Текст книги "Пожалуйста, не уходи (ЛП)"
Автор книги: Э. Сальвадор
сообщить о нарушении
Текущая страница: 20 (всего у книги 33 страниц)
– Хм-м... Не знаю, – тихо, почти невинно произношу я.
– Чего именно ты не знаешь? – сквозь зубы бросает он.
– Того, где хочу, чтобы ты меня поцеловал, – отвечаю я, сжимая бедра, и все из-за пульсирующего клитора.
Он опускает руку, обхватывает ладонью шею и прижимается лбом к моему, выдыхая поток испанских ругательств.
– Ладно, – почти неслышно произносит он, и я уже начинаю думать, что Дэниел с минуты на минуту выберется из бассейна, но вместо этого он целует меня.
Врывается языком в рот, переплетаясь с моим. Нет слов, чтобы описать, как жадно его губы пожирают мои. Становится жарко, перехватывает дыхание и пускает пульсацию прямо в клитор.
Именно так я себя и ощущаю себя. На грани взрыва, ведь каждая клеточка горит от того, как он обхватывает меня и пожирает.
Я стону ему в рот и обвиваю под водой ногами. Та начинает расплескиваться, напоминая, где мы находимся, и о его страхе.
Должно быть, Дэниел читает мои мысли, потому что шепчет:
– Со мной все в порядке. Мне хорошо, пока с тобой тоже все нормально.
– Со мной все в порядке, – я тяжело дышу, грудь быстро вздымается и опускается. – До тех пор, пока с тобой все в порядке, Гарсия, со мной все хорошо.
Его кадык вздрагивает, и Дэниел кивает.
– Что бы ты ни задумал, просто сделай это, – выдыхаю я, будто доверяя тайну, известный только нам двоим.
Этого достаточно, чтобы сломать последние оковы. Дэниел резко дергает верх моего бикини, и груди высвобождаются, соски твердые, как никогда прежде, пока он жадно пожирает их взглядом.
– Боже, Джози, – стонет он, приподнимая меня так, чтобы грудь оказалась ближе к его лицу. – Я мечтал об этом. Я мечтал о тебе, – шепчет он у соска, прежде чем взять его в рот.
Я запрокидываю голову, стону, пока Дэниел играет с ним. Меняет ритм между жестким и нежным, покусыванием и сосанием, покатыванием и ласками.
– Ммм... Дэниел, – глаза закатываются, и каждый нерв внутри меня словно взрывается как фейерверк. Пальцы вцепляются в его волосы, сжимают их и тянут, пока он продолжает терзать оба соска.
Я вздрагиваю, когда его зубы впиваются в нежную кожу, губы жадно приникают к груди, и, когда опускаю взгляд, замечаю, что Дэниел смотрит в ответ и начинает сосать сильнее. Я мечусь между тем, чтобы зажмуриться или оставить глаза открытыми, но когда он отстраняется и на коже проступает темно-лиловое пятно, я благодарна, что не решилась их закрыть. Дэниел проделывает то же самое с другой грудью. Наслаждение такое острое, такое блаженное, что на этот раз я не выдерживаю и все-таки закрываю глаза.
До тех пор, пока не чувствую, что он отстраняется, и только тогда их открываю.
– Что ты... – голос предательски дрожит, пока он усаживает меня на край бассейна, и я замечаю два засоса на своей груди.
– Я хочу снова почувствовать твой вкус, – хрипло произносит он, засовывает пальцы под резинку моих трусиков и срывает их. Я послушно приподнимаю бедра, помогая снять их. Дэниел небрежно отшвыривает мокрую ткань в сторону. – Черт, Джози, ты вся мокрая, детка.
В этот раз я точно не ослышалась. Кристально ясно помню, и хочу, чтобы он повторил.
– Я только из бассейна.
Он усмехается и раздвигает мои бедра. Я отвожу руки за спину, опираясь на ладони.
– Нет, ты мокрая благодаря мне, – одной рукой он раздвигают мои половые губы, а другой медленно проводит двумя пальцами от щели до самого входа. Пальцы на ногах сводит судорогой, а ногти впиваются в землю.
Дэниел поднимает пальцы, блестящие от влаги.
– Иди сюда, – приказывает он.
И я подчиняюсь.
– Открой рот.
И я открываю.
Он вкладывает пальцы мне в рот, и я чувствую собственный вкус.
– Сомкни губы и пососи, детка. Почувствуй собственный вкус. Это не вода. Это ты.
Это не должно быть так возбуждающе. Клитор пульсирует все сильнее и чаще, и Дэниел это замечает. Усмехнувшись, он вытаскивает пальцы из моего рта, и капли слюны падают на грудь.
– Что тебе понравилось? – он смотрит на мою киску, раздвигая ее пальцами. – Пробовать себя? – киска снова пульсирует. – То, что я заставил тебя это сделать? – и снова. – Или то, что я назвал тебя деткой? – я дрожу, и каждая клеточка тела жаждет снова это услышать.
– Джози, детка, тебе это нравится? – его голос звучит сорвано.
Я пожимаю плечами, прикусывая внутреннюю сторону щеки. Мне никогда не нравились ласковые обращения, как и много чего другого, но это нравится. По крайней мере, произнесенное им.
– Да, – покорно шепчу я, и странно признаваться в этом вслух.
– Ты мне нравишься такой, – он лениво скользит пальцами вдоль моей щели. Они становятся влажными, а я еще мокрее. – Застенчивой и упрямой... – его взгляд не отрывается от моей киски и ног, они пульсируют каждый раз, когда Дэниел касается клитора.
Я зажмуриваюсь, дыша как чертова собака и чувствуя, что горю. Не соображая, что делаю, я опускаю руку и начинаю себя касаться.
– И нетерпеливой тоже, – стонет он.
Наши голодные взгляды встречаются и, будь моя воля, показала бы ему средний палец.
– Заткнись. Ты слишком медлил, – выдыхаю я, находясь на грани.
Он молчит; пристально наблюдает, глаза прикованы к моим пальцам, скользящим по распухшему от возбуждения клитору. Живот сжимается, бедра напрягаются, и вот-вот кульминация меня настигнет, но внезапно Дэниел убирает мою руку.
Я скулю. Нет, скорее рычу, как рассерженная кошка, потому что какого черта.
– Нет. Это я доведу тебя до оргазма. Ты была послушной, но пришла и моя очередь, – он опускается ниже, не сводя с меня глаз. – Вытри пальцы о свои сиськи, и хорошенько.
Дрожащая рука тянется к груди и размазывает влагу по соскам и коже. Дэниел наблюдает, словно проверяя, выполнила ли я приказ. Довольный, он засасывает клитор и одновременно вводит в меня два пальца.
– О Боже, – я вздрагиваю, тело дергается вперед.
Он скользит пальцами вперед и назад, продолжая засасывать клитор, в то время как я сама кричу, требуя большего. Глаза закатываются, и перед ними становится белым-бело. Я начинаю потеть, а бедра дрожат от того, как сильно он их раздвинул. Каждый раз, пытаясь их сомкнуть, Дэниел меня останавливает.
– Дэнни, мне нужно кончить, – умоляю я, находясь на грани слез.
– Я доведу тебя до оргазма, детка, – он сосет клитор мучительно медленно, раз за разом, пока я не начинаю кричать, а все тело содрогаться. – Я доведу тебя. Клянусь. Ты такая послушная, позволяешь не торопиться. Позволяешь пробовать тебя, трахать пальцами твою киску. Ты такая послушная. Такая вкусная.
Я лежу на спине, и от оказываемого им давления кружится голова.
Я громко стону, выгибаюсь, когда Дэниел вытаскивает пальцы.
– Пожалуйста, – умоляю я дрожащим шепотом. – Пожалуйста... – голос срывается, когда проникает внутрь меня языком, а пальцами пощипывая клитор. – О... – я стискиваю зубы, прижимая стиснутые в кулаки руки по бокам.
Его горячее дыхание обжигает киску, в то время как язык проникает настолько глубоко, насколько может. Дэниел сосет и лижет, пальцами играя с клитором.
– Я не могу, – я отстраняюсь, тело содрогается. – Я не выдержу... – дыхание перехватывает, и клянусь, на миг начинаю видеть свет в конце туннеля. Оргазм накрывает так мощно, что все тело трясет, но Дэниел не прекращает лизать меня и дразнить клитор. Он не останавливает, и его стон отдается во мне, усиливая ощущения.
– Боже... – тело обмякает, и я едва успеваю опереться на руки, прежде чем рухнуть на землю. – Не останавливайся. Пожалуйста, не останавливайся, – без умолку бормочу я, отчаянно вцепившись в его волосы, прижимаясь к лицу. – Мммм... да! Да! – взвизгиваю я, тело яростно сотрясается.
Когда он останавливается, я оседаю на землю. Не могу отдышаться или совладать с бешеным ритмом сердца. Все внутри еще пульсирует и содрогается, и хотя его пальцы уже не на клиторе, тот все еще ноет. Будто этого было мало, и Дэниел читает мысли, он проводит языком вдоль щели и шепчет: «Я рядом», «Я же говорил, что сделаю тебя ненасытной», «У тебя ненасытная киска, детка».
Я не спорю и не отрицаю. Я лишь снова и снова стону, пока он играется со мной и осыпает похвалами, и я кончаю в третий раз.
Когда он заканчивает и я, наконец, могу перевести дыхание, то поднимаюсь на дрожащих руках и смотрю на Дэниела как раз в тот момент, когда тот оставляет поцелуй на сгибе моего бедра. Там синяк и, насколько я понимаю, засос тоже. Не знаю, когда он успел, но не спрашиваю.
Он улыбается. Я собираю все силы в кулак, чтобы улыбнуться в ответ, но Дэниел усмехается, и я понимаю, что не улыбаюсь, а просто ошеломленно на него таращусь.
Не могу заставить себя переживать и снова опускаюсь на землю. Я ненадолго закрываю глаза и слышу плеск воды вперемежку с кряхтением Дэниела. Приоткрываю один глаз и вижу, как он выбирается из бассейна. Дэниел возвышается надо мной, не пряча выпуклость в шортах, и я хочу отплатить тем же.
Он качает головой, улыбка по-прежнему теплится на его лице.
– Я просто хотел, чтобы тебе стало хорошо. Не нужно делать ничего в ответ.
– Но... – я прочищаю пересохшее горло. – Я и тебе хочу того же. Ты уже сделал это для меня. Позволь отплатить, – я встаю на колени, оказываясь напротив его эрекции и глядя снизу вверх. – Позволь.
У него играет мышца на скуле, взгляд из-под полуприкрытых век напряжен.
– Не о моем удовольствии думай, Джози. Только о своем.
– Но ты тоже этого заслуживаешь. Я хочу сделать тебя счастливым, чтобы почувствовал себя хорошо.
– Этого мне достаточно, и ты уже делаешь меня очень счастливым, – он берет меня за подбородок, и мои глаза сами закрываются, когда Дэниел проводит подушечкой большого пальца по щеке и губе.
Я покорно вздыхаю.
– Обещаешь, что в следующий раз позволишь? Я тоже хочу сделать тебе приятно, – я понимаю, почему он так делает, но Дэниел заслуживает удовольствия не меньше, а то и больше, чем я. – Я хочу доставить тебе удовольствие.
Он сглатывает, и клянусь, член в его шортах дергается.
– Уже доставила. Позволила прикасаться к тебе, пробовать, иметь так, как я хотел. Я более чем доволен. Клянусь.
Я пребываю в оцепенении, когда он слегка наклоняется и поднимает меня, просунув руки под шею и колени.
– Что ты...
– Ты же не думаешь, что я закончил? Помни, сейчас нужно думать только о себе. Я помогу помыться, потом накормлю, и мы посмотрим кино.
Несмотря на голос в голове, твердящий, что пора остановиться, потому что становится слишком интимно, я не могу. Я обвиваю руками его шею и позволяю занести меня в дом.
Я смущенно улыбаюсь.
– Ладно.
40
Дэниел
То, что начиналось как тупая боль в груди, теперь переросло в колючие вспышки. С каждым выдохом грудную клетку разрывает новая волна боли.
– Как думаешь, если мы как следует попросим, они пустят нас в раздевалку? – Эдриан переминается с ноги на ногу, не сводя глаз с бейсболистов МПУ, которые после окончания игры стукаются кулаками с соперниками.
Я смеюсь.
– Ага, этого точно не произойдет.
– Хочешь поспорить?
– На что поспорить?
– Если они согласятся, ты месяц выполняешь мою домашнюю работу.
– Ладно, а если нет, ты делаешь мою.
– Идет, – мы пожимаем руки и разжимаем их в тот момент, когда игроки с радостным визгом несутся к своей скамье.
– Эй! – Эдриан хватается за перила, наклоняясь вперед, чтобы лучше видеть.
Дрожь пронзает тело, заставляя руку трястись, когда я пытаюсь застегнуть молнию на джерси.
– Не могу поверить, что они согласились, – шепчу я, не в силах осознать происходящее.
Сердцебиение учащается, и клянусь, легкие будто схлопываются. Спину прошибает липкий пот, а перед глазами вспыхивают белые точки.
Я не могу дышать. Дыши, Дэниел. Дыши, черт возьми.
– Представь, однажды эти шкафчики будут нашими, – с благоговением произносит Эдриан, глядя на один из захламленных металлических ящиков.
Доставая кепку с верхней полки своего шкафчика, я провожу мокрыми, дрожащими пальцами по волосам и натягиваю ее на голову. Вытирая ладони о штаны, я сжимаю булавку в пальцах и заставляю себя дышать, медленно и ровно.
Закрывая глаза, я пытаясь взять себя в руки, но воспоминания об Эдриане снова и снова прокручиваются в моей голове. Его улыбка, смех, его ямочки. Переносицу жжет, а пустота в груди так велика, что в ней ничего и быть не может.
Нет, там что-то есть.
Нет, там кто-то есть.
– Вот так включается посудомойка, – Джози нажимает кнопку пуска и отходит, скрестив руки на груди. – Понял, или записать для тебя инструкцию?
Я пытаюсь сохранять невозмутимость, но губы предательски растягиваются в улыбке.
– Знаешь, я не уверен, что все уяснил. Возможно, придется показать еще раз.
Джози смотрит на меня с нарочитым упреком, но и ее рот столь же предательский, поскольку уголки губ подрагивают в полуулыбке.
– У меня нет ни времени, ни сил. Посмотри видео. Только, ради всего святого, скажи, что ты умеешь пользоваться «Ютуб»?
Язвительно, это мне нравится.
Наконец мне удается втянуть в легкие подобие воздуха, и они жадно хватают кислород.
– Вот так нужно держать шнур, – показываю я, как правильно сжимать провод наушников от портативного плеера. – Иначе музыка будет звучать с хрипотцой.
– Дэниел... – она поджимает губы, веселый взгляд прикован к моим пальцам, скручивающим тонкий шнур.
– Не смей смеяться.
Ее подбородок предательски дрожит.
– Джози, не надо.
Нос дергается.
– Джозефина.
Джози потирает нос, но я все равно слышу сдавленный смешок, который та безуспешно пытается удержать. Тихий, приглушенный, но все же срывается с губ, и Джози по-настоящему смеется.
– Твои привилегии на пользование плеером аннулированы, – я стараюсь сохранять серьезное выражение лица, но она смеется и улыбается. И этот звук такой красивый, такой свободный, такой естественный для нее, что я купаюсь в нем, забывая на мгновение, о чем мы вообще говорили.
– Не будь таким, Гарсия, – снисходительно говорит она, забирая плеер из моих рук и вставляя диск.
Головокружение прекращаются, боль в груди стихает, а белые точки перед глазами исчезают без следа.
Я вдыхаю и выдыхаю, и мир вновь обретает четкие очертания. Воспоминания о прошлом вечере с Джози проигрываются в голове. Когда экран телефона загорается от нового сообщения, и я вижу, от кого оно, земля под ногами кажется такой твердой, что дрожь и вовсе исчезает.
Джози: Пожалуйста, не опозорься. Я не собираюсь тратить два с половиной часа, сидя на диване, чтобы смотреть, как ты проигрываешь.
Я смеюсь, ловя странные взгляды товарищей по команде, но игнорирую их, а пальцы быстро пробегают по экрану.
Я: Смотри на меня и ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО на меня.
Джози: Не знаю. Если будешь дерьмово играть, я, возможно, отведу взгляд в другую сторону.
Я: Уверен, после вчерашнего точно не отведешь.
Три точки появляются и исчезают, мои губы расползаются в улыбке одновременно с тиканьем секунд, возникновением и исчезновением точек, пока наконец не приходит ответ.
Джози: Мой оргазм ничего не меняет.
Я: Конечно, детка, конечно.
Я: С огромным удовольствием докажу, что очень даже меняет.
Точки снова появляются и исчезают, несомненно, из-за того, что я назвал ее «деткой». Не стоило бы, но я вспоминаю, как вчера она покраснела от этого слова. Насколько выглядела застенчивой, и это совсем на нее не похоже.
Мне отчаянно хочется увидеть такую ее сторону снова.
Я: Ничего. Дай себе время придумать ответ. Сведи бедра. Знаю, делая это, ты будешь обо мне думать.
Я хватаюсь за ремень, поправляя штаны. Черт, зачем я это написал?
Точки резко пропадают, но секунду спустя приходит сообщение.
Джози: Понизь яркость экрана.
Я в замешательстве хмурюсь, но понижаю яркость.
Джози: Приложение: 1 изображение.
Джози: Зажми картинку.
Сердце глухо стучит в груди, и я оглядываюсь по сторонам, прежде чем зажать Лайв-фото. Во рту и в горле пересыхает, глаза расширяются, а член пульсирует.
Она прислала фото себя по пояс. На Джози крошечные хлопковые шорты. Не знаю, специально ли она их подтянула, но шов впился между половыми губами киски, очерчивая их. Рука просунута между сжатыми бедрами, а ладонь прижата к сердцевине.
Джози: Скорее ты будешь обо мне думать.
Джози: Давай, Кэп, у тебя получится!
Я слышу ее кроткую, сухую насмешку и замечаю огонь в глазах. Качаю головой и провожу ладонью по лицу, чтобы скрыть ухмылку.
– Чему это ты так ухмыляешься? – спрашивает Энджел и подходит ко мне, закончив собираться.
– Ничему. Совершенно ничему, – отвечаю я.
– Черт, Спарки, – Райан, игрок второй базы99, хлопает меня по плечу и взъерошивает влажные от пота волосы. – Что за дрянь ты принял и где мне такую раздобыть?
Мы только завершили игру, выиграли со счетом 12:4. Хотя сделал три хоум-рана и три ранс бэттед ина100, присваивать все лавры себе я не могу. Каждый внес вклад и сделал свое дело.
– Что ты хочешь сказать? Меня ведь не просто так зовут Спарки, верно?
– Сегодня ты был чертовски быстр, – подхватывает Линкольн с правого поля, свистя. – Кажется, я никогда не видел, чтобы ты так бегал. А эти падения? Отточенные, как часы.
– Забудь про скорость, ты сегодня вел себя как дерзкий мелкий засранец, – хмыкает Энджел, раздеваясь. – Не припомню, чтобы хоть раз замечал за тобой такое ликование. И для чего ты так явно выказывал радость?
Я передавал сообщение Джози: «смотри на меня».
– Кое-кого ожидает допинг-контроль, – присвистывает Кай, словно ребенок.
Вся раздевалка взрывается хорикой «ууууу» и «ага, так ему и надо».
Я это предвидел. Сегодня я играл иначе; товарищи по команде, как и тренера, это заметили. Весь матч они бросали на меня вопросительные и удивленные взгляды.
Не могу объяснить; я был на взводе, и в каком-то смысле... действительно находился под кайфом, не от наркотиков, а от Джози. Она заставляет меня чувствовать себя живым и словно пускает по венам чистую эйфорию, разливающуюся по телу.
– Так ты теперь живешь с Джози? – непринужденно бросает Брайсон, разрывая мои мысли.
Виноватое выражение лица Грея моментально его выдает.
– Прости.
Я пожимаю плечами, совсем не задетый этим. Рано или поздно он бы все равно узнал, и мне плевать, каким образом.
– Хорошая игра, Брай, – отвечаю я вместо объяснений.
Я знаю, за его безразличием скрывается злость. Слышу ее в тоне, чувствую исходящий от него жар ярости несмотря на то, что сам Брайсон стоит на другом конце раздевалки.
Он горько смеется, разглаживая ладонями ткань джерси.
– Если нужен совет, если хочешь знать, что ее заводит и что она любит, я более чем рад буду поделиться. Но она довольно простая, так что...
Я резко вдыхаю, проводя языком по верхним зубам. Сжимаю кулаки у бедер, и Энджел, заметив это, кладет мне руку на плечо и качает головой.
– Оно того не стоит.
Я разжимаю кулаки и выдыхаю.
Оно того не стоит, твержу про себя, собирая вещи для душа, но когда прохожу мимо Брайсона, тот хихикает.
– Без обид. Я трахал твою бывшую, ты мою. Теперь мы квиты.
Я продолжаю идти, но останавливаюсь от его следующих слов.
– Не будь таким, Дэнни. Серьезно, если нужны советы, я не против поделиться, – он ухмыляется, глядя на меня свысока. – Как и сказал ранее, Джози чертовски проста, ей понравится все, что ты...
Зрение сужается, а в глазах темнеет. Не помню, как бросаю вещи и как толкаю Брайсона в шкафчик, как двое срываются с места следом за мной и пытаются оттащить, потому что мы каким-то образом оказываемся на полу. Я не знаю кто и мне все равно. Я сижу сверху на Брайсоне, разбивая его лицо кулаками. Кажется, он пытается ответить, и даже если так, я этого не чувствую.
– Не смей говорить о Джози! – я бью его по лицу и по всему, до чего могу дотянуться. – Продолжай трепаться! Я убью тебя! Убью, черт во...
– Дэниел, достаточно! – кричит тренер Д’Анджело, оттаскивая меня. Чья-то рука цепляется за меня, но я не оборачиваюсь. – Дэниел, остановись!
Меня силой оттягивают назад. Брайсон остается на полу, кровь течет по его лицу.
Зрение проясняется только тогда, когда меня вытаскивают из раздевалки. Тренер Д’Анджело и тренер Льюис отпускают меня, глядя со смесью разочарования и злости.
– Я не буду извиняться, – я стискиваю челюсти, сжимая и разжимая окровавленные кулаки.
– Что, черт возьми, с тобой такое!? – рявкает тренер Д’Анджело, грохочущий голос отражается от стен коридора, и он сильно толкает меня в плечо. Все, кто стоял рядом, тут же расступаются. – Он твой товарищ по команде; ты капитан! Ты должен подавать пример!
– Он это начал, – резко выдыхаю я и провожу пальцами по волосам.
– Плевать мне, кто начал. Он твой гребаный товарищ по команде! Это все из-за той бывшей девушки? Она же не...
– Нет, – отрезаю я. – Это никак с ней не связано.
– Тогда что? – он скрещивает руки на груди, нетерпеливо отбивает такт ногой, глаза убийственно сужены. – Тогда какого хрена? Что тебя так разозлило, раз уж готов схлопотать дисквалификацию, а?
Стиснув зубы, я чувствую, как челюсть ноет от того, как зубы скребутся друг о друга.
– Джозефина. Мне больше не нужно объясняться. Я уже предупреждал не разевать рот. Он знал и сделал свой выбор. Я не стану извиняться, когда он прекрасно осознавал последствия.
Тренер Д’Анджело проводит ладонью по лицу, затем сжимает переносицу и хрипло ворчит.
– Надеюсь, ты ничего не сломал, – он грозит мне пальцем. – Это так на тебя не похоже.
– Да, ну, не всегда все идеально, – я пожимаю плечами без тени раскаяния. – Не надо было называть ее простой... вообще как-либо называть. Я не блефовал в прошлый раз и не буду сейчас. И никогда больше.
С его губ срывается вполголоса тирада на итальянском.
– Адам, забери его с собой. Мне нужно удостовериться, что ты ничего не сломал.
– Меня дисквалифицируют? – спрашиваю я.
– Нет, но понадобится пойти допинг-контроль. Ты играл чертовски феноменально. Молю Бога, чтобы ты ничего не сломал, иначе я сам из тебя дерьмо выбью, – он потирает глаза. – Мог бы подождать, пока мы уберемся с этого проклятого кампуса. Черт побери, Дэниел.
Если бы и сломал, к черту последствия.
