Текст книги "На границе Великого леса. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Чайка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 47 страниц)

– Не правда ли, превосходный экземпляр, высокородный Лаэрон? Низшие расы всегда отличались отменной жизненной силой! Мне бы хоть годик премии за такую замечательную поставку…

Старец смерил эльфа презрительным взглядом, и Сильмараныч осекся на полуслове и прикинулся ветошью. Высокий лорд снова посмотрел на Карину с интересом, но взгляд его был не мужским, а каким‑то расчётливым и холодным, как у змеи. И от него у девушки ледяные мурашки по всему телу пробежали.

– Скажи‑ка мне, дитя низшей расы, что для тебя есть молодость?

Карина не сразу сообразила, что бы соврать, и ответила правду:

– Молодость – это время, когда надо много работать на будущее. Искать опоры, простраивать связи, выбирать спутника жизни.

– Какая ты, девка, скучная и недалекая, – скривился старец. – Так и думал, ни к чему тебе молодость. Ты проживешь свою жизнь впустую, так зачем тебе вообще ее проживать. Эй, вы там, долго еще возиться будете?

– Все готово для процедуры, высокий лорд, – с поклоном ответил один из эльфов в белом халате. – Объект, пройдите и займите вот это ложе.

Эльф кивнул на кресло, похожее на стоматологическое. Оно словно выросло из черного камня пола, и из него волнами исходил какой‑то потусторонний холод. Все выжидающе посмотрели на Карину. Тогда она густо покраснела – на съемках рекламы каким только трюкам не научишься – и выдавила, глядя в пол:

– Мне бы… отлучиться в уборную. На минуточку. Очень надо, простите! Я просто описаюсь, если это затянется дольше, чем на две минуты.

Эльф в халате гневно зыркнул на Сильмараныча:

– Вы должны были озаботиться вопросами гигиены заблаговременно! Ритуал должен быть свершен, пока молодая луна еще на небе. Вы хоть понимаете, чье время тратите? – и обернулся к Карине: – Вон там, за углом, третья дверь налево. Быстро, снага, не задерживай нас!

Карина мелко закивала и засеменила в указанном направлении. Завернув за угол, она рванула что было сил наверх, к выходу. У нее есть надежда. Здесь не привыкли к тем, кто еще способен думать. Многомесячное употребление проклятых зелий лишало разума полностью, превращая девушек в послушных кукол, прекрасных в своем совершенстве, с идеальными тонкими телами, до краев наполненными жизненной силой. Их ведь много месяцев делали пригодными для этой процедуры, заливая дорогостоящей алхимией. Никто не ждет сопротивления от такой жертвы. И все это давало Карине крошечный, почти призрачный шанс.

Она соорудила каменное выражение лица и пошла по коридору, подражая остальным девчонкам. У нее сейчас такой же бессмысленный, расфокусированный взгляд, а движения механические, словно у робота. На нее косятся, но особенного внимания не обращают. Подумаешь, еще одна гваэдиль идет исполнить приказ своего господина. От нее отворачивались и тут же забывали, а она целенаправленно шла к задней двери. Выйти через парадные ворота она даже не надеялась. Вдруг какой‑то странный шум привлек ее внимание. Карина остановилась и пристально уставилась в окно. Часовые‑эльфы бегали по стене и суетились, устанавливая пулеметы. Раздались короткие очереди. Эльфы пытались поразить какую‑то черную точку, которая то и дело мелькала в лунном свете. А потом точка стремительно понеслась вниз, все увеличиваясь в размерах.

– Глазам своим не верю! – прошептала Карина. – Вольт здесь? Но как?

Чудовищно огромная птица пикировала с небес прямо в центр замка, а на ее спине сидел знакомый парень‑снага, поливающий из автомата эльфов, охранявших ворота. И он орал что‑то непонятное. До девушки донеслось:

– Банза‑а‑а‑ай!

Глава 17

Зяблик сделал круг почета по замку, пока я короткими очередями палил во все, что видел. Пару раз я вроде бы даже в кого‑то попал, но это неточно. То ли эльфы падали сами, уходя от выстрелов, то ли их сразил героический я, сие науке неизвестно. Важно было то, что соображали эти ребята вполне здраво, а потому выстрелы захлопали все чаще и чаще. Видимо, они были готовы к такому развитию событий. Пистолетные пули не брали перья хтонической птички совершенно, а потому один пулеметный расчет зяблик разорвал в клочья и сбросил со стены. На этом мое везение закончилось, и я всем телом ощутил смертельную дрожь птицы, которая билась со мной до самого конца. Ее все‑таки достали пулеметной очередью. Я мысленно задал направление, и зяблик тяжело спикировал на балкон второго этажа, проломив своим телом оконную раму. Так мы ввалились прямо во дворец лорда эльдаров Лаэрона, пропади он пропадом.

– Прощай, друг, – я похлопал птицу по каменной чешуе, заменявшей ей оперение, и она истаяла дымкой, не оставив даже следа. И тут послышался голос, читавший нараспев непонятные слова.

– Та‑ак! – оглянулся я по сторонам. – Что ты там бормочешь, гад!

Я выстрелил одиночным, сняв нарядно одетого мужика с высокомерным лицом, который пытался делать свои пассы. Он урожденный маг, все его рефлексы заточены на то, чтобы биться с помощью колдовства. Но сейчас он находится в состоянии шока. Находился, если быть точным…

– Налево или направо? – задумался я. – У самурая нет цели, у него есть лишь путь. Если я все равно уже умер, то не все ли равно, куда идти? Надо идти куда‑нибудь, и тогда обязательно куда‑нибудь придешь.

Я, как и свойственно большинству мужиков, пошел налево, заглядывая во все двери и паля по мечущимся эльфам, которые, лишившись привычных сил, совершенно ополоумели от ужаса. Где‑то я все это уже видел, а где, вспомнить никак не мог…

– Большие города‑а! – пел я, методично расстреляв целую толпу ушастых красавцев, которые пытались пробиться через узкую дверь. – Пустые поезда! Да где же я это все видел? Это все неправда… Это мне снится… Это просто прорыв Хтони, и я стреляю по нечисти… Эти существа – нечисть… Они хуже нечисти…

Я подошел к одному из раненых, стонавших на полу, и перевернул его ударом ноги. Эльф смотрел на меня с ужасом и отвращением. На его холеном лице медленно проступала растерянность. Его картина мира рухнула. Ильмарин, абсолютная твердыня, насквозь пропитанная магией, обесточен, как деревенский коттедж. Так не бывает. Такого не может быть, потому что не может быть никогда.

– Где держат девушек, из которых пьют жизнь? – спросил я.

– Пошел ты, червь! – выплюнул он, тщетно пытаясь выбросить в мою сторону какое‑то заклинание.

– Раз! Два! – я навел автомат.

– В подвале! В подвале! – заорал тот. – Увядших лилий держат в подвале!

– Три, – ответил я, проделав дырку в аристократическом лбу. – Ты не успел.

Я нашел лестницу и пошел на первый этаж, понимая, что у меня остались считаные минуты жизни. Совсем скоро меня прижмут в каком‑нибудь углу и расстреляют. Бросать гранаты не станут точно, пожалеют картины. Тут же все стены подлинниками завешаны. Им цены нет. За каждое из полотен, где изображены величественные и прекрасные создания, можно купить дивизию зеленых ребят типа меня.

– Ни берега, ни дна. Все начинать сначала, – мурлыкал я, ранив какого‑то человека. Это явно не эльф. Скорее всего, это кто‑то из наших, предателей.

– Кто такой? – рявкнул я.

– Я граф Оссолинский, – простонал тот, зажимая кровоточащий бок. – Ты не имеешь права так со мной обращаться! Пся крев! Матка боска! Больно‑то как!

– Сколько сеансов прошел? – рявкнул я наугад, не имея о процедуре омоложения ни малейшего представления.

– Один! Только один! – заверещал тот, закрывая голову руками. – Не убивай! Я тебя озолочу!

– Да мне деньги без надобности, – с сожалением ответил я, нажимая на спусковой крючок. – Я ведь уже умер, одна видимость, что живой. Минут через десять это исправят. Нужно только негатор спрятать как следует.

– Вольт! – услышал я до боли знакомый голос.

– Карина? – удивился я, в упор разглядывая девушку. Она смотрела на меня, как на привидение. – Нет, ну я, конечно, знал, что ты здесь. Но на такую быструю встречу не рассчитывал. Значит так! У меня две задачи. Первая: нужно такое место, где можно спрятать маленькую коробочку. И второе: надо найти девчонок.

– Ах, вот ты где, негодная девка! А ну, пошли назад! Да как ты посмела удрать, зеленая тварь!

Карину догнал и схватил за руку знакомый эльф с чудным именем. Как его? Эммануэль? Нет, это легкая эротика для пионеров восьмидесятых. Паганель? Тоже нет, это имя чудака‑географа из Жюля Верна. Колонель? А это вообще военное звание. И отчество у него дурацкое. Я его тоже забыл.

– Эй ты! – навел я ствол. – Охерель Баранович! Отпустил девушку и отошел на два шага. Руки на затылок. Дышать по команде. Я парень из сервитута, внезапный, как сочинский понос. Дернешься, завалю на месте. Мне это как два пальца. Ферштейн, угребище тоскливое?

– Яволь, – почему‑то ответил он и сделал два шажка назад, соорудив умильную мордашку. – Я могу помочь, сударь. Вы же, наверное, за девушками пришли. Так я вас провожу.

– Врет! – свела бровки Карина и нервно затараторила. – Он такой гад, оказывается! Он нас сюда на верную смерть вез! Он…

– Да знаю я всё, – нетерпеливо прервал ее я. – Веди, Сусанин. Если сделаешь резкое движение, я тебя убью. Попробуешь убежать, я тебя убью. Решишь меня обмануть… Ну, ты понял. У меня с фантазией плохо, а тебе сегодня нужно будет очень сильно постараться, чтобы просто остаться в живых. Пошел!

– Пулеметы! – испуганно вздрогнула Карина, услышав грохот за окном. – В кого они стреляют?

– Летят журавли, Карина, – улыбнулся я. – Сюда летят журавли из Шервудского леса. Не обманул Хозяин. А это значит, что у нас появился крошечный шанс. Вдруг им всем здесь хоть немного будет не до нас.

– Холодная война, и время, как вода, – пробормотал я, из‑за спины эльфа в розовых штанах выстрелив в какого‑то авалонца. Тот упал, с глухим звяканьем уронив на изысканную мозаику пистолет.

– Карина! Пистолет взять, запасные обоймы найти! – скомандовал я, и девушка молча подчинилась. Только расширенными глазами смотрела на лужу крови, которая расплывалась на полу.

– Ты убил его? – сибирский эльф даже остановился побледнев. Он уставился на тело и прошептал, не веря своим глазам. – Ты убил благородного эльдара?

– А ты думал, с тобой тут шутят? – я пинком придал ему ускорение, и эльф по инерции пролетел несколько шагов. – Веди давай, сволочь!

– Какой ужас! – Карина, которая шла немного впереди, застыла у окна. – Мама!

– Ого! – я тоже впечатлился.

За окном разверзся форменный ад. И дело было даже не в том, что на каменные стены Ильмарина обрушилась стая чудовищ, способных перепугать самого Моргота. Просто магия замка, питавшая оборонительные линии и дававшая эльфам их проклятую силу, внезапно умерла. Негатор сработал как надо, превращая блистательную твердыню в груду бесполезного, хоть и очень красивого, камня.

Внезапно в эту тишину ворвался крик, похожий на все что угодно, но только не на нежное курыканье. Хтонические журавли – это вам не изящные птицы из заповедника под Воронежем. Эти твари были как будто скроены из мрака. Их двухметровые крылья не имели перьев. Вместо них тянулись тугие, похожие на кожицу летучей мыши перепонки, прошитые багровыми жилами. Клювы – словно метровые наконечники копий. Они широкие, как лист, и усеяны множеством мелких зубов. И глаза. Шесть пар глаз на маленькой, словно сплюснутой голове, и каждый горел голодным огнем. Неужели и тут постарался неутомимый скорпион? Если доживу, обязательно проясню этот вопрос. Я хочу узнать у этого парня, в чем его секрет. Может, он курсы пикапа ведет? Я бы взял пару уроков.

– Великий лес не шутит, – выдохнул я, глядя на двор замка, залитый слепящим электрическим светом. Эльфы включили множество прожекторов. Вот на моих глазах журавль, разворачиваясь, снес пулеметную точку на восточной башне. Пара эльфов, не успевших даже вскрикнуть, просто исчезли в облаке кровавых брызг. Их атаковал целый десяток птиц, разорвавших их в мелкие клочья.

– Илюватар, Господин неба! Помилуй детей своих! – прошептал Амантиэль Сильмаранович, внезапно вспомнивший о боге. Он выглядел таким испуганным, что я даже не стал его пинать. Не бывает атеистов в окопах под огнем.

Эльфы, лишенные магии, оказались не так беспомощны, как я надеялся. Они были настоящими аристократами этого мира. Они умели сражаться. На стены выкатили еще два станковых пулемета, старинных, судя по грубым, надежным формам. Очереди забили в чернеющее е небо, прошивая перепонки журавлиных крыльев. Одна из тварей, набрав высоту, рухнула вниз, обрушив при падении изящный балкончик. Эльфы не сдавались. Они палили в небо из пулеметов и автоматов. Журавли падали десятками, но их было слишком много. Весь двор покрылся тушами хтонических тварей, но и эльфы несли потери. То и дело журавль пикировал с неба, прошивая насквозь какого‑нибудь самонадеянного стрелка. Или раненая птица притворялась мертвой, а потом, внезапно ожив, намертво вцеплялась в ногу проходившего мимо воина.

– Бежим, пока они заняты, – я дернул Карину за рукав.

Мы мчались по коридорам, а за окнами гремела битва. В узкую амбразуру стрельчатого окна я увидел, как один журавль, схватив эльфа, взмыл с ним в небо, а потом просто разжал лапы. Кричащее тело мелькнуло в свете луны и пропало где‑то за деревьями. А вот огромная птица приземлилась на плиты двора, а совсем юный эльф расстрелял ее в упор, всадив в грудь целый рожок. Пока он стрелял, следующая спикировала с неба и разорвала когтями его шею. Другого, уже мертвого, журавля эльфы в бессмысленной ярости искрошили очередями, превращая его тело в кровавую кашу. Но убитым птицам на смену летели все новые и новые.

– Сюда, – просипел Амантиэль, сворачивая в неприметную дверь без привычных резных изысков и бронзовых деталей. Наша компания изрядно удалилась от парадных покоев.

– Там часовой, – предупредила Карина, и я коротким ударом в челюсть отправил эльфа в нокдаун.

– Еще одна ошибка, – пообещал я, – и пуля твоя.

– Не убивай! – заныл Сильмараныч, сплевывая кровавую слюну. – Я вывести из замка могу. Я код от задней двери знаю. Не убивай!

Мы скатились по каменным ступеням в подвал. Здесь, в недрах замка, коридоры освещались только тусклыми светильниками под потолком. В нос ударил запах дешевой парфюмерии, каких‑то лекарств и страха. Видимо, даже зомбированные девчонки начали понимать, что что‑то идет не так. Их учили беспрекословному подчинению, и не более того. Часового на посту не оказалось. Видимо, он убежал на звук выстрелов, оставив дверь запертой на засов.

– Там, – Амантиэль ткнул дрожащей рукой в конец коридора.

Мы вбежали в просторное помещение, служившее спальней. Оно было заставлено кроватями, на которых сидели или лежали девушки. Все как на подбор – красивые, почти идеальные, с пустыми глазами кукол. Я их помню. Всего несколько месяцев прошло, как открывали эту проклятую школу моделей. Маринка сидела в углу, обняв колени руками. Она покачивалась, не обращая на нас никакого внимания. Просто мазнула равнодушным взглядом, и все. Она меня даже не узнала.

– Да что же они с тобой сделали, Марин, – мое сердце словно сжала ледяная рука.

Передо мной сидит женщина лет тридцати с плюсом, все еще очень красивая, но уже с первыми признаками увядания. Едва заметные «гусиные лапки» в углах глаз не могли появиться у той, кто совсем недавно окончил школу. И они вытравили меня из ее памяти. Она смотрит и не узнает.

– Девчонки, просыпаемся! – рявкнул я. – Война наверху! Подъем!

Никто из них не пошевелился. Только одна из них подняла на меня осоловелый взгляд и прошептала:

– Скоро нам велят идти спать. Мы должны много спать, чтобы высокие лорды были довольны.

– Да пошли вы со своими лордами! – Карина, не выдержав, подлетела к ней и влепила звонкую пощечину. – Очнись, дура! Тебя же тут в старуху превращают!

Девушка даже не моргнула. Только на щеке медленно наливалось багрянцем пятно от удара. В ее глазах абсолютная, почти стерильная пустота.

– Бесполезно, – выдохнул я. – Зелье все еще действует. Нужно время, чтобы оно выветрилось. Или антидот.

– Антидота у нас нет, – развел руками Амантиэль. – Процесс необратим. Их… их к прежнему состоянию уже не вернуть.

– Заткнись, урод, – оборвал его я. – Карина, свяжем пока этого типа. Принеси полотенца. С собой попытаюсь его взять. Как свидетель пойдет.

Карина не стала задавать вопросов. Она принесла полотенца и скрутила руки своему наставнику, который даже обрадовался такому исходу дела. Раз вяжут, значит, убивать не станут. Я же, пересчитав патроны в последнем магазине, понял, что это конец. Восемь штук. Негатор я, недолго думая, бросил в бачок унитаза. Это последнее место, где брезгливые эльфы станут его искать. Да и станут ли… Дворец огромный. Я мог оставить его где угодно.

Сверху донеслась автоматная очередь, потом крики на авалонском.

– Держите проход!

– Они в подвале!

– Девок не убивать! Это приказ!

– Птицы в замке!

Я выглянул в коридор. В самом его конце, у лестницы, мелькнули фигуры. Эльфы, но не в парадных камзолах, а в бронежилетах, с автоматами наперевес. И их много, больше десятка.

– Нашли, сволочи ушастые, – процедил я, вскидывая автомат. – Полковнику никто не пишет… Полковника никто не жде‑ет…

Первый выстрел лег неточно, выбив фонтанчик из стены. Эльф, которого зацепило осколками камня, зашипел от боли и спрятался. Второй выстрел получился лучше: один эльф упал, схватившись за горло, из которого толчками ударила алая кровь. Но они не отступили, а пошли один за другим, поливая коридор свинцом. Пули визжали, отлетая рикошетом от каменных стен, выбивая из них крошку и искры. Я отстреливался, понимая бессмысленность этого боя. Патроны таяли на глазах. Девчонки, вышедшие из транса, с плачем забились в угол. Все, кроме Карины, которая сидела рядом, упрямо прикусив губу.

– Четыре… – прошептал я, ранив еще одного. – Три… Два…

– Один, – усмехнулся я, нажимая на спуск. – Последний.

Клац! Затвор встал на затворную задержку. Пусто.

Эльфы, услышав, что автомат замолк, зашевелились. Они двигались медленно, уверенно прикрывая друг друга. Магической защиты у них не было, но бронежилет и без того работает отлично. Я прижался к стене рядом с дверью.

– Карина, – крикнул я. – Пистолет дай! Три патрона всего? Весело, однако…

Я бросил бесполезный автомат в сторону и вытащил из внутреннего кармана два последних зелья, которые пока так и не решился применить. Бирюзовое или черное? «Быстрая жизнь» или «Ярость берсерка»? Пожалуй, первое.

– Я их уложу, – сказал я Карине, – а потом поднимай этого урода и веди к двери. Я не смогу, еще буду на ускорении. Если что, вали его на месте.

– Подожди с этим, – процедила она, показав на зелье. – Еще не все. У меня лак для волос есть и зажигалка. Помоги!

– Затейно, – оценил я широту замысла, и отговаривать не стал. Что за девушка!

Карина уже приготовилась, высекая огонек из одноразовой пластмассовой безделушки. В проеме показался ствол автомата, за которым угадывался несущий его эльф. Все же зачистке этих людей не учили. Они маги, а не СОБРовцы. Я задрал ствол автомата вверх, а Карина с истошным визгом выпустила струю пламени прямо в красивое, почти женское лицо воина. Эльф завыл и упал на землю, катаясь и закрывая глаза. Аэрозольная взвесь вцепилась в нежную кожу, мгновенно превратив надменное личико в уродливую маску.

Бестолковый свинцовый ливень прошил дверной проем, но мы уже стояли по бокам, прижавшись к стене. У меня три пули. Я смогу выстрелить, если какой‑нибудь дурак сунется в комнату. Но эльфы не спешат. Они боятся мага огня, спрятавшегося за дверью. Судя по перебранке, они в недоумении. Эльфы не понимают, почему они лишены магии, а колдун за дверью нет. Они мыслят в парадигме волшебства, и думать по‑другому просто не умеют.

– Камень трещит, – прошептала вдруг Карина. – Мне страшно, Вольт.

– Это Хтонь, – успокоил я ее. – Великий лес идет сюда. Он любит разрывать корнями кладку. Если мы отсюда не выберемся в самое ближайшее время, то этот замок рухнет нам на головы.

– Наверное, нас все‑таки убьют раньше, – невесело сказала Карина.

– Ты все еще хочешь посмотреть мир? – спросил я. – И как он тебе? Нравится?

– Да, насмотрелась по горло! Я уже согласна на пеленки, – усмехнулась в ответ она. – Пей свое зелье, Вольт. Я выведу в безопасное место девчонок, а если этот козел нас обманул, прострелю ему башку.

И ведь прострелит, – я внимательно посмотрел на прелестное личико, искаженное в яростной гримасе. – Пистолет она, правда, держит, неуверенно. Но ничего, в нашем сервитуте это быстро пройдет. Надо будет поставить ее в известность, что она переезжает в Воронеж…