Текст книги "На границе Великого леса. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Чайка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 47 страниц)

Это уже не улица, это поле боя. Вдоль главной артерии района через каждые тридцать‑сорок метров лежат тела. Не бомжи, нет. Это самые обычные люди: парень в офисной рубашке, свернувшийся калачиком у дверей стоматологической клиники; женщина в дешёвом платье, распластанная на автобусной остановке; мужчина лет пятидесяти в жилете с логотипом стройфирмы. Он лежит на спине посреди тротуара, рот открыт, рядом симпатичная лужица блевотины. Кто‑то уже вывалился из паба и уснул прямо на ходу, впечатавшись лицом в стену. Никто никого не трогает. Местные жители давно научились автоматически обходить эти спящие тела. Это как лава: она застывает там, где остановилась.

Я аккуратно перешагнул через очередное тело и открыл тяжелые двери отеля. Портье молча положил мне ключ от номера. Бедно, но относительно чисто, – так я бы охарактеризовал свое временное жилище. Двуспальная кровать, потертые дорожки и занавески, скрывающие от постояльцев уличное безобразие. Я со стоном улегся на кровать, все еще пахнувшую разгоряченными телами и уставился в закопченный табачным дымом потолок. Хорошо‑то как!

Я полежал немного, а потом встал и стянул брюки. Теперь самое неприятное. На внутренней стороне бедра, максимально высоко, у меня приклеены пластырем несколько флаконов с концентратами зелий. В это место никто и никогда не полезет в аэропорту, кроме тех случаев, когда человека раздевают догола. Я с шипением оторвал пластырь, на котором остались выдранные волосы, и выставил на тумбочку узкие стекляшки, похожие на пробники духов, какие иногда прикрепляют к дамским журналам. Одна бесцветная, две зеленых, две лазурно‑голубых и одна черная, как египетская ночь. Я убрал их в небольшую сумочку через плечо, а потом достал из кошелька заточенную монету. Пластиковая панель на стене отошла, а под ней обнаружилась небольшая ниша. Это закладка для агентов.

– Что тут у нас? – бурчал я. – Паспорта? Без надобности. Все равно на фото рожа не моя. Ствол и патроны? Берем. Деньги? Ломаем пополам не пересчитывая. Зелья? Оставляем. На них маркировки нет. Не знаю, что это такое.

Я прикрепил панель на место, чувствуя себя настоящим Джеймсом Бондом, или как он в этой реальности называется… Забыл… дурацкое эльфийское имя. Я включил телефон и зашел в Эхо. Карины там не было с самого утра. Странно. Если девушки нет в соцсетях столько времени, то она либо вне зоны покрытия сотовой связи, либо умерла. Скорее первое, потому что маячок продолжает движение на север. От скуки я начал листать ленту.

– Новости Воронежа, – прочитал я. – О! Позапрошлую статую Котенка с улицы Лизюкова, торжественно водруженную на постамент, снова украли, а на ее место вернули статую номер четыре, оперативно найденную милицией Чижовского околотка. Туристы не заметили замены. Городская управа уверяет, что запас котят у нее достаточный.

– Ввиду отсутствия в бюджете денег для ремонта ямы на улице Хользунова было принято решение превратить ее в горнолыжный курорт. Городская управа объявила открытый конкурс для инвесторов…

– Стада аленей начали кормиться на свалке около сервитута ВАИ. Федерация гоблинов заявила городским властям решительный протест и требует отогнать конкурентов…

– Городское управление здравоохранения объявило открытый конкурс на закупку хтонических сыроежек для интерната престарелых и инвалидов. Выяснилось, что после употребления грибного супа смертность в лечебном заведении упала на сорок процентов, а индекс удовлетворенности поднялся втрое. Профессор Зайцев поясняет…

– Воронежский мясокомбинат с тревогой отмечает участившиеся нападения на свои фирменные магазины. Эта сеть реализует теперь исключительно ферментированные продукты. Новинка вызвала восторг среди гоблинского населения, но разъяренные местные жители требуют переноса торговых точек и учета розы ветров при их размещении. Ведущий технолог завода Элеонора Павловна Чакова поясняет, что наличие в этих продуктах витаминов группы Б делает их весьма полезными и для представителей иных рас. А запах можно и потерпеть.

– Район улицы Острогожской был обесточен на трое суток после того, как двое злоумышленников сняли кабель с линии электроснабжения. Специалисты Горэлектросети недоумевают, так как напряжение данного участка составляло тридцать киловольт. Арестованные по горячим следам мальчик и девочка из народа снага‑хай показаний не дадут, так как сбежали из камеры предварительного заключения, обыграв охранника в карты. Игра велась на щелбаны, и теперь сотрудник правоохранительных органов госпитализирован с закрытой черепно‑мозговой травмой. Его жизни ничего не угрожает, но он все еще без сознания.

– Рюмочная «Лучшее бырло на районе» объявила праздник по поводу своего юбилея. Сто дней без единого летального исхода! Бармен Петрович в своем интервью пояснил, как им удалось добиться такого выдающегося достижения. Общественность сервитута ходатайствует о присвоении труженику торговли почетного звания «Ветеран труда».

– Ежегодный махач Чижовки и Глинозема район на район вызвал ожидаемый интерес воронежской публики. Билеты были раскуплены в считаные часы. Впереди нас ждут не менее эпичные схватки Березовой Рощи с Ипподромом и Магадана с Крестами. Следите за анонсами.

Домой хочу, – с тоской подумал я, – в Воронеж. Там все такое родное! Сижу как дурак в этом Лондоне. Ну что я вечно вляпываюсь во всякое дерьмо! Вот вытащим девок, и уеду в отпуск. Наварю «Неваляшки» и уеду. Пошли они все куда подальше со своими проблемами. В Хтонь! Мелкими шажками!

Глава 14

В Хитроу им не пришлось проходить ни контроль, ни досмотр. Амантиэль Сильмаранович оторвал Карину от соседа по самолету, отдал таможеннику паспорта, и уже через пару минут они сидели в тонированном микроавтобусе. Это был скромный минивэн, но зато просторный – в нем дюжина мест, и все они достались Карине и ее наставнику, называемому на авалонский манер тьютором.

– А как же мой чемодан? – спохватилась Карина, не обнаружив своих вещей.

– В замок привезут, – буркнул Сильмараныч, настроение которого находилось где‑то на точке замерзания.

Едва автобус тронулся, Карина жадно прильнула к окну. От радостного возбуждения остатки галльского шампанского мигом выветрились из головы. Наконец‑то она увидела Авалон! Она ожидала чего‑то невероятного: башен из белого камня, парящих в воздухе садов, дивных эльфов в умопомрачительных брендовых шмотках – всего того, о чём шептались девчонки в школе, глядя на глянцевые картинки из авалонских журналов.

Вместо этого за окном тянулись пасмурные предместья Лондона. Дома здесь оказались ниже и мрачнее, чем в Омске, асфальт – в заплатках, а на обочине то и дело попадались кряжистые мужики в клетчатых кепках, которые отводили взгляд, стоило микроавтобусу поравняться с ними. Эльфов среди них не было, совсем. Эльфиек – тоже. По какой‑то непонятной причине здешние женщины даже не казались выглядеть привлекательно. Видимо, они абсолютно самодостаточны. Какая есть, такая и есть.

Амантиэль Сильмараныч уставился в свой телефон и на Карину не обращал внимания, словно она была пустым местом.

– А здесь всегда так пасмурно? – спросила Карина, протирая запотевшее стекло.

– Не мешай! – рявкнул обычно ласковый и душевный тьютор, а потом затарахтел в трубку по‑авалонски. Курса авалонского в школе «Галадриэль», вопреки всем обещаниям, так в итоге и не было, но Карина занималась по самоучителям, потому кое‑что из речи наставника разобрать смогла.

Форс‑мажорные обстоятельства… О, это Государство Российское с его невозможной коррупцией… Всего один объект из десяти – но это только на настоящий момент!.. Кандидатур в резерве более чем достаточно!.. Небольшая техническая задержка… Нет‑нет, я настаиваю на выплате по контракту, хотя бы частичной!.. Половину, всего каких‑то пять лет, остальное – после полной поставки партии… Ну хотя бы годик, я ведь уже не мальчик… Ну, войдите в мое положение!

Веки живи – век учись, – подумала Карина. Она раньше не сталкивалась с тем, чтобы словом «год» обозначали денежные суммы. Должно быть, это какой‑то авалонский бизнес‑жаргон.

И еще ей не понравилось, как Сильмараныч ее назвал. Карина – профессиональная модель, а не какой‑то там объект. В отличие от других девушек, она успела поработать и на подиуме, и на фотосессиях, и знала, что почем в этом бизнесе. Труд модели – это стоять на каблуках по десять часов, пока кто‑то переставляет софиты. Это когда в декабре ты снимаешь летнюю коллекцию, а в июле – шубы. Это постоянно выслушивать, что ты «слишком худая», «слишком толстая», «слишком зеленая», и при этом не разреветься. Ты должна улыбаться, будто ты счастлива, что тебе за эти мучения заплатят сущие гроши. А потом обыватели смотрят на глянцевые картинки и говорят: «Везет же некоторым, просто красивые, и делать ничего не надо».

Хотя, к удивлению Карины, в «Галадриэли» толком не учили ни дефилировать, ни работать с камерой. Только бесконечные медитации, «правильное дыхание» и тренинги по позитивному мышлению. Так что девчонки даже не представляли, что их ждет, они мечтали о раутах в лучших домах Авалона и поклонниках, засыпающих их цветами и подарками. Карина же ехала работать, чтоб раздобыть денег для своей семьи. Папе нужна была операция на сердце, братьям‑близнецам – стартовый капитал для открытия автомастерской, младшим – хорошие школы и спортивные секции. Да и сама Карина не собиралась до старости топтать подиум, она уже присмотрела в Омске на улице Иоанна Vнеплохое помещение, где отлично разместится салон красоты.

Наконец микроавтобус покинул серые пригороды, и Карина увидела холмы, окружающие Лондон. Они тянулись до самого горизонта – пологие, зеленые, с мягкими округлыми вершинами. Склоны поросли вереском, он цвел сиреневым и розовым. Ветер гнал по траве длинные волны. То и дело они проезжали какой‑нибудь городок с небольшими кирпичными домиками под черепичными крышами, окруженными садами и аккуратными газонами. Прекрасных эльфов не было и там.

Карина подумала, что в первые же выходные, которые удастся урвать, отправится в долгую прогулку по холмам. В ее чемодане, кроме гламурных шмоток, лежали треккинговые ботинки и старая ветровка. Эх, вот бы пойти в поход в компании такого парня, как Вольт! С ним было бы одновременно и надежно, и не скучно. Карина вспомнила его нахальную улыбку, то, как легко, ни к чему ее не обязывая, он спускал бешеные деньги на шампанское, и загрустила. Он хорош собой, умен и явно непрост, раз уехал учиться в Лондон. К сожалению, они больше не увидятся. Ближайшую пару лет ей придется работать как проклятой. Деньги сами себя не заработают.

Странно, – осенила ее вдруг здравая мысль. – А ведь за все это время нам толком и не пояснили, чем мы тут заниматься будем. Каждая из нас представляла что‑то свое. Каждая ехала за своей собственной мечтой. Глупо как‑то все получилось…

Прекрасный замок показался из‑за поворота неожиданно. Он как будто вырос прямо из холма. Белые стены с остроконечными башнями, узкие стрельчатые окна, флюгера на шпилях. Он был в точности таким, как на картинках: старинным, величественным, с резными воротами и мостом через ров, в котором плавали белые лилии. Карина даже рот приоткрыла от восхищения. Никогда в жизни она не видела ничего подобного.

– Ильмарин, – с довольной улыбкой произнес господин наставник, впервые за всю поездку оторвавшись от телефона. – Резиденция лорда Лаэрона. Повезло тебе, девочка. Не каждому выпадает честь жить под одной крышей с такой особой.

Но микроавтобус не поехал к главным воротам. Он свернул на узкую дорогу, огибающую стену, и остановился у маленькой железной двери, которую Карина сначала даже не заметила.

– Выходи, – скомандовал Амантиэль неприятным дребезжащим голосом.

Карина выбралась из автобуса, с недоумением оглядываясь по сторонам. Здесь, с тыльной стороны, замок уже не казался ей таким красивым: белый камень был покрыт въевшейся вековой грязью, стены в каких‑то потеках, под ногами битая плитка, а из люка тянет канализацией. Их впустил внутрь какой‑то неприветливый тип, который пробурчал что‑то неразборчивое и пошел по длинному, как кишка коридору не оглядываясь. Они поспешили за ним, и вскоре слуга толкнул одну из дверей:

– Налево – душ, необходима санитарная обработка. Личные вещи сложишь вот в этот шкафчик.

Карине стало неприятно, словно ее назвали вшивой. Но она реально смотрела на вещи и не ожидала, что путь на авалонские подиумы будет усыпан лепестками роз, а потому выполнила распоряжение без споров.

– Вот бы тут Наташка была, – подумалось вдруг ей. – Эта неженка уже обревелась бы. Избалованная мамина девочка. И как у нее могли дурь найти? Странно… Что‑то много странностей я стала замечать.

Когда девушка вышла из душа, ее вещей в шкафчике уже не было – ни одежды, ни косметики, ни сумочки с документами и телефоном. Вместо них она обнаружила целлофановый пакет с простеньким хлопковым костюмчиком, подозрительно напоминающим пижаму, и мягкими туфлями на тонкой подошве.

Снаружи Сильмараныч ругался по‑авалонски с толстой теткой в синем халате:

– Новой группе отведено помещение в западном крыле!

– Так то группе! – отрезала тетка. – А тут всего один экземпляр. Не буду я для нее одной комнаты открывать.

– Это плохо для психологической обработки… – растерянно блеял Сильмараныч.

– Не моя печаль! Вам щедро платят за эту обработку, и не только деньгами. Так и обрабатывайте как знаете, а я за каждой принцессой в отдельности драить целые покои не нанималась!

Мда, похоже, Сильмараныч тут не Илюватар весть какая важная птица, раз даже технички на него прикрикивают. Тетка удалилась, гремя уборочной тележкой, а Карина решительно подошла к престарелому эльфу:

– Амантиэль Сильмаранович, где мои вещи?

– Вещи… Ариночка, здесь тебе не понадобятся все эти старые вещи!

– Я Карина! И я хочу позвонить родителям!

– Да‑да, разумеется, – заюлил он. – Ты обязательно им позвонишь, но чуть позже. В Омске сейчас глубокая ночь.

– Нет, в Омске как раз день! – упрямо сжала губы Карина.

– Я же сказал, позвонишь позже! – Сильмараныч нечеловеческим усилием выдавил из себя дружелюбную улыбку. – Сейчас тебе надо отдохнуть с дороги, восстановить душевное равновесие, напитаться позитивными энергиями этого древнего места! Потому что уже завтра я намерен поведать тебе истину, что открывается лишь избранным!

– Я не хочу, ска, никакой истины для избранных‑врот! – на нервяке Карина всегда переходила на дворовую лексику, от которой отучала себя весь последний год.

– Я хочу позвонить родителям! Сейчас‑ять!

– Карина, девочка моя, перед тобой такое грандиозное будущее, – Сильмараныч укоризненно покачал головой. – Шанс, который выпадает единицам из тысяч. Неужели ты хочешь испортить все глупыми капризами?

Карина поняла, что ей это всё очень, очень не нравится. Девушка оглянулась на дверь, через которую они вошли – она была приоткрыта, в проеме виднелась дорога, вьющаяся среди вересковых холмов. Рвануть туда, убежать, и старикан Сильмараныч в жизни ее не догонит. Четверть часа назад они проезжали поселок, в нем должна быть если не полиция, то хотя бы телефон!

Но как же папина операция, автомастерская и секции, салон на улице Иоанна V? Все мечты псу под хвост? И как же глупо Карина будет выглядеть в этой идиотской пижаме и мягких тапочках – словно из психушки сбежала!

– Вернись в свою комнату, детка, – вкрадчиво сказал Сильмараныч. – Чуть позже я познакомлю тебя с подругами.

Карина послушно зашла, а за ее спиной противно лязгнул замок. И этот звук показался ей чем угодно, но только не предвестником новой, безоблачной жизни, насыщенной созерцанием архитектурных красот и общением с прекрасными, исполненными древней мудрости существами. Впервые за последние месяцы Карине стало по‑настоящему страшно. И сейчас она даже завидовала подругам, которых сняли с этого проклятого рейса.

– Ладно, – решила она, устраиваясь на кровати. – Если что, сбегу. Не съедят же меня тут, в самом деле…

* * *

Чем дальше я ехал на север, тем больше понимал, что мне нужно немного не туда. Поезд едет до Ноттингема, и там у него конечная. Тут рукой подать, ехать всего пару часов, но внутренний компас к концу пути уверенно показывал на восток, примерно там, по моим данным, и располагался замок Ильмарин. И я очень далек от мысли, что туда впускают всех желающих.

Севернее Ноттингема идет полоса отчуждения с постами стражи, а прямо за ней – необъятный Шервудский лес, здешняя Хтонь. Здесь я пересяду на поезд, который идет в Бостон. Оказывается, такой город есть не только в Америке. А вот дальше Бостона поезда не ходят, к резиденции лорда ведет узкая автомобильная дорога. И Бостон, и Ноттингем – это здешний фронтир, куда колдовской лес регулярно выплескивает волны тварей. Это не города в полном смысле, а скорее замки, опорные пункты, сдерживающие чудовищную силу Хтони. Авалон – страна густонаселенная. Тут даже относительно небольшой прорыв может привести к неисчислимым жертвам. Именно там, недалеко от Бостона, и лежит труп незадачливого агента с бесценным артефактом. Метка резчика уверенно показывает мне правильное направление.

– Интересно, в этой реальности Робин Гуд с Гаем Гисборном были? – подумал я, благоразумно забившись в дальний угол провинциального вокзала.

Я уже купил билет до Бостона, а в привокзальном кафе взял порцию фиш‑энд‑чипсов с кофе. Признаться, и то и другое оказалось на редкость невкусным. Но я снага или где? Сожрал и не поморщился, интеллигентно вытерев руки влажной салфеткой. Надо сказать, даже сидя в дальнем углу, я вызывал нездоровый интерес. Примерно такой же вызвал бы папуас с кольцом в носу на любом колхозном рынке. Местные меня пристально рассматривали, не говоря при этом ни слова, и мне это ни хрена не нравилось. И вроде бы сижу в темном углу, не отсвечиваю, а все равно какое‑то дрянное чувство начинало появляться в груди. Дрянное настолько, что я переложил зелья поближе, во внутренний карман пиджака.

– Поезд до Бостона отходит через пять минут.

Голос из громкоговорителя вывел меня из прострации, и я быстрым шагом прошел в вагон, где занял свое место, старательно укрывшись от окружающих толстой газетой. От Ноттингема до Бостона ехать всего час с пятью остановками. А там я буду определяться на месте.

Поезд плавно тронулся, а за окном снова потекли привычные уже авалонские пейзажи. Небольшие клочки полей сменялись безликими задворками крошечных городков: ржавые контейнеры, граффити на глухих стенах складов и лужи, в которых отражалось низкое свинцовое небо. Мы проносились мимо чахлых кустов, растущих вдоль путей, и по‑осеннему унылых садиков, окруженных аккуратными заборами. Вдалеке дымила труба какой‑то фабрики, и этот дым смешивался с обычной английской моросью, делая пейзаж похожим на старую, застиранную фотографию. Никаких тебе идиллических овечек. Просто земля, заселенная самыми обычными людьми, которую поезд упорно разрезал по пути к конечной станции.

Напряжение усилилось к концу дороги, когда я увидел, как человек, с которым я ехал от самого Лондона, отправляет какое‑то сообщение. Ну вот, казалось бы, может, он жене пишет, но червячок в груди не унимался. Чуйка битого жизнью коммерсанта кричала, что все это неспроста. Слишком уж старательно он не обращал на меня внимания, при том, что остальные человеки разглядывали меня без малейшего стеснения. Здесь, в глухой провинции, цветных практически нет. Они живут либо в своих анклавах, либо в крупных городах, где всем на всех плевать.

Вот потому‑то у меня даже сомнений не возникло, за кем пришли, когда поезд остановился на вокзале. Людей с такими стандартными лицами и стандартными прическами я узнаю в любой толпе. На них мне плевать, справлюсь. Только вот рядом с этими людьми стоит эльфийка, при виде которой татау на левой руке закололо крошечными иголочками. Эта девушка – маг второй ступени и, судя по фиолетовому оттенку ауры и каналов, пронизывающих ее тело, она менталист. На прелестном личике читается скука и презрение. Ей явно не хочется находиться в толпе, где ее может задеть локтем или взглядом какой‑нибудь мужлан. Но её волнения напрасны. Человеки испуганно огибают знатную госпожу, старательно отворачиваясь в сторону. Эта колдунья не чета ротмистру Чердынцеву, чья аура бледная, словно разведенные чернила. Эльфийка на перроне по‑настоящему сильна.

– Дебил! – поставил я диагноз сам себе и кое‑кому из управления разведки. – Получается, они следили за этим долбаным номером. Возможно, поставили в тайнике какой‑то артефакт, который и подал сигнал, что прибыл новый агент 009.

– Вот меня и срисовали, – уныло подумал я, выпивая одно зелье из четырех, «Медвежью силу». – Значит, иду на прорыв.

Разыграть дурака у меня не выйдет, повяжут тут же. До леса километра четыре, а до резиденции лорда – все двадцать, и вокруг нее полно стражи. Я старательно пялюсь в окно и вижу, как пристально товарищи из почетного караула всматриваются в лица выходящих из вагона. Я сжал рукоять пистолета и с улыбкой сказал следившему за мной авалонцу:

– После вас, сэр!

– Ну что вы, что вы! – любезно оскалился тот и всем видом показал, что пропустить меня станет для него величайшей честью.

– Да что же ты такой тупой! – вздохнул я и ткнул пистолетом в его брюхо. – Медленно поворачиваешься и выходишь первым. Если будешь делать глупости, прострелю тебе почку. Жив останешься, но это неточно.

– Не дури, парень, – побледнел тот. – Отдай ствол. Тебя же повесят!

– Сколько их там? – спросил я.

– Пять патрулей с магами на перроне, – ответил он. – И вокзал плотно оцеплен. Тебе не уйти.

– У тебя жена есть? – спросил я. – Как ее зовут?

– Джули, – побледнел тот.

– Если хочешь увидеть Джули, – терпеливо сказал я, – иди и не дергайся. И не вздумай строить из себя героя. Вдруг не получится. Если будешь паинькой, обещаю, что не убью. Понял?

– Да, сэр, – ответил он и с шумом проглотил набежавшую слюну.

– Ну и славно, – ткнул я его в спину. – Вперед.

Мы показались в дверях вагона, и я тут же почувствовал гибкое щупальце менталиста, ударившееся о мою защиту. На лице эльфийки появилось выражение неописуемого удивления, потом между идеально очерченных бровей залегла складка, а затем ей в бедро прилетела моя пуля, напрочь отбив всякое желание колдовать. Девушка упала на землю и завыла, зажимая рану. Ментальная магия, она такая. Требует некоторой сосредоточенности. Незадачливый филер полетел вперед, сбив обоих сопровождающих, а люди, толпившиеся на перроне, заорали в голос и побежали кто куда, устроив жуткую толчею. Бросившиеся ко мне наряды увязли в беспокойно мечущемся человеческом стаде, но и я увяз в нем тоже. Заемная сила помогла мне. Я шел ледоколом, разбрасывая тела как кегли. Полицейские стрелять в толпе опасались, и я петлял, как заяц‑рэгбист, выводя из строя эльфов, которые еще не понимали, что у меня стоит ментальный блок.

– А вот это плохо, – прошептал я, увидев, как в мою сторону стремительно ползут зеленые змеи, которых выпустила из ладоней прелестная, совсем юная на вид девчушка.

Я наскоро глотнул зелье «Быстрой жизни» и реальность вокруг меня подернулась рябью. Люди внезапно остановились или начали двигаться, словно мухи в киселе. Девчушка эльф застыла, потешно скривив в гримасе хорошенькое личико. Ребенок совсем, ей лет пятьдесят, не больше. Зеленые лианы, которые поползли за мной, приобрели скорость улитки. Их кончики лениво шевелились, пытаясь добраться туда, где я еще совсем недавно стоял. Но увы. Меня там уже нет. Я вовсю бежал в сторону леса, пропустив в метре от себя ледяную сосульку, печально проплывшую мимо. Как, однако, вовремя я ускорился. Я ведь ее даже не заметил. Так себе приключение – получить килограммом льда по голове. А вот и оцепление. Какой‑то солдатик скучает с автоматом наперевес. Я забрал у него оружие и разгрузку с боекомплектом, а потом припустил со всех ног.

Дома, машины и люди пролетали мимо, смазавшись в одно цветное пятно. Ветер свистел в ушах, смешавшись вместе с гулом электрических моторов в один долгий, тягучий шелест. Небольшой городок закончился быстро, и вот уже впереди раскинулась полоса отчуждения, голая, словно вытравленная гербицидами. Ни травинки, ни былинки. Одна утоптанная в камень почва, на которой яркими пятнами мерцали магические ловушки. Их тут тысячи. Они на земле, над землей и даже высоко в воздухе. Там они растянуты, словно сети. Теперь‑то понятно, почему здесь люди без оружия ходят. Хтоническим тварям непросто пройти такую полосу препятствий.

– Нам бы так, – присвистнул я и пошел осторожно, огибая светящиеся шары, переступая круги на земле и уворачиваясь от ярких нитей, натянутых на уровне то пояса, то колен. Серьезно эльфы защитились, ничего не скажешь.

Я повернул голову и увидел, как в мою сторону несутся несколько машин, набитых людьми. Они светятся, словно фонари, а татау на руке пульсирует как ненормальное. Концентрация магия на меня несется просто запредельная. Там сидит десяток сильных волшебников, каждый из которых и в одиночку меня в порошок сотрет. Они знают, что ментальной магии я не поддаюсь, а потому церемониться больше не будут. Я пальнул короткой очередью, разбив радиатор одной из машин, но снова мне такого фокуса не повторить. Эльфы выпрыгнули наружу и тут же атаковали.

Мимо меня с гулом пролетела еще одна сосулька, и пролетела стремительно. Это значит, что «Быстрая жизнь» свое действие исчерпала. Через полосу отчуждения я кое‑как перебрался, потеряв уйму времени, но до леса еще метров триста‑четыреста. Судя по веселым голосам за спиной, мне их не пройти. Эльфы выстроились в шеренгу и будут расстреливать меня, как в тире. Собственно, они уже начали это делать. Полетели огненные шары, сосульки и даже зеленые плети, которые прямо в воздухе превращались в змей. Я петлял как заяц, но удары становились все точнее. Что же делать‑то?

– А, была не была! – я вытащил из кармана зелье «Мнимой смерти» и зажал в кулаке.

Совсем рядом, едва не опалив мне уши, пролетел электрический разряд. Я истошно заорал и упал на землю. Крошечный глоток, и вот я уже любуюсь на свое тело, некрасиво раскинувшее руки. Я летаю прямо над ним, бесплотный, словно дух. Я все слышу и вижу. Эльфы хохочут, неприлично тыча в меня пальчиками. Мое несчастное тело еще раз приложили молнией, да так, что я подпрыгнул, а потом ко мне подползла зеленая змея и откусила кусок мяса из голени. Надо же, даже кровь почти не идет, черный ручеек замирает тут же. От двух эльфиек протянулись фиолетовые щупальца ментальной магии. Они обвились вокруг моей головы, а потом, считав данные, отползли назад. После такого лезть через полосу отчуждения высокородным господам было явно незачем. Они уже все для себя выяснили. Эльфы сели в машины, которые завели почтительно ожидавшие их люди, и уехали восвояси, оставив мое бренное тело на радость зверью из Хтони. Как только на Твердь сойдет ночь, они придут сюда на запах. А к утру от меня уже и косточек не останется. Ну, так думали авалонцы. А вот я надеюсь совсем на другой исход. Метка Великого леса должна работать и здесь. Вероятность этого довольно высока: процентов пятьдесят. Либо она работает, либо нет. Осталось дождаться, пока зелье «Мнимой смерти» закончит свое действие. Впрочем, какая‑то зверушка уже высовывает нос из кустов и плотоядно принюхивается.

– Брысь! Пошла на хрен, сволочь! Фу! Кака!

Нет, она меня не слышит, я ведь бесплотный дух. Вылезшая из Хтони живность совершенно не похожа на вегетарианца. Это змеежопная собака – злобная тварь с клыкастой пастью и змеей вместо хвоста. А это значит, что жрет она тоже в два горла. Будет очень печально проснуться без обеих ног. Собака подошла, лизнула застывшую кровь и издала призывный вой. Видимо, она не любит есть в одиночку…