Текст книги "Ремесло древней Руси"
Автор книги: Борис Рыбаков
Жанр:
История
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 43 страниц)
Среди членов родового коллектива раньше всех других специалистов обособились металлурги, ведавшие сложным, опасным и несколько таинственным делом обработки руды в горнах и ковки раскаленного металла[272]272
Из работ, посвященных обработке железа, см.: А. Котляревский. Металлы и их обработка в доисторическую эпоху у племен индо-европейских. – «Древности», М., 1865, т. I, вып. I, стр. 42–70; Хмыров. Металлы в древней Руси, СПб., 1875; И.Е. Забелин. О металлическом производстве в России до конца XVII в. – ЗРАО, СПб., 1853, т. V; В.Ю. Гессен. К истории ремесленного труда в древней Руси (10–15 вв.). – «Архив истории труда в России», кн. 4, 5, 8, П., 1922–1923; Ю.М. Покровский. Очерки по истории металлургии, ч. I, М.-Л., 1936. стр. 35.
[Закрыть].
Совершенно естественно, что с ростом общественного разделения труда именно кузнецы стали первыми ремесленниками-специалистами, что именно их, творцов металла, народ окружил множеством различных легенд и поверий: кузнец-колдун, «хитрец», находится под покровительством русского Гефеста – бога Сварога; он может не только выковать плуг или меч, но и врачевать болезни, устраивать свадьбы, ворожить, отгонять нечистую силу от деревни. В эпических сказаниях именно кузнец является победителем дракона – Змея Горыныча, которого он приковывает за язык[273]273
Культ кузнецов встречен у всех народов. – См. Р.В. Шмидт. Металлическое производство в мифах древней Греции, Л., 1932; Б.Е. Деген-Ковалевский. Из истории древней металлургии Кавказа, Л., 1935; Г.Ф. Чурсин. Культ железа у кавказских народов, изд. Кавказ. истор. – археол. ин-та, т. VI, Тифлис, 1928; Василь Гiппiус. Коваль Кузьма-Демьян в украïнському фольклорi. – «Етнографiчний вiстник», Киïв, 1927, т. VIII. – Подробнее об этом ниже.
[Закрыть].
Очерк древнерусской металлургии, естественно, распадается на две части: 1) выплавка железа из руды и 2) кузнечная обработка железа. Оба процесса были связаны между собой, но, по всей вероятности, давно уже произошло разделение на домников и кузнецов.
Вопрос о наличии местного сырья для получения железа почему-то всегда решался историками русского хозяйства отрицательно[274]274
См. выше мнение Довнар-Запольского и др.
[Закрыть].
Исходя из современных сырьевых баз металлургической промышленности, в большинстве своем ставших известными в недавнее время, отрицалось наличие железных руд в распоряжении древних металлургов, и все железные изделия объявлялись привозными. При этом упускалось из виду, что древние домники работали на особом виде сырья – болотной руде, которая вплоть до XVIII в. сохраняла промышленное значение[275]275
«А руда железная от монастыря [Макарьевского. – Б.Р.] верст с семь, а емлют руду в болоте; а руды много в болотах, лежит де в оборник наверху местами…» (курив наш. – Б.Р.). – Из письма Б.И. Морозова приказчику 17 апреля 1651 г. (Ив. Забелин. Большой боярин в своем вотчинном хозяйстве. – «Вестник Европы», 1871, кн. 2, февраль, стр. 486).
[Закрыть].
Болотная (озерная, дерновая, луговая) руда – бурый железняк органического происхождения (железистые отложения на корневищах болотных растений) – содержит от 18 до 40 % железа. Формула ее 2Fe2O3×3H2O[276]276
О генезисе железных руд этого типа см.: И.Н. Антипов-Каратаев. К вопросу о миграции железа в виде органических его соединений. – «Труды конференции по генезису руд железа, марганца и алюминия», М.-Л., 1937.
[Закрыть]. По своим технологическим качествам болотная руда была наиболее подходящим сырьем для примитивной металлургии, так как она принадлежит к наиболее легко восстановимым породам. Восстановление железа из руды начинается при температуре всего в 400°, а при 700–800° получается уже тестообразное железо. Чрезвычайно важным для правильного решения вопроса о древней сырьевой базе является географическое распространение болотных руд (рис. 1).
При составлении карты месторождения болотных и близких к ней руд встретился ряд трудностей: современных геологов эти руды почти совсем не интересуют, и поэтому на современных картах рудных месторождений их бесполезно искать[277]277
Так, напр., автор наиболее полной сводной работы о железных рудах России пишет, что цифры рудных запасов исчислены им, «пренебрегая… такими группами месторождений, как озерная и болотная руды…» (К.И. Богданович. Железо в России, Пгр., 1920, стр. 3. Указания на болотную руду отсутствуют в таких изданиях, как «Главнейшие железорудные месторождения СССР», т. I, 1934); И.М. Буяновский. Железные руды СССР и их использование, М., 1939 (21 карта).
[Закрыть].
Пришлось пользоваться отрывочными сведениями XVII–XIX вв., когда данные месторождения болотных руд представляли еще промышленное значение и как-то регистрировались.
В главе о происхождении русского ремесла была уже приведена карта распространения болотной руды и сходных с нею руд в Восточной Европе[278]278
Материалами для составления карты послужили следующие работы: Земятчинский. Железные руды Центральной России. – «Труды Петербургского общества естествоиспытателей», т. XX, СПб., 1889; К.И. Богданович. Железные руды России, СПб., 1911; Нечаев. Полезные ископаемые России, 1891; Акад. Севергин. О железоплавильных промыслах в Новгородской губернии. – «Технологический журнал», 1812, т. IX, ч. IV, стр. 7-16. – Области более интенсивного залегания железных руд показаны на карте условно, так как точных сравнительных данных по всей русской равнине нет. Но некоторые районы слишком резко выделяются. Так, напр., в б. Повенецком уезде в XIX в. было известно 165 озер с рудой, в б. Боровическом уезде выработкой железа из болотной руды было занято 200 селений с 27 000 населения (Севергин).
[Закрыть]. Мы видим, что болотная руда распространена в Восточной Европе чрезвычайно широко и везде сопутствует лесу. Южная граница распространения болотной железной руды совпадает с южной границей лесостепи. За этой линией в степях железной руды данных типов почти нет[279]279
Южнее границы лесостепи болотная руда встречается редко в пойменных долинах, но это не значит, что кузнецы степных районов совершенно не располагали сырьем. Хоперское месторождение, напр., перерезано многими балками, и руда видна в обнажениях (И.М. Буяновский. Указ, соч., стр. 41). Б.Н. Граков располагает данными об использовании в скифское время криворожской руды. Пользуюсь случаем принести ему благодарность за указанное сообщение. Несомненно, что русским еще в древности известны были рудные месторождения Керченского полуострова. Об этом свидетельствует древнерусское название Боспора «Кърчев», известное по тмутараканскому камню (1068) и по житию Иоанна Готского. Слова «кърчи», «кръчи», «корчий» означают «кузнец» (И.И. Срезневский. Материалы для словаря древнерусского языка). Следовательно, название города Боспора осознавалось русским населением Приазовья как город Кузнецк – Кърчев. Отсюда – позднейшее «Керчь».
[Закрыть].
Таким образом, все восточнославянские племена, все позднейшие русские княжества лежали в зоне рудных месторождений; русские кузнецы почти повсеместно были обеспечены сырьем. Найти железную руду было не труднее, чем залежи гончарной глины[280]280
Показателем широкой распространенности железных руд являются и данные топонимики. В Западной Руси существует множество речек с названием «Рудня», «Рудница», «Рудова», «Рудица» и селений «Рудня», «Рудники». См. списки населенных мест по губерниям.
[Закрыть]. Болотная руда сохранила свое значение для металлургической промышленности местами до XVIII в. (напр., в Белоруссии), когда на ней работали небольшие заводики с полумеханизированным процессом дутья (мельничный привод). По внешнему виду болотная руда представляет собой плотные тяжелые землистые комья красно-рыжего оттенка. В древнерусском языке слово «руда» означало одновременно и руду, и кровь, а прилагательное «рудый» было синонимом красного, рыжего. Болотная руда залегает иногда в земле слоями около 30 см толщиной, иной раз ее приходится выкапывать из земли; случается и так, что она выходит в разрез берега реки или озера, и ее можно выбирать сбоку[281]281
По поводу Белоозера и Устюжны Железнопольской Севергин писал в 1803 г., что руды там, «… лежа на самой почти поверхности земли… с давних времен тамошними жителями открыты, и с довольною пользою употребляются… Руда сия есть железная земля красноватого цвета, довольно тяжелая, смешанная с черноземом… тамошние жители [руду]… отыскиваемую под березником и осинником почитают лучшею, потому что из оной железо бывает мягче…», а под ельником – «жестче и кропче» (Ук. соч., стр. 89).
[Закрыть]. Чаще всего руда залегает на дне болот и озер, и ее разведывают там острым шестом, железным щупом-«рожном», а добывают на плотах или лодках черпаками с длинной рукоятью. Добыча и плавка железной руды обычно производились осенью и зимой. По данным Севергина, руду копали в августе и месяца два сушили. В октябре ее обжигали на кострах и уже по санному пути доставляли к месту выплавки[282]282
Акад. Севергин. Ук. соч., стр. 9. – О способах добычи руды в XVII в. см.: А. Крылов. Железная промышленность в Замосковном крае. – «Вестник Европы», 1877, кн. 2, стр. 774.
[Закрыть]. То же самое засвидетельствовано для озерных областей[283]283
В Карелии в XIX в. железную руду добывали зимой из озер и болот. – Р.К. Гейкель. Из финляндской археологической литературы. – ИАК, СПб., 1911, вып. 38. стр. 152. – В «Калевале» есть также указание на зимнюю добычу руды:
Брат-кузнец мой Ильмаринен,Вековечный ты кователь.…Летом ты куешь подковы, А зимой для них – железо … Легенда о происхождении болотной руды рассказана в IX руне:
И в болоте, под водою,Распростерлося железо,…Между пнями двух деревьев,Между трех корней березы. (выделение наше. – Б.Р.). (Ср. выше свидетельство акад. Севергина). – «Калевала», Петрозаводск, 1940, стр. 119 и 49.
Ильмаринен, поставивший свое горнило у болота, узнал железо
по следам… волчьим,по следам медвежьей лапы… (Там же, стр. 50).
[Закрыть].
Полученная тем или иным способом руда промывалась и подвергалась предварительной обработке, заключавшейся в дроблении ее и легком обжиге, способствующем процессу восстановления окислов железа.
Позднейшие способы предварительной обработки руды, как, например, многолетнее выветривание руды, в изучаемое время, очевидно, не применялись, так как на городищах никогда не находят следов таких складов руды.
Самым сложным и ответственным делом являлась выплавка железа из руды, осуществлявшаяся при помощи так называемого сыродутного процесса. Название «сыродутный» очень позднее и чисто кабинетное – оно возникло лишь в XIX в., когда в доменные печи стали нагнетать подогретый воздух. Старый способ плавки с нагнетанием «сырого», неподогретого воздуха начали называть в отличие от нового «сыродутным».
Сущность сыродутного процесса заключается в том, что железная руда, засыпанная в печь поверх горящего угля, подвергается химическим изменениям: окислы железа (руда) теряют свой кислород и превращаются в железо, которое густой тестовидной массой стекает в нижнюю часть печи. Это и называется восстановлением железа. Необходимым условием для восстановления железа является постоянный приток воздуха.
Восстановительный процесс не является плавкой металла в собственном смысле слова, так как железо еще не превращается в жидкое состояние; для этого нужна температура в 1500–1600° (такая температура была недоступна древним металлургам), тогда как для восстановительного процесса достаточно 700–800°[284]284
Реакция восстановления железа начинается еще при 400°, а при 700–800° получается уже губчатая ноздреватая крица. – Ю. Покровский. Ук. соч., стр. 17.
[Закрыть]. Применяемые иногда термины «плавка руды», «выплавка железа» и т. п. употреблены условно. Точнее всего будет неупотребительный ныне древнерусский термин «варка железа». Недостатком этого способа является низкий процент выплавки металла из руды. Часть металла остается в руде; чем меньше жара в печи, тем больше этот остаток, тем тяжелее будет шлак. Примитивный сыродутный процесс изучался на этнографических примерах. Знаменитые разработки железа в Устюжне Железнопольской описываются исследователями середины XIX в. так[285]285
А. Поливин. Устюжна. – Архив исторических и практических сведений Н. Калачева, кн. VI, СПб., 1861, стр. 16, 17.
[Закрыть]: «С незапамятных времен, на расстоянии 60 верст от самой Устюжны, к востоку и до железной Дубровки разрабатывалась здесь железная руда. Каждое почти селение имело свои так называемые домницы, или плавильни, где производилась эта тяжкая, убийственная работа… Тысячи рук, истинно в поте лица, трудились над этою беловатою землицей, превращавшейся после пережжения в красно-багровую и, наконец, в ступках горна в крепкий темно-синий металл» (кричное железо). Тяжесть этой работы хорошо известна и древнерусским литературным памятникам: Даниил Заточник восклицает: «Лучше бы ми железо варити, нежели со злою женою быти». Очевидно, варка железа считалась труднейшей из работ, известных этому образованному автору. Варка железа производилась в так называемом сыродутном горне.
Только в последнее время, благодаря массовому обследованию городищ, предпринятому Белорусской Академией Наук, мы получили реальное представление о древнерусском сыродутном горне[286]286
А.М. Ляўданскi i К.М. Палiкарповiч. Да гiсторыi железнага промыслу на Палесьсi. – «Працы Палесскай экспедыцыi», Менск, 1933, вып. 2; А.М. Ляўданскi. Отчет о разведках Полесской экспедиции с картой сыродутных горнов Белоруссии. – «Савецка Краiна», 1932, № 2.
[Закрыть].
Прообразом сыродутного горна был обычно очаг в жилище. В.А. Городцовым в Галичской стоянке (относящейся к скифскому времени) обнаружены остатки очага, расположенного в центре крупного жилища (шалаша), внутри которого было найдено около 50 кусков железного шлака. Шлак лежал и в стороне от очага[287]287
В.А. Городцов. Галичские клад и стоянка. – ТСА РАНИОН, М., 1928, т. III, стр. 28–29, рис. 35.
[Закрыть].
Едва ли этот очаг имел какие-либо специальные приспособления для плавки металла. С ростом потребности в железе и умения «варить» его появляются специальные горны, находящиеся еще на городище, но отнесенные уже подальше от жилых изб к краю городища, к валу. Так расположены печи на белорусских городищах I–VII вв. н. э., например, в Оздятичах в Свидне. К сожалению, датировка большинства сыродутных горнов затруднена. На городище Березняки (см. выше) IV–V вв. выплавка железа не производилась, и крицы приносились в готовом виде и складывались у ворот поселка.
В эпоху Киевской Руси место выплавки обычно переносится ближе к источнику сырья, так как перенос больших количеств руды на городище затруднен, но бывают и исключения.
Одна из наиболее ранних печей (городище Кимия) представляет собой круглую яму около метра в диаметре, вырытую в земле и густо обмазанную глиной. Глина найдена в сильно обожженном состоянии. Вокруг печи – большое количество шлаков; верх печи открыт. Никаких следов приспособления для дутья не обнаружено. Печь, углубленная в землю, едва ли давала какие-нибудь преимущества по сравнению с обычным очагом[288]288
А.М. Ляўданскi i К.М. Палiкарповiч. Ук. соч.
[Закрыть]. Такие ямные горны носят народное название «волчьи ямы». Может быть, в связи с этим в некоторых европейских языках крица носила звериное имя: по-немецки Luppe (волк), по-французски – renard (лис) и т. п.[289]289
Ю.М. Покровский. Ук. соч., стр. 21.
[Закрыть]
Целое поле таких «волчьих ям» удалось найти в земле вятичей инженеру Романовскому в середине XIX в. Приведу текст его сообщения:
«Близ села Подмоклого находится огромнейшая площадь, вся изрытая ямами, уже заросшими травою и деревьями… При разрытии ям на некоторой глубине встречались иногда: древесный уголь, куски ошлакованной руды и красная, как бы обожженная железная охра… Нахождение упомянутых ям и отвалов руды показывают следы бывших разработок; присутствие же в этих ямах древесного угля и шлаков ясно свидетельствует о старинном способе добычи железа из руд, которые, за неимением печей, вероятно, расплавлялись в простых ямах, причем получались куски ковкого железа и шлаки»[290]290
Романовский. Исследование нижнего яруса южной части подмосковного каменноугольного образования. – «Горный журнал» 1854, кн. 3, стр. 337–338.
[Закрыть].
Особенно важно то, что в одной из ям был найден диргем халифа Ибрагима, брата Гарун-ал-Рашида 189 гиджры (805 г. н. э.). Наличие в IX в. «волчьих ям» в стороне от поселений объясняет нам отсутствие горнов на городищах.
Необходимое для процесса восстановления железа дутье в горнах примитивного устройства осуществлялось путем естественного притока воздуха. Для этого горны и ямы располагались на подветренных местах. Шлаки, остающиеся после варки железа в «волчьих ямах», очень тяжелы, что свидетельствует о незначительном проценте выплавленного железа[291]291
В Англии, напр., с XVI в. усиленно разрабатывались залежи шлаков римского времени. Шлак, содержавший большое количество железа, использовался как руда. – В. Ферберн. Железо, СПб., 1861, стр. 8.
[Закрыть].
Гораздо больший технический прогресс представляют наземные печи, переход к которым совершился, примерно, около X в. Конструкция наиболее сохранившейся печи Лабенского городища (близ древнего Изяславля, Белоруссия) такова: печь сделана из глины прямо на грунте и имеет в разрезе сводчатую форму, в плане округлую, высота свода внутри – 35 см, ширина печи внутри – 60 см, толщина глиняных стенок – 5-10 см.
Верх печи имеет широкое отверстие, через которое засыпали уголь и руду. В стенке печи внизу имеется горизонтальное отверстие почти на уровне земли[292]292
А.М. Ляўданскi i К.М. Палiкарповiч. Ук. соч.
[Закрыть].
Перед началом плавки печь засыпалась древесным углем (частично – горящим), поверх которого насыпалась размельченная и, может быть, предварительно обожженная руда. Сверху иногда тоже насыпали уголь.
Руды засыпали в печь около 30 кг. Затем в нижние отверстия (они обычно бывали парные) печи вставляли сопла (от «сопеть» – дуть, отсюда же «сопели» – дудки, свирели) мехов, нагнетающих воздух.
Кузнечный мех имеет повсеместно очень устойчивую форму: две вытянутые сердцевидные планки, объединенные кожей, собранной в складки, чем достигается возможность раздвигать планки. Узкий конец планок оканчивается трубкой – соплом. В планках делаются отверстия с клапанами для вбирания воздуха внутрь меха. Судя по позднейшим миниатюрам, древнерусские меха были такими же.
Дутье (или «дмонка») являлось основном работой при «варке» железа. Меха раздувались вручную. Эта непрерывная работа и делала процесс варки столь тяжелым. Важность дутья для выплавки железа из руды хорошо осознавалась уже давно; недаром Даниил Заточник, называвший себя «смысленным и крепким в замыслех», пишет, что «не огнь творит разжение железу, но надмение мешное»[293]293
Н.Н. Зарубин. Слово Даниила Заточника по редакциям XII–XIII вв. и их переделкам, Л., 1932, стр. 31, 44, 69. – «Надмение» – дутье (отсюда «надменный» – надутый). От этого же корня происходит и глагол «дмать» (очевидно, в форме «дмати») и название горна – «домна» (дъмна), «домница». Последний термин очень част в писцовых книгах XV–XVII вв., особенно новгородских. Но к этому времени термин «домница» уже утратил свой первоначальный смысл и обозначал уже не плавильную печь с применением дутья, а целое предприятие, в котором могло быть две или несколько печей. Но для самой плавильной печи мы должны восстановить старое название «домница» вместо искусственного и сложного наименования «сыродутный горн». Горн – это печь вообще или, более узко, – печь для обжига горшков. В кузнечном деле горн – передняя часть печи, в которой разогревается железо. В домницах XV–XVII вв. плавильные сооружения называются не горнами, а печами. С появлением дутья, «надмения мешного», печь или горн превратились в «домницу», а с разрастанием производства термин «домница» охватил все печи с применением мехов.
[Закрыть].
В результате нагнетания воздуха в домницу там и происходит процесс восстановления железа. Восстановленное железо сползает по углам вниз, собираясь на дне домницы в виде ноздреватой, мягкой и вязкой массы, так называемой «крицы», «кричного железа»[294]294
Этого же корня слово «кръч» – кузнец, ковач железа и «кърка» (корка) слиток серебра. – См. И.И. Срезневский. Материалы для словаря древнерусского языка.
[Закрыть].
Отходы сыродутного процесса называются шлаками («сок», «жужелица», «жужло»). Чем тяжелее шлак, тем меньше переплавлено из него железа. Наличие шлаков на городищах всегда является признаком местной выработки металла. По окончании «варки» железа, для того чтобы получить крицу, необходимо было разломать домницу и удалить все посторонние примеси. Крицу из печи извлекали ломом или пешней. Горячая крица захватывалась клещами и тщательно проковывалась. Без проковки крица не могла идти в дело, так как полученный металл был слишком порист. Проковка удаляла с поверхности крицы частицы шлака и устраняла пористости. После проковки крицу снова нагревали и снова клали под молот. Эта операция повторялась несколько раз. Крицу иногда дробили на куски, и каждый кусок проковывался отдельно или же проковывали всю массу железа. В первом случае получались небольшие продолговатые болванки весом около 200 г (Банцеровское городище близ Минска VIII–IX вв.), а во втором – массивные куски железа весом в несколько килограммов. Так, например, найденная в Райковецком городище прокованная крица весила 5 кг. В Вышгороде под Киевом при моих раскопках в 1935 г. были найдены 2 крицы, имевшие форму приплюснутого шара, разрубленного еще в горячем состоянии по радиусу от середины к краю (рис. 17). Рубили, очевидно, для того, чтобы посмотреть качество проковки[295]295
Аналогичной формы крицы в количестве 13 штук были найдены на Сев. Кавказе. Содержание железа – 88 % (Кызбурунский клад), средний вес – 2600 г. Все крицы имели секторовидный разруб. Дата их – около XI–XII вв. («Археологические исследования в РСФСР в 1934–1936 гг.», М.-Л., 1941, табл. XXXVII, рис. 3).
[Закрыть].
Рис. 17. Крица из Вышгорода.
Для новой плавки необходимо было опять достраивать верхнюю часть домницы, а иногда создавать заново все сооружение, так как при извлечении крицы печь ломали. На городищах находят по нескольку разобранных печей. Дальнейшая эволюция домницы шла по пути вытягивания печей вверх для улучшения тяги, увеличения количества сопел и нахождения наиболее выгодного профиля внутренней части печи. Кроме того, впоследствии была изобретена такая конструкция, у которой передняя часть домницы – ее чело – разбиралась и позволяла вынимать крицы, не разрушая всей домницы. Иногда на под домницы ставили глиняные сосуды, в которые стекала кричная масса, или делались углубления около печи. Но все эти усовершенствования относятся уже к городскому доменному делу.
Одновременно с ремесленным производством железа в специальных горнах с довольно сложным оборудованием существовало и домашнее производство железа в обычных варистых печах. Крицы в горшках найдены П.П. Ефименко в землянках Боршевского городища VIII–IX вв., затем на селище XI–XII вв. близ Торопца Н.П. Милоновым были обнаружены остатки избы с полом, промазанным глиной. В печи плавилась железная руда в глиняных сосудах; около печи было найдено 50 криц. В данном случае можно допустить ремесленное производство, рассчитанное не только на домашнее потребление. На такую мысль наводит обилие криц, но причины, побудившие обходиться без сыродутного горна, – неясны.
Академиком С.Г. Струмилиным высказано предположение, что такой тигельный способ выплавки железа является простейшим и древнейшим[296]296
Акад. С.Г. Струмилин. Черная металлургия в России и в СССР, М.-Л., 1935, стр. 113.
[Закрыть]; он основывался при этом на находках горшков-тиглей в так называемых «чудских копях».
Большой интерес для истории ремесла представляет вопрос о соотношении количества поселков и мест выработки железа. На каждом ли городище выплавлялось железо? Массовое обследование городищ Белоруссии именно в этом направлении доказало, что, несмотря на широкое распространение сырья, выплавка железа производилась далеко не на каждом городище[297]297
«Савецка Краiна», 1932, № 2. Карта домниц.
[Закрыть]. Очевидно, определенные роды, а потом отдельные семьи специализировались на этом сложном деле и обслуживали не только своих ближайших соседей по городищу, но и обитателей других городищ. Для очень ранней эпохи IV–V вв. это доказано раскопками городища Березняки[298]298
П.Н. Третьяков. Ук. соч.
[Закрыть].
Громоздкое оборудование домницы, необходимость большого производственного опыта при «варке» железа, длительность этого процесса – все это убеждает в том, что металлургия очень рано потребовала выделения металлургов из среды общины, постепенного отрыва их от земледелия и превращения их в ремесленников.
Труднее решить вопрос о разделении домников и кузнецов. Судя по сезонному (зимнему) характеру доменной работы, можно думать, что доменное и кузнечное дело находились в древнерусской деревне в руках одних и тех же мастеров. Для завершения плавки домник должен был иметь наковальню, молот, клещи, горн (для нагрева крицы), а, следовательно, у него был весь ассортимент орудий, необходимых для последующих ковочных работ.
Техника ручной ковки очень мало изменилась со времени Киевской Руси до XIX в. Поэтому сведения о деревенских кузнецах недавнего прошлого можно почти полностью переносить на кузнецов XI–XII вв., а может быть, даже и более раннего периода. В этом убеждает сравнение как инструментов, так и готовой продукции кузнецов обеих эпох.
Подлинных древних кузниц археологической науке известно еще меньше, чем домниц. В тех случаях, когда их обнаруживали, они оказывались или на краю городища у самого вала или даже выносились за пределы вала (в последнем случае – ближе к воротам городка)[299]299
См., напр., кузницу в Проскуринском городище. – Б.А. Рыбакоў. Радзiмiчы, стр. 105.
[Закрыть].
Интересна кузница, обнаруженная на городище Гать под Орлом. Городище лишено культурного слоя и, очевидно, являлось убежищем. На всей площади имеется только одна изба (в углу городища), датированная стеклянными браслетами XI–XIII вв. Изба представляет собой большое сооружение из двух срубов, разделенных сенями. В большом срубе находилось жилище кузнеца с обычной печью в углу, а в меньшем – кузница с каменным полом и кузнечным горном[300]300
Материалы Орловского областного музея.
[Закрыть].
Известно несколько погребений кузнецов с их инструментами (клещи, молот, наковальня, литейные принадлежности)[301]301
а) Подболотьевский могильник (В.А. Городцов. Ук. соч.);
б) Житомирский могильник (С.С. Гамченко. Житомирский могильник, Житомир, 1888);
в) курган близ Пересопницы (Е. Мельник. Раскопки в земле Лучан. – «Труды XI Археол. съезда», М., 1901, т. I, стр. 479–576);
г) курган у с. Б. Брембола близ Переяславля Залесского (А.С. Уваров. Меряне и их быт по курганным раскопкам);
д) курган в Шестовицах под Черниговом (T. Arne. Die Holzkamergräber. Aus der Wikingerzeit in der Ukraine. – «Acta Archaeologica», Bd. II, вып. 3, Kopengagen, 1931, стр. 285–302.
[Закрыть]. Кроме того, целый ряд вещей происходит из различных городищ и курганов. Все эти материалы помогают определить как оборудование кузниц, так, отчасти, и технику. Для более полного воссоздания кузнечной техники необходимо обратиться к многочисленным кованым железным вещам, сохраненным для нас городищами и курганами, и изучить способы их изготовления. Древнерусская терминология дает обширный список терминов, связанных с кузнечным делом[302]302
Все нижеприведенные примеры взяты из «Материалов для словаря древнерусского языка» И.И. Срезневского.
[Закрыть].
Кузнец. В этой форме обозначение кузнеца встречено неоднократно в древнейших памятниках. Но ряд соображений заставляет воздержаться от присвоения этому термину современного нам значения ковача железа. Слово «кузнь», т. е. изделия кузнеца, обычно понималось в древности как совокупность металлических изделий вообще или же тонких ювелирных изделий из золота и серебра[303]303
См. примеры, приведенные Срезневским: «Злато и серебро, еже есть в ней кузнь…»; «женская кузнь» в смысле украшений; «безценная кузнь».
[Закрыть].
Иногда даже встречается выражение «стеклянная кузнь». В этом случае слово «кузнь» употреблено в смысле изделия.
В связи с таким расширительным пониманием функций кузнеца становится понятным постепенное добавление в более поздних памятниках узкого определения специальности: «кузнец железу», «кузнец меди», «кузнец серебру»[304]304
Ипатьевская летопись 1259 г. – Встречается также «кузнец златой».
[Закрыть].
Очевидно, слово «кузнец» в его древнейшем смысле означало мастера по металлу вообще, а не только «кузнеца железу».
Синонимами слова «кузнец» являются слова: хытрец, кърчъ, вътрь, железоковецъ, ковачь[305]305
И.И. Срезневский. Материалы для словаря древнерусского языка (под соответственными словами).
[Закрыть].
Слово «хытрец» (Изборник 1073 г.) также восходит к древнейшим представлениям о первом мастере как о кузнеце. Позднее оно обозначало преимущественно художника, искусника, но его раннее упоминание связано именно с обработкой металла. Слова «кърчъ», «корчи» по своему смыслу ближе к нашему пониманию слова «кузнец». Они связаны с терминами: «крица», «кричное железо», «мѣхъ корчин» (кузнечный мех), «корчиница» – кузница, и с названиями городов, известных обработкой именно железа (Корчев – Керчь). Термин «корчий» всегда связан с ковкой железа. Остальные синонимы малоупотребительны.
Горн (гърнъ, грънъ, грънило) являлся необходимой принадлежностью каждой кузницы, так как в нем производилось накаливание железа перед ковкой.
Конструкция древнерусского горна по археологическим данным, к сожалению, точно не выяснена, но современный кузнечный горн значительно проще сыродутного и представляет собой простую жаровню.
Следует отметить, что слово «гърнъ» имеет в древнерусском языке несколько значений: 1) печь, 2) котел или точнее тигель. В несомненной связи с ним стоит слово «гърньць» в значении горшка, причем последнее является уменьшительным от первого. Не свидетельствует ли это о последовательном переходе от плавки железа в горшке к работе в горне?[306]306
Смысловая связь горнца с горном может быть объяснена и иначе: печь (горн) и ее необходимое хозяйственное дополнение (горнец).
[Закрыть]
Необходимым дополнением к кузнечному горну являются кочерга, пешня и железная лопата. Пешни копьевидной формы часто встречаются при раскопках городищ. Из железных лопат под это определение могут подойти лопаты типа приладожских[307]307
Rawdonikas. Die Normannen der Wikingerzeit und das Ladogagebiet, Stockholm, 1930.
[Закрыть]. Железная лопата имеет тонкую ручку длиной до 80 см. Копать землю такой лопатой совершенно невозможно. Вероятно, она служила для перемешивания и пригребания углей в кузнечном горне; по форме вполне аналогична современной кузнечной лопате[308]308
В.П. Волковицкий. Кузнечное дело (ручная ковка), Харьков, 1927, стр. 48, рис. 11.
[Закрыть].
Мех. Так же как в доменном процессе, меха служили для усиления горения угля в горне. Иногда мех назывался «дъмьчи», что связывалось с его функцией дутья. Форма кузнечных мехов была, по всей вероятности, такая же, как и в позднейшее время, – сердцевидная[309]309
На византийской костяной пластинке X–XI вв. изображена кузница, в которой женщина раздувает мех конической формы (Dalton. Byzantin Art and Archeology, Oxford, 1911). Применялась ли эта система на Руси неизвестно. В чешской лицевой рукописи XIII в. изображены меха обычной сердцевидной формы.
[Закрыть].
Находимые при раскопках глиняные сопла могут быть одинаково отнесены как к домнице, так и к кузнечному горну.
Клещи. Синонимом было слово «изымало» (от глагола «изымать»); иногда употреблялось слово «щипец». Клещи служили как для извлечения раскаленного железа из горна, так и для работы с ним на наковальне. Клещи делались из двух половинок, скрепленных осью. Форма клещей различна: одни из них приспособлены для вытаскивания и держания небольших предметов, другие же имеют специальные крючки на концах для держания широких массивных вещей[310]310
Образцом простых клещей могут служить клещи из Подболотьевского могильника. Большинство известных нам кузнечных клещей происходит не из деревенских, а из городских кузниц (Старая Рязань, Княжья Гора, Девичь-Гора, Новгород, Вышгород, Шестовицы и др.), но особого различия между теми и другими незаметно.
[Закрыть].
Наковальня. Наковальня являлась необходимейшей принадлежностью кузницы. Все дошедшие до нас наковальни X–XII вв. имеют стандартную форму и существенно отличаются от современных: они не имеют ни конического выступа сбоку, облегчающего сгибание полос и выкружку изделий, ни гнезд для вставки фигурных подкладок. Древние наковальни представляют собой массивную железную четырехгранную усеченную пирамиду, вбивавшуюся узкой частью в пень. Площадь рабочей поверхности наковален невелика: от 50-150 кв. см, но вполне достаточна для изготовления тех вещей, которые так часты на городищах и в курганах.
Молот (млат, омлат). Разновидности названия – «кый», «ковадло», «кладиво». Первое название сохранилось до сих пор в значении деревянного столярного молотка – «киянки». «Ковадло» (от «ковать») впоследствии видоизменилось в «кувалду». Установить какие-либо функциональные различия, скрывающиеся за этими разными терминами, довольно трудно. Предположительно можно допустить, что «ковадло» означало тяжелый молот молотобойца, а «кладиво» могло означать небольшой молот-ручник, при помощи которого сам мастер-кузнец руководит ударами своего подручного. «Кый» является, очевидно, синонимом молота вообще.
В археологическом материале встречаются молотки различного назначения. Большой, тяжелый молот найден в кургане близ Житомира[311]311
С.С. Гамченко. Ук. соч.
[Закрыть]. Один конец у него массивный с широкой ударной плоскостью, а другой – узкий для специальной ковки. Отверстие для рукоятки круглое. В кургане у с. Б. Брембола близ Переяславля Залесского[312]312
ГИМ. Коллекции из раскопок А.С. Уварова.
[Закрыть] найден легкий молот-ручник того типа, который употребляется современными кузнецами вместо зубила для перерубания железа. Длина его 15 см, отверстие для рукояти треугольное.
В уваровских же раскопках найден небольшой молоток с железной рукоятью[313]313
ГИМ. Коллекции из раскопок А.С. Уварова.
[Закрыть]. Остальные молотки относятся уже к городским кузнецам.
Техника ковки и основные технические приемы древнерусских кузнецов нам совершенно не известны из письменных источников и могут быть определены только посредством анализа готовой кузнечной продукции, в огромном количестве сохраненной в тысячах деревенских курганов[314]314
Основным материалом для анализа послужили вещи коллекций Ивановского и Бранденбурга в Новгородской земле, тщательно очищенные от ржавчины Реставрационной мастерской ГИМ. Только при условии такой очистки, возможно определение процесса изготовления: применение зубила, вкладыша, наваривание стального лезвия и т. д.
[Закрыть].
К вещам наиболее простым для изготовления нужно отнести ножи, обручи и дужки для ушатов, гвозди, серпы, косы, чересла, долота, шилья, кочедыги, медорезки, лопаты и сковороды. Все эти плоские предметы не требовали специальных приемов и могли быть, в случае особой необходимости, изготовлены и без подручного кузнеца.
Во вторую группу мы должны отнести вещи, требующие сварки, как, например: цепи, дверные пробои, железные кольца от поясов, и от сбруи, удила, светцы, остроги. Следы сварки почти всегда удается проследить, так как, несмотря на легкую свариваемость железа в состоянии белого и даже красного каления, швы не всегда хорошо проковывались. Таким образом, удается установить, что трезубая острога выкована не из одного куска, а из трех стержней, нижние концы которых сварены ковкой.
Сварка железа возможна при температуре накала железа до 1500°, достижение которой определяется кузнецом по искроиспусканию раскаленного добела металла. При сварке очень важно тщательно подготовить обе свариваемые поверхности и предотвратить, образование на них окалины, препятствующей сварке. Для этой цели применяются различные флюсы, образующие значительную корку на металле в период его накаливания в горне. К простейшим флюсам относятся глинистый песок, соль и поташ.
Сварка железа являлась труднейшим делом кузнецов и требовала большого опыта и умения[315]315
В.Ф. Скуратов. Деревенская кузница, Л., 1927, стр. 16.
[Закрыть]. Сварочные работы зачастую требовали участия не только кузнеца, но и его подручного.
Следующим техническим приемом было применение зубила или молота для разрубания железа. Этот прием мог быть применен только при совместной работе обоих кузнецов, так как нужно было, во-первых, держать клещами раскаленный кусок железа, что при небольших размерах тогдашних наковален было нелегко, во-вторых, держать и направлять зубило, а, в-третьих, бить по зубилу молотом. Зубило участвовало в выработке следующих предметов: ушек для ушатов, лемехов для сох, тесел, мотыг, жиковин дверей. При помощи пробойника, пробивающего отверстия (принцип работы тот же, что и с зубилом), пробивались ножницы (осевые), клещи, ключи, лодочные заклепки, отверстия на копьях (для скрепления с древком), на оковках лопат.
Наиболее сложно было изготовление топоров, копий, молотков, замков.
Топор выковывали из длинной уплощенной полосы, которую сгибали посредине, затем в сгиб просовывали железный вкладыш с таким поперечным сечением, какое было желательно для топорища, а соприкасающиеся концы полос сваривали вместе и получали лезвие топора. Обушную часть топора нередко разделывали зубилом для получения острых шипов, содействующих укреплению топора на рукояти. Так же делали проушные тесла, отличавшиеся от топора только поворотом лезвия. Существовал и второй способ ковки топоров, применявшийся только для изготовления боевых топоров, – изготавливались две полосы равных размеров, между которыми вставлялся вкладыш (перпендикулярно к длине полос), а затем полосы по обе стороны вкладыша сваривались ковкой. С одной стороны получалось лезвие топора, а с другой – или молот, или клевец, или же просто массивный оттянутый обух.
Копья ковали из большого треугольного куска железа. Основание треугольника закручивали в трубку, вставляли в нее конический железный вкладыш и после этого сваривали втулку копья и выковывали рожон.
Одной из самых сложных работ русских деревенских кузнецов было изготовление железных клепаных котлов. Для котлов делали несколько больших пластин, края которых пробивались «бородками» небольшого диаметра и затем склепывались железными заклепками[316]316
Н.Е. Бранденбург. Курганы южного Приладожья. – МАР, СПб., 1895, № 18, табл. X.
[Закрыть].
Древние русские кузнецы изготавливали иногда и винты (напр., дверные кольца для замков), но делали их не нарезкой, а путем перекручивания четырехгранного стержня. Получавшиеся винты значительно крепче сидели в дереве, чем обычные гвозди.
Работы с зубилом, с вкладышем, кручение железа и сварка его – все это требовало обязательного участия двух кузнецов. Отсюда мы можем сделать вывод, что в деревенских кузницах XI–XIII вв., по всей вероятности, работали по два кузнеца: один – в качестве основного мастера, а другой – подручным.
Эти общинные ремесленники обслуживали все нужды ближайших поселков. Приведенный выше ассортимент кузнечных изделий исчерпывает весь крестьянский инвентарь, необходимый для стройки дома, сельского хозяйства, охоты и даже для обороны.
Металлографический анализ ряда древнерусских курганных кузнечных изделий, произведенный в недавнее время инженером Я.С. Голицыным, позволяем и для деревенских ремесленников поставить вопрос о знакомстве их с выделкой и обработкой стали. Но рассмотрение техники получения и закалки стали удобнее перенести в раздел городского кузнечного дела, где материалов для него значительно больше.
Древнерусские кузнецы X–XIII вв. вполне овладели всеми основными техническими приемами обработки железа и на целые столетия определили технический уровень деревенских кузниц. Накапливая опыт, идя эмпирическим путем в поисках наиболее выгодных и разумных форм орудий труда, древнерусские кузнецы выработали такие формы, которые также просуществовали многие сотни лет. В этом отношении интересна история развития формы серпа, косы-горбуши и топора.
Русские серпы X–XIII вв., часто встречающиеся в курганах, в основном сводятся к трем типам, имеющим каждый свою довольно обширную область распространения[317]317
А.В. Арциховский. К методике изучения серпов. ТСА РАНИОН, вып, IV, М., 1928.
[Закрыть].
Сопоставление с позднейшими этнографическими материалами и с современными заводскими серпами, контуры которых изыскивались лабораторным путем, убеждает нас в том, что основная форма орудия была найдена еще в X–XI вв. То же самое можно сказать и о горбушах. Отличие их от современных кос объясняется изменениями в характере уборки сена, а не плохой моделью косы, выработанной в домонгольское время: там, где горбуша (коса с короткой рукоятью) сохранялась до наших дней, она воспроизводит именно домонгольскую форму.
Особенно интересна история топора, вехи для которой намечены исследованиями В.П. Горячкина и В.А. Желиговского[318]318
В.А. Желиговский. Эволюция топора и находки на Метрострое. («По трассе первой очереди Московского метрополитена») Л., 1936.
[Закрыть].
Реконструируя отсутствующие рукояти и вычисляя коэффициент полезного действия, В.А. Желиговский установил, что малопроизводительная форма втульчатого позднедьяковского топора и коротколезвийного топора VIII в. (верхневолжского типа) к X в. сменяется рациональной и устойчивой формой топора с опущенной бородкой. Этот тип топора становится основным для всей домонгольской эпохи на очень широкой территории. Все рабочие топоры, находимые в русских деревенских курганах, представляют варианты этого типа. Коэффициент полезного действия у коротколезвийного топора VIII в.[319]319
Датировка топоров, исследованных по методу Желиговского, произведена В.П. Левашовой.
[Закрыть] равен 0,76. У русских топоров с опущенной бородкой он колеблется в пределах от 0,8 до 0,973, приближаясь к единице, т. е. к максимальному использованию всей силы удара. При этом форма топора менялась в следующих направлениях: лезвие удлинялось за счет оттягивания вниз бородки, перемычка между обухом и лезвием становилась все у́же (устранялся излишний запас прочности), нижняя часть принимала форму правильной широкой дуги, промежуток между концом этой дуги и нижним краем лезвия становился все меньше (опять по тем же соображениям уменьшения излишков прочности). В результате кузнецы X–XIII вв. выработали легкий и изящный тип топора, который дожил до современного белорусском Полесье[320]320
Н.И. Лебедева. Жилище и хозяйственные постройки Белорусской ССР. М., 1928. – «Сякiры», совершенно аналогичные курганным типам, мне удалось видеть на базаре в Минске в 1932 г. Курганные топоры близки также по форме к известным топорам канадских лесорубов, профиль которых определялся при помощи научных данных.
[Закрыть].
