Текст книги "Беспокойный великан. Соединенные Штаты от Уотергейта до Буша против Гора (ЛП)"

Автор книги: Джеймс Паттерсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 36 страниц)

Рейган, получавший огромное удовольствие от жизни, был восхищен ходом событий в течение первых семи месяцев своего срока, но его экономическая политика оставалась крайне противоречивой. На протяжении всей его администрации критики сетовали на то, что «рейганомика» – снижение налогов в сочетании с увеличением военных расходов – привела к беспрецедентному дефициту бюджета. За период с 1980 по 1989 финансовый год государственный долг увеличился в три раза – с 914 миллиардов долларов до 2,7 триллиона долларов.[409]409
  Коллинз, Мор, 203.


[Закрыть] Часть этого роста была вызвана расходами Конгресса, который, как республиканцы, так и демократы, щедро раздавал федеральные средства избирателям и группам интересов. Президент и его советники, не сумев предвидеть силу политики «свиных бочек», не смогли её остановить. Тем не менее, администрация Рейгана, которая никогда не представляла сбалансированный бюджет, была далеко не главным источником правительственных красных чернил.

Как отмечали критики, дефициты требовали от казначейства больших заимствований для обслуживания долга и высоких процентных ставок. Рейганомика, жаловались они, лишила правительство денег, которые в противном случае оно могло бы потратить на инфраструктуру и социальные нужды, и поглотила частные инвестиции (значительная часть которых была привлечена государственными облигациями с высокими процентами), которые могли бы способствовать более быстрому экономическому росту. Высокий дефицит, по их мнению, подает плохой пример, побуждая людей влезать в долги в своей жизни и способствуя повышению уровня стресса и неуверенности во всём американском обществе.

Хуже всего то, что тревожно высокие бюджетные дефициты Рейгана, казалось, указывали на то, что само правительство, лишённое фискальной дисциплины, вышло из-под контроля. К концу его президентского срока государственный долг составлял 53% ВВП по сравнению с 33% в 1981 году.[410]410
  Stat. Abst., 2002, 449.


[Закрыть] Некоторые экономисты опасались, что впереди маячит катастрофа. Знаменитый биограф Лу Кэннон в 1989 году заключил: «Дефицит – это величайшая неудача Рейгана».[411]411
  Newsweek, 9 января 1989 года. См. также Collins, More, 210–13.


[Закрыть]

Либеральные критики были в равной степени потрясены враждебностью Рейгана к масштабным расходам на социальное обеспечение, особенно когда эта скупость противопоставлялась пышности образа жизни Нэнси Рейган и блеску празднеств, окружавших инаугурационные церемонии – «вакханалии имущих». Гардероб Нэнси Рейган для этих мероприятий, по слухам, обошелся в 25 000 долларов.[412]412
  Johnson, Sleepwalking Through History, 20–21.


[Закрыть] Увольнение авиадиспетчеров, добавляли они, было ничем иным, как разгоном профсоюза. Снижение налогов для богатых при одновременном сокращении льгот для бедных казалось особенно несправедливым. «Когда дело доходит до предоставления налоговых льгот богатым людям этой страны, – воскликнул О’Нил, – у президента золотое сердце». В народе ходила шутка (возможно, от самого президента), что правая рука Рейгана не знает, что задумала его дальняя правая рука.

Либералы, однако, не смеялись. Сенатор Дэниел Патрик Мойнихан из Нью-Йорка был одним из многих демократов, утверждавших, что Рейган намеренно наращивал дефицит за счет снижения налогов и военных расходов, чтобы уморить социальные программы. Это, по мнению Мойнихэна, было «местью Рейгана», дьявольским заговором, направленным на саботаж государства всеобщего благосостояния.[413]413
  Мойнихан, «Обанкротившийся бюджет Рейгана», New Republic, 26 декабря 1983 г., 15–20; Алан Бринкли, «Месть Рейгана», New York Times Magazine, 19 июня 1994 г., 37.


[Закрыть] Мойнихан не смог доказать, что это была главная цель Рейгана, и государство всеобщего благосостояния не рухнуло, но он был прав в том, что консерваторы стремились сократить социальные расходы и что большой дефицит препятствовал усилиям по созданию новых либеральных программ.

Недоброжелатели Рейгана указывали и на другие недостатки его работы. Распространенной жалобой было то, что он слишком много времени проводил вне работы. По сравнению с Картером, который был трудоголиком, это было правдой. Рейган, которому в феврале 1981 года исполнилось семьдесят лет, отказывался проводить утренние совещания с сотрудниками и обычно покидал Овальный кабинет до пяти. Особенно после смертельного исхода ему требовался сон, и ходили слухи, что он дремал на заседаниях после обеда. За восемь лет пребывания на посту президента он почти целый год проводил дни на своём любимом ранчо в Калифорнии, а также 183 выходных в Кэмп-Дэвиде. Ходила и другая шутка: Вопрос: «Угрожал ли бы Рейган взорвать мир?». Ответ: «Только с девяти до пяти часов». На самом деле Рейган не засыпал на заседаниях, но он явно был в курсе слухов. Он шутил, что его кресло в кабинете министров должно быть помечено надписью «Рейган спал здесь».[414]414
  Эдмунд Моррис, «Непознаваемое», New Yorker, 28 июня 2004 г., 40–51.


[Закрыть] Юмор помог обезоружить критиков. Он сказал журналистам: «Я обеспокоен тем, что происходит в правительстве, и это стало причиной многих бессонных дней». Он пошутил: «Правда, от тяжелой работы никто не умирает, но я думаю, зачем рисковать?»[415]415
  Pemberton, Exit with Honor, 112. О юморе Рейгана см. в книге «Лу Кэннон, президент Рейган: Роль всей жизни» (New York, 2000), 95–114.


[Закрыть]

Другие недоброжелатели задавались вопросом, действительно ли Рейган контролирует свою администрацию. Некоторые считали, что за троном стоит его жена Нэнси, которая, как известно, консультировалась с астрологами и придерживалась очень твёрдого мнения о людях, работавших на её мужа. Если они знали, что им выгодно, то старались не перечить ей. Другие считали Рейгана пушинкой в руках таких помощников, как Дивер, Бейкер или Эдвин Миз, его советник, которые выставляли его на торжественные церемонии и иным образом пытались укрыть его от прессы. Многим, включая его собственных детей, Рейган казался странно оторванным от людей и важных событий вокруг него. Сотрудники Белого дома, находившие его приветливым, но неуловимым, любили шутить: «Кто был этот человек в маске?»[416]416
  Ричард Брукхайзер, «Рейган: его место в истории», American Heritage, Sept./Oct. 2004, 34–38.


[Закрыть] О’Нил заметил, что Рейган, актер по профессии, «большую часть времени был актером, читающим реплики, который не понимал своих собственных программ». Президент, по его мнению, «был бы чертовски хорошим королем». Бейкер вспомнил случай в 1983 году, когда он оставил Рейгану толстый справочник накануне встречи лидеров демократических стран мира на экономическом саммите. На следующее утро Бейкер увидел, что книга лежит нераспечатанной. Он спросил Рейгана, почему тот до сих пор не заглянул в неё. «Ну, Джим, – спокойно ответил президент, – вчера вечером шли „Звуки музыки“».[417]417
  Кэннон, президент Рейган, 37 лет. Фильм «Звуки музыки» (киноверсия) вышел на экраны в 1965 году.


[Закрыть]

Бейкер был не единственным сотрудником администрации, которого порой беспокоила невнимательность президента. Глухой на правое ухо и плохо слышащий на левое, Рейган казался пассивным во время обсуждений на совещаниях.[418]418
  Моррис, «Непознанное».


[Закрыть] Мало что говоря, он оставлял помощников в недоумении, чего же он от них хочет. Как позже заметил Мартин Андерсон, советник по внутренней политике, Рейган «принимал решения, как турецкий паша, пассивно позволяя своим подданным прислуживать ему, выбирая только те кусочки государственной политики, которые были особенно вкусными. Он редко задавал вопросы и требовал объяснить, почему кто-то что-то сделал или не сделал. Он просто сидел в абсолютно спокойной, расслабленной манере и ждал, пока до него донесут важные вещи».[419]419
  Мартин Андерсон, Революция: The Reagan Legacy (Stanford, 1990), 289–91.


[Закрыть]

Некоторые люди признавали, что Рейгану порой было трудно отделить факты от вымысла. Одна из его любимых патриотических историй, которую он рассказывал во время предвыборной кампании 1980 года, касалась американского пилота бомбардировщика во время Второй мировой войны, чей самолет был подбит и падал. Однако тяжело раненый член экипажа был зажат внутри самолета. Как рассказал Рейган, пилот приказал остальным членам экипажа спасаться, а затем лег рядом с раненым. Затем пилот сказал члену экипажа: «Не бери в голову, сынок, мы долетим вместе». Проблема с этой историей заключалась в том, что её никогда не было, разве что в фильме о Второй мировой войне «Крыло и молитва» с Даной Эндрюсом в главной роли, который президент, предположительно, видел. Хотя критики публично жаловались, что Рейган все выдумал, он снова использовал эту историю в 1982 году, выступая перед американскими солдатами в Европе. На этот раз он противопоставил героизм летчика злобному поведению Советов.[420]420
  Джон Уайт, Новая политика старых ценностей (Hanover, N.H., 1990), 12.


[Закрыть] В другой раз Рейган рассказал о том, что, будучи офицером армейского авиационного корпуса во время Второй мировой войны, помогал снимать немецкие лагеря смерти. Эта история тоже была порождена его воображением – Рейган, страдавший крайней близорукостью, проходил военную службу в Соединенных Штатах, в основном в Калвер-Сити, недалеко от своего дома, и в это время работал над созданием правительственных учебных и пропагандистских фильмов.[421]421
  Майкл Корда, «Побуждая президента», New Yorker, 6 октября 1997 г., 87–95. Позже Рейган носил контактные линзы, чтобы исправить зрение.


[Закрыть]

Некоторые из этих критических замечаний в адрес Рейгана были близки к истине. Президент, умея держать себя в руках, не был ленив, но он был администратором, который, казалось, не замечал многочисленных разногласий и вражды, разделявших его высших советников. В отличие от Картера, он не часто утруждал себя тем, чтобы записывать предложения в меморандумы или документы с изложением позиции.[422]422
  Авторское заключение, составленное на основе изучения бумаг Рейгана в президентской библиотеке Рейгана в Калифорнии.


[Закрыть] Как сказал Мартин Андерсон, Рейган полагался на своих помощников, которые сами доносили до него решения. Увлеченный несколькими вопросами – беззаконием коммунизма, необходимостью высоких расходов на оборону, достоинствами низких налогов, – в остальном он имел узкие интересы. Будучи сторонником меньшего правительства, он, казалось, намеренно игнорировал вопросы жилья, здравоохранения, городских проблем, образования, окружающей среды, которые, по его мнению, должен был решать свободный рынок или решать местные власти. «Правительство, – повторял он снова и снова, – это не решение, это проблема». Отчасти по этой причине он был небрежен в назначениях персонала – некоторые из них были катастрофическими – в этих департаментах.[423]423
  До конца первой администрации Рейгана более десятка его назначенцев столкнулись с обвинениями в неправомерных финансовых операциях.


[Закрыть] В одном из публичных случаев он не признал своего единственного чернокожего сотрудника кабинета, Сэмюэла Пирса из отдела жилищного строительства и городского развития.

БЫЛА ЛИ ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА Рейгана полезна для страны, судить трудно. Однако большинство историков ставят ему в заслугу то, что он сумел обратить вспять инфляционную спираль, которая сильно пугала американцев с конца 1970-х годов. Рейган оказывал сильную и неизменную поддержку председателю Федеральной резервной системы Полу Волкеру, который продолжал проводить жесткую монетарную политику, начатую им ещё при Картере. Рецессия, которую помог создать жесткий подход Волкера, оставалась болезненной в конце 1981 и 1982 годов. В 1982 году средний уровень безработицы составил 9,7%, что стало самым высоким показателем со времен Великой депрессии. Республиканцы, которых обвиняли в массовых страданиях, потеряли двадцать шесть мест в Палате представителей на промежуточных выборах. Рецессия способствовала тому, что на протяжении большей части 1982 и 1983 годов рейтинг одобрения работы Рейгана был ниже 50%. Хотя люди по-прежнему высоко оценивали его личные качества, рецессия привела к ослаблению политического импульса, который он создал весной и летом 1981 года.

Но Рейган, сделавший лозунг «Держать курс» своим лозунгом во время промежуточных избирательных кампаний 1982 года, проявил характерную для него уверенность в себе в эти трудные времена. А лекарство Волкера в долгосрочной перспективе оказалось целебным. Инфляция, которая в 1980 году казалась запредельной, через пять лет снизилась до 3,5 процента и оставалась в этом диапазоне, чему способствовал разлад в ОПЕК, который привел к снижению цен на нефть после 1985 года, продолжался до конца десятилетия. Цены на бензин упали с 1,38 доллара за галлон в 1981 году – исторического максимума с учетом инфляции – до минимума в 95 центов в 1986 году и оставались в этом диапазоне до 1990 года.[424]424
  Что касается цен на нефть, то Альфред Экес-младший и Томас Зейлер, Глобализация в американском веке (Нью-Йорк, 2003), 90–93. Максимум в 1,38 доллара за галлон в 1981 году был эквивалентен 2,80 доллара в ценах 2004 года. Нью-Йорк Таймс, 29 сентября 2004 года. После этого цены на бензин колебались между 1,20 и 1,30 доллара за галлон до 1999 года.


[Закрыть] Хотя уровень безработицы оставался высоким, он также снизился, составив к 1988 году около 5%.[425]425
  Майкл Бернштейн, «Понимание американского экономического упадка: Контуры опыта конца двадцатого века», в книге «Понимание экономического упадка Америки» (Нью-Йорк, 1994), 3–33.


[Закрыть] Возвращение хороших времен в середине и конце 1980-х годов было чрезвычайно обнадеживающим.[426]426
  «Экономисты оценивают президентство», в Эрик Шмерц и др., ред., Америка Рональда Рейгана (Вестпорт, Конн., 1997), 759–82.


[Закрыть]

Кроме того, Рейган не был таким уж доктринерским консерватором, каким его представляют либералы. Хотя он любил порицать большое правительство и обличать «королев благосостояния», он признавал, что либеральные группы интересов имеют эффективное лобби на холмах, что основные социальные программы Нового курса и Великого общества – многие из них льготы – останутся, и что правосознание стало мощной политической силой. Он понимал, что, хотя люди говорят, что не доверяют правительству, они ожидают от него важных услуг. Поэтому, хотя в мае 1981 года он допустил грубую ошибку, неумело рекомендовав почти немедленное сокращение пособий по социальному обеспечению для ранних пенсионеров (в качестве способа решения надвигающейся проблемы неплатежеспособности программы), он спрятался в укрытие, когда шквал оппозиции – как со стороны республиканцев, так и демократов – захлестнул его предложение. Атакованный со всех сторон, он пошёл на политически более благоразумный шаг – назначил двухпартийную комиссию (во главе с Аланом Гринспеном), которая должна была рекомендовать способы укрепления ресурсов программы.[427]427
  Данные о государственных социальных программах см. в Stat. Abst., 2002, 342–57. См. также John Scholz and Kara Levine, «The Evolution of Income Support Policy in Recent Decades», Focus (Institute for Research on Poverty) 21, no. 2 (Fall 2000), 9–16. О Рейгане и социальном обеспечении см. Martha Derthick and Steven Teles, «Riding the Third Rail: Social Security Reform», in Brownlee and Graham, The Reagan Presidency, 182–208; Cannon, President Reagan, 212–15; and Collins, More, 200–201.


[Закрыть]

Социальное обеспечение было практически неприкасаемым «третьим рельсом» американской политики – заветным пособием, которое в то время застраховало 140 миллионов человек и выплачивало пособия примерно 36 миллионам пенсионеров, нетрудоспособных работников и их семей, а также кормильцам умерших работников. В 1980 году общая сумма выплат составила 121 миллиард долларов. Молодые люди также поддерживали социальное обеспечение, которое обещало заботиться об их родителях, когда они выйдут на пенсию.[428]428
  Лоуренс Фридман, Американское право в двадцатом веке (Нью-Хейвен, 2002), 536–37.


[Закрыть] Лидеры Конгресса, входящие в комиссию, дрожа перед политической силой пожилых людей, не решались рекомендовать изменения, которые могли бы сократить программу. Однако после выборов 1982 года комиссия осмелилась действовать, рекомендовав в начале 1983 года ряд поправок к программе. Они предусматривали увеличение налогов на фонд заработной платы, что позволило бы создать трастовый фонд, который превратил бы программу социального обеспечения из программы, работающей по принципу «плати, как хочешь», в программу, собирающую большие суммы денег, которые должны были использоваться для выплаты пенсионных пособий и пособий по инвалидности в будущем. Поправки также повышали пенсионный возраст (шестьдесят пять лет) для получения полных пособий; со временем этот возраст должен был увеличиться до шестидесяти шести лет в 2009 году и до шестидесяти семи лет в 2027 году.[429]429
  Поправки также предусматривали налогообложение – впервые – выплат высокодоходных пенсионеров и отсрочку на шесть месяцев выплаты ежегодных корректировок стоимости жизни (COLA). Эти важные изменения значительно улучшили финансовое состояние программы.


[Закрыть]

Обнадеженный тем, что у него в руках оказались двухпартийные рекомендации, Конгресс быстро принял их, и Рейган подписал закон. Как оказалось, изменения не решали долгосрочных структурных проблем Social Security – в частности, предсказуемого кризиса, который настигнет программу в 2000-х годах, когда миллионы бэби-бумеров выйдут на пенсию (и, живя дольше, чем люди в прошлом, будут получать пособия в течение гораздо большего количества лет, чем предыдущие пенсионеры). Тем не менее, реформы позволили решить краткосрочные проблемы финансирования программы Social Security.[430]430
  Деньги от налога на заработную плату, не необходимые для выплаты пособий, после 1983 года смешивались с другими федеральными доходами, тем самым помогая правительству оплачивать другие программы, но лишая Social Security миллиардов долларов, которые ей были необходимы, когда бумеры выходили на пенсию. О более поздних проблемах, нашедших отражение в борьбе за предложения о частичной приватизации системы социального обеспечения, см. в New York Times от 8 марта 2005 года.


[Закрыть] В течение следующих двадцати пяти лет жизнеспособность программы была обеспечена.

Регрессивные налоги на фонд социального обеспечения особенно сильно ударили по малообеспеченным слоям населения. Наряду со снижением предельных налоговых ставок для богатых, которого добилась администрация Рейгана, они способствовали росту экономического неравенства в Соединенных Штатах. Как и раньше, миллионы американцев (33,1 миллиона в 1985 году, 31,5 миллиона в 1989 году) продолжали жить в семьях за чертой бедности. Ещё миллионы, включая множество низкооплачиваемых работников, находились на грани бедности.[431]431
  Число американцев, официально считающихся живущими в бедности, в 1981 году (год рецессии) составляло 31,8 миллиона человек. Процент американцев, живущих в бедности, немного снизился с 1981 по 1989 год – с 14 до 12,8. Stat. Abst., 2002, 441.


[Закрыть]

Но, согласившись на двухпартийные изменения в системе социального обеспечения, Рейган избежал политической катастрофы, и больше не предпринимал никаких усилий по сокращению крупнейших программ социального обеспечения, Social Security и Medicare. В последующие годы они продолжали расти.

Такие программы, как SSI, Medicaid, Earned Income Tax Credit, продовольственные талоны и Aid to Families with Dependent Children (AFDC), также постепенно расширялись после 1982 года, и в 1990 году нуждающиеся получали несколько большие пособия в реальных долларах, чем в 1980 году.[432]432
  Davies, «The Welfare State»; R. Shep Melnick, «Governing More but Enjoying It Less», in Morton Keller and Melnick, eds., Taking Stock: American Government in the Twentieth Century (New York, 1999), 280–306; Stat. Abst., 2002, 342.


[Закрыть] Рейгану и его консервативным советникам удалось замедлить, но ни в коем случае не остановить растущий поток федеральных расходов на пособия и другие социальные цели.[433]433
  Коллинз, Мор, 201.


[Закрыть]

По поводу последствий снижения подоходного налога в 1981 году экономисты и другие специалисты продолжали расходиться во мнениях и много лет спустя. Недоброжелатели президента справедливо отмечали, что ни он сам, ни его советники не всегда знали, что делают. Главным среди этих советников был Дэвид Стокман, которого Рейган назначил директором Управления по управлению и бюджету (OMB). В 1981 году Стокману было всего тридцать пять лет, и в конце 1960-х годов он был членом левоцентристской организации «Студенты за демократическое общество» (SDS), когда учился в университете штата Мичиган. В 1977 году он вошёл в Палату представителей как конгрессмен-республиканец от штата Мичиган. Энергичный и целеустремленный, Стокман со времен студенчества значительно сдвинулся вправо в политическом плане. В 1981 году он был ревностным сторонником предложения, решительно настроенным на сокращение государственных расходов. В то время он произвел впечатление на Рейгана и других членов Белого дома как гений в области цифр и экономических прогнозов.

Однако Стокману и его команде в OMB не удалось достичь многих из своих фискальных целей. Общий объем федеральных расходов – в значительной степени за счет увеличения расходов на оборону – достиг 23,5% ВВП в 1983 году, после чего медленно снизился до 21,2% в 1989 году. Этот последний показатель все ещё был на пункт или около того выше, чем в конце 1970-х годов, и на два пункта выше, чем в конце 1990-х годов, когда федеральные расходы в постоянных долларах наконец-то приблизились к выравниванию и когда дефицит ненадолго исчез.[434]434
  Stat. Abst., 2002, 305. О 1990-х годах см. главу 11.


[Закрыть] Занятость федерального гражданского населения, которая несколько снизилась в 1970-е годы, выросла при Рейгане с 2,9 млн до 3,1 млн человек.[435]435
  Там же, 320. В 1990-е годы этот показатель снизился до 2,7 миллиона к 2001 году.


[Закрыть] Рейган, как и другие президенты в эпоху после 1986 года, обнаружил, что группы интересов и избиратели обладают способностью сохранять и увеличивать размер правительства.

Президент и его советники также ошиблись, полагая, что снижение налогов, стимулируя экономику, увеличит налоговые поступления и тем самым предотвратит дефицит. Это были грубые просчеты. Хотя налоговые поступления в 1980-х годах действительно увеличились, они не смогли покрыть резкий рост федеральных расходов, и валовой федеральный долг в процентах от ВВП резко вырос с 33 в 1981 году до максимальных после 1960 года 53 процентов в 1989 году.[436]436
  Там же, 305. В последующие несколько лет этот процент продолжал расти, достигнув 67% в 1995–1997 годах, а затем упав до 57% в 2001 году. В 2003 году он снова вырос – благодаря снижению налогов и расходам на войну с Ираком – до более чем 70.


[Закрыть] Сам Стокман признался в конце 1981 года: «Никто из нас не понимает, что происходит со всеми этими цифрами».[437]437
  Уильям Грейдер, «Образование Дэвида Стокмана», Atlantic Monthly 248 (дек. 1981), 27.


[Закрыть]

Рейган, пойдя на поводу у противников, которые утверждали, что дефицит растет, вскоре разочаровал сторонников предложения. В 1982 году (и позже) он согласился на повышение акцизов, корпоративных и подоходных налогов. Эти повышения, добавленные к повышению налогов на социальное обеспечение, на которое он согласился в 1983 году, привели к тому, что общее налоговое бремя в Америке не снизилось во время его правления. Хотя основной налоговый закон, принятый в 1986 году, ещё больше снизил предельные ставки подоходного налога (до 28% для тех, кто находится в верхней планке), он также закрыл ряд лазеек, которые лишали правительство доходов. По всем этим причинам доходы от федеральных налогов в 1980-е годы оставались на уровне около 19 процентов от ВНП.[438]438
  Со временем эксперты-бухгалтеры и адвокаты нашли новые лазейки, чтобы помочь людям избежать налогов, после чего вновь раздались крики об упрощении налогообложения.


[Закрыть]

Кроме того, методы, ориентированные на предложение, не способствовали достижению двух главных экономических целей Рейгана: значительному увеличению объема средств, направляемых в производственные инвестиции, и более быстрому экономическому росту. Многие инвесторы воспользовались высокими процентными ставками, чтобы купить государственные облигации. Другие, платя меньше налогов, предавались спекулятивным начинаниям, таким как непроизводительные выкупы и «нежелательные облигации». Отчасти благодаря все ещё вялому росту производительности труда увеличение реального денежного дохода на душу населения в период президентства Рейгана было скромным и составляло в среднем около 2% в год – ниже темпов роста в старые добрые времена после Второй мировой войны и примерно на том же уровне, что и в 1970-е годы.[439]439
  Stat. Abst., 2002, 440.


[Закрыть]

На самом деле, общая экономическая картина в середине 1980-х годов хоть и улучшилась, но была неравномерной. В то время как многие богатые люди процветали как никогда раньше, реальная заработная плата мужчин-производственников, занятых полный рабочий день, продолжала стагнировать.[440]440
  Там же, 422; Нью-Йорк Таймс, 17 февраля 2003 г. См. также Pemberton, Exit with Honor, 2068. Пакеты льгот для некоторых из этих работников улучшились, так что их общая компенсация, в среднем, не сильно изменилась. Однако мрачный взгляд на экономику семьи в 1980-е годы см. в книге Барбары Эренрайх «Страх падения: Внутренняя жизнь среднего класса» (Нью-Йорк, 1989).


[Закрыть] Как и в 1970-е годы, соискатели часто жаловались, что самые быстрорастущие профессии относятся к низкооплачиваемой части сферы услуг: официанты и официантки, медсестры, уборщики, кассиры и водители грузовиков.[441]441
  Уильям Штраус и Нил Хау, Поколения: История будущего Америки, с 1584 по 2069 год (Нью-Йорк, 1991), 330–33.


[Закрыть] Хотя Солнечный пояс продолжал демонстрировать впечатляющий рост, другие регионы, в частности Ржавый пояс, по-прежнему испытывали трудности. Пострадали и фермеры-зерновики, столкнувшиеся с ростом мирового производства, что привело к снижению цен на их продукцию. Увеличилось число лишений прав собственности на фермы. Столкнувшись со значительной конкуренцией из-за рубежа, Соединенные Штаты в середине 1980-х годов превратились из одной из крупнейших в мире стран-кредиторов в крупнейшего в мире должника.[442]442
  Эдвард Люттвак, «Американская мечта под угрозой: как остановить превращение Соединенных Штатов в страну третьего мира и как победить в геоэкономической борьбе за промышленное превосходство» (Нью-Йорк, 1993), 49; Бернштейн, «Понимание американского экономического спада»; Эккес и Цайлер, «Глобализация в американском веке», 208–10.


[Закрыть]

По этим причинам обоснованность идей стимулирования экономики оставалась предметом жарких споров. И тогда, и позже оппоненты жаловались, что снижение налогов усугубляет экономическое неравенство, которое (в том числе благодаря сравнительно пористой системе социальной защиты в Америке) стало более резким, чем где бы то ни было в промышленно развитом мире. Они также утверждали, что между снижением налогов и экономическим прогрессом нет необходимой связи: По мнению этих критиков, бешеный дефицит 1980-х годов сделал инвесторов осторожными и ограничил экономический рост.

Тем не менее сторонники предложения сохраняли веру. Отвергая аргумент о том, что они были финансово безответственны, они подчеркивали, что большие федеральные дефициты появились в 1970-х, а не в 1980-х годах, и что Картер, а не Рейган, был инициатором значительного увеличения военных расходов. Рост экономического неравенства, отмечали они, обусловлен прежде всего структурными тенденциями на рынках труда, в частности увеличением разрыва в зарплате между квалифицированными и неквалифицированными работниками. Они добавили, что относительно высокие доходы, получаемые семьями с двумя доходами и хорошо образованными, технологически подкованными людьми в наступающей информационной эпохе, ещё больше усугубляют неравенство. Это действительно было одной из основных причин, по которым неравенство доходов увеличилось не только в 1980-х годах, когда налоговые ставки для богатых снизились, но и в 1990-х, когда они повысились. Аналогичный, хотя и более мягкий, рост неравенства произошел по сопоставимым структурным причинам в других промышленно развитых странах.[443]443
  Роберт Плотник и другие, «Неравенство и бедность в Соединенных Штатах: The Twentieth-Century Record», Focus 19, no. 3 (Summer/Fall 1998), 7–14.


[Закрыть]

Защитники Рейгана также утверждали, что, хотя сокращения 1981 года были особенно щедрыми для очень богатых, в 1980-х годах люди с любым уровнем дохода жили лучше. На самом деле так оно и было: Хотя богатые развивались быстрее всех, реальный располагаемый доход всех слоев населения в течение десятилетия вырос.[444]444
  Кэннон, президент Рейган, 746; Stat. Abst., 2002, 422.


[Закрыть] По этой и другим причинам – американцы склонны завидовать богатым, а не порицать их – классовое недовольство в 1980-е годы не процветало. Большинство молодых американцев, которые после 1983 года жили лучше, чем в 1970-е годы, получили больше образования, чем их старшие, и использовали его для продвижения в жизни. Преимущества рождения и религии, которые в прошлом были ключевыми факторами социальной мобильности, похоже, стали играть чуть меньшую роль.

Так получилось, что большинство американцев, которые в молодости боролись в категории малообеспеченных, к середине и концу 1980-х годов сумели подняться на более высокие позиции в жизни. Миллионы американцев, устраиваясь на работу «белыми воротничками», покупая дома и всевозможные товары для дома, говорили, что в 1980-е годы они с оптимизмом смотрели на свою личную жизнь – даже если они громко ворчали по поводу тенденций в обществе в целом и предсказывали всевозможные катастрофы для других людей. Казалось, они не отказывались от американской мечты, которую питали великое природное изобилие Соединенных Штатов, политические идеалы революционной эпохи, а также вера, мечты и предпринимательская жилка миллионов иммигрантов и их потомков.[445]445
  Дэниел МакМуррер и Изабель Соухилл, «Снижение значимости класса», доклад Городского института, № 4 (апрель 1997 г.); К. Юджин Стейерл, «Налоговое десятилетие: налоговая политика». 4 (апрель 1997 г.); C. Eugene Steuerle, The Tax Decade: How Taxes Came to Dominate the Public Agenda (Washington, 1992), 24–25.


[Закрыть]

Можно даже утверждать, что общий эффект фискальной политики Рейгана, включая налоговый закон 1986 года, который на некоторое время позволил сузить лазейки, способствовал некоторому росту веры населения в возможности налоговой службы и правительства в целом.[446]446
  Эллиот Браунли, «Налогообложение», в Brownlee and Graham, The Reagan Presidency, 155–81.


[Закрыть] С точки зрения Рейгана, выступавшего против государства, это, безусловно, было ироничным развитием событий. Очевидно также, что снижение налоговых ставок имело долгосрочные последствия. Впоследствии политики не решались вернуть высокие предельные налоговые ставки, существовавшие в начале эпохи после Второй мировой войны. В 1981 году они достигали 70%. По состоянию на 2004 год самая высокая предельная ставка составляла 35%.

Некоторые защитники Рейгана также утверждали, что снижение налогов в 1981 году помогло поддержать потребление во время рецессии 1981–82 годов и тем самым ускорить восстановление экономики. Рейган не имел в виду подобные кейнсианские эффекты, но некоторые эксперты продолжали утверждать, что дефицит государственного бюджета, хотя и приводит к росту процентных ставок и расходов на списание долгов, может стать хорошим лекарством, когда экономике нужен толчок.

Если не принимать во внимание эти споры, то не приходится сомневаться в том, что после 1982 года американская экономика оживилась, и реальный рост, хотя и скромный, продолжался до конца пребывания Рейгана у власти. По мере того как экономика улучшалась, все большее разнообразие потребительских товаров – многие из них, включая автомобили, были сделаны лучше, чем в прошлом, – становилось доступным для американцев. К началу 1990-х годов у американцев было около миллиарда кредитных карт, которыми они пользовались с остервенением, увеличивая личные долги. Как и в предыдущие десятилетия, семьи, хотя и меньшие по среднему размеру, чем в прошлом, покупали и жили в больших, более комфортабельных домах, которые они наполняли видеомагнитофонами, персональными компьютерами, телефонными автоответчиками, кабельным телевидением и пультами дистанционного управления – электронными предметами, которых не существовало в 1970 году.[447]447
  Кэннон, президент Рейган, 23 года, пишет, что с 1983 по 1988 год американцы купили 105 миллионов цветных телевизоров, 88 миллионов легковых и легких грузовиков, 63 миллиона видеомагнитофонов, 62 миллиона микроволновых печей, 57 миллионов стиральных и сушильных машин, 46 миллионов холодильников и морозильников, 31 миллион беспроводных телефонов и 30 миллионов телефонных автоответчиков. В 1985 году в Соединенных Штатах насчитывалось 86,8 миллиона домохозяйств, из которых 62,7 миллиона были семейными.


[Закрыть]

Отнюдь не очевидно, что все эти разработки способствовали глубокому личному удовлетворению: Чем больше можно было купить, тем сложнее был выбор. Чем больше люди потребляли, тем больше им хотелось. Этот разрыв – между комфортом, которым люди наслаждались, и их ещё более высокими ожиданиями относительно хорошей жизни – продолжал быть источником беспокойства в Америке конца двадцатого века. Насколько полноценным было самоудовлетворение, которое в значительной степени зависело от приобретения потребительских товаров? Чувствуя, что чего-то не хватает, многие американцы, хотя и жили лучше, все равно чувствовали себя хуже.

Однако по сравнению с мрачными днями, когда при Картере инфляция и «недомогание» были явно бешеными, экономика середины и конца 1980-х годов явно предвещала для многих людей более блестящий материальный мир.[448]448
  Стэнли Леберготт, В погоне за счастьем: American Consumers in the Twentieth Century (Princeton, 1993), 26–27; Thomas McCraw, American Business, 1920–2000: How It Worked (Wheeling, Ill., 2000), 159.


[Закрыть] Рейган с удовольствием грелся в этом сиянии, приписывая его не только своей фискальной политике, но и мерам по дерегулированию, которые, по его словам, высвободили рыночные силы, стимулирующие предпринимательскую активность и продуктивные инвестиции. Его сторонники указывали на то, что в период с 1981 по 1989 год число рабочих мест увеличивалось примерно на 200 000 в месяц – или более чем на 18 миллионов в целом.[449]449
  Многие из этих рабочих мест, как раньше, так и позже, представляли собой относительно низкооплачиваемые должности – зачастую занятые женщинами – в расширяющемся секторе услуг. Более того, рост числа рабочих мест (как в абсолютных цифрах, так и в темпах прироста) в экономически неспокойные 1970-е годы был несколько более активным, чем в 1980-е. Stat. Abst., 2002, 367.


[Закрыть]

Средний промышленный индекс Доу-Джонса подскочил с 950,88 во время его первого вступления в должность до 2239 восемь лет спустя. Как никакое другое событие за время пребывания Рейгана в Белом доме, поворот в экономике обусловил популярность, которую ему предстояло вернуть, когда неприятные воспоминания о рецессии 1981–82 годов окончательно развеялись.

БУДУЧИ ГУБЕРНАТОРОМ КАЛИФОРНИИ, Рейган с удовольствием подшучивал над хиппи и радикалами, особенно над теми, кто вызывал яростные споры в кампусе Калифорнийского университета в Беркли. Политические баталии, связанные с абортами и социальным обеспечением, также увлекали его. Однако и тогда, и позже внутренние проблемы, которые больше всего волновали его, касались налогов и расходов. Многие другие вопросы – городские дела, трудовые отношения, раса, права женщин, окружающая среда – его практически не интересовали. Поэтому неудивительно, что либеральные противники его администрации, воспринимая его как агента богатых, ставили ему низкие оценки в этих областях политики.[450]450
  Многие книги повторяют эту критику. Как следует из названий и подзаголовков, четыре из них – Garry Wills, Reagan’s America: Innocents at Home (New York, 2000); Robert Dallek, Ronald Reagan: The Politics of Symbolism (Cambridge, Mass., 1999); Michael Schaller, Reckoning with Reagan: America and Its Presidents in the 1980s (New York, 1992); и Johnson, Sleepwalking Through History.


[Закрыть]

Среди современных критиков были лидеры профсоюзов. Они осуждали его увольнение работников PATCO, а также его близость к корпоративным интересам, которые вознаграждали его щедрыми взносами на избирательные кампании, и его успешное противодействие повышению федеральной минимальной заработной платы, которая оставалась на уровне 3,15 доллара в час на протяжении всего его президентства.[451]451
  Это была федеральная ставка; в штатах она была разной.


[Закрыть] Во время его правления членство в профсоюзах продолжало падать: примерно с одной четвертой части всех работников до одной шестой к 1989 году. К концу 1980-х годов либералы также обвиняли президента в бедственном положении бездомных, число которых выросло с примерно 200 000 в начале 1980-х годов до 400 000 к концу десятилетия.[452]452
  По оценкам Кристофера Дженкса, «Бездомные» (Кембридж, Массачусетс, 1994). Дженкс нашел множество источников этого роста: деинституционализация психически больных, снос гостиниц «скид-район», в которых раньше жили люди, распространение крэк-кокаина во внутренних городах и сокращение бюджета.


[Закрыть]

Как и профсоюзные лидеры, защитники интересов афроамериканцев и других групп меньшинств не испытывали особой симпатии к Рейгану. Конечно, как и в предыдущие десятилетия, в 1980-е годы им было что отпраздновать – не смотря на политику Рейгана. В 1983 году мэром Чикаго был избран Гарольд Вашингтон, а мэром Филадельфии – Уилсон Гуд. Оба они были афроамериканцами. В конце 1983 года Рейган подписал закон, согласно которому третий понедельник января стал национальным праздником – Днём Мартина Лютера Кинга-младшего. В 1984 году преподобный Джесси Джексон стал первым чернокожим американцем, выдвинувшим свою кандидатуру на пост президента США. В том же году впервые появилось «Шоу Косби», завоевавшее высокие рейтинги до конца десятилетия. Шоу Опры Уинфри начало свою необычайно долгую и успешную работу в 1985 году. Август Уилсон, талантливый драматург, в середине и конце 1980-х годов создал ряд высоко оцененных пьес, в том числе «Чёрное дно Ма Рейни» (1985) и «Ограды» (1986). Тони Моррисон, уже ставшая признанной писательницей, в 1987 году опубликовала «Возлюбленную» – богатый воображением роман о пороках рабства. Этот роман помог ей получить Нобелевскую премию по литературе шесть лет спустя.