Текст книги "На границе Великого леса. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Чайка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 47 страниц)

Глава 15

Очнулся я ровно в тот момент, когда меня кто‑то перевернул на живот, а потом снова на спину. Я застонал от дикой боли, потому что сознание вспыхнуло, как лампочка, а вместе с ним вернулись и все положенные ощущения. Правый бок горел огнем, а еще жутко болела голень. Я открыл глаза и увидел около себя слюнявую пасть, пятачок размером с виниловую пластинку и два глаза, горевших зловещим багровым светом. Я снова смежил веки, пытаясь уйти в спасительную нирвану. Вот почему эти твари не могли меня сожрать, пока я еще спал? Ну что за подлость! Я полежал так, боясь пошевелиться, и думал, что притвориться трупом еще раз у меня не выйдет. Зверюга уже видела, что я очнулся, да и не поможет это. Все равно сожрет.

Полежав так немного, я исполнился некоторых надежд. Со стоном поднялся на ноги, ощущая, как на левом боку лопнула засохшая корка, и оттуда полилась сукровица. Хорошо, что мы, снага‑хай, народ крепкий. Подумаешь, на организме ожог диаметром в полметра, да змея вырвала из ноги кусок мяса размером со спичечный коробок. Я поднял автомат и свою сумку, а потом повернулся к терпеливо ожидавшему меня зверью.

– Ну, веди меня, свинка. И ты, собачка с ядовитой рептилией на попе, тоже веди. Раз не стали жрать, то познакомьте с хозяином. Кстати, а кто ты у нас? Неужели боровей?

Да, точно! Я же видел его на картинке в своей книжке «Хтонические твари Средней полосы». Кабан в полтонны весом, к бокам которого прижаты небольшие крылышки. Я читал, что подсвинки еще летают, но с набором массы эта способность теряется. Боровей хрюкнул и, тяжело переваливаясь, пошел в чащу, раздвигая кусты грузным телом.

Закатная Хтонь встретила меня звенящим, почти осязаемым гулом самой жизни. Эта жизнь чужда человеку, и она совершенно безжалостна. На темно‑синем небе появилась ущербная луна и первые звезды. Воздух стал густым, как застоявшаяся вода. Он пах одновременно гнилью прелых листьев и приторной сладостью. Под ногами вместо мха стелился пепельный ковер – серебристая плесень, которая вытянет тепло из живого тела, если кто‑то задумает здесь прилечь. Сквозь мрачные кроны, переплетенные, словно спящие змеи, пробивался мягкий свет Слепых фонариков. Это растение такое, с прозрачными, как хрусталь, колокольчиками. Их свечение заманивает в чащу, но стоит прикоснуться к цветку, и он выпускает десятки крошечных ядовитых игл. Я вижу их магический свет. Эти цветы пока еще спят.

У корней деревьев томно вздыхали растения‑мухоловки, чьи зубастые листья внушали такой трепет, что я решил обогнуть их по широкой дуге. Я сделал это не зря. Цветок наклонился к земле и победно поднял головку вверх. Между зубов бешено извивался мышиный хвост, который вскоре исчез в ненасытной зеленой утробе. Да, Шервудский лес посерьезней будет, чем наша Хтонь. Здесь даже красота была хищной: Лунная лиана обвивала стволы идеальными спиралями, переливаясь перламутром, но любой, кто потрогал бы ее, почувствовал, как тонкие усики проникают под кожу, врастая в вены. Эта Хтонь не просто убивала, она перерабатывала чужую боль в цветение, превращая прах в новую жизнь. Рядом со мной распустилась Костяная лилия, чьи лепестки не мог пошевелить даже ветер. Я читал про них. Эти цветы непросто растереть даже в каменной ступе. Дорогой ингредиент, очень дорогой…

Я бестрепетно подошел к огромному дубу и обнял его. А потом полились привычные слова.

– Хозяин! Взываю к тебе. Я пришел с миром. В моем сердце нет зла. Плохие существа открыли охоту на таких, как ты. Твоя жизнь в опасности. Поговори со мной! Помоги мне, а я помогу тебе. Если это будет в моих силах, конечно.

Я отпустил дерево и стал ждать, с любопытством оглядываясь по сторонам. Многие растения я знал, а насчет некоторых не имел даже догадок. Но, без всякого сомнения, Шервудский лес – это просто Эльдорадо для алхимика. Именно здесь покойная Инвитари свои ингредиенты и брала. Вот же они, у меня под ногами.

– Приветствую тебя, Вольт! – мелодичный голос раздался прямо в моей голове.

– Хозяин! – склонился я, увидев ослепительно‑белого единорога, вышедшего из чащи. – Не думал, что ты знаешь мое имя.

– Я спросил у коллеги из Воронежа, – просто ответил тот. – Твое тонкое тело несет отпечаток его ауры. Великих сущностей не так‑то и много, на самом деле. А если эти упыри начнут нас потрошить, то совсем скоро не останется вовсе. У нас просто нет шансов, если маги такой силы откроют настоящую охоту.

– А разве гибель Хозяев не ослабит магию этого мира? – с замиранием сердца спросил я.

– Ослабит, конечно, – ответил единорог. – Хтонь – это обратная сторона магии, а мы и есть сама Хтонь. Ее аватар, ее воля и ее руки, если угодно. Новый Хозяин может родиться из самого неожиданного создания природы, но он долгие годы будет набирать силу и учиться своему ремеслу. Эти ненасытные существа все понимают, но они живут здесь и сейчас. Им неважно, что будет потом. Подойди ко мне, дитя!

Я послушно сделал три шага вперед, а единорог приблизил белоснежную морду к моей ноге. Он выдохнул, и голень сначала занемела, а потом по ней побежали мурашки. Боль прошла, а на месте раны осталась лишь тонкая кожица. То же самое Хозяин повторил и с моим многострадальным боком, который словно стянули обручи. Грязная корка исчезла, а здоровенная, глубокая язва за пару минут зажила без следа. Я завороженно смотрел, как с ее краев позли ярко‑розовые грануляции, похожие на крошечные икринки, и как потом прямо по ним наросла тоненькая, розоватая кожица, которая постепенно утолщалась и зеленела.

– Круть! – совершенно искренне произнес я, и мне показалось, что Хозяин усмехнулся. Ему, залитому магическим светом от копыт до кончика рога, провернуть такое просто раз плюнуть.

– Я убрал боль, а теперь говори, – единорог посмотрел на меня внимательным взглядом.

– Где‑то там лежит человек, – я ткнул вбок рукой. – У него с собой артефакт. Я должен активировать его и позвать помощь.

– Да, имеется один такой, – кивнул Хозяин. – Забежал в мой лес, чтобы укрыться от эльфов. Но у него ничего не вышло, его дятел заклевал.

– Зачем? – спросил я. – Он ведь не враг вам!

– Но это же дятел! – голос в моей голове приобрел изумленные нотки. – Ты чего от него ждешь? Это существо, которое день и ночь бьется башкой о дерево. Он же тупой. Или ты считаешь, что я одновременно присутствую в каждом существе, живущем здесь? Это так, но лишь отчасти, снага Вольт. Ты пробовал присутствовать в башке дятла, когда он долбит дерево? Попробуй как‑нибудь сам, и все поймешь. Так что это за артефакт?

– Негатор, – ответил я. – Если его не активировать, то эльфы испепелят тех ребят, что придут сюда. А они должны спасти девушек, из которых вот‑вот выпьют жизнь.

– У меня будет условие, – ответил Хозяин. – Мне нужны те, кто сейчас в замке. Девок своих забирай, а остальные мои. Они опасны для Великого леса, а потому должны умереть. Нити судьбы плетут на редкость безрадостную картину будущего.

– Согласен, – кивнул я. – А Великий лес поможет мне попасть внутрь, если понадобится?

– У тебя нет в этом нужды, – покачал головой единорог. – Посмотри на свою руку.

Я, ничего не понимая, задрал рукав и уставился на ежика с топором. Я посмотрел на татау, потом на Хозяина, потом снова на татау. Яснее не стало.

– Зяблик! – показал рогом тот. – У тебя вытатуирована береза, а на ее ветке сидит зяблик. Видишь? Когда тебе нужно будет полететь куда‑то, просто позови его.

– А что, так можно было? – возопил я, разглядывая птицу, которая нахально бездельничала на моей руке. – Я на поезде езжу, от эльфов убегаю, а он прохлаждается.

– Напрасно ты так, – укоризненно сказал единорог. – Это милость духов, данная за то, что ты рискуешь собой ради других. Цени это! А птица твоя проживет меньше суток, а потом развеется. Ее надолго не хватит.

– Ага, – понятливо кивнул я. – Великий лес пойдет со мной?

– Даже не сомневайся, – усмехнулся единорог. – Как только магия замка Ильмарин погаснет, ты увидишь мощь Шервудского леса.

– Цапли тут есть? – спросил я.

– Нет, – покачал головой единорог.

– Жаль, – разочарованно протянул я. – Цапли бы нам сейчас очень пригодились.

– Здешних цапель съели журавли, – пояснил Хозяин. – У нас, знаешь ли, тоже естественный отбор идет. Только он своеобразный немного… Садись верхом, и поехали к артефакту.

– Пятачок, кис‑кис‑кис! – позвал я.

Боровей ткнулся в меня теплым рылом, и я с трудом взобрался на его горбатую, поросшую жестким волосом спину. На алене куда удобней было ехать, но я в гостях, выбирать не приходится. Я схватил хрюшку за загривок, и вовремя. Пятачок рванул с места и понесся со скоростью курьерского поезда, не разбирая дороги и безжалостно топча кусты, которые не успели убежать с его пути.

На место мы попали минут через двадцать, и одному богу известно, чего мне стоило доехать на этой прыгающей волосатой туше. Единорог, окруженный стайкой любопытной живности, изящно трусил чуть впереди, показывая путь. У меня даже челюсть отвисла, когда я увидел, как там, где ступали его копыта, распускался новый цветок, сияющий неземным светом. Мой кабан скакал по дорожке, напоминающей взлетную полосу аэродрома, только нечеловечески прекрасную. Наконец‑то мы оказались на небольшой, уютной поляне, окруженной вековыми дубами. Любопытный волчонок с белоснежной шерстью и пробивающимся рогом на мордочке ткнулся мокрым носом мне в ладонь и разочарованно отвернулся. Ничего вкусного у меня для него не нашлось.

На траве лежал киборг, а точнее, его останки. Все, что состояло из плоти, отсутствовало, а в наличии был только металл грудной клетки и две ноги. Ни головы, ни рук, ни внутренностей. Артефакт нашелся сразу. Он был вмонтирован в грудную пластину намертво, и мне пришлось отломить ее от остального тела, раскачивая туда‑сюда. Гадостное ощущение, если честно. Впрочем, Хозяин мне помог. Он поставил копыто на пластину кирасы, и негатор остался на траве, вырезанный из железа аккуратным кругом, словно автогеном.

– Вызывай зяблика, – сказал единорог, – а потом летите к замку.

Я потер татау на руке, мысленно позвал птичку, а когда она появилась, с воплем отскочил в сторону, приземлившись на мягкое место. Наверно, я очень глупо выглядел с открытым ртом, но я давно не пугался так сильно. С тех самых пор, как ко мне сзади неожиданно подобрался алень. Чуть сердце не остановилось.

– Эт‑то что еще т‑такое? – простучал я зубами.

– Зяблик, – усмехнулся Хозяин. – Хтонический зяблик.

Огромная птица с шестью парами глаз, зубастой пастью вместо клюва и жесткими, как камень перьями напоминала кого угодно, только не зяблика. И когти у нее были соответствующего размера. Сантиметров десять в длину, толстые и кривые, как у невероятно огромного орла.

– А п‑почему у него двенадцать глаз? – спросил я первое, что пришло в голову.

– Наверное, скорпионья кровь примешалась, – ответил Хозяин. – У нас нет биологических барьеров между видами. Животные скрещиваются как хотят, порождая устойчивые мутации и новые виды. Хтонь весьма изменчива.

– Значит, боровей… – ошалело посмотрел я на Пятачка, который с аппетитом обгрызал какой‑то куст.

– Гибрид кабана и воробья, – подтвердил мои самые страшные догадки Хозяин.

– А змеежопная собака? – с замиранием сердца спросил я.

– Тоже гибрид, – кивнул тот.

– Но как? – только и смог вымолвить я, вытирая проступивший пот со лба. – Не то чтобы я не верил, но очень хотелось бы разобраться в технической стороне вопроса. С научной, так сказать, точки зрения.

– Любовь зла, – скупо ответил единорог, а потом почему‑то порозовел от копыт до кончика рога и оттер в кусты крутившегося у него под ногами белоснежного волчонка. Я вежливо сделал вид, что этого не заметил.

– Как мне призвать Великий лес? – спросил я.

– Как только падет магия этого места, лес придет сам, – ответил Хозяин. – Ильмарин должен быть разрушен. Скажи друзьям, чтобы высаживали только орков. Мое зверье не настолько умное, чтобы отличить своих от чужих.

– Понятно, – кивнул я, зарядил магазины автомата и уселся на спину зяблика. – Ну, господи, благослови эту тварь из Преисподней, чтобы позволила мне, нелюдю, благополучно добраться до места и перебить там кучу народа. М‑да… Что‑то не получается у меня с молитвами… Побежали, птичка! Там много вкусного!

Зяблик издал утробный рык и забил крыльями, сшибая осеннюю листву плотными потоками воздуха. Мы поднялись над деревьями и сделали круг над поляной, где за нами напряженно следили множество существ. Даже потомок воробья и свиньи оторвался от поедания куста и задрал к небу рыло. Я вылетел из Хтони, освещаемый светом луны, и заложил огромную дугу вокруг замка. Надо осмотреться. В полутьме стремительно наступающей ночи Ильмарин был прекрасен. Уходящие в небо башни, ажурная резьба по камню и гаргульи на фасаде придавали этому месту поистине волшебное очарование. На его стенах я вижу яркие точки. Это светится аура магов, стоящих на страже. Их не слишком много, но обольщаться не следует. Этот замок просто залит колдовским светом, а вокруг него в несколько рядов расположены мерцающие разноцветные линии. Это его оборона, которая испепелит любого, кто попытается перебраться через них. Воздух тоже пронизан нитями, пересекающими небо в самых неожиданных направлениях. У стай хтонических птиц нет ни малейших шансов. Они, не видя колдовских нитей, будут перерезаны пополам. Прорваться через них вслепую попросту невозможно.

Я нажал на кнопку на правом предплечье. Три точки, три тире, три точки. Хрен перепутаешь такое. И вдруг в моей голове отчетливо раздался знакомый голос.

– Партизанский отряд имени вымени. Бабай Сархан у аппарата.

– Говорит Вольт, – ответил я. – Спасибо, Бабай, за татау. Выручил. Если помнишь, погудели неслабо в Воронеже. Ты мне еще крест на руке набил.

– Аптекарь? Ты? – неверящим голосом спросил Бабай. – Тебя‑то как туда занесло?

– Да так, набор счастливых случайностей, – я не стал вдаваться в подробности своей многострадальной жизни. – Я сейчас активирую негатор. Готовность номер ноль.

– Давай, – сказал Бабай. – Как только включишь свою шарманку, мы с парнями на высадку идем. Мы тут неподалеку, в нейтральных водах, притворяемся китом. До берега двенадцать авалонских миль.

– Как это притворяетесь китом? – удивился я. – Вы на подводной лодке, что ли? Так вас авалонские патрули засекут в два счета.

– Не, не засекут, – ответил Бабай. – Мы во чреве капитального хтонического кита. Хотели сюда на драконе прилететь, но он то ли какие‑то экзамены принимает, то ли контрольные проверяет. Короче, ему сейчас не до подвигов. Сам не смог помочь, но зато подогнал морозного шоколота по имени Саратов. Его в честь холодильника назвали, потому что он мага льда съел и так часть его умений перенял. Скажи, смешной способ обучения. Гы‑гы!

– Ты что, опять бухой? – с подозрением спросил я.

– Да ни в одном глазу, – совершенно трезвым голосом ответил Бабай.

– Я с тобой свяжусь через пару минут, – сказал я. – Вокруг замка несколько рядов магических колец. Подозреваю, что это минное поле. Я не знаю пока, какой у этого негатора радиус.

– На связи, братан, – сказал Бабай. – Жду информацию. Отбой!

Я набрал на табло негатора пароль, и он загорелся мягким светом. Там, где я пролетал, гасли нити магической охраны, да и ауры эльфов гасли тоже. Они, видя меня, пытались колдовать, но у них ничего не получалось. Я облетел замок почти вплотную к стене и увидел, как его противоположный конец вновь загорался магическим светом. Там активировалась охрана и нити, перекрывающие воздух от налета хтонических тварей.

– Вот дерьмо, – сплюнул я в бездонную черноту ночи. – Думал малой кровью обойтись и где‑нибудь поблизости его оставить. А хрен там! Уши накрыл, ноги мерзнут. Ноги спрятал, уши ледяные. Бабай! – активировал я метку связи. – Как я и думал, негатор за стеной весь периметр не перекрывает.

– Что предлагаешь? – мрачно спросил тот. – Если хоть кусок активной зоны останется, где эльфы смогут силу зачерпнуть, я там всех парней положу, а девчонок все равно не спасем. Там же знатнейшие маги собрались, и эльфийские, и наши. Они нас в порошок сотрут и даже не вспотеют.

– Тогда выход остается только один, – невесело усмехнулся я. – Лечу в замок, прямо в центр, закрепляюсь и веду бой до последнего патрона. Как закончатся патроны, буду драться тем, что найду. Прощай, братан. Не поминайте лихом. Душевно в прошлый раз посидели. Будьте осторожны. Ушастые все поняли. Я вижу, как на стену тащат пулеметы. Я повыше ушел, уже постреливать начали.

– Держись, зеленый, мы полным ходом к тебе движемся!

Вот и все, что он нашелся сказать. Бабай тоже понимает, что другого выхода у меня попросту нет.

– Да, вот еще! – весьма кстати вспомнил я. – Вам на выручку Хтонь придет. У нее с эльфами свои счеты. Не вздумайте по зверью стрелять. Они за нас. Люди и эльфы пусть остаются на корабле. В бой идут одни орки. Хозяин сказал, их никто не тронет.

– Лады! Я дам команду, – ответил Бабай, и в его голосе слышалось немалое удивление. – А ты жжешь не по‑детски, аптекарь! Капитально тебя жизнь помотала. Расскажешь потом…

– Зяблик! Летим в замок, – скомандовал я, вскидывая автомат. Птичка согласно каркнула и перешла в режим крутого пике.

У самурая нет цели, у него есть только путь. Настоящий воин умер, когда родился на свет. Он живет с мыслью, что может погибнуть в любой момент и поэтому перестает бояться смерти. Жаль, что я всего лишь аптекарь, потому что мне страшно до ужаса. И тогда я вспомнил то заветное слово, что кричали камикадзе, когда наводили свой самолет на палубу вражеского корабля. Наверное, они тоже так пытались заглушить свой страх. Над просторами Авалона раздался вопль перепуганного насмерть человека:

– Банза‑а‑а‑ай!

1 Морозный шоколот по имени Саратов – второстепенный персонаж из цикла Аделя Гельта «Йотунин» /work/486537

Глава 16

Из комнаты Карину выпустили только к ужину. Обстановка ее не удивляла – обычная меблировка недорогих гостиниц, в которых модели на выездных съемках чаще всего и останавливались. Люксы и лимузины – удел звезд экстра‑класса, которых в индустрии меньше процента, а рабочие лошадки быстро привыкают к выцветшим обоям, кроватям с продавленными матрасами и душам со слабым напором воды. От эльфийского замка, конечно, ожидаешь чего‑то более впечатляющего, но Карина привыкла довольствоваться малым. По‑настоящему ее удивил ужин: никакой паровой рыбы, индейки и сырых овощей, только свиные отбивные, картошка и к ней картофельный же салат с майонезом. Так ужинают лесорубы, а не модели! Однако сидевшие за столом девушки без возражений уплетали недельную норму калорий, словно так и надо. Они были равнодушны, как бревно, а в их глазах зияла абсолютная пустота.

Их было десять, Карина оказалась одиннадцатой. Восемь людей, одна кхазадка и одна снага. У каждой – безупречные внешние данные, но при этом девушки выглядели махнувшими на себя рукой: непрочесанные волосы, небрежно наложенный или вовсе отсутствующий макияж, неподпиленные ногти. Странно, ведь внешность – главный капитал модели! У них настолько напряженный график, что сил на поддержание формы сил уже не остается?

Еще Карину удивил возраст коллег. Конечно, на взгляд непрофессионала все они были красавицами, но опыт девушки из жестокого мира глянца выхватывал первые признаки увядания: мелкие сеточки морщин вокруг глаз, чуть опущенные уголки губ, тусклый тон кожи. У одной из девушек‑человеков, самой высокой, с роскошными смоляными волосами, Карина заметила начинающуюся дряблость шеи: «кольцо Венеры», которое у моделей считается приговором. С такими данными еще можно сниматься для рекламы эконом‑класса, но ведь говорили, что для высшего общества Авалона отбирают только лучших…

За столом сидел Сильмараныч, так что с расспросами Карина решила повременить. Когда все доели, он извлек из серванта массивную бутыль и разлил по одиннадцати рюмкам изумрудно‑зеленую жидкость. Карине он выделил двойную порцию, ее посуда была наполнена до краев.

– Что это за хрень? – спросила Карина.

– Эликсир «Идеал», – торжественно ответил Сильмараныч. – Лучшие алхимики Авалона медитировали над ним пятьдесят циклов Луны. Пьёшь его каждый вечер – и организм сам подтягивает всё, что нужно: кожу, волосы, ногти, даже осанку. Никаких кремов, никаких уколов, никаких диет. Просто пьёшь – и просыпаешься красивее, чем была вчера. В России, – тут эльф поморщился, словно вспомнил о чём‑то несъедобном, – там даже близко нет нужных энергий. Там всё засорено бытовым негативом и шлаком из непроработанных родовых программ. А это – чистая магия Авалона, выверенная звездами и древними гримуарами. Карина, давай пей быстрее, я не буду до утра тут тебя уговаривать.

Остальные девушки уже безропотно выпили свои порции. Карина изо всех сил делала вид, будто никак не может дожевать кусочек свинины. Тут телефон Сильмараныча затрезвонил. Эльф отошел в сторону и принялся привычно оправдываться по‑авалонски: жаловаться на российскую коррупцию и уверять, что с доставленным объектом все отлично, обработка идет вовсю…

Карина уличила момент, когда Сильмараныч отвернулся, и ловким движением выплеснула жидкость из своей рюмки в кадку с фикусом, стоящую у окна. Одна из девушек открыла было рот, чтобы наябедничать, но Карина украдкой показала ей сжатый кулак, и та сочла за благо завалить хлебальничек.

– Ой, что‑то так спать хочется! – заявила Карина, едва Сильмараныч вернулся за стол. – Глазки слипаются!

– Иди отдыхать, деточка, – эльф тоже зевнул, стеснительно прикрыв рот ладошкой. – Утро вечера мудренее. Завтра у тебя большой день! Тебе откроются тайны, о которых большинство живущих даже не подозревают.

Карина потащилась в комнату, придерживаясь за стенку. Трюк сработал – Сильмараныч, сам уставший с дороги, поверил в ее измотанность и поленился идти следом, чтобы запереть дверь спальни снаружи. Слух у снага острый, поэтому Карина услышала, как девушки закончили ужин и разбрелись по комнатам. За стенкой раздалось раздраженное: «тюбик, давай открывайся». Карина выскользнула из своей комнаты и зашла к соседке.

– Я – Карина, приехала из Омска. А тебя как зовут?

– Марина… из Воронежа я, – вяло ответила та. – Можешь открыть этот тюбик?

– Легко!

Карина отвернула тугую крышку и протянула крем коллеге.

– Давно ты здесь?

– Давно… Не помню… В начале лета из дома уехала…

– И как, работы много? Что делаете – снимаетесь или язык топчете? График очень плотный?

– График? – Марина, кажется, искренне не поняла, о чем речь. – Какой еще график? Мы не работаем. Мы… готовимся.

– К чему готовитесь? – Карина присела на край кровати. – К показам? Фотосессиям?

– Нет, – Марина покачала головой и вдруг улыбнулась стеклянной, пустой какой‑то улыбкой. – Мы становимся совершенными. Каждый день мы пьём эликсир, делаем процедуры, медитируем. Наши тела очищаются. Наши души раскрываются навстречу великой красоте. А когда приходит время, нас представляют высоким господам. Это честь, Карина. Такая великая честь!

– То есть вы просто сидите здесь, пьёте эту зелёную дрянь и… чего? Ждете, когда за вами придут, как за барахлом?

– Сама ты барахло, – обиделась Марина. – Мы избранные. Лорды сами выбирают, на кого обратить внимание. А мы служим им – своей красотой, своим присутствием. Разве это не круто?

– Так вы… проститутки?

Марина презрительно глянула из‑под длинных ресниц:

– Может, у вас в вашем Усть‑Пердюйске, или как там, в Омске, модели и подрабатывают проституцией. А наша связь с высокими лордами исключительно духовная!

Карина разглядывала Марину при свете ночника и невольно завидовала. Да, девушка была красива той самой диковатой, природной красотой, которую редко встретишь даже среди топ‑моделей. И никакого лишнего веса – даром что уплетала свинину с картошкой. Вот только эти морщинки у глаз, чуть обвисшие щеки…

– Марин, а лет тебе сколько?

– Восемнадцать.

Карине показалось, что комнате вдруг продул ледяной сквозняк, хотя окна были плотно закрыты. Перед ней стояла женщина лет тридцати. Карина посмотрела на уголки ее глаз. Под светом ночной лампы проступили едва заметные морщинки.

– А ты не хочешь домой? – тихо спросила Карина. – Позвонить хотя бы? Друзьям, родителям?

– Зачем? – удивилась Марина. – Здесь мой дом. А родители… они не поймут. Все их интересы – бырло и телек. Им не дано постичь пути избранных.

Карина вздохнула. Спорить было бесполезно. Она поднялась, пожелала спокойной ночи и вышла в коридор. За спиной Марина что‑то мурлыкала себе под нос, продолжая втирать крем в увядающую кожу.

Карина вернулась в свою комнату, подперла дверь изнутри стулом и долго сидела на кровати, глядя в темное окно, за которым ничего не было видно, только ее собственное отражение. Зеленое, испуганное, с расширенными глазами.

Вот если бы здесь был Вольт… он каким‑то образом все бы порешал… или всех порешил, и этот кошмар закончился. Карина прижалась бы к его широкой груди, он обнял бы ее, и…

Хватит сопли жевать, – прикрикнула на себя Карина. – Нечего ждать рыцаря на белом коне! Свою задницу надо вытаскивать самой. Ох и дура я! Надо же было в такое влезть!

Почти до утра девушка обшаривала помещения, пытаясь найти незапертую дверцу или открыть хотя бы одно окно. Бесполезно, жилой блок был заперт намертво. На рассвете Карина, сжав зубы, накрасилась и собрала волосы в высокий хвост. Она поняла, что в открытом бунте смысла нет, и решила притворяться покорной и согласной на все, чтобы выбрать подходящий момент для побега.

Завтрак подали истинно авалонский: яйца, бекон, гренки с маслом и джемом, консервированную фасоль и крепкий чай. Карина решила, что сегодня можно пренебречь диетой, и уплетала свою порцию с таким же энтузиазмом, как другие девушки. Плотная тетка с немигающим взглядом разнесла стаканчики с зельем, и Карина, улучив момент, снова умудрилась его вылить, хотя остальные послушно выпили его до последней капли. Вялые разговоры за столом затихли, а глаза девушек потухли и остекленели.

После они расстелили на полу холла коврики для йоги и уставились в телевизор, по которому шла запись сеанса медитации. Даже на живого инструктора принимающая сторона тратиться не стала. Карина поглядывала на сидевших вокруг нее девчонок и едва не тряслась от ужаса. Она начала понимать, куда все идет. Вот же ее судьба. Но она изо всех сил повторяла движения остальных, стараясь не выделяться. Не дай бог, заподозрят что‑то, будут насильно этим проклятым зельем поить.

Так прошел день. Медитация, еда и молчание. После ужина явился Сильмараныч – посвежевший, бодрый, в нелепом каком‑то камзоле с кружевным жабо и манжетиками.

– Ну что, юная красавица, – он игриво подмигнул Карине, – готова приобщиться к сокровенным тайнам замка Ильмарин?

Карина в гробу видала этот замок с его сокровенными и не очень тайнами, однако сладенько улыбнулась и послушно закивала. Сильмараныч отвел ее в пустую столовую и торжественно сообщил:

– Тебе выпала величайшая честь. Ты избрана, чтобы получить трискелион!

– А это что такое? – спросила Карина, потому что от нее это явно ожидалось.

– Это древний знак. Символ трёх лучей: тело, разум, дух. Это не больно, не страшно и не опасно. Ты же хочешь быть замеченной, победить в конкуренции, выделиться из толпы? В Париже, Милане, Токио – всюду тысячи девушек с идеальными лицами и безупречными фигурами. И только у единиц есть то, что делает их особенными. Трискель откроет перед тобой любые двери. Ты станешь своей в особняках высоких лордов, будешь блистать на приемах и раутах, сделаешься желанной гостьей в лучших домах Авалона.

– Э‑м‑м… – протянула Карина. – Да, конечно. Это такая честь… Я на все согласна. Я сделаю, все, что скажете, Амантиэль Сильмаронович! Если велите, я даже с крыши прыгну. Но знаете, что‑то я не чувствую себя готовой… Куда мне со снажьим рылом переться на приемы и рауты?

– То, что ты принадлежишь к низш… я хотел сказать, к орочьей расе, – разливался соловьем эльф, – не станет препятствием, девочка. Авалон отбросил предрассудки прошлого, это теперь открытое равноправное общество, построенное на принципах инклюзивности и толерантности. И ты замечательно подходишь для ритуала по уровню духовного и физического развития. У тебя полчаса на сборы, сейчас я открою гардероб…

Карина догадалась, что, отнекиваясь, она ничего особенно не изменит, а выход за пределы жилого блока дает хотя бы шанс попытаться сбежать, потому послушно направилась одеваться на выход. В гардеробе висела одежда приличных брендов, но позапрошлогодних коллекций… надо же, хозяин и здесь умудрился сэкономить. А еще лорд! Карина выбрала широкие брюки, к которым шли кроссовки. В маленьком черном платье она смотрелась бы эффектнее, но зато в такой обуви куда удобней бегать.

Они с Сильмаранычем шли долго, сперва по техническим коридорам, а потом и по парадным. Карина выискивала удобный момент, чтобы рвануть прочь, но всюду вертелись служащие, в основном люди, и внятного выхода не просматривалось.

Пройдя пару пролетов вниз по винтовой лестнице, они оказались в просторном, богато обставленном подвале. Он был полон оборудования, хайтек здесь причудливо переплетался с магическими приборами. Карина не сразу заметила трех хмурых молодых эльфов в белых халатах, а по центру – кресло, в котором восседал крепкий, вполне еще моложавый мужчина из того же народа. И только глаза выдавали его настоящий возраст. Это существо было невероятно старым. От его тела к приборам тянулось несколько мерцающих трубочек, однако взгляд оставался живым и цепким.

– Она готова? – спросил один из эльфов в халате.

– Да, господин, – угодливо ответил Симараныч. – Двойная доза «Абсолютного послушания». У нас был пропуск поставок.

– Хорошо, – небрежно бросил эльф. – Тогда мы готовы начинать. Высокородный уже давно ждет вас. – Тут он повернулся к Карине и засыпал ее вопросами.

– Ты хорошо себя чувствуешь? Твой разум чист? Твои помыслы добродетельны? Ты не делала злого? Ты не желала сегодня зла кому‑то?

– Нет, не делала и не желала. Я чувствую себя хорошо, а мой разум после медитации чист, – ответила Карина, старательно прогнав все мысли из головы. А эльф провел руками вокруг ее тела, удовлетворенно кивнул и отвернулся.

– А, дитя низшей расы, – поприветствовал ее лорд скрипучим голосом. – Я больше привык смотреть на таких, как ты, через прицел снайперской винтовки. Я люблю поохотиться. В моем замке много трофеев.

– И вам желаю здоровья и долголетия, – вежливо ответила Карина.

– Да‑да, это очень своевременное пожелание, – хмыкнул лорд, – оно непременно сбудется. Даже не сомневайся в этом.

Амантиэль засуетился, пытаясь переключить внимание старца на себя: