Текст книги "На границе Великого леса. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Чайка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 47 страниц)

– О! Дядя Вольт! – заорал Крыс и тут же бросил сестру, помчавшись ко мне. – Двадцатку гони!

– За что это, Крыс? – удивился я.

– За информацию нах, – важно ответил мальчишка. – И я больше не Крыс. Я Зигфрид.

– Кто? – до глубины души поразился я.

– Зигфрид йопта, – важно повторил тот. – Ты что, глухой нах? Крыс – лоховское имя. Зигфрид намного круче. Гони лавэ, а то не скажу, кто тебя дома ждет.

– Ну и не говори, – сказал я и пошел к подъезду, сопровождаемый привычным:

– Ну ты и жмот нах! А еще фонтан зажал!

Я подошел с собственной двери, достал пистолет и, стараясь не шуметь, повернул ключ в замке. Я изобразил агента 009, картинно прицелившись в человека, который спокойно сидел в моем кресле и шутливо поднимал руки.

– Сдаюсь! Сдаюсь!

– Господин ротмистр! – прорычал я, пряча оружие. – Вы никогда не слышали про неприкосновенность частной жизни?

– Не слышал, – совершенно искренне удивился он. – А что, в нашем богоспасаемом отечестве какой‑то новый закон приняли? Да нет, быть такого не может. Нам на планерке обязательно довели бы. Как ты сейчас сказал? Неприкосновенность частной жизни? Это даже звучит нелепо. Хорошая шутка, Вольт, я оценил. Господам офицерам за ужином расскажу, они от смеха бока порвут. У меня к тебе, собственно, несколько вопросов…

Ротмистр Чердынцев вывернул меня наизнанку. Его несколько вопросов затянулись на пару часов. Я уже и зевать демонстративно начал, вежливо намекая гостю, что пора бы и честь знать. Но он не унимался, выясняя малейшие подробности про мой визит в Рамонский замок, про бои на арене и про мое посещение школы. Этот разговор он даже записал на диктофон, видимо, не надеясь на свою память. После этого он поднялся и произнес ставшую уже сакраментальной фразу.

– Из города не уезжать, телефон держать включенным. Мы с тобой не прощаемся.

– А можно узнать… – спросил было я.

– Нет, – ответил этот душа‑человек и закрыл за собой дверь. Вот и поговорили.

Глава 3

Следующая неделя у меня была выходной, на смену заступила тетка Валя. А я решил сходить в лес по грибы да по ягоды. Учитывая, что иммунитет к Хтони есть только у меня, то конкуренцию в этом деле мне могли составить лишь безбашенные торчки и хорошо экипированные команды охотников. Именно такую я и встретил неподалеку от опушки Хтони, выкапывая крупный корень женьшеня, который неведомыми происками магии стал расти в нашем лесу.

– Вольт! – дядя Вася, муж Валентины, смотрел на меня квадратными глазами. – Уходи отсюда, быстро! Мы белку засекли на дереве. Она тебе горло вырвет!

– Не вырвет, сказал я. – Я ей орешков принес.

– А хтонолосю что принес? – заржал один из охотников, крепкий мужик лет тридцати с металлом вместо левой половины головы. – Яблочко?

– Морковку, – укоризненно посмотрел я на него и достал из лукошка означенный корнеплод. – Хтонолоси и алени больше всего любят морковку. Охотник, а простых вещей не знаешь!

– Да он на всю голову больной! – просипел третий охотник, могучий, почти квадратный кхазад. – В Хтонь один сунулся, да еще и с одним пистолетом.

– Это ты больной, Фриц, – пояснил Василий. –. Это же Вольт, аптекарь, который чемпиона на арене завалил. И это он нам велел одних курвобобров стрелять. Мы сейчас поднимаем втрое от прежнего, и ни одна тварь за последние ходки не напала. И это он у нас товар берет. Ты ничего не хочешь ему сказать?

– Прости, Вольт, – повинились охотники. – Слышали за тебя. Респект и уважуха, братан.

– Если он говорит, что хтонолось морковку любит, значит, сука, он ее любит, – продолжил Василий. – Понял?

– Но от вас он ее не возьмет, – пояснил я и напрягся, услышав шорох в кустах. – Замерли все! Не дышать!

Охотники превратились в статуи и начали медленно бледнеть. Кусты раздвинулись, и оттуда показалась чудовищно огромная клыкастая харя, украшенная развесистыми рогами метра этак два в размахе. Острые зубы размером в палец хищно щелкнули и потянулись в сторону остолбеневших охотников, которым было уже не уйти. Хтонолось весит полторы тонны, и на такой дистанции справиться с ним едва ли легче, чем с танком Т‑34.

– Накаркали, придурки, – почти неслышно выдохнул Василий.

– За морковкой пришел, мой хороший, – я почесал чудовище за ушком, а потом аккуратно, наколов корнеплод острой палочкой, накормил его вкусненьким. Я знаю, что лошадей положено с ладони кормить. Но только хтонолось не лошадь, и в любви к морковке он удержу не знает. Может и руку по локоть отхватить. Мясо он тоже очень уважает, может принять руку за угощение. Хтонолось скотина не слишком умная.

– Барсик! Барсик! Хорошая зверюшка.

Я чесал его за ухом, и он издавал блаженный низкий рев, от которого мелкой дрожью тряслись поджилки. Хрум‑хрум‑хрум, и все! Что значит одна морковка на такую массу? Хтонолось выжидательно посмотрел на меня и обиженно промычал, требуя добавки.

– Ну нет больше, – виновато развел я руками. – Алени все сожрали до тебя. Прости, малыш.

Лось горестно вздохнул, фыркнул, подняв потоком воздуха тучу прошлогодней листвы, и скрылся в чаще, оставив после себя только дрожащие ветки кустов. И запах! Он оставил после себя какой‑то гадостный запах. Впрочем, недоразумение быстро разрешилось.

– Кажется, я самую малость оконфузился, – признался кхазад.

– Аналогично, – мрачно поддержал его тот, что с железной башкой. – Вся жизнь перед глазами прошла. Как ты это делаешь, Вольт?

– Талант у меня такой, – ответил я. – Это был смертельный номер. Повторять не рекомендуется.

– Да мы и не собирались, – уверили меня охотники. – На хрен надо такое повторять. Бывай, братан! Пойдем мы, срочно нужно штаны поменять.

Охотники ушли, а я рассмотрел, как следует свою добычу. Толстый, похожий на пупса корень сиял ровным голубоватым светом. Ему цены нет, а лекарства из него безумно дороги. Такой женьшень принесет больше, чем пара месяцев работы всей аптеки. Надо будет только рецептуру поискать. Я что‑то такое видел.

– А ведь не разнюхали охотники про здешние травы, – бурчал я про себя, бережно очищая женьшень от остатков земли. – Они же ходят, головы задрав, да по сторонам башкой вертят. Им не до того, что прямо под ногами сокровище растет.

– Здравствуй, Вольт! –услышал я голос позади себя.

– Лилит? – удивился я, увидев старую знакомую и сидящую рядом пантеру, которая пыталась зубами поймать блоху в шерсти.

– Я сейчас выгляжу как Лиля, – мягко поправила она меня. – Лилит больше нет. Она давно умерла. Но если ты хочешь, я приму ее обличье.

– Не нужно, – поморщился я.

И правда, у нее уши нормальные, человеческие, хвоста нет совсем, да и грудь уменьшилась на пару размеров. Просто симпатичная девчонка, какую встретишь в подъезде и тут же забудешь, а не та секс‑бомба, что сводила с ума целый стадион.

– Тогда как тебя называть? – осторожно спросил я. – Ты ведь и не Лиля тоже.

– Просто я подумала, что этот образ будет для тебя наиболее комфортным, – сказала она, и тогда я и в самом деле поверил, что Лилит больше нет. У нее даже в припадке психопатии в голосе было больше тепла.

– Хозяйка? – вопросительно посмотрел я на нее.

– Пожалуй, – кивнула она. – Пусть будет так. Это наиболее точное название того, кем я сейчас являюсь.

– Чем обязан? – спросил я. – Вроде бы ничего не нарушаю, собираю гербарий. Зверей не трогаю, иногда кормлю морковкой.

– Эльфийка приходила в наш лес, – сказала она. – Сильный маг, очень сильный. Ее могущество поддерживают амулеты и зелья. Ей что‑то нужно здесь. Нам не нравится ее интерес к Хтони. Мы чувствуем беду. Нити судьбы дрожат. Они плетут новый узор, и в нем проявляется зло. Мы боимся того, что может произойти.

– Ну а я тут при чем? – моему удивлению не было предела.

– Я снова почуяла ее запах, – призналась Хозяйка. – Ты пахнешь этой женщиной. Ты виделся с ней. Ты ее знаешь. Тебе нужно с ней сблизиться. Предложи ей вот это! – и она показала на женьшень. – Это само совершенство, эталон. Она обязательно заинтересуется.

– Так это ты мне его подсунула? – я почему‑то обиделся.

– Это наш дар, – сказала та, кто когда‑то был Лилит. – Узнай ее мысли. Подберись к ней поближе. Если понадобится, мы дадим многое, все, что может вырастить Хтонь. Устрани угрозу, Вольт. Если Лилит была тебе дорога, помоги. Прошу!

– Две могущественных сущности просят о помощи у простого аптекаря? – я все еще ничего не понимал. – Почему? Вы не справитесь с ней сами?

– Нет, – покачала головой она. – Не справимся. Хозяева могучи, но не всесильны. Есть маги, которые могут уничтожить нас. Эта эльфийка способна, хоть и не сама. За ней стоит чудовищная по мощи заемная сила. А ты единственный, кому мы можем доверять за пределами леса. Точнее, я могу…

– Сложно, – поморщился я. – Меня маги‑менталисты потрошат, как цыпленка. Я им все выкладываю как на духу. Не выйдет из меня разведчик.

– Зелье, – подсказала Хозяйка. – Существует зелье, которое тебе поможет. Ищи в книгах. Если понадобятся какие‑то травы, только скажи, мы вырастим их для тебя. Любые, прямо здесь, на этой поляне.

– Вот это сервис! – невольно восхитился я. – Попробую, но не обещаю. Кстати, зачем ты поубивала алхимиков Зоотерики?

– Они причинили зло той, кем я когда‑то была. Я покарала их и так восстановила справедливость, – произнесла стоящая передо мной девушка, а потом сделала шаг назад, слилась с пантерой и исчезла в зарослях.

Я шел по лесу, раздвигая кусты, которые торопливо убирали с моего пути острые шипы. Настроение у меня хуже некуда. Меня суют в какой‑то крутой замес, и всем от меня что‑то нужно. Эльфийка, которая, оказывается, угрожает таким могучим сущностям, как Хозяева Хтони, здешняя жандармерия, знакомство с которой доставило мне несколько приятных минут, и сами Хозяева, которые хотят сделать из меня своего агента за пределами леса. Да если об этом хоть кто‑нибудь узнает, меня линчуют собственные соседи. Ведь в их системе координат Хтонь – это бранное слово, абсолютное зло. Служить ему – все равно что в Средние века продать душу дьяволу.

– А как я могу соскочить? – задал я вопрос стоящему рядом дубу, но дуб почему‑то молчал. – Как соскочить? Да никак! Только если на дно реки нырнуть, в тину забиться и вместе с раками тухлятину жрать. Но тогда пиши пропало моя новая жизнь. Аптеку придется закрыть, в Хтонь больше ни ногой, но жандармы все равно найдут и на ленточки от бескозырки порежут. Почему? Да потому что у меня на редкость дерьмовое предчувствие.

Телефон зазвонил ровно в тот момент, когда я вышел из леса. Я знаю, кто это звонит. И этого человека я меньше всего хочу слышать.

– Ты почему телефон выключил, морда зеленая? – прорычал ротмистр. – Я тебя весь день ищу! В кандалы захотел, снага? Ну, так я тебе это устрою. Ты у меня будешь в Хтони лес рубить!

– Только не в Хтонь! – возопил я. – Меня же там сожрут! Батарея у телефона села. Не вели казнить, добрый господин! Живота прошу!

– То‑то же, – смилостивился ротмистр, у которого, видимо, с чувством юмора было совсем плохо. – Смотри у меня. Есть информация, что твое зелье одной нашей общей знакомой понравилось. И что она снова к тебе обратится. Как только это случится, наберешь меня по этому номеру. Все, отбой!

– Хрен у меня шансов выскочить из этого всего, – уныло подытожил я и поплелся домой. У меня еще есть дела. Я ведь на радостях забыл занести в банк чеки, которыми расплатилась госпожа Инвитари Лауранна.

Русско‑Альпийский банк сиял неоновой вывеской, обещавшей стабильность, надежность и прочие блага современной финансовой системы. Два киборга на входе проводили меня равнодушным взглядом и отвернулись. Витька сегодня не было, а этих я не знал. Зато девушку‑администратора я точно видел здесь в прошлый раз. Она еще приятно удивила меня своими изысканными манерами.

– Банк закрывается через пятнадцать минут! – симпатичная кхазадка улыбалась во все тридцать шесть зубов. – Вас что, разрывает всех к закрытию приходить? Другого времени нельзя найти? Ну, чего ты сюда приперся, козлина?

– Деньги хотел с чеков зачислить на счет, – только и смог сказать я. Других слов в тот момент у меня не нашлось.

– В тот угол иди, жаба зеленая, – снова расплылась она в приветливой улыбке. – Там Макс сидит. У него только вид деловой, но ты не верь. Он целый день дурью мается и пасьянсы раскладывает. А еще я с ним как‑то раз переспала по пьяни. Скажи, я дура!

– Даже не знаю, – промямлил я. – Наверное… Все две прожитые жизни не готовили меня ни к чему подобному. Я совершенно растерялся.

– Опять ты, снага? – сурово взглянул на меня гном, который выдавал мне в прошлый раз чековую книжку. – Значит, про паевые фонды не рассказывать, потому что ты весь из ума пошитый, и сам все знаешь. Да?

– А! – догадался я. – Тут снова баба с амулетом правды сидит?

– Нет ее здесь, – недовольно поморщился гном, – но приложило нас тогда знатно. Это диверсия конкурентов была. Они мага‑менталиста подослали. Доктора говорят, после той атаки что‑то повредилось в тонком теле. До сих пор весь офис плющит. Раз в неделю или в две такие вот приступы накрывают. Говорим одну правду, и все тут. Сегодня как раз тот день, тебе повезло, сволочь зеленая. Вот скажи, чего тебя сюда принесло?

– Мне бы деньги по чекам на счет зачислить, – я вошел в его положение и не стал обижаться. Грешно, болен же человек.

– И кто такому говну, как ты, столько денег дал? – недовольно ворчал гном, рассматривая водяные знаки и подпись. – Ты что, у этой Инвитари Лауранны детей в заложники взял? За что она тебе столько отслюнявила?

– Я эти деньги честно заработал., – почти спокойно ответил я.

– Да как ты мог их честно заработать? – возмутился кхазад. – Я две штуки в месяц имею с переработками. Живу в этом гребаном банке, детей не вижу! А ты шесть косарей сразу заносишь.

– Скажите, – поинтересовался я. – А все сотрудники банка так о клиентах думают?

– Конечно, – сварливо ответил гном, колотя толстыми пальцами по клавиатуре. – Мы на самом деле вас ненавидим люто. Вы же все тупые, как пробка. Объясняешь вам, объясняешь, как об стенку горох. Нам, между прочим, планы конские ставят. А как их выполнить, скажи на милость? Как таким дебилам, как вы новомодные банковские продукты втереть? Вы же, кроме нала ничего не знаете. Чтоб вы провалились все, любимые наши клиенты. Дикое стадо из дикого леса! Хтонь дремучая! Убей вас всех лихоманка злая!

– Слушай, а тебя не уволят за такое? – спросил его я.

– Не‑а, – гном равнодушно пожал могучими плечами. – Официально признано профзаболеванием. Был ранен при исполнении служебных обязанностей. Хрен меня кто уволит. Их за это профсоюз в клочья разорвет. Понял? А если понял, то вали в кассу. Хорошо хоть банк через пятнадцать минут закроется. Глаза бы мои на вас не глядели.

Симпатичная девчонка в окошке с пуленепробиваемым стеклом мельком взглянула на меня, потом на кассовый ордер, а потом совершенно ожидаемо спросила.

– И откуда у такого говна столько денег?

Самое обидное, что говорила она это в микрофон, и ее визгливый голос слышали все, кто находился сейчас в операционном зале.

– Девушка, – терпеливо сказал я. – Пожалуйста, просто зачислите сумму на счет.

– Девушка⁈ – заорала в микрофон кассирша. – Да я девушкой только в школе и была. Прямо до выпускного. А после выпускного уже не была. И все из‑за такого же козла, как ты! Развесила уши, дура, и ноги раздвинула. А потом так в это дело втянулась, что теперь замуж не могу выйти. А меня, между прочим, родня деревенская загрызла. Скоро, говорят, тридцатник стукнет, а ты не замужем. А кто меня такую возьмет? Меня же на районе во всех позах знают. Может, в Воркуту уехать? Или в Омск? Омск вроде дальше. Вот скажи, снага, Воркута или Омск? Что мне сделать?

– Деньги на мой счет положить, – смиренно сказал я.

– Ах да! Деньги на счет, – внезапно вспомнила она и бойко застрекотала на клавиатуре. – Так что, не расскажешь, откуда у тебя столько бабла? А то мне завидно стало. Сидишь целый день, чужие считаешь, а своих нет ни шиша. Обидно!

Совсем скоро я получил ордер со штампом и вышел из банка, провожаемый любезной улыбкой кхазадки‑администратора. У нее тоже продолжался приступ профзаболевания, поэтому слова лились неудержимым потоком.

– А ты, зелененький, ничего такой. И при деньгах. Не хочешь меня в кабак пригласить? Я обычно на первом свидании не даю, но если выпью четыре Маргариты подряд, то у тебя есть шанс. А если шесть Маргарит, то у тебя шанса нет. Всю ночь у меня будешь пахать, как дизель в Заполярье.

– Я, пожалуй, пойду, – нервно ответил я и почти побежал в сторону рюмочной с дивным названием «Лучшее бырло на районе». Мне срочно нужно снять стресс.

Неунывающее заведение, день и ночь полное развеселой алкашни, впустило меня в свое затхлое чрево. Бармен молча достал коньяк, прищурился, оценивая мое состояние, а потом налил на три пальца с четвертью. Он профессионал, и у него огромный опыт. Он точно знает, сколько клиенту нужно в любой момент его жизни. Если он считает, что три пальца с четвертью, то кто я такой, чтобы с ним спорить.

Я махнул свою законную дозу, чувствуя, как живительный огонь бежит по телу, прогоняя усталость и тоску. Я бросил в рот дольку лимона, которую мне пододвинул бармен, и положил монету на стол.

– От души, Петрович, поправился, – с облегчением выдохнул я.

– В Русско‑альпийский банк ходил? – проницательно спросил он.

– А ты откуда знаешь? – удивился я.

– Много народу сегодня оттуда идет, – ухмыльнулся он. – И всем коньяк подавай. После такого стресса бырло уже не берет. Сорок градусов нужно.

– Да, – передернул я плечами. – А ведь я и не задумывался никогда, что ложь – это величайшее благо, дарованное человечеству. Всего четверть часа я пообщался с людьми, которые говорят то, что думают, и теперь коньяк глотаю. Страшно до ужаса.

– Тебе нужно еще, – проницательно заметил бармен, и я покорно кивнул. Правда – это жуткая вещь. Я не готов жить в мире, где нет лжи. В том мире просто не найдется столько коньяка.

Глава 4

Следующие два дня я провел, закопавшись в книгах и в бесконечных ветках на форумах алхимиков. Искомое зелье существовало точно, и нашел я его упоминание, как ни странно, только в двух местах. Первое – в потрепанном раритете «Зельеварение Пражского извода…», а второе – в отсканированной книге «Редкие зелья из ингредиентов Средней полосы России»', которую мне дал на время княжич Федор Ромодановский. Там пражский рецепт был перечеркнут красным, а поперек него шла пространная матерная запись, весьма напоминающая большой Петровский загиб. Тем не менее, я смог разобраться в нескольких исправлениях, которые неизвестный гений оставил для своих потомков. Оригинал я, кстати, Федору Юрьевичу отвез сразу после боя, а заодно отвез благодарственное письмо от спасенной с его помощью Настеньки. Они там всей семьей рыдали от чувств, а я под шумок набрал еще немного слез мертвеца Есугея, каковой охраняет семейство некроманта Ромодановского. Это же редкость необыкновенная, чего такой дефицитной субстанции зря пропадать.

Как и ожидалось, у меня и малой части нужных препаратов не нашлось, зато они нашлись в магазине «Все для алхимии» по цене крыла от Боинга. И даже заготавливаемая тут у нас в промышленных масштабах курвобобровая струя стоила там раз в десять дороже, и осознание этого несложного факта погрузило меня в серьезную задумчивость. Я, кажется, начал понимать, какие дивиденды получает Зоотерика, скупая на местах хтонические потроха. Часть она употребляет на свои нужды, а часть точно толкает на сторону. Подтвердила мою догадку надпись в самом низу страницы: «Все права принадлежат товариществу на паях Зоотерика». Занавес.

– Вот жуки! – обиделся я. – Ну, ничего! Выберусь из этой жопы, точно что‑нибудь придумаю. Вот вообще мне не нравится все это. Какая‑то натуральная кабала. И эти люди со мной за четыреста денег торговались? Уроды. Причем в прямом смысле. Все, кроме кошкодевочек. Они красотки.

Я посидел немного, постукивая пальцами по столу нечто, напоминающее сонату для фортепиано № 2 си‑бемоль минор за авторством Фредерика Шопена, известную в народе как похоронный марш. Но и эта музыка почему‑то не успокаивала. Напротив, появлялась нездоровая тяга к нектару с тремя звездами, что означала крайнюю степень уныния.

– Денег жалко до ужаса, – вздохнул я и нажал на соответствующую кнопку. – Заказать! А куда деваться? Если сходить за тем же самым в Орду, мне голову открутят. Я пока не готов с корпорациями бодаться.

«Срок доставки в ваш регион – три рабочих дня» – сообщила мне форма на сайте. «Укажите адрес для курьера».

– Пусть прямо в артеку везут, – подумал я и вбил нужные данные. – Двадцать первый век, йопта. Высокие технологии для колдунов и алхимиков.

Плямм!

Это пришла смска. Интересно, от кого? Номер неизвестен. «Завтра в аптеке в 11–30 ровно. И. Л.». Ух ты! Теперь у меня мобильник эльфийки есть. Интересно, что будет, если я ей просто так позвоню? Каковы шансы обнаружить утром при походе в туалет сосновую шишку вместо самого дорогого, что есть у мужчины? Думается, чисто технически для мага такой силы это не составит ни малейшего труда. Шишка у меня там не только появится, но еще и заколосится. Эльфы очень сильны в природной магии. Не зря их даже Хозяева боятся.

– «Принято» – написал я. Коротко и емко.

* * *

Я был на месте уже в одиннадцать. Протер пыль на полках, надел чистый халат, сверкающий немыслимой белизной, и забежал по пути в парикмахерскую, где мастер‑киборг слегка подровнял мою шевелюру и уложил чуб на бочок. В общем, я вел себя, как полный идиот, что не преминула заметить тетка Валя.

– Ты не то снова влюбился? – проворчала она. – Нормальная хоть девка или опять непутевая какая?

– Да нет, – поморщился я. – Клиент важный, и у него большой заказ. У меня просьба, теть Валь. Когда он придет, ты исчезни. Он не станет при посторонних разговаривать.

– Поняла, – кивнула она. – Да что же там за краля такая! Пойду на улицу, издалека посмотрю. Думала, снова кошка какая‑нибудь, но ради кошек ты не стал бы так ботинки надраивать. В них же смотреться можно. Между прочим, из‑за стойки ботинки клиенту не видны.

– Ботинки – лицо мужчины, – возразил я, но прозвучало это на редкость неубедительно.

Валентина сняла халат и вышла на улицу, оставив меня нервно шагающим из угла в угол и то и дело посматривающим на часы. Ну, правда, как мальчишка себя веду. И ведь точно знаю, что с ней мне ничего не светит. Я для знатной авалонской эльфийки просто ноль, зеро, дырка от бублика. Она меня даже за человека не считает, потому что я и не человек вовсе. Я орк‑снага. Мои сородичи на свалке роются и за милую душу жрут мертвечину. В ее глазах чудо, что я вообще связно разговариваю.

Дзынь! Она вошла точно в одиннадцать тридцать, принеся в аптеку свежесть альпийского луга. Такая же прекрасная, чарующая, необыкновенная… Тьфу! Это просто баба, которая превращает людей в рабов, опаивая их какой‑то дрянью и используя сильнейшие амулеты.

– Good day, ma’am? – я все‑таки решил ее удивить.

– You speak my language. That’s… unexpected.

– A fortunate coincidence, ma’am. I had the chance to learn it.

– Well. Most people in your position don’t bother. Or don’t succeed.

– Then I’ll take that as a compliment, if I may.1

Она задумчиво рассматривала меня, словно забыла, зачем пришла, а потом протянула еще одну бумажку, исписанную все тем же бисерным почерком. Я вчитался в текст, автоматически отмечая, что и здесь мне неизвестна большая часть ингредиентов. Бумажку я вернул и сказал на английском.

– Условия те же, мадам. Мне нужен подробный технологический процесс, задействованная аппаратура и образ результата. Тогда я дам вам ответ.

– И тебя не интересует, что за зелье ты готовишь? – спросила вдруг она.

– Интересует, конечно, – ответил я. – Но задавать лишних вопросов я не буду. Мой дед говорил: не хочешь проболтаться, не думай вообще. Ко мне приходил один крайне неприятный человек из органов. Он маг‑менталист. И у меня нет от него секретов. Увы. Все, что вы скажете, может быть использовано против вас.

– Хорошо‑о, – протянула она, разглядывая меня расширившимися зрачками. – Ты чрезвычайно разумный юноша. Даже странно, учитывая, какой ты расы.

– Я русский, – ответил я. – У нас нет рас. Надо просто креститься справа налево, отмечать Новый год два раза, пить с друзьями по праздникам, помогать соседям в беде, завидовать им же в счастье, и тихо ненавидеть власть, причем любую. Это, так сказать, наш генетический код.

– Да, вы, русские, очень странные, – согласилась она и протянула мне несколько листов рецептуры. Я прочитал и присвистнул. Тут на пару дней работы, причем безвылазно и без сна.

– Ай! – вскрикнула она и отскочила в сторону. – Что за мерзость! Мышь!

– На качество лекарств не влияет, – только и нашелся сказать я, наблюдая, как высокомерие с трудом возвращается на прекрасное лицо эльфийки, вновь делая из живой женщины непроницаемую мраморную статую.

– Аванс, – она протянула чек, как будто сейчас ничего не произошло. – Я не стану обманывать. Это очень дорогое зелье. Подумай дважды, прежде чем взяться за него. Малейший недосмотр погубит совершенство. В твоем случае это может стать фатальным. Некоторым компонентам нет цены, причем в прямом смысле этого слова.

– Пять тысяч аванса? – я даже подавился. – Я согласен. Накачаю себя стимуляторами и не сомкну глаз. Кстати, если вдруг вам интересно, я должен доложить о вашем визите.

– Не удивлена, – усмехнулась она. – Опричная жандармерия приглядывает за мной. Это их работа. А ты забавный, снага. Смог меня развеселить. Это редко кому удается.

– Вы платите, – пожал я плечами.

– Деньги так важны для тебя? – она пристально взглянула мне прямо в глаза.

– Конечно, они важны, – ответил я. – Деньги – это свобода. У меня нет семьи, нет детей. И друзей нет тоже. Поэтому деньги – это мои друзья. И чем больше у меня друзей, тем лучше.

– Забавно ты рассуждаешь, – она все еще смотрела на меня изучающе.

– Уж какой есть, – пожал я плечами. – Вы не возражаете, госпожа, если я сначала доложу о вашем визите, а только потом дам сигнал, чтобы мне привезли ингредиенты. Если они так ценны, то это будет нелишним.

– Не возражаю, – ее удивление все возрастало. – Где ты учился?

– В медучилище, – ответил я. – Если по этому вопросу все, я хотел бы вам кое‑что показать.

Я достал из‑под прилавка женьшень и протянул ей. У эльфийки даже руки дрогнули, когда она взяла корень в руки. Она несколько раз провела по нему ладонью, отчего он тоже окутался зеленоватой дымкой, причем сделала это дважды. Она понюхала его, поднеся к самому носу, и мне даже показалось, что она хотела его лизнуть, но постеснялась.

– Где ты это взял? – требовательно спросила она.

– В Хтони, – ответил я. – Я иногда хожу туда, чтобы собирать травы.

– Почему звери тебя не трогают? – прищурилась она.

– Я дружен с Хозяином, насколько это вообще возможно, – ответил я. – Я оказал ему небольшую услугу, и он разрешает мне брать там растения. Убивать животных с применением огнестрельного оружия нельзя. Это лишит меня милости леса.

– Ты не врешь, – прошептала она. – Я бы почувствовала. Поразительно! Какую услугу ты ему оказал?

– А вот это уже не ваше дело, госпожа, – ответил я. – Если попробуете применить магию, наше сотрудничество на этом закончится. Это не моя тайна. Я чужой информацией не торгую.

– Законно, – признала она. – Да ты полон сюрпризов, снага. Не ожидала найти в подобном месте такого, как ты.

– Так что по женьшеню? – спросил я. – Брать будете?

– Несомненно, – она посмотрела на меня, как на дурака. – Только не в сыром виде, а в настойке. Тебе привезут рецептуру.

– Тогда у меня все, – сказал я.

– Ты что‑то недоговариваешь, – пристально посмотрела она на меня. – Я чувствую твой интерес. Ты можешь спросить, я не стану сердиться.

– Сколько вам лет? – не выдержал я. – Вы назвали меня юношей.

– Сто четырнадцать скоро исполнится, я еще довольно молода, – не меняясь в лице, ответила Инвитари Лауранна, выпорхнула на улицу и села в машину.

– Зачетная старушка, – оценил я круглую задницу, обтянутую струящимся шелком длинного платья. – Я бы ей… ух…

Плямм! Это смс.

«Даже не думай, снага. Я не склонна к скотоложеству. И нет. Я не читаю твои мысли. У тебя на лице все написано. Еще раз посмотришь на меня, как на равную, будешь наказан. Это первое и последнее предупреждение».

– Ах вот как, – закусил я губу. – Тогда напишем ответ.

«Наше соглашение расторгнуто, мадам. Чек обналичен не будет. Общаться в таком ключе будете со своей прислугой. Всего вам самого наилучшего.»

Плямм!

«Отказ не принимается. Если для тебя это так важно, странный мальчик, то я приношу свои извинения. Ты, действительно, не моя прислуга, и заслуживаешь уважения, как профессионал.»

– Добро пожаловать в реальный мир, – я перечитал сообщение еще раз. – Вот это у нее тугая эльфийская задница подгорает. Послать бы эту фифу куда подальше, да только с кого я еще столько денег сниму. У нее их, как у дурака фантиков. Да и наживку с Хозяином она заглотила намертво. Кстати!

– Это я, – набрал я номер ротмистра. – Наша общая знакомая только что ушла. Дала рецепт для зелья. Нет, я понятия не имею, что это такое. И догадок никаких нет. Никак нет, ничего больше не говорила. Только возраст свой сказала. Ей сто четырнадцать. Сам охренел, господин ротмистр. Да, с такой задницей. Да, любой зуб на выбор ставлю. Да, готов подтвердить эту информацию при личной встрече и на любом амулете. Так точно! Есть приступить к выполнению. Служу отечеству!

Я отбил звонок, поражаясь, насколько иногда серьезны бывают люди. Даже потроллить их не получается. До них просто не доходит. Так! Что мы имеем? Мы имеем слугу трех господ в моем лице, который должен сплясать на канате чечетку и не свалиться при этом в ров с крокодилами. А в идеале нужно оказать услугу всем и, прежде всего, самому себе. У эльфийки есть много денег и нужда в изготовлении зелий. Тут злопамятность Лилит сыграла мне на руку. Хозяева Хтони готовы отдать все что угодно, лишь бы эльфийка умерила свой нездоровый интерес к ним. Жандармерия хочет срубить жирную палку и звездочку на погон. И в центре всего этого стою я собственной персоной. Нужно пройти между струй, не зашквариться, не сжечь отношения и по возможности поднять бабла, с которым у меня сейчас очень нездорово.

– Да раз плюнуть, – вздохнул я и гнусаво напел. – Ох, как намаялась я с тобой, моя попытка номер два.

Я сидел на стуле и смотрел в стену, почти не моргая. А песенка эта про мою новую жизнь, если что. Находясь в раздумьях, я даже не заметил, что тетя Валя уже вернулась в аптеку и вовсю продает лекарства клиентам, ни один из которых не посмел зайти, завидев внутри настоящую эльфийку. Многие так и остались стоять на улице и пялились на мою гостью издалека. А потом, когда госпожа атташе уехала, то клиенты повалили валом, хватая Антипохмелин турбо, Антипохмелин Двойная сила и хит сезона – Антипохмелин Свежее дыхание.