355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Дэвид Брин » Академия. Вторая трилогия » Текст книги (страница 36)
Академия. Вторая трилогия
  • Текст добавлен: 17 октября 2016, 01:53

Текст книги "Академия. Вторая трилогия"


Автор книги: Дэвид Брин


Соавторы: Грегори (Альберт) Бенфорд,Грег Бир
сообщить о нарушении

Текущая страница: 36 (всего у книги 100 страниц)

Глава 5

Их встретило желто-зеленое солнце. А также имперский сторожевой катер.

Они увернулись. Быстрый разворот – и они вписались в свободный промежуток в длинной веренице шаттлов, которые вливались в большой пространственный тоннель. Их корабельные компьютеры, не пискнув, проигнорировали настойчивые запросы имперской службы. Гэри уже освоился. Дорс лишь изредка поправляла его, когда он допускал незначительные ошибки.

Второй гиперпространственный скачок занял около трех минут. Они вынырнули довольно далеко от местной звезды мутного красного карлика. Снова сторожевой катер. К четвертому скачку они втянулись.

Пребывать в бегах – значит пользоваться первыми попавшимися тоннелями. Поскольку люди Ламерка следуют за ними по пятам.

Движение по пространственно-временному тоннелю может осуществляться лишь в одну сторону за раз. Скоростные корабли ныряют в проходы, чье горлышко варьируются от ширины ладони до диаметра звезды.

Гэри знал, конечно, что в Галактике существует несколько миллиардов пространственных тоннелей. Зона, которую контролирует Империя, имеет в радиусе около пятидесяти световых лет. Один прыжок может выбросить вас далеко от обжитых миров.

Психоистория учитывала и это. Некоторые плодородные планеты представляли собой настоящие крепости, уединенные и хорошо защищенные. Здесь Империя была не более чем сказкой, далеким сном, источником экзотических товаров и странных идей. Гиперпространственные корабли проскальзывали сквозь тоннели за считанные секунды, а потом расходовали до дна энергию двигателей, тщетно стараясь пристроить свой товар, никому здесь особо не нужный.

Сеть тоннелей охватывала все населенные миры, но было много выходов и к неизученным, ненаселенным солнечным системам. Около богатых планет Империя концентрировала множество мелких тоннелей. Но одни разверстые пасти тоннелей на орбитах были перегружены, а другие оставались пустыми и заброшенными.

Может, так произошло случайно, а может, эти тоннели не что иное, как остатки давно исчезнувшей цивилизации? Конечно, сами тоннели появились в результате Великого Взрыва, когда и время, и пространство только начинались. Они соединяли далекие миры, которые когда-то, в давние-давние времена, когда Вселенная была молода и не так велика, находились рядом.

– Беглецы вошли в ритм. Проскочить через тоннель, наладить связь и пристроиться в очередь для дальнейшего прыжка. Имперские ищейки не станут выталкивать никого из высокопоставленных тренторианцев из очереди на прыжок. Значит, главная опасность подстерегает их на открытых пространствах.

Дорс уже набила руку. Она ввела в главный корабельный компьютер все сведения, и – раз! – они легли на новый курс, готовые к следующему прыжку.

Пространства, протянувшиеся на тысячи световых лет, свернутые в кольцо Галактики, нуждались в прекрасно налаженной сети пространственно-временных тоннелей, по которой мчались мириады кораблей с грузами и пассажирами.

Загвоздка состояла в том, что через тоннель за раз можно было проскочить всего лишь в одном направлении. Немногочисленные попытки установить двухполосное движение окончились плачевно. Как бы гениально ни высчитывали инженеры пути двух кораблей, летящих навстречу друг другу, но колебания тоннеля резко менялись, и корабли разносило на молекулы. Вход тоннеля каким-то образом «сообщал» выходу о том, что он только что проглотил какой-то корабль.

Это ограничение невозможно было обойти: в тоннель должен входить только один корабль за переход. И к этому непреложному закону квантовой гравитации прицепилась целая гирлянда страховых компаний, налоговых служб, регулировщиков и других прихлебателей – огромный бюрократический аппарат, который выжимал из законов физики (а заодно пилотов и пассажиров) все соки, до последней капли.

Гэри заглушал страх, разглядывая виды за экраном. Солнца и планеты проплывали на темном фоне космоса во всей своей красе.

За этим великолепием, как он знал, скрывалась гармония Вселенной.

Движение по тоннелям регулировалось уже законами экономики. От мира А к миру Б можно было добраться за полдюжины скачков, космическая сеть межзвездных переходов охватывала всю Галактику, но – прямых путей было не так уж и много. И каждый тоннель нужно было охранять и проверять, что требовало постоянных расходов.

С другой стороны, контроль над пространственными тоннелями приносил фантастические прибыли. И борьба за тоннели не прекращалась ни на минуту, зачастую перерастая в кровопролитные схватки.

Многие сгинули, поскольку установили неограниченную власть. Казалось бы, так просто и естественно установить оптимальный налог на каждый вход и добиться бесперебойного движения транспорта по всем тоннелям. Но не получалось.

Чрезмерный контроль неизбежно приводит к сбоям. И на семнадцатом прыжке беглецы на собственном опыте выяснили, как проявляется этот парадокс.

Глава 6

– Вектор поиска, – запросил автомат с имперского катера. Выбора не было. Огромный имперский корабль нагнал их за считанные секунды, как только они вынырнули из небольшого тоннеля.

– Налог за переход, – заявила система-автомат. – Планета Обеджион ввела специальную доплату…

– Давай заплатим, – предложил Гэри.

– А если нас засекут ребята Ламерка? – засомневалась Дорс по внутренней связи.

– У нас деньги есть?

– Я могу заплатить со своего счета.

– Пространственный переход? Да ты останешься без единой монетки!

– Так безопасней.

Пока они висели под брюхом имперского катера, подхваченные силовым полем, Гэри трясся от страха. Вход в тоннель находился на орбите большой индустриальной планеты. Серые цепочки городов опоясывали континенты и громоздились на морской поверхности, образуя гигантские шестиугольники.

Империя располагала двумя ходовыми моделями миров: сельской и городской. Геликон был сельским миром, социально стабильным из-за размеренного образа жизни и устойчивой экономики. Такие буколические миры прекрасно сохранялись.

Совсем другое дело Обеджион. Видимо, он олицетворял собой извечное стремление человека лезть вверх по чужим головам и драть с окружающих три шкуры. Идеальной моделью города был Трентор.

Гэри всегда считал странным, что человечество так легко разделилось на две части, на два образа жизни. Теперь, побывав в шкуре сатира, он мог объяснить и это разделение.

Любовь сатиров к открытому пространству и природе воплотилась в сельских мирах. Существует множество вариантов, но в пространстве психоистории у каждого из них сохранятся все отличительные особенности пасторального мира.

Другой полюс – клаустрофобические, хотя и более стабильные общества. Вечное стремление искать блох друг на друге преобразовалось у людей в сплетни, приемы и вечеринки. Звериная иерархия породила различные феодальные группы, от общественных деятелей до попечителей. Даже странные поклонники смерти, выходцы из Падших Миров, и те вписывались в общую хему. Они поклонялись Фараонам, которые обещали жизнь после смерти и ввели строгую иерархию, распространяющуюся от них до самого низа социальной лестницы.

Теперь все категории Гэри увязал между собой. Раньше он упускал этот важный этап. После обдумывания он мог включить любой пример и любой нюанс в психоисторическую схему, отражавшую накопленный опыт. Куда более продуктивно, нежели перебирать сухие абстрактные категории, которые завели его уже бог знает куда.

– Я заплатила, – сообщила Дорс по внутренней связи. – Обдираловка какая-то!

– Гм, да, это ужасно.

– Он, что, становится циником?

Ему хотелось повернуться и поговорить с ней, но их кораблик не был приспособлен для разговоров лицом к лицу.

– Полетели.

– Куда?

– На… – Он сообразил, что не представляет себе, куда можно отправиться.

– Кажется, мы ускользнули от погони. – Голос Дорс звучал сдавленно и глухо. Гэри уже научился распознавать признаки, выдающие ее сосредоточенность и напряжение.

– Хорошо бы снова побывать на Геликоне.

– Они только этого и ждут.

Гэри охватили разочарование и горечь. Никогда еще он так остро не ощущал, как дороги его сердцу ранние годы молодости. Может, Трентор подавлял его эмоции?

– Тогда куда?

– Я воспользуюсь передышкой, чтобы связаться с одним другом по пространственной сети. Может, нам уже можно вернуться на Трентор, хотя наверняка какими-нибудь окольными путями.

– Трентор! Ламерк…

– Едва ли он ожидает такой наглости.

– Один-ноль в пользу наглости.

Глава 7

Голова шла кругом – они висели в открытом космосе, заключенные в маленький ящик, похожий на сигару.

Они прыгнули, увернулись и прыгнули снова. Через несколько скачков Дорс снова «подмазала шестеренки». Другими словами, выложила деньги на бочку. Она молча опустошила свои личные счета, выпотрошила тайные сбережения и все, до чего смогла дотянуться, включая имперские ассигнования.

– Какая дороговизна! – возмущался Гэри. – Мы никогда не расплатимся…

– Мертвым долги не нужны, – отрезала Дорс.

– Ты всегда найдешь ободряющее словцо.

– Сейчас не до деликатности.

Они вылетели из очередного тоннеля, который находился на орбите угасающей звезды. За их кораблем протянулся светящийся след.

– Сколько еще протянет этот тоннель? – задумчиво произнес Гэри.

– Я уверена, что недолго. Представь себе, что тут будет, когда на звезду обрушится облако горячей плазмы.

Гэри знал, что система пространственных тоннелей, хотя и открытая еще до возникновения Империи, никогда не использовалась целиком. После того как была раскрыта механика действия пространственно-временных тоннелей, появилась возможность строить корабли, которые путешествовали бы по Галактике, воспроизводя вокруг себя такие же поля, как и в тоннеле. Можно было отправлять исследовательские экспедиции, не привязанные к пространственным тоннелям, но такие машины перемещались гораздо медленней, чем пространственные корабли, которые просто ныряли в тоннель и выскакивали с другой стороны.

А если Империя падет? Если потеряет сеть пространственных тоннелей? Заменят ли тяжелые и неповоротливые крейсеры легкие и быстрые пространственные корабли?

После следующего прыжка они вынырнули в черной пустоте; вдалеке светился слабый отблеск красных карликов. Над головой развернулась великолепная картина Галактики. Гэри припомнил, что у него есть монетка, и подумал, что мельчайшая крупинка на ней едва ли соответствует размерам Империи по отношению к остальной Галактике. Здесь любые людские категории представлялись неуместными. Галактика была воплощенной бесконечностью, и ни человеческие представления, ни мировоззрение сатира не могли охватить ее.

– Здорово! – выдохнула Дорс.

– Видишь Андромеду? Кажется, она совсем рядом. Двойная спираль висела прямо над ними. Облака туманной пыли обрамляли красные, белые и янтарные звезды.

– Нам вон туда, – предупредил Гэри.

У тоннеля оказалось пять разветвлений. Три черные сферы плавали совсем рядом, сияя огненными ободками. И два квадратных входа маячили чуть дальше. Гэри знал, что изредка встречаются и квадратные проходы, но никогда прежде их не видел. Эти два, возможно, появились на границе двух Галактик – слишком сильное впечатление для его потрясенного разума.

– Мы нырнем… туда. – Дорс указала лазерным лучиком на один из кубиков и повела корабль вперед.

Они направились к входу в тоннель. Охрана была здесь автоматической, и никто не набросился на них, требуя денег.

– Какой узкий, – выдохнул Гэри.

– В пять пальцев шириной.

Он решил, что она шутит, а затем сообразил, что она даже преувеличила размеры тоннеля. В таких редко используемых проходах главное – не спешить. Где выигрывает физика, там проигрывает экономика.

Гэри еще раз посмотрел на Андромеду, чтобы отвлечься Узкие пространственные тоннели в других галактиках не встречались из-за каких-то непонятных капризов квантовой гравитации. Зато попадались исключительно узкие: при сжатии тесной горловины прохода корабль могло разорвать. Редко кто отваживался нырять в такие тоннели, и то лишь – по причине крайней необходимости или срочности.

Если не считать, конечно, полета Стеффно, легендарной лихой экспедиции, зарегистрированной в галактических каталогах под номером М-87. Стеффно умудрился заснять свой проход через центр черной дыры в секторе М-87, которая имела вид удивительной спирали. Одинокий пилот вынырнул из тоннеля всего за секунду до того, как он схлопнулся в вихре радиоактивных частиц.

Никто так и не узнал почему. Но подобные выверты пространственных тоннелей расхолаживали отчаянные головы, рыскающие в поисках приключений.

Квадратный тоннель быстро вывел их корабль к очередному перекрестку. По внешнему виду близкой планеты Гэри опознал мир с причудливой, но гибнущей биосферой. Как и на Сатиру-копии, на ней имелась высокоразвитая животная жизнь. Почти на каждой обитаемой планете ранние первооткрыватели и исследователи находили образцы жизни, которые достигли определенного уровня развития и остановились.

– И почему нигде нет достойных братьев по разуму? – пробормотал Гэри, когда Дорс беседовала с местными блюстителями порядка.

Тут Дорс напомнила ему, что она, собственно, историк.

– Эволюция от одноклеточных созданий к многоклеточным занимает несколько миллиардов лет, так гласит наука. Мы просто вышли из быстрой, более плотной биосферы, вот и все.

– А еще у нашего мира была одна луна.

– Почему? – удивилась она.

– Мы живем по графику, разделенному на двадцать восемь дней. Или взять менструальный цикл у женщин – у сатиров по-другому. Нас сформировала биология. Это заложено в нас, а не в той биосфере, в которой мы живем теперь. Наша планета могла просто погибнуть. Существует масса способов уничтожить мир. Когда планета сходит с орбиты, начинается ледниковый период. Астероидный дождь – «бум-бум!» – он похлопал ладонью по стенке корабля. – Химический состав атмосферы нарушается. И мир превращается в горячую пустыню или мертвый кусок льда.

– Ясно.

– Люди сильнее – или выносливей, – чем кто бы то ни было. Мы выживем там, где не выживут остальные.

– Кто это сказал?

– Это распространенное мнение. Еще социолог Кампфбел…

– Наверное, ты прав, – быстро согласилась она.

Что-то в голосе Дорс насторожило его. Гэри нравилось со вкусом поспорить, но как раз в это время они проскочили сквозь узкое горло кубического цилиндра. Его края светились лимонным огнем. И выскользнули прямо над черной дырой.

Он увидел огромные диски, втягивающие энергию, они сияли алым и пурпурным светом. Вокруг черной дыры Империя разместила огромные магнитные переходники, засасывающие облака звездной пыли.

Каждый темный смерч упирался узким концом в сияющий диск, окаймляющий дыру. Волны радиации улавливались энергосборником и усиливались отражателями. Таким образом, сгустки фотонной энергии направлялись прямо в пасть пространственного тоннеля. Там их принимали специальные аппараты и использовали для освещения, терраформирования, благоустройства недавно заселенных планет и дробления спутников-лун.

Но, даже оглядывая окрестности, Гэри не мог забыть интонации Дорс. Она знала что-то такое, что ему самому было неведомо. Что бы это могло быть…

Природа, как считали некоторые философы, оставалась истинной, пока человечество не приложило к ней свою руку. Мы никогда не были частью Природы, но осознали это, лишь когда начали изменять природные условия. Достаточно было одного нашего появления, чтобы Природа стала чем-то другим, воплощенным компромиссом между первичным, естественным, и искусственным, сотворенным.

Идея эта нашла неожиданное подтверждение. На одной планете, Аркадии, поселилась очень маленькая колония – отчасти потому, что до Аркадии довольно трудно добраться. Все население планеты составляли экологи, которые должны были заботиться о мире. Ближайший пространственный тоннель находился приблизительно на расстоянии половины светового года. Тогдашний Император – его или ее имя в истории не сохранилось – распорядился, чтобы леса и равнины этой планеты остались в первозданном виде, образовав, так сказать, «уголок нетронутой природы». И что же – через десять тысяч лет, когда поступили очередные отчеты, оказалось, что леса хиреют и чахнут, а равнины поросли колючим кустарником.

Исследования показали, что экологи перестарались, проявив Даже чрезмерную заботу о мире. Они тушили пожары, возникшие из-за молний, они мешали растительности видоизменяться. Они даже отрегулировали стабильные погодные условия, рассчитав, сколько солнечного света отражают ледяные шапки полюсов обратно в атмосферу.

Экологи попытались удержать Аркадию в равновесии, и получилось, что леса превратились в творение человека. Люди не придали значения цикличности. Гэри задумался, как этот случай можно применить в психоистории…

Отвлекшись на мгновение от теорий, он вспомнил, где находится. Факт остается фактом: в доимперские времена Галактика была пустой и совершенно необитаемой. Но как могло случиться, что при таком количестве плодородных и богатых планет только человечество достигло стадии разума?

И глядя на сияющий звездный покров… Гэри не мог в это поверить.

Но разве существуют доказательства обратного?

Глава 8

Двадцать пять миллионов миров Империи служили пристанищем лишь четырем миллиардам человек на каждую планету. На Тренторе жило сорок миллиардов. Он находился всего в тысяче световых лет от центра Галактики, и на его орбите имелось семнадцать пространственных тоннелей – больше, чем где бы то ни было. Сперва у Трентора было всего два тоннеля, но современные технологии межзвездных перелетов позволили притянуть сюда остальные и расположить кольцом.

У каждого из этих семнадцати тоннелей было несколько временных отростков. Вот к одному из них и направлялась Дорс.

Но добираться им приходилось окольными путями.

– Центр Галактики – опасное местечко, – сказала Дорс, когда они подлетали к очередному входу. Корабль обогнул пустынную планету, которая превратилась в полую мертвую оболочку, когда из нее до капли выкачали все природные ресурсы.

– Трентор меня пугает гораздо сильнее…

Прыжок помешал ему закончить фразу, а в следующее мгновение он онемел от открывшегося зрелища.

Яркие нити, вытянувшиеся из огромного сгустка, невозможно было охватить единым взглядом. Они протянулись во все стороны, пронизав светящиеся стены тоннелей и их темные ответвления. Черные своды разверзлись на десятки световых лет. Вихревые хвосты стекались к раскаленному добела Истинному Центру. Здесь материя смерзлась и рассыпалась головокружительным фонтаном брызг.

– Черная дыра, – прошептал Гэри.

Та маленькая черная дыра, которую они недавно встретили, достигала массы нескольких звезд. А в Истинном Центре в ненасытную черную пасть затягивало миллионы солнц.

Уровень радиации не превышал стандартной нормы. Но беглецам показалось, что за те сотни световых лет, которые они уже преодолели, радиация пропитала их тела до мозга костей. Гэри включил поляризацию стен и увидел эту картину в ином ракурсе. Все осталось горячим и мутным, но обнаружились новые подробности. Нити опутывали невидимые веретена. Гэри был абсолютно уверен, что слоев там наверчено видимо-невидимо.

– Поток частиц плотный, – напряженно сообщила Дорс. – И постоянно растет.

– Где наш тоннель?

– Не могу справиться с вектором… ага! Есть.

Ускорение вдавило Гэри в кресло. Дорс направила корабль к вращающемуся пирамидальному проходу.

Еще одна геометрическая фигура. Гэри успел удивиться, как часто случайность создает во Вселенной подобия идеальных геометрических фигур, словно в странном музее Эвклида.

И они нырнули в тоннель, оставив поразительное и страшное зрелище позади.

Их маленький корабль выскочил неподалеку от коричневато-серого солнца Трентора. Яркие диски спутников, заводы и населенные кварталы тянулись вдоль экватора планеты.

Дикий тоннель, из которого они только что вылетели, содрогнулся и запылал. Дорс направила корабль к полуразвалившемуся временному посту у выхода из тоннеля. Гэри промолчал, он знал, что сейчас она напряженно вычисляет. Когда корабль опустился в специальное гнездо, тут же завыли сирены. Вой был нестерпим, уши просто разрывались.

Они вылезли из корабля, едва шевеля затекшими руками и ногами. Сила тяжести была нулевой, Гэри поплыл к запертой двери. Дорс обогнала его и знаком приказала сохранять тишину, пока давление не нормализуется и автоматика не откроет входной замок. Затем спустила с плеч комбинезон, открыв грудь.

Она нажала пальцем на какую-то точку под левой грудью. И извлекла оттуда небольшой цилиндр. Оружие? Она поправила комбинезон как раз в тот момент, когда входная панель начала открываться.

За дверью Гэри увидел людей в имперской униформе.

Он прижался к стене, готовый пробиваться с боем, только бы избежать ареста. Но ситуация казалась безвыходной.

Имперцы были настроены решительно. Они взяли орудие на изготовку. Дорс загородила собой Гэри и швырнула в них цилиндр…

…и волна давления снова впечатала Селдона в стену. Уши заложило. Там, где были солдаты, клубилось облако… ошметков.

– Это…

– Направленный взрыв, – отрезала Дорс. – Вперед! Солдаты лежали кучей. Гэри не мог себе представить, как можно заключить в крохотный цилиндр такую мощность. Но времени на раздумья не было. Они проскочили мимо поверженных противников. Вокруг валялось бесполезное оружие.

В дальнем конце коридора показалась фигура человека. Это был мужчина в коричневом рабочем комбинезоне, среднего роста, без оружия. Гэри криком предупредил Дорс. Но она никак не ответила.

Мужчина тряхнул кистью, и из его рукава показался ствол. Дорс, не обращая на внимания, бежала навстречу.

Гэри прикрылся рукой и отпрыгнул вправо.

– Стой спокойно! – рявкнул незнакомец.

Гэри замер, не опуская руку. Мужчина спустил курок – серебристый снаряд пролетел мимо Гэри.

Он обернулся и увидел, что один из имперских солдат уцелел и собирался выстрелить. Серебряный снаряд взорвался возле его руки. Солдат завизжал и уронил свой пистолет.

– Идемте. Дальше путь свободен, – сказал мужчина в рабочем комбинезоне.

Дорс пошла следом за ним без единого слова. Гэри кинулся догонять и поравнялся с Дорс, когда входная панель начала закрываться.

– Вы вернулись на Трентор в критический момент, – сказал незнакомец.

– Кто… вы… Мужчина усмехнулся:

– Я изменился. Не узнаете вашего старого друга Р. Дэниела?


ВСТРЕЧА

Р. Дэниел смотрел на Дорс без всякого выражения, позволяя своему телу вяло брести вперед.

– Мы должны защитить его от Ламерка, – сказала Дорс. – Ты должен снова выйти на сцену и встать на его сторону. Ты бывший премьер-министр, твоя открытая поддержка и участие…

– Я не могу возникнуть как Ито Димерцел, человек, который уже упустил бразды правления и потерял политический вес. Это может помешать моему следующему заданию.

– Но Гэри нужно…

– К тому же ты ошибаешься, если думаешь, что Димерцел обладал большой силой. Я принадлежу прошлому, я уже часть истории. Ламерк плевать на меня хотел, потому что у меня нет права вмешиваться в управленческие структуры.

Дорс вздохнула.

– Но ты должен…

– Я протащу таких, как мы, в окружение Ламерка.

– Уже поздно просачиваться в тыл противника.

Р. Дэниел задействовал программы, управляющие мышцами лица, и усмехнулся.

– Несколько недель назад я уже подсадил туда роботов. Вскоре они займут необходимые места.

– Ты используешь… нас?

– Должен. Хотя твой упрек справедлив: нас слишком мало.

– Мне нужна помощь для защиты Гэри, одна я не справлюсь.

– Ты права. – Он извлек плотный диск, на этот раз из ладони – Это поможет тебе отличать шпионов Ламерка. Она с сомнением оглядела диск. – Каким же образом? Похоже на химический определитель.

– У меня свои агенты. Они метят людей Ламерка. Это устройство считывает их метки.

– А специалисты Ламерка не могут избавиться от меток?

– Это устройство сделано по технологии, которая тысячи лет как считается утерянной. Помести его в правую руку, в положение шесть. Слоты два и пять.

– Но как я…

– Результаты проверки будут поступать в твою базовую память.

Пока она возилась с диском, Дэниел наблюдал. Наступила полная тишина. Оливо никогда не тратил время на пустые движения или праздные разговоры. Наконец устройство встало на место, она вздохнула и сказала:

– Он интересуется симуляторами, которые сбежали.

– Лучшего способа погубить психоисторию не придумаешь.

– Остается еще проблема с тиктаками. Ты понимаешь…

– Общественное табу на симуляторы игнорируется во время культурных преобразований.

– Значит, тиктаки?..

– Когда станут слишком продвинутыми, их разберут на запчасти. Кроме того, мы не смиримся с новым поколением роботов или открытием законов позитронных процессов.

– В истории сохранились свидетельства: это случалось и прежде.

– Ты способная ученица.

– Осталось совсем немного следов, но я подозреваю…

– Оставь подозрения. Ты права. Не могу же я дотянуться до всех записей.

– Так это ты замял эти события?

– В большинстве случаев.

– Но почему? Как историк…

– Я должен был так поступить. Человечество лучше всего сохраняется, объединившись в Империю. Тиктаки, симы плюс Движения, подобные Новому Возрождению, только подливают масла в огонь.

– И что делать?

– Не знаю. Все зашло слишком далеко, я не могу предугадать ход событий.

Она нахмурилась.

– А как ты предугадываешь?

– В первую тысячу лет существования Империи наши специалисты создали примитивную теорию, о которой я уже упоминал. Небесполезно, но грубо. Именно поэтому я пришел к выводу, что симы – побочный эффект саркианского Возрождения и беспорядков.

– А Гэри понимает это?

– Психоистория Гэри много совершенней наших моделей Хотя ему недостает определенных исторических сведений. Когда он их получит, он сумеет просчитать вырождение Империи.

Империи не суждено выжить? Нет. Именно поэтому мы ему помогаем.

– Решать должен он.

– Конечно. Для чего, по-твоему, я направил тебя к нему?

– А разве не потому, что я в него влюбилась?

– Нет. Но это пригодилось.

– Пригодилось? Мне? Или ему? Дэниел слегка улыбнулся.

– Надеюсь, что обоим. Но в основном это пригодилось мне.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю