Текст книги "Ремесло древней Руси"

Автор книги: Борис Рыбаков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 43 страниц)

Рис. 35. Усложнение гончарных клейм при переходе по наследству.

Возьму наиболее яркий пример – клейма курганного могильника близ д. Митяевичи, Старобинского района (р. Случь, раскопки А.Н. Лявданского). Посуда этого могильника дает один и тот же постепенно усложняющийся рисунок, основа которого – круг; затем к кругу добавлено перекрестие, потом один «рубеж» и, наконец, последнее начертание осложняется еще одним «рубежом». Появление этих дополнительных рубежей, или «отпятнышей», можно наблюдать достаточно хорошо и на гнездовских и на старо-рязанских клеймах. Некоторые курганные группы (напр., Нежаровские хутора) дают более сложную систему развития первоначального клейма. Начало этого развития одинаково с Митяевичами (круг усложняется вписанием в него креста – мотив наиболее распространенный в Восточной Европе), но затем круг с крестом окружается различными добавлениями, не дающими непрерывной линии эволюции.

При комментировании всех этих «отпятнышей» решающее слово должно быть за хронологией, так как без учета последовательности этих клейм вся работа над ними сведется к голому типологизированию.

В разобранном примере митяевского могильника мы имеем следующее. Курган № 17 (простое клеймо в форме кольца) – удлиненный, с мощным кострищем. Курган № 10 (клеймо – круг с перекрестием) – тоже с остатками большого костра и двумя разновременными захоронениями; горшок относится к первому, основному погребению (вводное погребение датируется XI–XII вв.). Курганы № 1 и 8 (с наиболее сложным рисунком клейма) – значительно проще по конструкции, и пережитки трупосожжения там значительно слабее, что позволяет отнести их к более позднему времени, приблизительно ко времени вводного погребения кургана № 10. Хронологическая амплитуда всех четырех курганов – 100–150 лет.

Совершенно аналогично располагаются в хронологический ряд и курганы близ Черкасова (Оршанский район). Горшок с простым клеймом найден при погребении со значительными остатками трупосожжений (курган № 2); горшок со сложным клеймом был в свое время поставлен на вершину этого кургана, очевидно, спустя некоторое время после захоронения. И, наконец, наиболее сложное клеймо найдено в кургане без кострища (№ 1). В Заславье – простое клеймо в кургане с кострищем и пятью угольными прослойками в насыпи (курган № 13); клеймо, осложненное вторым кругом (курган № 8), найдено в кургане, где о трупосожжении напоминали только два пепельных пятна.

Отсутствие точной фиксации обряда погребения в отчетах Булычова не позволяет установить относительной хронологии погребения; воспользуюсь косвенными указаниями: простейшие клейма найдены на горшках с более архаичным профилем (малая отогнутость края), а клейма сложные – на горшках с сильно отогнутым краем и, кроме того, во вводном погребении, что также указывает на известный промежуток времени, лежащий между этими сосудами.

Таким образом, считая окончательное решение вопроса возможным только после ряда дополнительных исследований, я решаюсь в качестве рабочей гипотезы выставить положение о переходе гончарного дела в древнерусской деревне по наследству. Изучение современных знаков собственности, подтвержденное хронологией приводимых мною клейм, позволяет делать такой вывод, а сведения о современном гончарном ремесле этому не противоречат.

Наследственность гончарного дела подтверждается и более поздними данными XIII–XIV вв. (см. во 2-и части). Составленный мною каталог русских гончарных клейм X–XIV вв., включающий несколько сот экземпляров (изученных как по литературе, так и de visu) позволяет сделать еще один вывод, помимо установления наследственности ремесла: несмотря на большое количество клейм одинакового рисунка, ни разу в деревенском керамическом материале не удалось встретить совершенно тождественного клейма. Во-первых, в пределах одной курганной группы (в которой мы можем предполагать кладбище одного поселка) не встречаются клейма одинакового рисунка; это является еще одним аргументом в пользу наследственности, но в еще большей степени это свидетельствует о незначительности продукции каждого отдельного гончара. Во-вторых, если в соседних или территориально близких курганных группах встречаются клейма одинаковых начертаний (напр., крест в круге, ключ и т. п.), то при изучении этих клейм одинакового рисунка неизменно оказывалось, что отпечатки клейма на сырой глине горшка были сделаны разными штампами, на разных кругах. Следовательно, совпадение рисунка клейм не может служить признаком изготовления горшков одним мастером. Кроме того, еще раз подтверждается положение о малочисленности продукции гончаров[376]376
  Единственный раз в литературе были опубликованы три тождественные клейма из одной курганной группы; см. Н.И. Булычов. Раскопки по среднему течению реки Угры. – «Записки Московского Археол. ин-та», т. XXXI, М., 1913, рис. 27, 29, 30 – курганная группа «Ступенки». Все клейменые горшки были найдены в одной курганной группе и, судя по опубликованным рисункам, были совершенно тождественны (изображение ключа). Однако изучение самих горшков из раскопок Булычова по коллекциям ГИМ привело к неожиданным результатам – все клейма оказались различны: курган № 17 – клеймо в виде ключа с двумя бородками, курган № 10 – ключ с тремя бородками, курган № 13 – ключ стремя бородками и перегородкой, курган № 13 (2-е погреб.) – взят предшествующий рисунок с добавлением круга. Издатель для трех клейм употребил одно и то же клише, чем мог ввести в заблуждение при изучении клейм.


[Закрыть].

Ряд других вопросов, связанных с гончарными клеймами, будет рассмотрен в разделе городского гончарного дела.

4. Разные ремесла

Ознакомившись с кузнечным, литейным и гончарным делом в древнерусской деревне, мы, пожалуй, очертили весь круг тех производств, которые в X–XIII вв. выделились в самостоятельные ремесла с работой на заказ. Далее идет ряд неопределенных трудовых процессов по изготовлению жилища, сельскохозяйственного инвентаря, одежды, обуви, домашней утвари. Некоторые из этих процессов впоследствии выделяются в особые ремесла. Так, по данным XV в. можно говорить о деревенских плотниках, сапожниках, кожевниках, овчинниках, портных, швецах, бочарах и т. п. В городе и в вотчине обособление этих ремесел шло несравненно быстрее и уже в домонгольскую эпоху привело к появлению соответствующих мастеров-специалистов. Но для деревни с ее натуральным хозяйством, с ее универсальным домашним производством трудно предполагать повсеместное выделение всех перечисленных ремесленников. Вплоть до XIX в. почти каждая крестьянская семья своими силами рубила избу, ладила соху, борону, ставила ткацкий стан, дубила овчины, пряла и ткала лен, изготавливала деревянную мебель и утварь. Совокупность наших источников (и письменных и археологических) по этим производствам настолько скудна, что не позволяет решить вопрос о выделении того или иного из них в ремесло. Поэтому в данном разделе речь будет идти не о ремеслах в настоящем смысле этого слова, а о домашнем производстве, интересующем нас с точки зрения техники и необходимом для сравнения с городом.

В основном изложение коснется обработки дерева, обработки кож и меха и ткачества.

Обработка дерева может быть прослежена по незначительным остаткам бревен обычно плохой сохранности. Деревянная утварь в русских городищах и курганах – редкость. Значительно полнее представлены инструменты для обработки дерева. Среди них мы имеем: топор, тесло, ложкарь, струг, долото (?).

Плотничные работы производились топором, являвшимся универсальным орудием, которым русский человек, по замечанию Льва Толстого, мог и дом построить и ложку вырезать. Благодаря развитию кузнечного дела древнерусские топоры обладали большим коэффициентом полезного действия и являлись как лесорубным, так и плотничьим инструментом. В источниках рабочий топор всегда называется «секирой». «Топор» – это название оружия. Пила в деревенском зодчестве не употреблялась. Все курганные «голубцы» и «домовины» (дома мертвых), равно как и остатки жилищ, сделаны или из бревен, или из колотых вдоль плах с обрубленными концами. Следов работы пилой нет. Широкое применение в обработке дерева находило тесло, нечто вроде железной мотыги. При помощи тесла можно выравнивать поверхность доски. Следы же тесла – небольшие овальные выбоины, идущие вдоль волокон дерева. Тесло сохранило свое значение вплоть до XVII в., когда ему на смену пришла продольная пила. С названием тесла (от «тесать») связано и наименование столяра – тесль, тесляр.

Работа теслом находила широкое применение в быту. Так, например, для заготовки приднепровскими славянами лодок-однодревок, о которых говорит еще Константин Багрянородный, необходимы были тесла[377]377
  В археологическом материале тесло хорошо известно по находкам как в городищах, так и в курганах. Прекрасным образцом столярного тесла является, напр., тесло с закраинами и с остро заточенным лезвием из раскопок в Седневе. (Д.Я. Самоквасов. Могильные древности Северянской Черниговщины, М., 1917). Непонятно, почему А.И. Некрасов в работе «Русское народное искусство» (М., 1925) писал, что тесло – инструмент, относительно формы которого едва ли когда-нибудь можно будет ответить окончательно. И в археологической и в этнографической литературе тесло известно хорошо, и форма его очень устойчива от древнего тесла X в. до современного железнодорожного, употребляемого при затесывании шпал.


[Закрыть].

Форма ложкарных инструментов была выработана еще в дьяковскую эпоху[378]378
  П.Н. Третьяков. Материалы для истории народов Верхнего Поволжья, Л., 1940.


[Закрыть] и без изменения сохранилась до XIX в. Это – длинный железный стержень с копьевидным концом, согнутым по дуге. Такой инструмент позволял вырезать и выскребать внутренность деревянных сосудов[379]379
  В.И. Сизов. Курганы Смоленской губ.; Н.Е. Бранденбург. Приладожье; Н.И. Булычов. Журнал раскопок…, 1899, т. XXV, рис. 5.


[Закрыть].

Для плотничных работ широко применялись железные гвозди. Гвозди всегда четырехгранные с отогнутым верхом (современные костыли). Гвозди находят почти в каждом погребении с гробом.

Слово плотник первоначально, очевидно, означало «сплавщик леса», «плывущий на плотах» и может говорить об общности функций заготовки леса и постройки из него у древних «древоделей». Предполагать наличие специалистов – плотников в деревне мы не можем. Плотники в древней Руси были, выходили они, очевидно, из деревни, но работали, надо полагать, только для города. По всей вероятности, каждый смерд сам строил для себя избу и все нехитрые хозяйственные пристройки. Учитывая сильные пережитки родовых связей, можно думать, что для крупных работ вроде постройки избы, кладки печи и т. п. приглашались родичи-соседи, организовывавшие общественную помощь – «толоку»[380]380
  Н.И. Лебедева. Жилище и хозяйственные постройки Белорусской ССР, Москва, 1929. – «Белорусс – природный великолепный плотник. Все описанные нами постройки возведены самими хозяевами… при наличии единственного инструмента – топора-секиры…» (Курсив наш. – Б.Р.). Употребление пилы замечается лишь в постройках, возведенных за последние 50 лет, стр. 75–76. – Добавлю от себя, что приводимый Н.И. Лебедевой рисунок белорусской секиры чрезвычайно близок к очертаниям курганных топоров X–XIII вв.


[Закрыть].

Таким же домашним производством была, по всей вероятности, и обработка кожи и меха. Мягкая кожаная обувь типа украинских «постолей» известна по ряду курганов. Встречаются и сапоги, и полусапожки с мягкой подошвой и ременные лапти[381]381
  А.В. Арциховский. Курганы вятичей, стр. 103.


[Закрыть], кожа бывает дубленая, иногда окрашена железным купоросом[382]382
  П.П. Петров. Исследования над тканями и кожами, добываемыми при раскопках курганов Московской губернии. – ИОЛЕА и Э., М., 1881, т. XXXVII.


[Закрыть].

На городищах находят струги для соскабливания мездры со шкуры. Химическая сторона обработки кожи и меха была известна еще со времен неолита. Для решения вопроса о существовании деревенских кожевников и сапожников в нашем распоряжении нет данных.

В таком же спорном и неясном положении находится еще одно производство – бондарное. В курганах древлян, радимичей, дреговичей, кривичей и словен находят деревянные ведра[383]383
  Н.Е. Бранденбург. Приладожье, т. IX, рис. 7; В.З. Завитневич. Раскопки в Бобруйском уезде – ЗРАО, 1915, т. X, стр. 33; В.Б. Антонович. Раскопки в стране древлян, стр. 14; Е.Н. Мельник. Раскопки в земле лучан, т. I; А.Н. Ляўданскi. Курганны могiльнiк каля Черкасова. – «Працы…», т. II, стр. 69, табл. VII, рис. 9.


[Закрыть].

Наличие в общеславянской терминологии таких слов, как «бъчька» («бъчьвь», «вчелка»), «дельва», «ведро», «кадь», «оков», «дежа», свидетельствует о распространенности деревянной бондарной посуды[384]384
  В.Ф. Ржига. Очерки быта, стр. 25–27.


[Закрыть]. Ведра, точнее ушаты, сделаны из 12–14 прямых клепок. Книзу ушат расширяется: клепки стянуты обручами, обычно железными, но иногда и лозовыми; обручи равномерно распределяются по тулову ушата; к ведру прикреплялись железные ушки и дужка. Изготовление дубовых клепок из хорошо выстроганных досок, точная пригонка скошенных краев, выкружка донных досок, врезка их в пазы клепок – все это требовало как специального инструмента, так и большого навыка.

Возможно, что бондарное дело в некоторых местностях было таким же ремеслом, как гончарное, т. е. дополнительным к земледелию занятием мастера.

Важнейшим разделом деревенского (а отчасти и городского) домашнего производства было изготовление льняных и шерстяных тканей. За счет деревенского производства в значительной мере удовлетворялись потребности и вотчинного хозяйства, куда в большом количестве шли в качестве дани и оброка деревенские столешники и убрусцы[385]385
  Грамота Ростислава Мстиславича смоленскому епископу 1151 г.


[Закрыть].

Сырьем для ткацкого дела в X–XIII вв., как и в позднейшей русской деревне, служили лен, конопля и овечья шерсть. Все эти виды волокнистых веществ были известны в Восточной Европе задолго до Киевской Руси и широко распространены во всех русских землях.

Обработка льна, известная нам по древним обрядовым песням, ничем не отличалась от позднейшей. Лен дергали, мочили, сушили, трепали и готовили из него кудель.

Шерсть (северное – «шерсть», южное – «волна») стригли специальными овечьими ножницами, хорошо известными по многочисленным находкам. Как и современные, они имеют пружину, разводящую ножи врозь.

Прядение пряжи происходило на прялках с ручным веретеном. Веретена иногда обнаруживались при раскопках, но ни одно из них не сохранилось в музеях. Для усиления вращения веретена на него надевали маленький кружок-маховичок, утяжелявший веретено, пряслице, делавшееся из глины или камня.

С процессом обработки льна и прядением связано много различных обрядов и поверий. Прядение производилось женщинами; в эпоху родового строя для этих женских работ в поселке был отведен специальный дом. Позднее совместное прядение осталось в форме «бесед» и «посиделок». Покровительницей прядения и ткачества была сумрачная полуславянская, получудская богиня Мокошь, введенная Владимиром Святославичем в свой пантеон языческих богов. Наиболее интересным историко-техническим вопросом в области древнего ткачества является вопрос о конструкции ткацкого станка. Существуют два последовательно, сменяющихся типа ткацких станов: вертикальный и горизонтальный.

Л. Нидерле на основе терминологии («стан», «став» – от ставить, стоять торчком) считает, что древнейшей формой славянского ткацкого стана был вертикальный, более примитивный. «Когда появился горизонтальный – мы не знаем»[386]386
  L. Niederle. Op. cit., р. 339.


[Закрыть].

Современная русская этнография уже нигде не знает вертикального стана за исключением примитивных приспособлений для вспомогательного плетения поясов, тесемок и т. д., сосуществующих с горизонтальным ткацким станом[387]387
  П. Воронов. Ткачество Вологодской губернии. – «Труды Вольного эконом. общ.», 1861, т. II.


[Закрыть].

В эпоху дьяковских городищ, когда ткани (судя по отпечаткам на глине) были хорошо известны, применялся, по всей вероятности, вертикальный стан с грузилами вместо навоя, оттягивавшими нити основы вниз.

Загадочные «грузики дьякова типа», отверстия которых протерты нитками, естественнее всего считать именно ткацкими грузиками, заменявшими навой позднейших станов.

Некоторые авторы на основании изображений на миниатюрах склонны растягивать время бытования вертикальной системы в Италии вплоть до XIII в.[388]388
  Е.Ч. Скржинская. Техника эпохи западноевропейского средневековья, М.-Л., 1936, стр. 309.


[Закрыть] Полагаю, что здесь некоторое заблуждение, основанное на бесперспективном (египетском) фронтальном способе изображения горизонтального стана. Для выяснения системы древнерусского ткацкого стана X–XIII вв. в нашем распоряжении есть две группы материалов: во-первых, общеславянская терминология, а, во-вторых, – остатки подлинных тканей.

Приведу сравнительную таблицу терминов по Нидерле[389]389
  L. Niederle. Op. cit., стр. 336.


[Закрыть]:

В приведенной таблице особенно важно обратить внимание на название таких частей ткацкого стана, которые возможны только при более совершенной горизонтальной системе, таковы – «навой» и особенно «бердо». Наличие термина «бердо» во всех трех славянских группах может свидетельствовать о значительной древности изобретения горизонтального ткацкого стана.

Обрывки древних тканей, находимые в курганах, до сих пор еще полностью не изучены[390]390
  П.П. Петров. Исследования над тканями и кожами, добываемыми при раскопках курганов Московской губернии. – ИОЛЕА и Э., М., 1881, т. XXXVII; В.К. Клейн. Опыты лабораторного исследования древних тканей. – Сб. I. Моск. Секции ГАИМК, М., 1928; Л.И. Якунина. О трех курганных тканях. – «Труды ГИМ», М., 1940, вып. XI (статья посвящена преимущественно орнаментике); Ф. Морозов. Антиминс 1149 (6657) г. – ЗОРСА, П., 1915, вып. XI; ОАК за 1905 г. Ткань из радимичских курганов; Н.Н. Савiн. Дорогобужские курганы. – «Працы…», Менск, 1930, т. II, табл. IV, рис. 20–26; Н.И. Булычов. Журнал раскопок…, табл. XXX, рис. 8, табл. XXXII, рис. 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21.


[Закрыть]. В большинстве случаев уцелели от разрушения парчевые воротники и тесьма, для деревенского ремесла не характерные. Сохранившиеся фрагменты дают разнообразное строение ткани. Наряду с простой холстиной и домотканным сукном, встречается тканье «в елочку» и узорное тканье в несколько «витов», напоминающее современное тканье деревенских скатертей.

Особенно интересна узорчатая шерстяная материя, вытканная из цветных нитей (из кургана близ Ярцева на Смоленщине)[391]391
  Коллекция ГИМ. Раскопки В.И. Сизова.


[Закрыть].

Производство таких тканей возможно только на ткацком стане горизонтального типа, аналогичном станам русской деревни XIX в.[392]392
  См., напр., D. Zelenin. Ostslavische Volkskunde, Berlin, 1927, стр. 164, рис. 110 – ткацкий станок дан в разрезе.


[Закрыть] Из археологических находок, возможно связанных с ткачеством, нужно упомянуть большой и узкий костяной гребень о пяти зубцах на каждой стороне[393]393
  А.А. Спицын. Владимирские курганы, рис. 382.


[Закрыть], а также загадочные костяные кольца с несколькими треугольными отверстиями. Можно допустить, что эти кольца служили для ссучивания нитей. В этнографических материалах аналогии им нет.

Несмотря на сравнительно высокий уровень развития ткацкого дела в деревне (цветные узорные ткани, вышивки), у нас нет данных предполагать превращения его в ремесло.

Итак, для большинства древнерусских деревень мы можем наметить следующий список ремесленников: домники (?), кузнецы, литейщики-ювелиры, гончары, бондари (?), сапожники-кожевники (?).

Кроме того, в отдельных районах существовали особые кустарные промыслы, связанные с широким рынком, которые выходят за пределы обычного деревенского ремесла. На первое место среди таких кустарей нужно поставить овручских камнерезов, изделия которых продавались во всей Восточной и Центральной Европе.

Овручские камнерезы (производство шиферных пряслиц).

На каждом русском городище и во многих курганах XI–XIII вв. встречаются небольшие, изящно выточенные пряслица из красного шифера. На огромной территории от Одера и Варты до Средней Волги, от Ладоги до Роси и Ворсклы шиферные пряслица – обычная и частая находка. Предназначенные для прядения пряжи веретеном, эти маленькие каменные кружки, сопутствовавшие русской женщине на беседах и посиделках, любовно упрятывались в минуту опасности вместе с драгоценным узорочьем из золота и эмали[394]394
  Н.П. Кондаков. Русские клады…, т. I, СПб., 1896. Киевский клад 1885 г.; Черниговский клад 1887 г.


[Закрыть]. И ни один из известных нам древнерусских бытовых предметов не удостаивался такого внимания от своих владелиц, как эти розовые пряслица, которые они старательно метили своими знаками или надписывали своими именами.

Научное значение шиферных пряслиц (помимо эпиграфического интереса надписей на них) заключается в редкой для русского ремесла возможности точного установления ограниченного района производства и широкого района сбыта.

Древнейшие веретенные пряслица изготовлены из глины. Форма их различна: иногда она приближается к шару; довольно часто встречается усеченно-коническая форма. Постепенно вырабатывалась наиболее рациональная форма – два усеченных конуса, соединенных основаниями. Упрощенным вариантом этой формы является бочковидная. Глиняные пряслица часто орнаментировались точечным узором.

Пряслица из красного шифера повторяют наиболее позднюю форму глиняных – биконическую, но встречается много различных вариантов этой основной формы. Одни из них более плоски и широки, другие – выше, но у́же. Внешний диаметр шиферных пряслиц колеблется от 10 до 25 мм, а диаметр отверстия для веретена – от 6 до 10 мм. Если отверстие для веретена оказывалось слишком просторно и пряслице скользило, то его обматывали ниткой, и в таком случае на мягком камне оставались бороздки, протертые нитью. Высота бывает также различна: от 4 до 12 мм. Средний вес пряслиц – 16 гр. Бока пряслиц бывают округлые (при бочковидной форме) и острореберные. В последнем случае иногда можно заметить следы выкружки резцом.

Розовый и красный шифер, из которого изготавливались пряслица, относится к напластованиям девонского периода и во всей Восточной Европе встречен только на Волыни. Геолога Г.О. Оссовского заинтересовал вопрос о происхождении шиферных плит в конструкции древних киевских зданий. Изучая геологию Волыни[395]395
  Г.О. Оссовский. Геолого-геогностический очерк Волынской губернии, Киев, 1876.


[Закрыть], он точно определил район выхода красного шифера[396]396
  Г.О. Оссовский. Откуда привозился красный шифер, встречаемый как в древних храмах, так и в других памятниках Киева. – «Труды III Археол. съезда», М., 1878, т. I.


[Закрыть]. Пласты девонской формации (шифер и кварцит) перерезают б. Овручский уезд с запада на восток и кончаются в 15 км от города Овруча близ с. Каменка. Месторождения шифера прорезываются реками Убортью, Ужем и Жеревом. В оврагах по берегам этих рек вешними водами вымывает глыбы шифера. Отдельные глыбы встречаются близ Радомысля.

Таким образом, залегания красного шифера ограничены очень небольшим районом ближайших окрестностей волынского города Овруча на Уборти. Это дает нам в руки важнейшее свидетельство местного, овручского производства шиферных пряслиц, широко известных во всей Восточной Европе.

Овруч, летописный «Въручий», упоминается уже в 977 г. С Киевом он был связан водным путем. Этим путем и попадали шиферные плиты в Киев и в другие города для целей строительства.

В качестве строительного материала красный (розовый) шифер применялся в самом Овруче, в Киеве (Софийский собор, церковь Ирины, Золотые Ворота), в Вышгороде и в Чернигове (Спасо-Преображенский собор). Большие шиферные плиты употреблялись в качестве пят под кирпичными арками, для вымостки пола (Чернигов) и для оформления хоровой галереи. Из шифера делали саркофаги. Благодаря слоистости и мягкости этот материал был особенно пригоден для изготовления барельефов[397]397
  Помимо орнаментированных плит Софийского собора известны еще две группы парных плит с изображениями из Дмитровского монастыря и лаврской типографии. – М. Макаренко. Скульптура и рiзбарство Киевськоï Руси перед монгольских часiв. – «Киïвський збiрник iсторiï и археологiï, побуту та мистецтва», зб. I, Киïв, 1930. – Рельефы датируются XI в.


[Закрыть]. В Киеве шифер применялся почти исключительно для архитектурных целей. Иногда для ювелирного производства изготавливались шиферные литейные формы. Но ни одной мастерской по изготовлению пряслиц в Киеве не найдено. Ни разу при раскопках в разных местах Киева (в том числе и в ремесленных районах) не были встречены характерные остатки шиферных плиток с высверленными из них пряслицами, которые могли бы говорить о местном производстве шиферных пряслиц. Следовательно, несмотря на наличие в Киеве привозного шифера, киевские ремесленники производством пряслиц не занимались. Розыски же в окрестностях Овруча дали богатый материал по местному производству пряслиц. В.Б. Антоновичем, обследовавшим землю древлян в археологическом отношении, были обнаружены четыре пункта выделки шиферных пряслиц[398]398
  Р.Б. Антонович. Раскопки в стране древлян. – МАР, СПб., 1893, № 11, стр. 20.


[Закрыть]. Все они расположены вдоль течения Уборти по обе стороны от Овруча. Камнерезные мастерские обнаружены Антоновичем в следующих пунктах: Нагоряны, Коптевщизна, Хайч, Камень. К этому списку можно добавить с. Збранку (или Здранку?)[399]399
  Коллекция Гос. Эрмитажа.


[Закрыть], откуда происходит целый ряд заготовок и отбросов прясличного производства. Обильные выходы шифера близ Збранки (Норинская каменоломня) были описаны еще Оссовским[400]400
  Г.О. Оссовский. Геолого-геогностический очерк…, ук. изд.


[Закрыть], но мастерская пряслиц ему не попалась.

Помимо этих точно определенных мастерских, в коллекциях ГИМ имеются материалы из различных мастерских с суммарным музейным паспортом: «из Волынской губернии». Овручские мастерские тянутся, примерно, на 20 км, располагаясь у оврагов, богатых выходами розового шифера (об этом говорят даже названия селений – Нагоряны, Камень, рис. 36). Обильный материал мастерских позволяет полностью восстановить весь процесс производства шиферных пряслиц (рис. 37).

Рис. 36. Места изготовления пряслиц из розового шифера.

Рис. 37. Стадии изготовления шиферных пряслиц.

Он распадался на следующие стадии:

1. Шифер распиливался на небольшие плоские плитки, равные по толщине будущему пряслицу. Форма плиток квадратная, с довольно ровными сторонами.

2. Шиферная плитка (очевидно, зажатая в какие-нибудь тиски) просверливалась в середине сплошным, нетрубочным сверлом с округлым рабочим концом.

3. Лишь после того, как центральное отверстие для веретена было высверлено, начиналось выкружение самого корпуса пряслица из плитки.

Последовательность сверления вполне понятна: веретенный канал просверливался вначале для того, чтобы в дальнейшем можно было точно центрировать сверление корпуса, которое велось сначала только с одной стороны до половины толщины плитки.

Сверление велось на конус. Техника сверления предполагает наличие некоторого подобия токарного станка. Возможно, что при этом вращалась зажатая шиферная плитка, а резец, выкружающий пряслице, мог быть неподвижным. Подобные токарные станки с вертикальной осью вращения и лучковым приводом применялись в XIII в. в Западной Европе для обработки кости. Они известны по испанскому руководству шахматной игры, где изображены различные стадии изготовления костяных шахматных фигур[401]401
  И.А. Орбели и К.В. Тревер. Шатранг. Книга о шахматах, Л., 1936.


[Закрыть].

Предполагать вращающийся резец нельзя, так как при этом не могло получаться коническое сверление. Для образования конуса вращаться должна была обрабатываемая вещь, а это и приводит к предположению о наличии токарного станка.

4. Дойдя до половины толщины плитки, начинали сверлить с обратной стороны.

5. Высверленный кружок шлифовали, очевидно, на циркульном точиле типа кузнечного. При шлифовке острая грань нередко стачивалась совершенно. Возможно, что к такому обтачиванию прибегали тогда, когда в процессе сверления получались неравно зазубренные края, что могло произойти при неправильной установке резца во время вторичного сверления с обратной стороны. При несовпадении двух окружностей сверления пряслица приходилось выламывать из плитки, а неровности заглаживать шлифовкой на точиле.

Таким образом, остро реберные и бочковидные пряслица при всем внешнем различии не являются разными типами, а свидетельствуют только о различном качестве работы мастера-камнереза. После шлифовки пряслице было готово.

Овручские мастерские ставят нас перед интереснейшим явлением древнерусского ремесла: несколько деревень одного района, вполне обеспеченного производственным сырьем, заняты изготовлением однотипных предметов.

Производство до известной степени механизировано и предполагает наличие таких инструментов, как: пила, тиски или зажимы, сверло, резец, токарный станок, лучковый привод.

Совершенно естественно, что организованное таким образом производство было рассчитано на очень широкий рынок. Только при таком условии и мог развиться камнерезный промысел, охвативший ряд поселков Овручского княжества.

Забегая несколько вперед (так как подробнее об этом буду говорить ниже в главе о сбыте ремесленных изделий), отмечу, что овручские пряслица действительно имели широкий рынок сбыта. Они вывозились не только во все русские княжества, но и в Польшу, и в Волжскую Болгарию, причем этот вывоз носил неслучайный характер.

Другими словами, производство шиферных пряслиц можно считать древнерусским кустарным промыслом, связанным с широким рынком. Ввиду исключительности положения овручского камнерезного промысла среди остальных деревенских ремесел, особое значение приобретает вопрос о времени его возникновения.

Для датировки появления шиферных пряслиц на смену глиняным мы располагаем как курганными комплексами, датированными монетами, так и эпиграфическими данными. Глиняные пряслица встречаются в русских курганах вместе с лепной керамикой и вещами не позднее VIII–X вв.[402]402
  См., напр., глиняные пряслица из курганов с трупосожжениями в Рудне близ Полоцка. – А.М. Ляўданскi. Археологiчны досьледы у Полацкай окрузе. – «Працы…», Менск, 1930, т. II, табл. VI, рис. 8 и 9.


[Закрыть]

Особенно важна для датировки находка в Черной Могиле. В женском погребении там найдено глиняное пряслице. Черную Могилу можно датировать эпохой Святослава или более расширенно – второй половиной X в.; с монетами XI в. глиняные пряслица не обнаружены ни разу. В одном из больших гнездовских курганов при богатом женском погребении найдены два пряслица – одно из серого, а другое из розового шифера[403]403
  А.А. Спицын. Гнездовские курганы в раскопках С.И. Сергеева. – ИАК, 1905, вып. 15, стр. 44–45, рис. 28.


[Закрыть]. Обряд погребения – сожжение. Датирующим предметом является черепаховая фибула X–XI вв.[404]404
  В.И. Сизов. Курганы Смоленской губ., т. I, рис. 2.


[Закрыть]

Керамика этого кургана представлена тремя горшками; из них один с клеймом, а другой – четкого профиля с очень ровным и аккуратным линейно-волнистым орнаментом[405]405
  ИАК, 1905, вып. 15, рис. 138 и 139.


[Закрыть]. Датировать их можно тоже X–XI вв. Таким образом, дата погребения падает на рубеж X–XI вв. Интересно, что в этом кургане найдены пряслица из двух различных пород шифера. Это как бы указывает на переходную эпоху; серый шифер распространен значительно шире и поэтому мог раньше выступить как замена глины.

Возможно, что первоначально красный шифер употреблялся безразлично наравне с другими сортами камня. Гнездовский курган № 65 относится к такому времени, когда от глины переходили к камню вообще, но разработка именно красного шифера еще не получила монопольного значения. Позднее, в XI в., серый шифер не встречается совершенно.

Несколько более точную раннюю дату шиферных пряслиц дает курган № 220 у Павлова Погоста близ Гдова[406]406
  А.А. Спицын. Гдовские курганы, стр. 90–91.


[Закрыть].

Наряду с различными вещами, в женском погребении имеется пряслице розового шифера и 9 монет, из которых четыре поддаются определению:

Иоанна Цимисхия – 969–976 (Византия)

Этельреда II – 979-1012 (Англия)

Диргем-Бег-ед-Дауле – 998-1012 (Халифат)

Еп. Пилигрима – 1022–1036 (Германия, Андернах)

Наличие монет, совершенно различных по своему происхождению, но более или менее одновременных, может свидетельствовать о том, что время погребения недалеко отстоит от времени попадания этих монет на Русь. В таком случае дата кургана может быть близка к 20-м или 30-м годам XI в. Шиферное пряслице с монетой второй четверти XI в. найдено в кургане у с. Воздвиженье близ устья Мологи[407]407
  «Археологические исследования в РСФСР в 1934–1936 гг.», М.-Л., 1941, М. Воздвиженье, курган № 2.


[Закрыть].

Монета фризская Бруно III (1038–1057), без ушка для подвешивания, найдена в калите с ножом и костяным гребнем; эти признаки могут свидетельствовать в пользу сравнительно недолгого ее хождения. Вещи из курганов в Павловом погосте и Воздвиженье являются типичными для русских курганов этого времени и нередко попадаются в сочетании с пряслицами (но без монет).

Итак, датированные курганы дают нам следующее: в эпоху Святослава даже в княжеской среде бытуют еще глиняные пряслица. Примерно, в эпоху Владимира появляются каменные из серого и красного шифера[408]408
  Впоследствии серый шифер широко применялся для изготовления точильных брусков-мусатов.


[Закрыть]. В княжение Ярослава пряслица из красного шифера становятся массовыми, проникая и на Верхнюю Волгу, и на берега Чудского озера.

Думаю, что возникновение овручского камнерезного промысла в начале XI в. нужно связывать с широким строительством, развернувшимся в это время в Киеве и в Чернигове при Ярославе и Мстиславе Владимировичах: закладывалось и строилось много церквей, создавались мощные укрепления. Во всех этих постройках начала и первой половины XI столетия широко применяется красный овручский шифер, для чего вокруг Овруча должны были начаться разработки камня, которые, в конце концов, и привели к созданию здесь на месте камнерезного промысла.

Промысел продолжал существовать два столетия, так как пряслица из шифера встречены в курганах всего домонгольского периода и на городищах в разных слоях XI – начала XIII в. Шиферные пряслица найдены во всех домах Старой Рязани, разоренной Батыем, и в Райковецком городище, погибшем в середине XIII в.[409]409
  А.А. Мансуров. Древнерусские жилища (По материалам археол. раскопок в Старой Рязани). – «Исторические записки», 1941, вып. 12, стр. 84: «Нет ни одного жилища, где бы не было найдено пряслиц».


[Закрыть]

В послемонгольскую эпоху выделка шиферных пряслиц и торговля ими совершенно прекратились, и русские женщины снова вернулись к глиняным пряслицам.

Во время татарского нашествия пряслица нередко заботливо включались в состав лучшего личного имущества и зарывались в землю наряду с колтами, ожерельями и браслетами. Вообще заботливое и бережное отношение к шиферному пряслицу явствует из тех меток и надписей, которые покрывают эти маленькие красноватые кольца.

Уже на глиняных пряслицах дьяковской эпохи встречаются точечные узоры, черты и нарезки, может быть, тамгообразного характера. На шиферных пряслицах часто встречаются различные метки в виде креста, решетки, круга с крестом, змеи и т. д. (рис. 38). Такие простые значки, полностью повторяющие начертания гончарных клейм, встречены преимущественно в деревне. Они, по всей вероятности, являлись знаками собственности. Иногда встречаются отдельные буквы (напр., П, а)[410]410
  Старая Рязань. Коллекции ГИМ.


[Закрыть]. На одном шиферном пряслице из Липлявы (на левом берегу Днепра, против устья Роси) написаны две буквы: у Н – на верхней плоскости и одна буква – И – на боковой. Боковая поверхность покрыта своеобразным орнаментом из заштрихованных прямоугольников[411]411
  С. Липлява близ Золотоноши. Сборы Лисака. Коллекции Гос. Эрмитажа.


[Закрыть].

Рис. 38. Знаки и рисунки на пряслицах.

Особую группу составляют пряслица с изображениями. Н.Е. Макаренко на Полтавщине найдено пряслице, на боковой грани которого изображены три быка (или два быка и козел?)[412]412
  Часть этого своеобразного фриза опубликована. Н.Е. Макаренко. Археологические исследования. – ИАК, 1907, вып. 22. Полный рисунок дан мною по материалам Эрмитажа.


[Закрыть]. На пряслице из Старой Рязани оказалось миниатюрное изображение лошади, ласкающей жеребенка, и рядом какая-то непонятная вязь из переплетающихся линий[413]413
  Коллекции ГИМ.


[Закрыть]. В Вышгороде в 1935 г. найдено пряслице с какими-то неясными изображениями лошадей (?). Но бесспорно самую интересную группу меченых пряслиц составляют пряслица с надписями. Эту серию открывает шиферное пряслице из клада золотых и серебряных вещей, найденных в 1885 г. в Киеве близ Десятинной церкви в усадьбе Есикорского (рис. 39)[414]414
  Н.П. Кондаков. Русские клады…, стр. 127; И.И. Толстой и Н.П. Кондаков. Русские древности…, вып. V, стр. 120.


[Закрыть]. Надпись была начата на одной из плоскостей пряслица, но так как она не уместилась, ее пришлось перенести на противоположную плоскость. Кондаков читал надпись: ТВОРИ НѢ ПРЯМО [А ПО] СЛЬНЬ[415]415
  Славянские тексты здесь и в последующем даны в упрощенной транскрипции (без юсов, йотированных гласных и пр.).


[Закрыть], и толковал ее так, что владелице пряслица давался совет крутить веретено не «посолонь», а как-то иначе. Такое чтение возбуждает целый ряд недоумений. Во-первых, – как понимать выражение «не прямо»? Ведь веретено при прядении должно находиться именно прямо. Удивляет и ѣ в отрицании нѣ и недописанное начало слова «посолонь» при наличии свободного места на той плоскости, где оно помещено. Кроме того, слово «посолонь» никогда не писалось через ерь. Осмотр пряслица в особой кладовой Эрмитажа убедил меня в том, что Кондаков неправильно читал букву М. Вместо нее нужно читать П. Тогда вся фраза в интерпретации Кондакова окончательно теряет смысл.