Текст книги "Беспокойный великан. Соединенные Штаты от Уотергейта до Буша против Гора (ЛП)"

Автор книги: Джеймс Паттерсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 36 страниц)

В конце 1983 года Рейган также приказал развернуть американские крылатые ракеты средней дальности и «Першинг II» – оружие нового поколения – для усиления ядерного оружия НАТО в Западной Европе, где они должны были противостоять советским ракетам SS–20. При этом ему пришлось столкнуться с огромным количеством возмущенных голосов, многие из которых исходили от бесстрашных женских групп, от сторонников «ядерной заморозки» в странах НАТО. Широко разрекламированное письмо католических епископов призывало к ядерному разоружению. Телевизионный фильм «Послезавтра», вышедший в 1984 году и наглядно показавший последствия воображаемой ядерной атаки на Соединенные Штаты, собрал аудиторию в 75 миллионов американцев. Страхи перед ядерной катастрофой редко казались более распространенными.

Хотя Рейган, предвидевший Армагеддон в случае распространения ядерного оружия, возможно, и симпатизировал долгосрочным целям активистов, подобных этим, он остался глух к критике своей антикоммунистической политики. Когда в октябре 1983 года прокоммунистические силы устроили кровавый переворот, свергнув правительство крошечного карибского острова Гренада, и выяснилось, что они использовали кубинских рабочих для строительства взлетно-посадочной полосы аэродрома длиной 10 000 футов, он пришёл к выводу, что Советы и Кастро создают коммунистический плацдарм на острове. Назвав новых лидеров «жестокой бандой левых головорезов», он направил около 5000 элитных войск для восстановления порядка, защиты американских жителей (в частности, 800 или около того студентов-медиков) и свержения левых. За два дня боев американские войска убили сорок пять гренадцев и пятьдесят девять кубинцев. В общей сложности девятнадцать американцев были убиты и 115 ранены. Был захвачен большой склад оружия, достаточный для снабжения 10 000 солдат, а также патрульные катера и бронетехника.[531]531
  Кэннон, Президент Рейган, 389–95.


[Закрыть]

Большинство этих шагов встревожили либеральных и партийных критиков. Как и Рейган, они выступали против коммунизма, но, в отличие от него, считали, что холодная война стала более или менее постоянным и управляемым состоянием дел. Яростная, недипломатичная риторика президента, по их мнению, была дилетантской и опасной. Его вторжение на Гренаду, добавляли они, было уловкой, чтобы отвлечь внимание народа от ужасного события, потрясшего нацию двумя днями ранее: гибели 241 американского морского пехотинца в Бейруте, когда заминированный террористами грузовик взорвал их казарму.

Последнее обвинение было трудно доказать. Планы вторжения с целью свержения мятежного гренадского режима и защиты студентов-медиков разрабатывались ещё до катастрофы в Ливане и могли быть реализованы в любом случае. Кроме того, Рейган искренне опасался создания нового коммунистического форпоста в Карибском бассейне. Помня о захвате в 1979 году американских заложников в Иране, он был твёрдо намерен, чтобы это не повторилось на Гренаде. По этим причинам он послал туда войска – единственный раз за восемь лет своего правления, когда американские солдаты участвовали в боевых действиях за рубежом. И все же многим казалось, что вторжение Рейгана в Гренаду было политически мотивированной чрезмерной реакцией.

Противники президента также обвиняли его в том, что его жесткая внешняя и военная политика стимулирует военные фантазии у себя дома. В 1982 году «Первая кровь», жестокий фильм с Сильвестром Сталлоне в главной роли мстительного Зелёного берета, пережившего войну во Вьетнаме, собрал большую и восторженную аудиторию. В фильме «Красный рассвет», вышедшем в 1984 году, рассказывалось о русских захватчиках, захвативших Соединенные Штаты в ходе Третьей мировой войны. В том же году вышла книга Тома Клэнси «Охота за Красным Октябрем», а в 1986 году – «Восход Красного шторма». Эти книги стали одними из многочисленных бестселлеров Клэнси, в которых рассказывалось о коварстве коммунистических врагов.[532]532
  Воспользовавшись благоприятной реакцией на фильм «Первая кровь», Сталлоне снялся в двух его продолжениях – «Рэмбо: Первая кровь: Часть 2 (1985) и Рэмбо 3 (1988). Оба фильма отличаются бездумным экшеном и насилием. Рэмбо 3», на создание которого было потрачено около 58 миллионов долларов, стал самым дорогим фильмом в истории.


[Закрыть]

Однако президент придерживался своего курса: В борьбе с коммунизмом, как и во многом другом, он был абсолютно уверен в себе. Сразу после успешного вторжения на Гренаду Рейган выступил с политически хорошо принятым телеобращением, в котором он вплел сбитый самолет Korean Air Lines, Бейрут и Гренаду в патриотический обвинительный акт против террористов, советских и коммунистических беззаконий. Он ничего не сказал о крайне ошибочном процессе принятия решений, который в августе 1982 года привел его к размещению морской пехоты в качестве миротворцев в охваченном войной Ливане.

Таким образом он надеялся добиться успеха в урегулировании арабо-израильских военных действий на Ближнем Востоке. Однако Уайнбергер и Объединенный комитет начальников штабов выступили против такого шага, предупредив, что плохо защищенные морские пехотинцы окажутся между израильскими войсками под руководством министра обороны Ариэля Шарона, сирийскими силами и бойцами, верными «Хезболле» и Организации освобождения Палестины (ООП). Рейгану также нечего сообщить о своём последующем решении не предпринимать военного возмездия против врагов, осуществивших нападение.[533]533
  В декабре 1983 года Рейган взял на себя ответственность за решения, которые привели к бомбардировке казарм морской пехоты в Бейруте.


[Закрыть]

Возможно, для его популярности не имело значения, говорил ли он о таких вещах: После Гренады многие американцы пребывали в таком эйфорическом настроении, что, казалось, не желали критиковать Рейгана, который изображал из себя бесстрашного защитника интересов Соединенных Штатов, за то, что он подверг опасности морских пехотинцев и не сделал ничего существенного для наказания убийц 241 человека из их числа. Пережив с 1960-х годов ряд международных унижений, из которых кровопролитие в Бейруте было лишь самым последним, они радовались победе Соединенных Штатов на Гренаде. Во время президентской кампании 1984 года вторжение на этот крошечный остров прославлялось как пример решимости Рейгана в борьбе с красной волной коммунизма.[534]534
  Кэннон, Президент Рейган, 394–95.


[Закрыть]

В 1982–1984 ГОДАХ и на протяжении всего второго срока Рейгана напряженность на Ближнем Востоке глубоко волновала его администрацию. Рейган был особенно обеспокоен судьбой американских заложников в Ливане, которых террористы «Хезболлы», возможно, ободренные нежеланием Соединенных Штатов мстить за бомбардировки Бейрута, начали захватывать в феврале 1984 года. Хотя Иран, все ещё находящийся под властью аятоллы Хомейни, считался главной силой, стоящей за «Хезболлой», другие страны в этом регионе также были виновны в терроризме. Одним из них, по мнению президента, была Ливия. После того как в апреле 1986 года ливийцы убили двух американских солдат в западноберлинской дискотеке, Рейган заморозил ливийские активы и приказал нанести мощные ответные авиаудары, направленные против лидера этой страны Муаммара Каддафи. В результате атак погибли десятки мирных жителей. Среди погибших была двухлетняя приемная дочь Каддафи.

Мучительная забота Рейгана о заложниках оказалась ключом к тому, что после ноября 1986 года стало известно как скандал с иранской контрой, который, помимо всего прочего, выявил множество недостатков, присущих его стилю управления. Скандал едва не разрушил его администрацию.

Истоки скандала лежат в Центральной Америке. В июле 1979 года никарагуанские повстанцы – так называемые сандинисты – вынудили Анастасио Сомосу, жестокого, поддерживаемого американцами диктатора страны, отправиться в изгнание. В течение следующих восемнадцати месяцев их лидер, Даниэль Ортега, предпринимал усилия по продвижению социальных и экономических реформ. Однако сандинисты не прекращали репрессий, отдавая чиновников времен Сомосы под суд кенгуру. Сблизившись с Москвой, сандинисты предложили военную помощь марксистским повстанцам, сражающимся против проамериканского правительства соседнего Сальвадора. В последние дни своей администрации Картер направил военных на помощь правительству Сальвадора и прекратил помощь Соединенных Штатов Никарагуа. Начиная с 1981 года Рейган направил дальнейшую экономическую и военную помощь правительству Сальвадора, а также тайную помощь, организованную ЦРУ, никарагуанским силам «контрас», которые формировались для борьбы с сандинистами. Тогда и позже тайная помощь заставляла сандинистов сосредоточиться на военных нуждах, тем самым сдерживая прогресс в проведении социальных и экономических реформ.[535]535
  Об истории иранской контры см. Haynes Johnson, Sleepwalking Through History: America in the Reagan Years (New York, 1991), 245–371; William Pemberton, Exit with Honor: The Life and Presidency of Ronald Reagan (Armonk, N.Y., 1998), 172–90; и Cannon, President Reagan, 298–320, 580–662.


[Закрыть]

В 1982 году, когда уже просочилась информация о помощи Рейгана контрас, Палата представителей приняла поправку, автором которой был конгрессмен-демократ Эдвард Боланд из Массачусетса, запрещавшую ЦРУ и Министерству обороны использовать средства для свержения сандинистов. Поправка Боланда, как её называли, показала, что в американской политике конца XX века сохраняется мощный источник политических разногласий: противоречия между Конгрессом и исполнительной властью по поводу полномочий президента по ведению войны. Поправка прошла Палату представителей со счетом 411 против 0 и была подписана президентом. Администрация, однако, проигнорировала поправку и все чаще использовала Совет национальной безопасности (СНБ) в качестве канала для поставок тайной помощи. Директор СНБ Роберт «Бад» МакФарлейн и работавший с ним подполковник морской пехоты Оливер «Олли» Норт, энергичный штабной помощник, контролировали этот процесс.

В 1984 году МакФарлейн и Норт добились тайной помощи для контрас от правительства Саудовской Аравии, которая в 1985 году выросла до 2 миллионов долларов в месяц. Когда они рассказали президенту о помощи Саудовской Аравии, он был доволен и велел им держать это в тайне. СНБ также привлек к сотрудничеству частных оружейных брокеров и Мануэля Норьегу, наркоторговца, диктатора Панамы, чтобы помочь их делу. Кроме того, администрация тайно минировала никарагуанские гавани. Узнав в 1984 году о минировании, о котором директор ЦРУ Уильям Кейси солгал в своих показаниях на Холме, многие в Конгрессе были возмущены. Консервативный сенатор Барри Голдуотер из Аризоны направил Кейси записку со словами: «Так нельзя управлять железной дорогой. Я в бешенстве».[536]536
  Hodgson, The World Turned Right Side Up, 266.


[Закрыть]

Пытаясь остановить эту деятельность, Палата представителей в октябре 1984 года приняла вторую поправку Боланда. Она запрещала даже невоенную американскую поддержку контрас. Однако Норт и другие знали, что Рейган стремился сделать все возможное, чтобы помочь контрас, чтобы предотвратить распространение коммунизма в Центральной Америке. Воодушевленные этим, МакФарлейн и Норт уверили себя, что поправка не распространяется на действия СНБ, который продолжил свои махинации. В середине 1985 года Рейган заявил, что контрас – это «моральный эквивалент отцов-основателей», а в марте 1986 года он выступил по телевидению с речью, которую критики назвали «красным приливом». Советы, кубинцы и «другие элементы международного терроризма», – воскликнул он, – направляют обширную коммунистическую деятельность в Центральной Америке, которая в конечном итоге подорвет Мексику и будет угрожать Соединенным Штатам.

Но Рейган не мог выбросить из головы американских заложников в Ливане. Хотя он публично заявил, что Соединенные Штаты никогда не будут иметь дело с террористами – «мы не идем на уступки, мы не заключаем сделок», – сказал он в июне 1985 года, – он поощрял МакФарлейна и адмирала Джона Пойндекстера, преемника МакФарлейна в конце 1985 года, начать тайные продажи оружия Ирану, который стремился получить помощь в своей продолжающейся войне с Ираком. Эти продажи были организованы иранским бизнесменом в изгнании и, чтобы скрыть участие Америки, осуществлялись через Израиль. МакФарлейн и Пойндекстер надеялись, что помощь, противоречащая оружейному и торговому эмбарго Ирана, пойдёт «умеренным» в стране, которые склонят страну в более прозападном направлении, противостоят советскому давлению на Ближнем Востоке и помогут освободить американских заложников, удерживаемых террористами в Ливане. На момент начала продаж Соединенные Штаты имели семь таких заложников.[537]537
  Манн, Восстание вулканцев, 151–53.


[Закрыть]

Шульц и Уайнбергер, узнав об этих планах, были потрясены. Когда Пауэлл, бывший в то время военным помощником Уайнбергера в Пентагоне, показал своему боссу сверхсекретный меморандум СНБ о продаже, Уайнбергер нацарапал на нём: «Это почти слишком абсурдно, чтобы комментировать… Здесь предполагается, что 1). Иран вот-вот падет и 2). мы сможем справиться с этим на рациональной основе – это все равно что пригласить Квадхаффи в Вашингтон для уютной беседы».[538]538
  Там же, 153. Пембертон, Выход с честью, 179. «Qhadhaffi» – орфография Уайнбергера.


[Закрыть] Но МакФарлейн и Пойндекстер с одобрения Рейгана сумели исключить Шульца и Уайнбергера из круга политиков, занимающихся этим вопросом. Тем временем Норт тайно организовал, чтобы прибыль от продажи оружия Ирану шла на нужды контрас в Никарагуа. Шульц и Уайнбергер продолжали выступать против продажи оружия, которая к 1986 году переросла в прямой обмен оружия на заложников, но они понимали, что Рейган отчаянно хотел добиться освобождения заложников, и не смогли остановить темпы развития сделки.

Как и предсказывали Шульц, Уайнбергер и другие оппоненты, продажа оружия не способствовала росту влияния «умеренных» в Иране. Хомейни и его последователи оставались у власти до самой его смерти в 1989 году. Продажи также не смогли снять беспокойство Рейгана по поводу заложников. Захватчики, понимая, что Соединенные Штаты, по сути, предлагают взятку, знали, что, захватив больше людей, они ещё больше укрепят свои позиции на переговорах. Хотя несколько заложников были освобождены в 1985 и 1986 годах, другие были захвачены. Один заложник, начальник отдела ЦРУ в Бейруте Уильям Бакли, умер от недосмотра врачей в июне 1985 года, после чего похитители продемонстрировали его труп по телевидению. Терри Андерсон, шеф бюро Associated Press в Бейруте, захваченный «Хезболлой» в марте 1985 года, был освобожден только в декабре 1991 года.[539]539
  Адам Шац, «В поисках Хезболлы», Нью-Йорк Ревью оф Букс, 29 апреля 2004, 4144.


[Закрыть]

Все эти сложные и коварные договоренности буквально рухнули в октябре 1986 года, когда над Никарагуа был сбит американский грузовой самолет, перевозивший оружие для контрас. В результате крушения погибли трое американцев, но один был захвачен в плен. К началу ноября газеты и журналы в Иране и Ливане уже сообщали о сути истории с «Иран-контрас». Шульц и вице-президент Буш, помня о том, как Никсон разорился на сокрытии информации, убеждали Рейгана признать, что Соединенные Штаты обменивали оружие на заложников. Президент, однако, настаивал на том, что его администрация имела дело с иранскими посредниками, а не с террористами. В середине ноября он заявил, что его администрация «не обменивала оружие или что-либо ещё на заложников».

Затем Шульц отправился в Белый дом и рассказал президенту, что его, Рейгана, ввели в заблуждение. Рейган, однако, по-прежнему не признавал, что проблема существует. «Я ничуть не поколебал его», – сказал Шульц одному из помощников.[540]540
  Пембертон, Выход с честью, 187.


[Закрыть] Президент все же поручил своему советнику Эду Мизу разобраться в ситуации. Пойндекстер, присутствовавший при том, как президент попросил Миза провести расследование, предупредил Норта, который быстро начал уничтожать документы. Когда 24 ноября Миз доложил президенту, что Норт действительно перевел прибыль от продажи оружия контрас, лицо Рейгана стало пастообразно белым, как будто он впервые полностью осознал, что произошла диверсия. Пойндекстер подтвердил, что диверсии имели место, и пришёл в Овальный кабинет, чтобы подать в отставку. Рейган принял его отставку и не задавал никаких вопросов.

Только после этого, 25 ноября, Рейган снова появился перед прессой. Выглядя постаревшим и пораженным, он объявил, что Пойндекстер подал в отставку, что Норт освобожден от своих обязанностей, что помощники не информировали его должным образом и что он формирует специальный совет по проверке (его возглавит бывший сенатор Джон Тауэр из Техаса), чтобы разобраться в противоречиях. Затем Миз шокировал прессу, рассказав о диверсии. Через несколько недель Рейган счел необходимым обратиться к коллегии судей с просьбой назначить независимого специального прокурора для проведения расследования. Им стал Лоуренс Уолш, республиканец и бывший федеральный судья. Палата представителей и Сенат провели свои собственные расследования. Все эти события сильно подорвали политическое положение президента, чья партия уже понесла потери на выборах в межгодие: Получив восемь мест, демократы вернули себе контроль над Сенатом – пятьдесят пять против сорока пяти. Особенно ошеломило американцев известие о том, что администрация, позиционировавшая себя как самый решительный противник терроризма, обменяла оружие на заложников. Рейган – из всех людей – подкупил террористов! В начале декабря опрос New York Times/CBS показал, что рейтинг одобрения работы президента, который с середины 1985 года превышал 60%, упал с 67% до 46%.[541]541
  Кэннон, Президент Рейган, 626. Его рейтинг не поднимался выше 50% до начала 1988 года.


[Закрыть]

Следователи искали ответы на ключевой вопрос: Знал ли президент о том, что Норт и другие люди переводили прибыль на сторону «контрас»? Рейган, наконец, публично попытался ответить на этот вопрос в своём выступлении по национальному телевидению в начале марта 1987 года. Сожалея о «деятельности, предпринятой без моего ведома», он сказал, что произошедшее было «ошибкой». «Как сказали бы во флоте, – добавил он, – это произошло в мою смену». Он подчеркнул, что никогда не предполагал, что продажа оружия будет связана с освобождением заложников. «Несколько месяцев назад, – пояснил он, – я сказал американскому народу, что не буду обменивать оружие на заложников. Моё сердце и самые лучшие намерения по-прежнему говорят мне, что это так, но факты и свидетельства говорят мне, что это не так».[542]542
  Там же, 655.


[Закрыть]

Тщательно продуманное полупризнание Рейгана, казалось, успокоило многих слушателей, но следователи продолжали копать: Действительно ли сам Рейган не знал о бизнесе с оружием в обмен на заложников? Пойндекстер, пав на меч, дал показания под присягой, что он сам одобрил поставки контрас и не сказал о них президенту. «Я принял очень взвешенное решение, – сказал он, – не спрашивать президента, чтобы застраховать его… и обеспечить в будущем возможность отрицания». Его заявление помогло оградить президента, но оно также обнажило абстрактный, безразличный стиль управления Рейгана. Был или не был он информирован о деятельности своих помощников? Вспоминал он или нет то, что ему говорили? Как говорится в заключительном отчете Конгресса, «если президент не знал, чем занимаются его советники по национальной безопасности, он должен был знать».[543]543
  Пембертон, Выход с честью, 191.


[Закрыть] Следователи не смогли найти ни одного «дымящегося пистолета», который напрямую связывал бы Рейгана с перераспределением средств в пользу контрас. Независимый прокурор Уолш, потративший годы на поиски улик, в 1994 году сообщил, что Рейган «создал условия, которые сделали возможными преступления, совершенные другими», и что он «сознательно участвовал или попустительствовал в сокрытии скандала». Однако Уолш добавил, что «нет никаких достоверных доказательств» того, что президент «санкционировал или знал об отвлечении прибыли от продажи оружия Ирану на помощь контрас, или что Риган [глава администрации Рейгана], Буш или Миз знали об этом отвлечении».[544]544
  Там же, 192; Cannon, President Reagan, 662.


[Закрыть]

Фокус на том, что Рейган знал или не знал о диверсиях, был вполне объясним. Уотергейтский скандал заставил людей искать «дымящийся пистолет» и усилил подозрительность конгресса в отношении президентских излишеств при формировании внешней и военной политики.[545]545
  В 1994 году, когда Рейган объявил, что у него болезнь Альцгеймера, многие предположили, что это заболевание способствовало бесхозяйственности, которая привела к иранской контре. Однако те, кто регулярно наблюдал Рейгана в те годы, не заметили никаких признаков ухудшения состояния во время его президентства. См. Эдмунд Моррис, «Непознаваемое», New Yorker, 28 июня 2004 г., 40–51.


[Закрыть] Тем не менее, акцент на действиях (и бездействии) президента отвлекал внимание общественности от серьёзного обсуждения фундаментальной политики администрации – крайне ошибочной и незаконной торговли оружием в обмен на заложников и предоставления тайной помощи контрас вопреки поправкам Боланда. Как ни странно, Уолш, казалось, сочувствовал разочарованию Рейгана в связи с противодействием конгресса помощи контрас. Позднее он сказал биографу Рейгана, что было бы несправедливо, если бы Конгресс резко прекратил такую помощь, пока «контрас» активно действовали на местах. Тем не менее, в своём заключительном докладе Уолш заявил, что если бы в 1987–88 годах Конгресс располагал всеми фактами, которые он в итоге собрал в 1994 году, то ему следовало бы рассмотреть вопрос об импичменте президента.

Конгресс никогда всерьез не рассматривал возможность такого шага. Хотя скандал с иранской контрой нанес ущерб президентству Рейгана, американский народ все ещё проявлял к нему любовь – гораздо большую, чем когда-либо проявлял к Никсону в 1974 году. Они склонны были верить, что Рейган, известный своей невнимательностью на совещаниях, действительно не знал всего, что делали его помощники. В этом странном смысле осведомленность общественности о его плохих управленческих навыках могла сработать на его политическое преимущество. Демократы также смотрели в будущее: Они понимали, что если Рейгану объявят импичмент и отстранят от должности, Буш станет президентом и тем самым приобретет более грозную силу в качестве действующего соперника на выборах 1988 года.

Расследования Уолша не принесли особых результатов. Хотя он добился четырнадцати обвинительных заключений и одиннадцати приговоров, большинство из них были вынесены в результате сделок о признании вины и закончились легкими штрафами или общественными работами. Другие приговоры, вынесенные Пойндекстеру и Норту, были отменены в ходе апелляций. Только одна мелкая рыбешка попала в тюрьму – за то, что неправильно указала свои доходы в федеральных налоговых формах. В октябре 1992 года Уолшу удалось предъявить Уайнбергеру (противнику программы «оружие в обмен на заложников») обвинение в даче ложных показаний (о том, что ему было известно на тот момент) следователям. Однако в канун Рождества 1992 года, за двенадцать дней до начала суда над Уайнбергером, президент Буш помиловал Уайнбергера и ещё пятерых человек, включая МакФарлейна.[546]546
  МакФарлейн был осужден ранее, признав себя виновным в четырех проступках, связанных с сокрытием информации от Конгресса. Он был приговорен к двум годам условно.


[Закрыть]

В ТО ВРЕМЯ КАК РЕЙГАН пытался пережить скандал с иранской контрой, он также продвигался вперёд к историческому соглашению с Советским Союзом. Они не только помогли многим американцам простить его за скандал с Иран-контрас; они также представляли собой самые выдающиеся достижения во внешней политике за восемь лет его президентства.

Конечно, почти никто не мог предположить, что Рейган, непревзойденный «холодный воин», будет искать такие уступки, не говоря уже о том, что ему удастся их добиться. Кроме того, в период с 1981 по начало 1985 года Кремль представлял собой нечто вроде гериатрической палаты, где правили стареющие, а затем умирающие лидеры, которые не проявляли особого желания серьёзно смягчить советско-американские отношения. Но Рейган всегда надеялся положить конец потенциально катастрофической гонке вооружений. Шульц, более того, разделял эти надежды и терпеливо работал над их достижением. Даже когда в 1983 году Рейган осуждал Советский Союз как империю зла, американские переговорщики вели постоянные переговоры с советскими представителями о сокращении вооружений. Хотя Советы прервали эти переговоры после того, как Соединенные Штаты направили ракеты «Першинг II» в Западную Европу, Рейган все ещё мечтал о прогрессе в будущем. В марте 1985 года, когда к власти в Москве пришёл Михаил Горбачев, Рейган увидел шанс возобновить серьёзные переговоры с Советским Союзом на высшем уровне.

Для попыток были веские причины. Горбачев, которому в 1985 году исполнилось пятьдесят четыре года, был гораздо моложе своих предшественников. Ещё задолго до прихода к власти он понял, что свободы и процветание Запада имеют соблазнительную привлекательность для обнищавших и угнетенных людей коммунистического блока. Он знал, что советская система остро нуждается в реформах. Как позже писал член Политбюро Александр Яковлев, СССР в то время «находился в состоянии длительного и потенциально опасного застоя». Только 23 процента городских и 7 процентов сельских домов в СССР имели телефоны. Этнические и религиозные противоречия (русские составляли лишь половину населения) раздробляли страну. Расходы на оборону поглощали в два-три раза больше ВНП в Советском Союзе, чем в Соединенных Штатах. Военные обязательства в Афганистане и Африке истощали российскую экономику и уносили тысячи жизней советских солдат. Волнения, в частности подъем «Солидарности» в Польше после 1980 года, распространялись в восточноевропейских сателлитах СССР.[547]547
  Nye, Bound to Lead, 118–30.


[Закрыть] Надеясь решить эти сложные проблемы, Горбачев выступил за гласность, открытость советского общества, и перестройку, реструктуризацию экономики.

Горбачев особенно стремился сократить военные расходы, которые, как он знал, обескровливали его страну. Однако было очевидно, что Рейган не только наращивает обычные вооружения Америки, но и призывает к реализации чрезвычайно амбициозной Стратегической оборонной инициативы. Горбачев считал, что если Советский Союз будет вынужден пойти на астрономически дорогие расходы на оборонительные вооружения, то он никогда не сможет исправить свои внутренние слабости. Он пришёл к выводу, что должен попытаться достичь соглашения о сокращении вооружений с Соединенными Штатами. Ничто другое не позволило бы ему продвинуть перестройку, которая должна была спасти советскую экономику.

Последовавшее за этим сближение развивалось почти с головокружительной быстротой. Начиная со встречи в Женеве в ноябре 1985 года, к которой Рейган тщательно готовился (даже обратился за советом к историкам России), два человека провели пять встреч на высшем уровне и установили периодически спорные, но все более продуктивные личные отношения. Их дружба вызвала недоумение среди сторонников жесткой линии в обеих странах: Консервативный обозреватель Джордж Уилл обвинил Рейгана в том, что он ускоряет «моральное разоружение Запада, возводя выдачу желаемого за действительное в ранг политической философии».[548]548
  Динеш Д’Соуза, «Как был завоеван Восток», Американская история 38 (октябрь 2003 г.), 37–43.


[Закрыть] Министр обороны Уайнбергер, сторонник жесткой линии, был в равной степени встревожен усилиями Рейгана, считая, что Советы не будут вести переговоры в духе доброй воли. Оба лидера отмахнулись от такого противостояния. Хотя Рейган продолжал осуждать коммунистический авантюризм, как, например, в Центральной Америке, после 1985 года его риторика смягчилась.

За саммитом в Женеве последовали другие встречи на высшем уровне. Первый из них, состоявшийся в Рейкьявике (Исландия) в октябре 1986 года, в какой-то момент показался близким к достижению поразительно масштабного соглашения – которое неожиданно предложил Рейган – которое позволило бы ликвидировать все американское и советское ядерное оружие в течение десяти лет.[549]549
  Роберт Коттрелл, «Исландская сага», New York Review of Books, 4 ноября 2004 г., 26–29.


[Закрыть] Американские помощники на конференции были потрясены идеей Рейгана, которая дала бы Советам, чьи обычные вооружения были более мощными, значительное преимущество.[550]550
  Джон Гэддис, Соединенные Штаты и конец холодной войны: последствия, переосмысление, провокации (Нью-Йорк, 1992), 128–29; Брэндс, «Дьявол, которого мы знали», 196–99.


[Закрыть] Но Горбачев, встревоженный мыслью о попытке сравниться с SDI, попытался ограничить исследования в этой области лабораторными. Рейган рассердился и сказал Горбачеву: «Я говорил вам снова и снова, что SDI не является разменной монетой», тем самым отступив от любого радикального соглашения о стратегическом ядерном оружии. Стороны, участвовавшие в том, что один историк позже назвал «сюрреалистическим аукционом», расстались, так и не заключив сделку.[551]551
  Gaddis, The United States and the End of the Cold War, 129; Cannon, President Reagan, 690–92.


[Закрыть] В июне 1987 года Рейган выразил своё непреходящее разочарование, стоя перед Бранденбургскими воротами в разделенном Берлине и бросая Советскому Союзу вызов, чтобы наступила новая эра свободы в Европе. «Господин Горбачев, – гремел он, – откройте эти ворота! Господин Горбачев, разрушьте эту стену!»

Однако уже тогда на более тихих переговорах наметился прогресс в достижении соглашения о сокращении вооружений. В феврале 1987 года Горбачев принял ключевое решение отделить вопрос о SDI от сделок, которые могли бы быть заключены по сокращению ядерных вооружений. Он заявил, что Советский Союз «без промедления» согласится на ликвидацию в течение пяти лет советских и американских ракет средней дальности в Европе. Это стало большим прорывом, позволившим Рейгану и Горбачеву договориться о заключении договора о промежуточных ядерных силах (INF), который лидеры двух стран с большой помпой подписали в Вашингтоне в декабре 1987 года. Он обязывал обе стороны окончательно уничтожить свои ракеты средней и малой дальности и тем самым снизить напряженность в Европе. В договор были включены процедуры мониторинга на месте, отсутствие которых мешало многим предыдущим дискуссиям между двумя сверхдержавами. Впервые Соединенные Штаты и Советский Союз договорились об утилизации ядерного оружия.

Затем Рейгану пришлось убеждать сторонников жесткой линии холодной войны принять договор. Поначалу это оказалось проблематично: некоторые противники договора уподобляли его британскому Невиллу Чемберлену, который умиротворял Гитлера в 1930-х годах. Но вскоре Горбачев объявил, что СССР начнёт выводить свои войска из Афганистана и завершит этот процесс к февралю 1989 года. Рейган тем временем работал над тем, чтобы склонить на свою сторону Сенат. Все, кроме нескольких сторонников, стали поддерживать договор, который был ратифицирован в мае с впечатляющим перевесом – 93 против 5. INF стал важным шагом к снижению напряженности между двумя самыми могущественными странами мира.

И тогда, и позже политически ангажированные наблюдатели этого исторического соглашения спорили о том, кому больше принадлежит заслуга Горбачева или Рейгана в этих замечательных событиях – и, со временем, в окончании холодной войны. Некоторые из этих наблюдателей подчеркивали роль Рейгана. Премьер-министр Великобритании Маргарет Тэтчер, сильная союзница, заявила просто: «Рейган выиграл холодную войну, не сделав ни одного выстрела».[552]552
  Д’Соуза, «Как был завоеван Восток».


[Закрыть] Другие обозреватели не ограничиваются упоминанием усилий одного человека, такого как Рейган, и отмечают не только важную роль Горбачева, но и решимость многих западных лидеров и НАТО на протяжении более чем сорока лет. Они также указывают на давление со стороны диссидентских групп в советском блоке, таких как «Солидарность». Назвать кого-то одного человеком, «положившим конец холодной войне», значит слишком упростить сложную комбинацию технологических и экономических сил и проигнорировать мужество и решимость огромного количества людей – как лидеров, так и последователей, – которые противостояли Советам и их коммунистическим союзникам на протяжении более чем одного поколения.

Многие эксперты, тем не менее, справедливо признают вклад Рейгана. С самого начала своего президентства он отвергал мнение о том, что холодная война должна быть постоянной или что коммунизм надолго останется силой в мировой политике. Придерживаясь таких взглядов, он игнорировал мнения практически всех экспертов, включая сотрудников ЦРУ, большинство из которых не смогли предсказать распад Советского Союза. С 1981 года он выступал за сокращение ядерных вооружений в соответствии с договором INF. Хотя сторонники жесткой линии в Советском Союзе разочаровали его до 1985 года, он не торопился, тем временем укрепляя американскую оборону. Поклонники Рейгана подчеркивают, что непреклонная настойчивость Рейгана в отношении SDI напугала Горбачева, который понял, что Соединенные Штаты обладают гораздо большим экономическим и технологическим потенциалом. Вся эта политика, добавляют они, утвердила Рейгана в качестве преданного врага коммунизма, что позволило ему сделать то, что более либеральные американские лидеры, возможно, не смогли бы сделать политически: провести переговоры по INF-договору, продать его американскому народу и провести через Сенат США.[553]553
  Gaddis, The United States and the End of the Cold War, 291; Hodgson, The World Turned Right Side Up, 268.


[Закрыть]