Текст книги "Беспокойный великан. Соединенные Штаты от Уотергейта до Буша против Гора (ЛП)"

Автор книги: Джеймс Паттерсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 36 страниц)

По большей части президент и его советники действовали благоразумно в связи с распадом Советского Союза. В 1991 году Буш заключил с Горбачевым соглашение, которое привело к выводу большинства тактических вооружений с зарубежных позиций и снижению уровня боеготовности ядерных арсеналов. В договоре СНВ–1, заключенном в середине 1991 года, лидеры двух стран договорились о сокращении ядерных вооружений – с 13 000 боеголовок в 1990 году до 9000 в 1992 году и до 7000 к 1995 году.[583]583
  Нью-Йорк Таймс, 14 ноября 2001 г.


[Закрыть] Незадолго до ухода с поста президента в 1993 году Буш и Ельцин провели переговоры по СНВ–2, в соответствии с которым максимальный предел для каждой из сторон в будущем составлял от 3000 до 3500 боеголовок. Это соглашение показало, что Соединенные Штаты и их некогда самый могущественный противник развивают захватывающие дух успехи, достигнутые Рейганом и Горбачевым. Большинство обозревателей американской внешней политики дали Бушу хорошую оценку за его дипломатию в отношениях с Москвой, за его роль в содействии воссоединению Германии и за его попытки привлечь западных союзников к усилиям по оказанию помощи хрупким новым государствам, пришедшим на смену советским республикам, а также бывшим коммунистическим сателлитам Советского Союза в Восточной Европе.[584]584
  Фрэнсис Фицджеральд, «Джордж Буш и мир», New York Review of Books, 26 сентября 2002 г., 80–81.


[Закрыть]

С такими достижениями Буш вполне мог рассчитывать войти в историю как один из самых искусных президентов Америки в управлении внешней политикой. К моменту ухода с поста президента его особенно хорошо запомнили как президента, который привел тщательно созданный и грозный международный альянс к войне против Ирака. Хотя эта война не предотвратила возвращения нестабильности на глубоко неспокойный Ближний Восток, коалиция одерживала триумф за триумфом в ходе самих боевых действий.

В глазах Буша – и многих других глав государств – главным источником проблем в регионе был президент Ирака Саддам Хусейн. Придя к власти в 1979 году, Хусейн вообразил себя современным Навуходоносором, который приведет арабский мир к великим высотам. Среди его кумиров были Гитлер и Сталин. Со временем он построил ряд роскошных дворцов для себя и своей семьи. В стране появилось множество его статуй и портретов. В 1980 году он начал войну против соседнего Ирана, гораздо более крупного государства. Боевые действия продолжались восемь лет, в течение которых Хусейн применял химическое оружие против иранцев, прежде чем война закончилась безрезультатно в 1988 году. В течение этого времени Хусейн поддерживал усилия по производству ядерных бомб и убил сотни тысяч своих людей, в основном курдов и шиитов, которые были неспокойны под деспотичным правлением его жестко организованной клики мусульман-суннитов.[585]585
  Правозащитные группы в Ираке позже назвали число иракцев, убитых, многие из которых были брошены в братские могилы, во время режима Саддама Хусейна – более 300 000 человек в период с 1979 по 2002 год. Нью-Йорк Таймс, 23 декабря 2003 г.


[Закрыть] В марте 1988 года он санкционировал применение химического оружия в курдской деревне Халабджа, в результате чего за один день погибло 5000 человек.

Ближний Восток, 1991 г.

Представители администрации Рейгана, считая Иран более серьёзной угрозой стабильности на Ближнем Востоке, в основном закрывали глаза на эксцессы Хусейна и осторожно поддерживали его режим в период с 1980 по 1988 год. Во время ирано-иракской войны Хусейн получал выгоду от американской разведки и помощи в планировании боевых действий. В июле 1990 года американский посол в Ираке, возможно, непреднамеренно заставил Хусейна думать, что Соединенные Штаты не будут бороться, чтобы остановить его, если он решит напасть на богатый нефтью Кувейт, иракского соседа на юге. Но иракско-американские отношения всегда были непростыми, и они рухнули 2 августа 1990 года, когда Ирак начал неспровоцированное и быстро успешное вторжение в Кувейт. Буш, чувствительный к воспоминаниям о вьетнамской трясине и осознающий потенциально огромные последствия военного вмешательства, был ошеломлен дерзкой агрессией Ирака. Говорят, что «железная леди» Великобритании, премьер-министр Маргарет Тэтчер, пыталась укрепить его позвоночник. «Помни, Джордж, – предупредила она, – сейчас не время шататься».[586]586
  Пармет, Джордж Буш, 453–54.


[Закрыть]

На самом деле Буш не нуждался в жестких мерах. Быстро введя экономические санкции против Ирака, он стал самым сильным голосом в администрации против агрессии Хусейна. Заявив: «Этого не будет», президент отменил предупреждения советников, в частности Пауэлла, о том, что война против Ирака будет дорогостоящей и опасной. По оценкам Чейни и Пауэлла, в таком конфликте могут погибнуть до 30 000 американских солдат.[587]587
  U.S. News & World Report, Triumph Without Victory: The Unreported History of the Persian Gulf War (New York, 1992), 141; Mann, Rise of the Vulcans, 182–97.


[Закрыть] Отправив госсекретаря Бейкера в ряд зарубежных миссий, Буш сумел привлечь тридцать четыре страны в многонациональную коалицию, которая была готова внести определенный вклад в борьбу с Ираком под руководством США. В конце ноября Буш добился принятия резолюции Совета Безопасности ООН, санкционирующей применение силы для изгнания Ирака из Кувейта, если Хусейн не уберется оттуда до 15 января 1991 года. Резолюция была принята двенадцатью голосами против двух, причём Советский Союз был в числе двенадцати. Китай, один из пяти государств, обладающих правом вето, воздержался. Только Йемен и Куба высказались против.[588]588
  Greene, The Presidency of George Bush, 113–33.


[Закрыть]

Однако Буш с самого начала понял, что Хусейн, претендовавший на Кувейт как на иракскую территорию, не намерен отступать. Как и Картер, заявивший, что Америка в случае необходимости вступит в войну, чтобы не позволить врагам контролировать Персидский залив, он был готов сражаться с агрессорами в регионе. Поэтому, пока вращались колеса дипломатии, он привел в действие доктрину Пауэлла. Больше не опасаясь советских военных замыслов в отношении Западной Европы, он вывел часть американских войск из Германии, чтобы укрепить то, что вскоре превратилось в грозные боевые силы коалиции. В коалицию, которая пользовалась нервной поддержкой нескольких мусульманских стран (включая Пакистан, Афганистан, Египет, Сирию и Турцию) и которая должна была в значительной степени опираться на готовность Саудовской Аравии служить плацдармом, в конечном итоге вошли войска из пяти арабских государств. В район Персидского залива было переброшено более 460 000 американских военнослужащих, 1500 самолетов и 65 боевых кораблей.[589]589
  Численность войск более чем в два раза превышала ту, которую Соединенные Штаты и их союзники направили на следующую войну против Ирака в 2003 году. По оценкам Конгресса, стоимость войны в Персидском заливе 1991 года составила 61 миллиард долларов. По другим оценкам, эта сумма достигает 71 миллиарда долларов. Партнеры по коалиции, особенно страны Персидского залива и Саудовская Аравия, оплатили примерно 42 миллиарда долларов из этих расходов. U.S. News & World Report, Triumph Without Victory, 413.


[Закрыть]

Готовясь к конфликту, который, по его мнению, был неизбежен, Буш не хотел добиваться одобрения со стороны Конгресса, в котором преобладали демократы. Однако в январе 1991 года он поддался политическому давлению, призывавшему его сделать это. Как он и предполагал, большинство демократов выступили против него. Некоторые обвиняли президента, заработавшего миллионы в нефтяном бизнесе, в том, что он стремится к войне, чтобы защитить богатые нефтяные интересы в США. Другие утверждали, что на Хусейна следует оказать дальнейшее экономическое и дипломатическое давление, которое, по их мнению, заставит его пойти на уступки. Некоторые противники войны опасались, что президент может санкционировать вторжение и захват самого Ирака, тем самым втянув Соединенные Штаты в затяжную и потенциально опасную оккупацию.

Буш добился своего на Холме, хотя и с небольшим перевесом. Конгресс принял совместную резолюцию, санкционирующую войну в соответствии с резолюцией ООН от ноября 1990 года. Палата представителей проголосовала 251 против 182, республиканцы одобрили резолюцию 165 против 3, а демократы выступили против 179 против 86. В Сенате, который принял решение 11 января, счет был 52 против 47, республиканцы поддержали резолюцию 42 против 2, а демократы выступили против 45 против 10. Среди горстки демократов Сената, проголосовавших за резолюцию, был Эл Гор-младший из Теннесси. Среди тех, кто выступил против, был Джон Керри из Массачусетса.[590]590
  В 2003 году Керри проголосовал за разрешение президенту Джорджу Бушу-младшему начать войну против Ирака.


[Закрыть] Это было самое близкое голосование в сенате по вопросу о войне в истории Соединенных Штатов.

То, что завоевания Хусейна угрожали нефтяным интересам Запада, не вызывало сомнений. В то время считалось, что Ирак добывает 11 процентов, а Кувейт – 9 процентов мировых поставок. На долю соседней Саудовской Аравии, ведущего производителя, приходилось 26%. В районе Персидского залива находилось более половины мировых доказанных запасов. Соединенные Штаты, которые все больше зависели от зарубежной добычи, в то время импортировали четверть своей нефти из Персидского залива. Ярые сторонники войны, такие как министр обороны Чейни и Вулфовиц, прекрасно понимали, каким крупным экономическим активам угрожало завоевание Ирака.[591]591
  Манн, Rise of the Vulcans, 184–85.


[Закрыть]

Отстаивая свою позицию, Буш, однако, настаивал на том, что ключевым вопросом является открытая агрессия Ирака, которую нельзя терпеть. Он также утверждал, что Хусейн тайно разрабатывает возможности для создания ядерных бомб.[592]592
  Нью-Йорк Таймс, 27 марта 2003 г.


[Закрыть] Особое возмущение вызвало жестокое и убийственное обращение Хусейна с собственным народом. Хусейн, по его словам, был «хуже Гитлера». Когда истек срок, установленный ООН на 15 января, он, не теряя времени, начал войну, которая началась 16 января.

Нападение коалиции состояло из двух этапов. Первый заключался в массированных бомбардировках Кувейта, Багдада и других иракских городов и объектов. Она продолжалась тридцать девять дней. Самолеты коалиции выпустили по этим целям 89 000 тонн взрывчатки, меньшую часть из которых составляли «умные бомбы» с лазерным наведением и крылатые ракеты. Бомбардировки были устрашающими, вызвав дезертирство примерно 100 000 или более из 400 000 иракских солдат, которые, как считалось, были развернуты изначально. Она также была разрушительной. Воздушное наступление разрушило энергосистему Ирака и вывело из строя его военные коммуникации. По мнению ряда современных наблюдателей, бомбардировки вызвали острую нехватку продовольствия, повредили объекты, защищающие воду от загрязнения, спровоцировали вспышки холеры и тифа, а также серьёзно нарушили медицинское обслуживание.[593]593
  Там же, 20 апреля 2003 г. О боевых действиях см. в книге «Война генералов: внутренняя история войны в Персидском заливе» (Бостон, 1995) Майкла Гордона и Бернарда Трейнора; и Роберта Дивайна «Повторное рассмотрение войны в Персидском заливе: Тактическая победа, стратегический провал?». Diplomatic History 24 (Winter 2000), 129–38.


[Закрыть]

Часть этой воздушной войны была показана по сетевому телевидению и по Cable News Network (CNN), которая с момента своего создания в 1980 году зарекомендовала себя как успешная сеть, предоставляющая круглосуточные новости о событиях по всему миру. CNN вела завораживающие репортажи из Багдада о проносящихся ракетах и вспышках взрывов. Иракские ракеты «Скад» устремлялись к целям в Израиле и Саудовской Аравии, а американские ракеты «Пэтриот» поднимались, чтобы перехватить их. Хотя одна из ракет «Скад» (из восьмидесяти шести, предположительно выпущенных за время войны) убила двадцать восемь американских военных в Дахране (Саудовская Аравия), большинство из них не причинили серьёзного вреда. Американцы утверждали обратное, но более поздние исследования показали, что «Патриотам» относительно не везло с попаданием «Скадов». Однако «Скады» послужили поводом для широко распространенной шутки: «Вопрос: Сколько иракцев нужно, чтобы выпустить по Израилю ракету „Скад“? Ответ: Трое: один вооружается, другой стреляет, третий смотрит CNN, чтобы понять, куда она упала». Президент Буш с жадностью следил за CNN, которая, по его словам, была более оперативным источником новостей, чем ЦРУ.

Когда иракская оборона оказалась практически беспомощной, коалиционные силы приступили ко второму этапу войны в Персидском заливе – операции «Буря в пустыне». Возглавляемая американским генералом Норманом Шварцкопфом, она стала окончательной демонстрацией «доктрины Пауэлла», которая призывала к направлению подавляюще превосходящей военной силы. Часть войск использовала GPS-гаджеты, позволяющие ориентироваться в пустыне. Всего за 100 часов с 23 по 27 февраля эта армия сломила сопротивление иракцев. Десятки тысяч иракских солдат были взяты в плен. Большинство оставшихся бежали из Кувейта в Ирак. Недостоверные ранние оценки числа убитых иракских солдат варьировались в широких пределах, доходя до 100 000 человек.

Реальные цифры, согласно большинству более поздних оценок, вероятно, были гораздо меньше. Один из тщательно просчитанных подсчетов, проведенный бывшим военным аналитиком Разведывательного управления Министерства обороны, признал, что оценки сильно разнятся, но установил максимальное число потерь иракских военных в воздушной и наземной войнах – 9500 убитых и 26 500 раненых. Его минимальные оценки составляют 1500 погибших и 3000 раненых. Число погибших среди гражданского населения, добавил он, могло быть меньше 1000 человек. Американские потери могли быть ничтожными по сравнению с другими. По большинству оценок, число американских солдат, погибших в бою, составило 148 человек (по крайней мере 35 из них – от дружественного огня), а число погибших в результате несчастных случаев, не связанных с боевыми действиями, – 145. В общей сложности 467 американских солдат были ранены в бою. По тем же оценкам, в бою погибли 65 солдат из других стран коалиции (39 из арабских стран, 24 из Великобритании, 2 из Франции).[594]594
  Приведенные здесь оценки численности иракских войск, дезертирства и потерь см. в John Heidenrich, «The Gulf War: How Many Iraqis Died?». Foreign Policy 90 (Spring 1993), 108–25. Хайденрих отвергает ряд других ранних оценок, большинство из которых были выше. Общепринятые статистические данные о потерях американцев и коалиции можно найти в книге Rick Atkinson, Crusade: The Untold Story of the Persian Gulf War (Boston, 1993), 491–92; U. S. News & World Report, Triumph Without Victory, vii-ix, 402–13; New York Times, April 20, 2003; и World Almanac, 2003, 209. Позже от 15 000 до 20 000 американских солдат сообщили о симптомах – усталости, ломоте и болях, затрудненном мышлении, потере памяти, – которые они связывали со службой в Персидском заливе во время войны. Эти недомогания получили общее название «синдром войны в Персидском заливе». Нью-Йорк Таймс, 25 марта 2003 г.


[Закрыть]

Когда 27 февраля иракские солдаты бежали, Буш остановил боевые действия. Такое резкое прекращение позволило многим средствам Хусейна, включая танки российского производства и подразделения его элитной Республиканской гвардии, избежать уничтожения или захвата. Когда армии коалиции остановились, они оставили Багдад и другие важные города в руках своих врагов. Саддам Хусейн и его окружение зализывали раны, перегруппировывались и оставались у власти до тех пор, пока очередная война под руководством американцев не отстранила его от власти.

Нет необходимости говорить, что решение о прекращении боевых действий вызвало споры, многие из которых всплыли двенадцать лет спустя, когда президент Джордж Буш-младший (Буш 43) отправил американские войска на очередную войну против Ирака Саддама Хусейна. Буш 41 отменил боевые действия в 1991 году по нескольким причинам. Во-первых, он и его советники, как говорят, беспокоились о том, что коалиционные силы будут обвинены в «резне» – «индюшачьей стрельбе», – если они будут убивать почти беззащитных иракских солдат на полном ходу на «Дороге смерти» в Ирак. Однако он настаивал на том, что его стратегия выхода всегда была ясна: освободить Кувейт и загнать Хусейна обратно в Ирак. Таков был мандат ООН и резолюции Конгресса. «Я не верю, – сказал Буш позже, – в то, что я называю „mission creep“».[595]595
  Комментарий в 1999 году, опубликованный в журнале Providence Journal, 16 декабря 2003 года.


[Закрыть]

Отказываясь преследовать Саддама Хусейна, президент прекрасно понимал, как трудно было обнаружить Норьегу сразу после нападения американцев на Панаму, гораздо более мелкое государство. Буш обратил внимание на ещё одно важное обстоятельство: Некоторые партнеры Америки по коалиции, такие как Сирия и Египет, опасались нарушения баланса сил на Ближнем Востоке. Опасаясь, что беспорядки в Ираке распространятся и будут угрожать их собственным режимам, они выступили против более широкой миссии, которая могла бы свергнуть Хусейна с власти.

Буш также полагал, что операция «Буря в пустыне» нанесла серьёзный ущерб военному потенциалу Ирака. Фактически она помогла завершить так и не удавшиеся попытки Хусейна создать ядерные бомбы. Чтобы гарантировать, что Ирак останется слабым в будущем, Хусейн был вынужден согласиться на запрет импорта военной продукции и воздержаться от перевооружения или разработки оружия массового уничтожения. Инспекторы ООН были уполномочены следить за соблюдением этих ограничений и оставались в Ираке до 1998 года. ООН также установила «бесполетные зоны» над шиитскими и курдскими районами Ирака, в которых запрещалось летать самолетам Хусейна. Эмбарго на экспорт и продажу иракских товаров, в частности нефти, должно было ограничить возможности Хусейна по перевооружению. Считается, что эти экономические санкции (в сочетании с жадностью и бездушием Хусейна по отношению к собственному народу) были причиной значительных страданий народа Ирака до декабря 1996 года, когда Хусейн наконец согласился на управляемое ООН соглашение «нефть в обмен на продовольствие», которое позволило ему закупать продовольствие и медикаменты за счет доходов от ограниченных продаж нефти.[596]596
  Дэвид Рифф, «Были ли санкции правильными?». New York Review of Books, July 27, 2003, 41–46. Хотя большинство наблюдателей считают, что международные санкции против Ирака помогли предотвратить разработку Хусейном оружия массового поражения, позже стало ясно, что Хусейну – как до, так и особенно после заключения соглашения «нефть в обмен на продовольствие» стоимостью 64 миллиарда долларов, которое продлилось до начала 2003 года, – удалось выкачать примерно 10,9 миллиарда долларов (1,7 миллиарда из которых пошли в его собственный карман), в основном за счет нелегальной контрабанды нефти в соседние страны, такие как Иордания, Турция, Сирия и Египет. Незаконные наценки и откаты ещё больше обогащали его ближайшее окружение. Чиновники ООН, контролировавшие программу «Нефть в обмен на продовольствие», плохо управляли ею, а британские и американские чиновники, которым было поручено контролировать некоторые из договоренностей, плохо справлялись с задачей предотвращения контрабанды. Хусейну также удалось спрятать большие тайники с обычным оружием, компонентами и взрывчаткой – некоторые из них иракские повстанцы позже использовали с большим эффектом во время оккупации Ирака под руководством США, начавшейся в 2003 году. Нью-Йорк Таймс, 29 февраля, 4 июня, 16 ноября, 8 декабря 2004 г., 24 апреля 2005 г.


[Закрыть]

В 1992 году министр обороны Чейни изложил аргументы администрации за то, чтобы не брать Багдад, не захватывать Хусейна и не пытаться реформировать страну. Это сильно отличалось от тех аргументов, которые ему предстояло привести в качестве вице-президента одиннадцать лет спустя, когда он защищал оккупацию Ирака Бушем 43. Хусейна, говорил Чейни в 1992 году, было бы очень трудно найти. Более того, смогли бы Соединенные Штаты провести в Ираке значительные реформы? Хотя в Ираке имеется значительный средний класс, и со временем в стране могут быть созданы демократические институты, этот процесс может занять много лет. Учитывая братоубийственную ненависть, разделявшую шиитов, суннитов и курдов (неарабский народ) в Ираке, трудно было представить себе стабильный союз фракций, который мог бы возникнуть для управления страной. Как долго американские и коалиционные силы, осажденные партизанами, должны будут оставаться в Ираке, прежде чем он – продукт давнего межевания, проведенного британцами, – сможет стать хоть чем-то похожим на конституционную республику? Как сказал Чейни в то время: «Как только мы поймаем его [Саддама Хусейна] и избавимся от его правительства, встанет вопрос о том, что поставить на его место?» В 1992 году также было ясно, что администрация Буша, никогда не намеревавшаяся решать столь долгосрочные задачи, мало задумывалась о «стратегии выхода», включающей послевоенную оккупацию и реформы.[597]597
  Интервью с Би-би-си, позднее опубликованное в Нью-Йорк Таймс, 16 декабря 2003 г.; там же, 30 сентября 2004 г.


[Закрыть]

Недостаток послевоенного планирования стал до боли очевиден весной 1991 года, когда тысячи курдов и шиитов на севере и юге Ирака, ранее поощряемые Соединенными Штатами, подняли восстание против власти Хусейна. Они были подавлены. Жестокость репрессий Хусейна озлобила многих курдов и шиитов, которые не забыли, что Соединенные Штаты не смогли их защитить. Военные успехи коалиции в 1991 году также не способствовали росту теплых чувств к Америке среди других народов Ближнего Востока. Арабские лидеры – все они были авторитарными – продолжали опасаться, что война, погубив Хусейна, может пробудить беспокойные демократические настроения в их собственных странах. Многие мусульмане особенно возмущались расширением послевоенного присутствия американских военных и либеральных американских культурных традиций в Бахрейне, Омане и Катаре, и особенно в Саудовской Аравии, которая была Святой землей ислама.[598]598
  Усама бен Ладен, организатор мусульманского терроризма в более поздние годы, неоднократно подчеркивал зло американского присутствия в этих странах – особенно в Саудовской Аравии, его родной стране, – и пропагандировал террористическую деятельность как средство изгнания американцев.


[Закрыть] Тесные отношения, которые Соединенные Штаты поддерживали с Израилем, который Буш убедил не вмешиваться в войну, оставались особенно яростным источником антиамериканских настроений в этом регионе.

Второе мнение Буша, однако, не повредило его политическим перспективам в то время. В конце концов, предвоенная дипломатия была искусной, а военный триумф – славным. Коалиция освободила Кувейт, наказала агрессию и сохранила доступ Запада к нефти в регионе. Буш ликовал: «Ей-богу, мы раз и навсегда покончили с вьетнамским синдромом».

Это было значительным преувеличением: Многие из основных решений администрации во время кризиса – отказ от ротации войск, управление восприятием войны населением путем удержания средств массовой информации вдали от поля боя, опора на доктрину Пауэлла – были приняты для того, чтобы свести к минимуму вероятность повторения событий, подобных вьетнамским. Но в том, что война имела для президента счастливые политические последствия, сомневаться не приходилось. Вскоре после прекращения боевых действий опрос New York Times/CBS показал, что рейтинг его одобрения населением составляет 89%. Это был самый высокий показатель для президента с момента появления подобных опросов в 1977 году.

В СВОЕЙ ПЕРВОЙ ИНАУГУРАЦИОННОЙ РЕЧИ Буш намеренно несколько дистанцировался от рейгановских противников большого правительства. Он пообещал «сделать добрее лицо нации и мягче лицо мира». Но он также повторил тему своей предвыборной кампании: само по себе правительство не может гарантировать более мягкую внутреннюю обстановку. Американцы должны полагаться на «тысячу точек света» – «все общественные организации, которые, как звезды, разбросаны по всей стране и творят добро».

Ни тогда, ни позже Буш не считал, что правительство может игнорировать внутреннюю политику, но больше всего его интересовали международные отношения. Как и во время предвыборной кампании, когда он отвергал «идею видения», он не считал, что в его задачу входит выдвижение большого количества новых внутренних инициатив. Будучи фискальным консерватором, он с болью осознавал огромный дефицит, который образовался в годы правления Рейгана, – дефицит, который препятствовал амбициозным внутренним начинаниям. Буш также осознавал очевидное: разделенное правительство, ставшее результатом значительного большинства демократов в обеих палатах Конгресса, помешает осуществлению большинства планов, которые он мог бы предложить. Поэтому он позволил своему начальнику штаба, бывшему губернатору Нью-Гэмпшира Джону Сунуну, курировать многие внутренние вопросы. Сунуну, грубый и недипломатичный администратор, завёл мало друзей на Холме, а в декабре 1991 года был вынужден уйти в отставку из-за разоблачений, касающихся его использования льгот.[599]599
  Пармет, Джордж Буш, 492–93, 500.


[Закрыть]

Одной из областей политики, которую Буш привнес в американскую внутреннюю повестку дня, было образование. В этом отношении он отчасти отреагировал на то, что после выхода в 1983 году в свет книги A Nation at Risk («Нация в опасности»), вызвавшей бурные споры, осуждение американских образовательных практик.[600]600
  См. главу 1.


[Закрыть] Как и члены комиссии, написавшие этот доклад, Буш считал, что школы должны принять более высокие стандарты, чтобы способствовать повышению успеваемости. Хотя в 1980-х годах средние показатели SAT стабилизировались, они по-прежнему оставались ниже уровня 1960-х годов.[601]601
  Средние баллы по вербальному тесту SAT составляли 502 в 1980 году и 500 в 1990 году. Средние баллы по математике SAT немного выросли – с 492 в 1980 году до 501 в 1990-м. В 1970 году средний вербальный балл составлял 537, а средний балл по математике – 512. Stat. Abst., 2002, 244. О школьных проблемах, включая проблему тестов, см. главу 1.


[Закрыть] Осенью 1989 года Буш созвал губернаторов всех стран в Шарлотсвилл, штат Вирджиния, на «Саммит по образованию», который, как он надеялся, стимулирует дебаты на уровне штатов. Губернаторы, в частности Билл Клинтон из Арканзаса, были, похоже, восприимчивы. В апреле 1991 года Буш призвал Конгресс одобрить его план «Америка 2000». Этот план предусматривал более детальные стандарты по основным учебным предметам и призывал штаты разработать строгие тесты для детей в четвертом и восьмом классах. Буш также поддержал выделение федеральных демонстрационных грантов на ваучеры, которые помогли бы родителям отправлять детей в частные школы.[602]602
  Greene, The Presidency of George Bush, 69–71.


[Закрыть]

Проект «Америка 2000» ни к чему не привел в Конгрессе. Либералы выступали против идеи ваучеров и беспокоились о возможном введении национального тестирования. Как и в 1960-е годы, они призывали увеличить федеральные расходы на такие программы, как Раздел I Закона о начальном и среднем образовании 1965 года, чтобы расширить возможности получения образования для меньшинств и бедных слоев населения. Буш, однако, считал, что расходы на образование – это в первую очередь забота штатов и местных властей. Как и большинство республиканцев, он считал, что финансирование «компенсирующего образования» мало чего дало. В своём бюджете на 1992 финансовый год он призвал сократить, а не увеличить федеральные расходы на образование.[603]603
  Джон Дженнингс, Почему национальные стандарты и тесты? Политика и стремление к лучшим школам (Thousand Oaks, Calif., 1998), 17–20, 25–32.


[Закрыть]

Тем не менее, со временем акцент Буша на достижениях и стандартах стал значительным. Ни один президент со времен ЛБДж не делал больше для того, чтобы драматизировать проблемы школ. Как и «Нация в опасности», размышления Буша выявили рост двух мощных тенденций в представлениях об образовании. Первая выявила силу растущих ожиданий – в данном случае ожиданий того, что школы должны повышать академическую успеваемость, чтобы способствовать международной конкурентоспособности Америки. Многие современники считали, что хорошо образованный студент 1990-х годов должен быть подготовлен к жизни в гораздо более сложном с технологической точки зрения мире, чем это требовалось его или её родителям. Все больший процент молодых людей должен быть хорошо подготовлен к серьёзной работе в колледже.

Вторая заключалась в том, что главное в реформе образования – не столько обеспечение более широкого доступа к равным возможностям, на что был сделан упор в программе Title I, сколько достижение академических результатов. Ключ, по мнению реформаторов, заключается в улучшении «результатов», а не в сосредоточении на «входах», таких как деньги на компенсационное образование, предназначенное для бедных. Акцент на достижениях и на жестких оценках с помощью тестирования получил двухпартийную политическую поддержку в 1990-х годах, что привело консерваторов и либералов к поддержке такой степени федерального надзора за государственными школами, которую Буш 41 едва ли мог себе представить в бытность свою президентом. В 1994 году Конгресс принял программу «Цели 2000», в рамках которой штатам выделялись деньги на эти цели. Так называемый закон Закон об оставлении детей без присмотра, триумфально подписанный Бушем 43 в январе 2002 года, наделил федеральное правительство беспрецедентными полномочиями в сфере государственного образования – настолько, что многие, подняв знамя прав штатов, после 2002 года стали жаловаться на чрезмерное вмешательство федеральных властей. Уже не в первый раз «консерваторы», которые обычно жалуются на большое правительство, отклонились от своих идеологических ориентиров.[604]604
  После 2002 года либералы также жаловались, что республиканцы выделили недостаточно средств на поддержку закона и что акцент на тестировании был неуместен.


[Закрыть]

Что касается большинства других внутренних вопросов во время президентства Буша, то их решали демократы в Конгрессе. За четыре года его правления они неоднократно вступали с ним в перепалки по поводу экологической политики. В этой области политики Буш вел себя неоднозначно. Он издал распоряжения, которые защитили или восстановили 1,7 миллиона акров водно-болотных угодий и удвоили финансирование парков и заповедников.[605]605
  Greene, The Presidency of George Bush, 76–77.


[Закрыть] С другой стороны, экологические активисты сетовали на его отказ подписать договор, направленный на сохранение биоразнообразия растений. Соединенные Штаты были единственной развитой страной, не подписавшей договор. Буш потребовал смягчить другой договор, направленный на борьбу с причинами глобального потепления, прежде чем согласился поддержать его.

Либералы в Конгрессе одержали победы на нескольких фронтах. Им удалось почти вдвое увеличить ассигнования на программу Head Start для детей из семей, живущих за чертой бедности. В 1990 году, самом активном для них году, они расширили федеральное финансирование для получателей социального обеспечения, нуждающихся в дневном уходе, одобрили поправки, усиливающие защиту чистого воздуха, приняли закон о семейном и медицинском отпуске, который разрешал работникам брать до двенадцати недель неоплачиваемого отпуска в год, чтобы справиться с чрезвычайными семейными обстоятельствами, и приняли Закон о защите могил коренных американцев и репатриации, который, в частности, устанавливал уголовное наказание за несанкционированную торговлю останками и культурными артефактами коренных американцев.

Две из самых громких инициатив Конгресса в эти годы также были приняты в 1990 году. Первая – законопроект о гражданских правах, который обещал расширить юридические права меньшинств, жалующихся на дискриминацию в сфере занятости. В 1980-х годах число таких жалоб резко возросло, что не давало покоя Комиссии по равным возможностям в сфере занятости. Либералы надеялись, что эта мера позволит противостоять недавним решениям Верховного суда, которые ставили под угрозу недискриминацию на рабочем месте и программы выделения субсидий для меньшинств.[606]606
  Город Ричмонд против J. A. Croson Co., 488 U.S. 469 (1989), касающийся выделения долей меньшинств при заключении строительных контрактов; и Ward’s Cove Packing Co. против Atonio, 490 U.S. 642 (1989), касающийся расовой дискриминации в сфере занятости.


[Закрыть] Второй инициативой, которую также поддерживал Буш, был Закон об американцах с ограниченными возможностями. Он направлен на борьбу с дискриминацией инвалидов в сфере занятости.[607]607
  Джон Скрентни, Революция прав меньшинств (Кембридж, Массачусетс, 2002), 332–33.


[Закрыть]

Закон об американцах с ограниченными возможностями – это всеобъемлющий закон о гражданских правах, запрещающий частным работодателям дискриминировать инвалидов при трудоустройстве, предоставлении общественных услуг, размещении в общественных местах и телекоммуникациях. Названный прокламацией об эмансипации инвалидов, он значительно продвинул революцию прав в Америке конца XX века. Важным достижением стал Закон о чистом воздухе, который, помимо прочего, ужесточил соблюдение национальных стандартов качества воздуха в отношении озона, угарного газа и различных загрязняющих веществ, но другие меры, принятые во время пребывания Буша в Белом доме, не достигли больших успехов. Как и в прошлом, лишь незначительное меньшинство работающих женщин получали государственную помощь по уходу за детьми. Только 40 процентов детей, имеющих право на Head Start, смогли найти в нём места после 1990 года. Многие коренные американцы продолжали жить в ужасающих условиях в нищих резервациях, где уровень смертности от алкоголя оставался высоким.[608]608
  В 2003 году этот показатель был в семь раз выше, чем у населения в целом. Нью-Йорк Таймс, 18 января 2004 года.


[Закрыть]

Более того, Буш отказывался соглашаться со всем, что ему предлагали демократы. Он дважды накладывал вето на законы о семейных и медицинских отпусках. Он наложил вето на законопроект о гражданских правах, утверждая, что он способствует введению расовых квот. Сенат с перевесом в один голос не смог преодолеть это вето, после чего Конгресс, который после выборов 1990 года стал немного более демократичным, успешно принял аналогичный законопроект в 1991 году. Этот закон был направлен непосредственно против недавних решений Верховного суда, касающихся дискриминации в сфере занятости. Он расширил юридические права пострадавших работников, в частности, предоставив им право требовать суда присяжных. Хотя он не положил конец партийным и юридическим баталиям по всегда спорным вопросам, связанным с расой и занятостью – в 1990-е годы EEOC занималась бизнесом на суше, – он порадовал лидеров меньшинств.[609]609
  Skrentny, The Minority Rights Revolution, 333; Terry Anderson, The Pursuit of Fairness: A History of Affirmative Action (New York, 2004), 276.


[Закрыть]

Как показывает борьба вокруг этого закона, либералы в то время сильно беспокоились по поводу растущего активизма Суда Ренквиста, как его стали называть после того, как Уильям Ренквист стал главным судьей в 1986 году. Начиная с 1989 года консерваторы в Суде, похоже, были восприимчивы не только к оспариванию позитивных действий и установленных льгот, но и к искам, которые ставили под угрозу выбор.[610]610
  Anderson, The Pursuit of Fairness, 201–2.


[Закрыть] В июле 1989 года суд принял широко ожидаемое решение, поддержав закон штата Миссури, запрещающий аборты в больницах и клиниках, финансируемых государством.[611]611
  Вебстер против Службы репродуктивного здоровья, 492 США, 490 (1989).


[Закрыть] Сторонники выбора, собравшие в Вашингтоне во время рассмотрения дела в суде огромную демонстрацию на 500 000 человек, были напуганы и возмущены этим решением.

Освещая деятельность суда, корреспондент New York Times Линда Гринхаус назвала 1989 год «Годом, когда суд повернул направо». «Этот срок, – писала она, – стал переломным в современной истории Суда. Впервые за целое поколение консервативное большинство оказалось в состоянии контролировать решение важных вопросов», в частности тех, которые касались прав меньшинств и женщин.[612]612
  Нью-Йорк Таймс, 8 июля 1989 г.; Джеймс Паттерсон, Браун против Совета по образованию: Веха в истории гражданских прав и ее непростое наследие (New York, 2001), 195–97.


[Закрыть] Хотя в последующие годы это большинство оказалось не таким дерзким, как предсказывал Гринхаус, оно было явно дерзким.[613]613
  Лоуренс Фридман, «Американское право в двадцатом веке» (Нью-Хейвен, 2002), 524–25.


[Закрыть] Кроме того, Буш продвигал начатые администрацией Рейгана усилия по назначению консервативных республиканцев в федеральные суды. К 1992 году во всех тринадцати федеральных апелляционных судах было большинство республиканцев.[614]614
  После 1992 года президент Билл Клинтон решил обратить этот процесс вспять. Его усилия, как и усилия Буша, вызвали большие споры на Холме. Когда он покидал свой пост, в восьми из тринадцати судов по-прежнему было большинство членов партии.


[Закрыть] Как и во второй срок Рейгана, назначения в суды, которые становились все более влиятельными в делах нации, продолжали вызывать острую политическую борьбу.