Текст книги "Ремесло древней Руси"

Автор книги: Борис Рыбаков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 40 (всего у книги 43 страниц)

Наличие такого корпоративного суда в западноевропейском средневековом городе общеизвестно; для купеческих организаций есть и ранние русские данные, а для ремесленников, связанных с торгом, мы получаем сведения о нем только в момент его уничтожения.

По всей вероятности, суд рядовичей касался только членов данной корпорации, их внутренних спорных дел. Старосте ряда, по всей вероятности, принадлежала председательская власть в суде рядовичей. Если конфликт возникал у рядовитина с посторонним ряду лицом, то по вызову суда рядовитин являлся в суд в сопровождении двух ятцев, доверенных лиц ряда (большее количество сопровождающих, как мы помним, было запрещено). Возможно, что самый вызов в суд производился путем обращения власти (посадника, владыки, наместника) не лично к обвиняемому, а к той корпорации, к которой он принадлежал («улица», «ряд», «сто»), а уже корпорация выделяла двух ятцев для доставки обвиняемого в суд. Идя далее по этому пути допущений и толкований, можно предположить еще следующее: поскольку Судная Грамота ограничивает количество сопровождающих только двумя лицами, «а иным на пособье не итти к суду ни к росказу», можно думать, что корпорации городского населения стремились участвовать в городском суде на стороне своего сочлена, что и вызвало соответственную статью Судной Грамоты.

Победа Москвы не уничтожила, очевидно, рядовые корпорации, но поставила их суд под контроль наместника и посадника.

В свете данных о преобладающем ремесленном составе рядов, мы можем видеть в них ремесленные корпорации, имевшие собственное управление и юрисдикцию.

Таким образом, ремесленники объединялись в процессе сбыта своих изделий на рынке. Каковы были внутренние отношения рядовичей, существовала ли какая-нибудь договоренность между ними о качестве и цене товаров, об отношении к другим ремесленникам этой же специальности – все это нам неизвестно.

Объединение ремесленников в процессе сбыта не было единственной формой их организации. Характерной особенностью средневекового города являлось размещение ремесленников локальными группами по профессиям, совпадавшими в основном с улицами. С древнейших времен и до XVII в. включительно мы видим в русских городах отдельные слободы, улицы, поселки, заселенные ремесленниками одной специальности[1552]1552
  В.В. Майков. Книга писцовая по Новгороду Великому конца XVI в., СПб., 1911. Приводятся сведения о составе населения улиц в XVI в.
  А.В. Арциховским («Новгородские ремесла», стр. 3–6) суммированы все древнейшие данные о размещении в Новгороде ремесленников по профессиям.
  Сведения о составе улиц иногда содержатся в записях о пожарах, напр.: «в лето 6974 [1466] загорѣлося въ Кузнецкой улици от Климентiя кузнеца от Сесторикова передъ заутренею и погорѣ все Полонище… и церквей погорѣ 12» (Псковская I летопись 1466 г. В этой записи для нас важно указание на размещение кузнеца на Кузнецкой улице.


[Закрыть].

Хорошо известная нам номенклатура городских улиц XVI XVII вв., в большинстве случаев удержавшаяся до наших дней, отражает древнюю структуру города, состоявшего из многочисленных ремесленных «гнезд».

Нужно оговориться, что в профессиональных названиях улиц, иногда анахроничных, отражается более раннее нахождение здесь ремесленников данной специальности[1553]1553
  А.В. Арциховским отмечено перемещение к XVI в. плотников за пределы Плотницкого конца, которому они еще в XII в. дали свое название, и щитников со Щитной улицы («Новгородские ремесла», стр. 5).
  В дополнение к этому можно привести свидетельство о переселении ремесленников, применявших специальные горны и печи, за город, очевидно, в связи с пожарной опасностью:
  «Того же лѣта, повелѣнiемъ великого князя, выслаша за городъ хлѣбниковъ и колачниковъ и кузнецовъ, жити на поле» (курсив наш. – Б.Р.). Новгородская IV летопись 1503 г. Список Никольского, Л., 1929, стр. 611.
  В результате этого переселения колачники оказались в Кузьмадемьянском заполье, а кузнецы – на Кузнецкой улице, на ручье Гзени за валом.


[Закрыть].

Как мы видели выше на примере котельников и Котельного ряда, территориальное объединение до известной степени соответствовало торговому, т. е. ремесленники одной специальности жили преимущественно в одном месте и торговали преимущественно в одном ряду на центральной торговой площади города. Новгородская «улица» выступает перед нами в качестве такой же самоуправляющейся организации, как и «ряд». Уличане имеют своего старосту, совместно владеют дворами и землей, сообща ставят церковь, обладают, как и рядовичи, своей юрисдикцией (см. выше). Уличанская корпорация, по самому своему происхождению от группы городских дворов, должна была иметь постоянный состав членов. Изменения в ее составе могли произойти лишь в случае продажи двора, пожара или каких-либо иных чрезвычайных событий. Пополнение большинства уличанских корпораций новыми членами было почти исключено, так как внутри города улицы не менялись. Только за пределами городского вала, в Заполье, возможно было увеличение улиц. Судя по данным XVI в., уличане предпочитали оставлять за собой выморочные, опустевшие дворы, земли, лавки, владея ими на корпоративных началах[1554]1554
  Лавочные книги, стр. VIII.


[Закрыть]. Уже в XIV в. встречаемся мы с совместными выступлениями уличан, например, при постройке церкви[1555]1555
  «…подписаша церковь Господа нашего Iисуса Христа, на Ильинѣ улицы повелѣнiемъ благороднаго и боголюбиваго боярина Василья Даниловича, со уличаны Ильины улицы…» (Новгородская III летопись 1378 г.).
  «…посадникъ Богданъ Обакумовичъ съ своею братiею и съ уличаны поставиша церковь камену святаго Симеона, на Чюдинцевѣ улицѣ…» (Новгородская I летопись 1392 г.).
  Иногда уличане назывались просто по улице: «Поставиша даньславци церковь камену святаго Дмитрия» (Там же, 1394 г.).
  «Даньславцы» – уличане Даньславлей улицы в Новгороде.


[Закрыть].

Уличане во главе со своими старостами выступают в событиях 1476 г. в Новгороде[1556]1556
  Когда Иван III приближался к Новгороду, его на всех станах встречали бояре и житьи люди. В Рыдыне 18 октября 1476 г. к нему пришли двое старост Славковой улицы и двое старост Никитиной улицы и поднесли совместно бочку красного вина.
  Когда великий князь достиг Городища, к нему пришли «всякiе мастеры и изъ всѣх властей Новгородцкыхъ старосты и лутшiе люди, иные о жалобахъ, а прочiи лице его видѣти…» (Никоновская летопись).
  26 ноября был произведен суд над боярами, обидевшими славковских и никитинских уличан. На суд явились старосты этих улиц «со всеми уличаны» (Никоновская летопись 1476 г.).


[Закрыть].

Отношение улицы и уличан к суду мы уже приводили выше, разбирая данные Новгородской Судной Грамоты о рядах.

Социальный состав уличан нам неизвестен. В некоторых улицах мы можем предполагать организации ремесленников, но, естественно, далеко не все улицы состояли из однородного населения. Едва ли верно слишком резкое противопоставление «аристократических» улиц «демократическим»; можно допустить, что некоторые из новгородских улиц имели смешанный состав, который приобретал более чистый ремесленный характер по мере удаления от центра города. Уличане могли иметь свое общественное здание. Так нужно понимать летописную фразу о том, что «на Славковѣ улици, поставиша гридницу нову средную»[1557]1557
  Новгородская IV летопись 1470 г.


[Закрыть]. Гридница была и уличанским управлением, и канцелярией, и местом уличанских братчин.

Территориальное самоуправляющееся объединение, каким была «улица», могло существовать и под каким-либо иным названием, напр., «сотни», «ста», упоминаемых часто в одном контексте с «рядом» и «улицей». Нам неизвестно, к сожалению, точное количество «улиц» и уличанских организаций в Новгороде. Возможно, что в дальнейшем сфрагистический материал позволит решить вопрос о количестве «улиц» и «сотен». В 1478 г. бояре великого князя взяли грамоту, «что была у Новгородцевъ грамота укрѣплена межи себя за пятьюдесять и осмью печатью» (курсив наш. – Б.Р.). Невольно возникает соблазн распределить эту круглую цифру между пятью концами. Тогда на каждый конец придется ровно по 10 печатей. Не отражало ли это разделения конца на 10 «сотен» или на 10 «улиц»[1558]1558
  Софийская II летопись 1478 г.


[Закрыть].

Большой интерес имеют для нас наблюдения М.Н. Тихомирова над псковскими «сотнями», представлявшими объединения 30–50 «суседей»-ремесленников, в большинстве своем занятых в однородном производстве.

«Сотни» имели сотского и сотенного дьячка; «сто» выступало в качестве юридического лица[1559]1559
  М.Н. Тихомиров. Псковское восстание 1(550 г., М.-Л., 1935, стр. 10–11. См. также ЧОИДР, 1870, кн. 1. – Следственное дело о псковском воеводе кн. Д.М. Пожарском; С.К. Богоявленский. Московские слободы и сотни. – «Московский край в прошлом и настоящем», М., 1929, стр. 129.
  Выше, сопоставляя данные о рядах XV и XVI вв., мы показали возможность привлечения более поздних материалов для объяснения явлений XIV–XV вв.
  Думаем, что и в отношении «сотен» (и суда сотских) Новгородской Судной Грамоты мы можем частично воспользоваться наблюдениями над поздним материалом.


[Закрыть].

На московской почве мы встречаем сотенное деление именно черных людей еще в середине XIV в.: «А который слуги потягли къ дворьскому, а черный люди къ сотникомъ, тыхъ ны въ службу не принимати»[1560]1560
  СГГ и Д, ч. I, стр. 44. – Договор Дмитрия Ивановича 1362 г.


[Закрыть]. При всей неясности вопроса о характере упоминаемых сотен это свидетельство важно в том отношении, что говорит об объединении в сотни черного посадского населения. Тянущие к «сотникам» противопоставлены вотчинным слугам, тянущим к «дворскому», что и позволяет нам считать первых свободными ремесленниками.

Если правомерно привлечение данных начала XVII в. для выяснения более ранних вопросов, то наряду с купеческой сотней XIV–XVI вв. мы получаем сведения и о ремесленной среде, представляющей, как и улица, территориальное объединение ремесленников одной специальности, обладавшее особой юрисдикцией.

Мы рассмотрели расселение ремесленников в городе и связь их с рынком, установив попутно существование нескольких организационных форм, зависевших или от места поселения, или от торга. Ряд, улица и сотня не исчерпывают еще всех форм ремесленных объединений; всю совокупность сведений об организациях ремесленников в русском средневековом городе мы рассмотрим ниже в связи с проблемой цехового строя. Прежде чем перейти к этому сложному и трудно разрешимому (за скудостью материалов) вопросу необходимо ознакомиться с положением ремесленников внутри города, с классовой борьбой и вообще с той исторической обстановкой, в которой развивалось русское ремесло XIII–XV вв.

Собирательным названием для ремесленного населения города было «черные люди». Так, например, при описании восстания в Смоленске в 1440 г. летописец под словами «черные люди» объединяет ремесленников: «…здумали смолняне черные люди: кузнецы, кожомяки, шевники, мясники, котельники…»[1561]1561
  Летопись великих князей литовских. – «Ученые записки» Втор. отд. Акад. Наук, кн. 1, СПб., 1854, стр. 54.


[Закрыть]

«Черные люди» обычно противопоставляются боярам, купцам, житьим людям, княжеским слугам.

Свободное посадское население города было отягощено различными повинностями и поборами. Уже в самом начале изучаемого периода боярство пыталось переложить всю тяжесть татарского ига на городские низы: когда в 1259 г. в Новгороде появились татарские баскаки, «творяху бо бояре собѣ легко, а меншимъ зло; и почаша ѣздити оканьнiи по улицамъ, пишюче домы христьяньскыя» (курсив наш. – Б.Р.)[1562]1562
  Новгородская I летопись 1259 г.


[Закрыть].

«Черный бор» и в XV в. продолжает лежать всей тяжестью на крестьянах и ремесленниках[1563]1563
  ААЭ, т. I, № 32, стр. 24. – Кожевническая мастерская, кузница, солеварня были приравнены к сохе: «а въ соху два коня, да третьее припряжь». Черного бора платилась гривна с сохи.


[Закрыть].

Между горожанами была разверстана мостовая повинность, упорядоченная около 1230 г. Ярославом Всеволодичем. Нормы «Устава о мостех», по всей вероятности, продолжали существовать и сто лет спустя, так как в 1338 г., когда нужно было строить мост вновь и средства на постройку дал архиепископ Василий Калика, то летописец особо отметил, что «владыка много добра сотвори христианом».

Иногда средства на постройку собирались с определенной группы «черных людей»: «Псковичи, поставиши новый мостъ черезо Пскову, а даша мастеромъ 60 рублей; а платиша то серебро мясники»[1564]1564
  Псковская II летопись 1485 г.


[Закрыть].

Горожане обязаны были принимать участие в постройке городских укреплений. «Суседям» выделялось определенное прясло стены, которое они должны были построить[1565]1565
  Ibid.


[Закрыть].

По-прежнему, как и в домонгольский период, на горожанах лежала военная повинность, и ремесленники участвовали в походах и битвах.

В 1262 г. во время штурма Юрьева немцы «Петра Мясниковичя убиша, и Якова храбраго гвоздочника убиша, и Илью Дехтярева убиша, и Измаила кузнеца убиша, зѣло храбрыхъ и велми удалыхъ мужей»[1566]1566
  Никоновская летопись 1262 г.


[Закрыть].

Под Раковором в 1268 г. убили «много добрыхъ бояръ, а иныхъ черныхъ людiи, безъ числа»[1567]1567
  Новгородская I летопись 1268 г.


[Закрыть].

В 1471 г. во время борьбы новгородского боярства с Москвой было мобилизовано все население Новгорода: «Новгородскiе посадници, тысячскiе, купцы и житiи люди и мастери всякiе, спроста рещи плотници и гончары, и прочiи, которой родився на лошади не бывалъ, и на мысли которымъ того не бывало, что руки подняти противу великого князя, всѣхъ тѣхъ измѣнници они силою выгнаша; а которымъ бы не хотѣти поити к бою тому, и они сами тѣхъ разграбляху и избиваху, а иныхъ въ рѣку Влъхов вметаху» (курсив наш. – Б.Р.)[1568]1568
  Воскресенская летопись 1471 г.


[Закрыть].

В результате таких принудительных действий удалось собрать войско в 40 000 воинов. Крутые меры приходилось применять ввиду того, что «черные люди» Новгорода стояли за союз с Москвой и были против войны. Неоднократно новгородские «черные люди» являлись на вече в доспехе и даже со стягом (см. ниже), что свидетельствует об их участии в городском ополчении. О привлечении московских граждан к воинскому делу см. поход под Казань 1469 г., во время которого были мобилизованы суконники, сурожане, купцы и прочие москвичи.

Неизбежными спутниками средневекового ремесла и на Западе, и у нас было обнищание части ремесленников и крайняя запутанность их долговых отношений. Выше мы уже касались восстания 1209 г., связанного с долговыми обязательствами городских посадских людей. В XIV–XV вв. задолженность ремесленников едва ли уменьшилась; повесть о посаднике Щиле красноречиво говорит о ростовщической деятельности новгородского боярства.

Псковская Судная Грамота дает нам очень развитую систему залогового права и займа. Ряд статей Судной Грамоты содержит постановление о процентах по займу.

Имущественное расслоение самих ремесленников приводило к тому, что к концу XV в. одна часть их являлась кредиторами великокняжеского семейства, а другая – попадала в долговую зависимость от купечества и боярства[1569]1569
  См., напр., духовную грамоту конца XV в. Ивана Перепечи Посульщикова: «Взяти ми на Дороне на Киверникѣ, да на его женѣ на Улитѣ, да на его сыне на Ивашкѣ дватцать алтынъ по кабалѣ… взяти ми на Панке на токарѣ, да на Егупѣ на Омельине сыне десят алтын» (курсив наш. – Б.Р.) (Н.П. Лихачев. Сборник актов, СПб., 1895, стр. 3–4).


[Закрыть].

Задолженности ремесленников способствовали и система откупа татарской дани[1570]1570
  «Откупаху бо богатыя у татаръ дани и корыстоваахуся сами, и мнози люди убозiи въ ростѣх работаху». (Никоновская летопись 1262 г.).


[Закрыть], и частые пожары, «великие и лютые», во время которых «яко мнѣти уже кончина»[1571]1571
  «…по водѣ огнь горя хождаше и много людiи истопе на Волховѣ и перевръжеся огнь чрезъ Волхово на ону сторону, и тамо въскорѣ до вечерни погорѣ вся сторона» сгорели каменные и деревянные здания всех пяти концов города. Не успевали выносить имущество «а кто что вынеслъ, или на поле… или въ лодьи или въ учаны, – то все поломянемъ взялося». – Новгородская I летопись 1340 г. – ПСРЛ, т. 3, СПб., 1841, стр. 79–80.


[Закрыть], и грозные неотвратимые разливы таких рек, как Волхов, во время которых почти весь город оказывался под водой[1572]1572
  «…бысть вода велика въ Волховѣ, и спесе: великий мост, и Нередичьской, и Жилотужской; а съ Коломець и церковь снесе святую Троицю, а в Щиловѣ, и на Соколницѣ, и в Радоковщахъ, и Въскресенiи въ Людинѣ концѣ, – въ тѣхъ церквахъ только на полатѣх, пѣли. А по концамъ хоромы и съ животы снесе, а толь силна разлiася в городняа ворота, до Рыбников» (Новгородская I летопись 1340 г.).


[Закрыть], и частые неурожаи, поднимавшие цены на продукты питания.

Богатству князей, боярства и монастырей с каждым десятилетием все резче и резче противопоставлялась бедность черных ремесленных людей, имевших право с горькой иронией говорить о себе: «Богъ дай сдоровие къ сему богатствию: что кунъ то все въ калитѣ, что пърт – то все на собѣ; удавися убожие смотря на мене!»[1573]1573
  См. выше приписку в Шестодневе 1374 г.


[Закрыть]

Социальные условия русского средневекового города заставляли «черных людей» упорно отстаивать свои права и бороться против «богатых и брюхатых сребролюбцев».

Хорошо известна нам история только двух городов, Новгорода и Пскова, но и на этих примерах мы видим постоянное кипение городских народных масс и напряженную классовую борьбу.

Недаром один из позднейших летописцев, вообще не склонный к подчеркиванию противоречий, восклицал: «вси бо сiи единъ родъ и племя Адамово, цари, и князи, и бояре, и велможи, и гости, и купцы, и ремественицы, и работнiи людiе – единъ родъ племя Адамово; и забывшеся, друг на друга враждуютъ и ненавидятъ и грызутъ и кусаютъ…»[1574]1574
  Никоновская летопись 1367 г.


[Закрыть]

Если мы рассмотрим все данные о городских восстаниях, в которых важнейшей движущей силон были черные, молодшие люди (т. е. другими словами ремесленники), то убедимся в том, что классовая борьба велась в русских городах XIII–XV вв. ожесточенно и упорно. Выступления городского плебса против патрициата не носили характера бунта наемных «злорадныхъ, пьянчивых и хотящихъ кровопролитьству человѣкъ»[1575]1575
  Послание митрополита Ионы архиепископу Евфимию. – «Русская историческая библиотека», т. VI, СПб., 1880, № 65, стр. 544.


[Закрыть], как ото пытались изобразить враждебные «черным людям» современники. Мы знаем о созыве веча, об организованных выступлениях народа в доспехах и со знаменами, знаем о том, что восставший народ мог организовать оборону крупного города как от внешнего врага (Москва), так и от выгнанных бояр (Смоленск). Мы встречаемся с характерными фактами солидарности, когда народ добивается освобождения своего «брата» или когда «черные люди» одного города отказываются выступать против восставших людей другого (Новгород и Торжок).

Если поставить борьбу «черных людей» с боярством в исторические рамки XIII–XV вв., эпохи дробления уделов, непрерывных усобиц и частых обращений князей к помощи татар, поляков, литовцев и т. п., то мы поймем, что постоянство «черных людей» в их симпатии к московскому князю, активное вооруженное вмешательство их во внешнюю политику своих правительств и упорство горожан в борьбе с внешними врагами – все это чрезвычайно важные факторы в истории создания русского национального государства. Пути развития русских городов почти полностью совпадают в этом смысле с развитием Западной Европы: «…и в городах и в деревне повсюду увеличилось в населении количество таких элементов, которые, прежде всего, желали, чтобы был положен конец бесконечным бессмысленным войнам, чтоб прекращены были раздоры феодалов, приводившие к тому, что внутри страны шла непрерывная война даже и в том случае, когда внешний враг был в стране, чтобы прекратилось это состояние непрерывного и совершенно бесцельного опустошения, которое неизменно продолжало существовать в течение всего средневековья. Будучи сами по себе еще слишком слабыми, чтобы осуществить свое желание на деле, элементы эти находили сильную поддержку в главе всего феодального порядка – в короле… Что во всей этой всеобщей путанице королевская власть (Das Königtum) была прогрессивным элементом, – это совершенно очевидно… Все революционные элементы, которые образовывались под поверхностью феодализма, тяготели к королевской власти, точно так же как королевская власть тяготела к ним»[1576]1576
  Ф. Энгельс. О разложении феодализма и разлитии буржуазии. Соч., т. XVI, ч. I, стр. 443, 445.


[Закрыть].

Глава десятая
Организация городских ремесленников в XIV–XV вв.

Труднейшим разделом истории русского ремесла является вопрос о ремесленных корпорациях. Западноевропейский средневековый город предстает перед нами как сложный конгломерат различных корпораций; в гильдии, цехи и братства объединялись купцы, ремесленники, скоморохи, попы, нищие.

Древнерусский город обычно противопоставлялся западному во всех отношениях. Несмотря на малую изученность его, обусловленную малочисленностью источников, многие историки решительно отрицали и промышленное значение русских городов, и преобладание в них ремесленного населения, а в отсутствии цеховых объединений видели основное отличие от Запада. Предвзятая мысль о коренном различии исторических путей Запада и Руси заменяла пробелы в источниках.

Интерес к истории положения ремесленников пробудился в середине XIX в.[1577]1577
  М.М. Михаилов. История состояния городских обывателей в России с самых древних времен до настоящего времени, М., 1849; Л.О. Плошинский. Городское или среднее состояние русского народа в его историческом развитии от начала Руси до новейшего времени, СПб., 1852.


[Закрыть] и очень скоро выразился в отрицательном отношении к сопоставлению русских и западных городов[1578]1578
  Н. Степанов. Сравнительно-исторический очерк организации ремесленной промышленности в России и западноевропейских государствах, 1864, S. I.


[Закрыть].

Идея сравнения русских ремесленных организаций с западноевропейскими цехами была в самом начале скомпрометирована В.Н. Лешковым[1579]1579
  В.Н. Лешков. Очерк древнерусских законов о ремесленной и заводской промышленности, «Москвитянин», 1852, № 23, декабрь, кн. 1, отд. III, стр. 7.


[Закрыть], который в очень категорической форме высказался в пользу существования цеховых организации в древней Руси[1580]1580
  «Корпорации ремесленников были известны в России с самых древних времен. Если бы мы не имели письменных свидетельств о существовании у нас цехов, мы были бы принуждены предполагать их по свойству самих ремесел» (В.Н. Лешков. Ук. соч., стр. 7).


[Закрыть].

Однако, вопреки его заявлениям, что «предположение о существовании цехов в древней России подтверждается прямыми показаниями летописей»[1581]1581
  Там же.


[Закрыть], мы не можем признать его аргументацию удачной. Артель наемных мастеров, даже возглавленная старейшиной, еще не является цехом. Лешков очень легко брал примеры то из XI в., то из XVII в., причем последние были не всегда удачны и в подборе их не было системы. Лешкову не удалось убедить современников в существовании древнерусских цехов.

В полемике против Лешкова, кроме упомянутого выше Н. Степанова, выступили Н. Рычков, И. Дитятин и др.[1582]1582
  В.Н. Лешков повторил свои выводы в работе «Русский народ и государство», М., 1858.
  Н. Рычков в статье «О цехах в России» («Русский вестник», М., 1863, т. XLVII) высказал мысль, что «цехи никогда не были потребностью русского народа… они почти целиком перенесены были в Россию из Германии Петром I» (стр. 809–810).
  Почти в тех же выражениях отзывался о введении цехов в 1721 г. и Дитятин («Устройство и управление городов России», т. I, СПб., 1873, стр. 248).
  См. также: А. Пригара. Опыты истории состояния городских обывателей в России. – ЖМНП, 1867, август-сентябрь и отдельно: СПб., 1868.
  Н. Аристов в своей «Промышленности древней Руси» совершенно обошел вопрос о ремесленных организациях, но постоянное противопоставление Запада и Руси дает нам право причислить его к противникам Лешкова (см., напр., стр. 244 его труда).


[Закрыть]

Параллельно с обсуждением вопросов истории русского города велось изучение украинских и белорусских церковных братств[1583]1583
  И. Флеров. О православных церковных братствах, противоборствовавших унии в юго-западной России в XVI, XVII и XVIII столетиях, СПб., 1857. – Автор считает, что братства впитали в себя цеховые организации.
  М.О. Коялович. Чтения о церковных западнорусских братствах, СПб., 1862. – Автор ставит знак равенства между братством и цехом.


[Закрыть].

Уже в первых работах, посвященных братствам, постоянно сквозила мысль о родстве их с цеховыми организациями ремесленников. В 1876 г. появилась работа Н.А. Скабалановича, посвященная сравнению западноевропейских корпораций с украинскими братствами[1584]1584
  Н.А. Скабаланович. Западноевропейские гильдии и западнорусские братства. – «Христианское чтение», 1875, сентябрь-октябрь.


[Закрыть].

Материал западнорусских братств, церковных по форме, ремесленных или торговых по своему составу и сущности, привел автора к выводу о близости братств к гильдиям и цехам.

Относительно северо-восточной Руси Скабаланович писал: «Нет ничего невероятного в том предположении, что еще с XII–XIII вв. в Новгороде, Смоленске, Полоцке и других городах устроялись ремесленные братства»[1585]1585
  Там же, стр. 327.


[Закрыть].

Так мысль о сближении Руси с Западом возродилась вновь, но на другом материале. Историки Украины и Белоруссии в дальнейшем подробно разработали вопросы, связанные с братствами[1586]1586
  И. Спрогис. О цеховом устройстве и управлении западнорусских городов. – Акты Виленской археогр. ком., т. IX, 1878; А.Я. Ефименко. Южнорусские братства. – «Слово», 1880, № 9-11; Н. Зибер. Еще о братствах. – «Слово», 1881, № 1; И. Сребницкий. Следы церковных братств в восточной Малороссии. – «Труды IX Археол. съезда», СПб., 1891; Д.И. Багалей. Магдебургское право в городах левобережной Украины. – ЖМНП, 1892, март.


[Закрыть].

В 1929 г. вышла в свет большая монография Ф. Клименко, посвященная цеховому строю на Украине[1587]1587
  Пилип Клименко. Цехи на Украïнi, т. I, вып. 1. Суспiльно-правнi елементи цеховоï организацiï, Киïв, 1929.
  Автор выступил на эту тему еще в 1914 г. (Ф. Клименко. Западнорусские цехи XVI–XVIII ст. – «Киевские университетские известия», 1914).


[Закрыть].

Интересные результаты сравнительного анализа привлекли внимание и исследователей собственно русских областей. В 1887 г. была опубликована серьезная статья М. Кулишера[1588]1588
  М. Кулишер. Цехи у нас и в Европе. – «Русская мысль», 1887. ноябрь-декабрь.


[Закрыть]. Кулишер старается связать украинский и русский материал с западноевропейским. Подавляющее большинство приводимых им примеров относится к западнорусским областям, но в известной мере он использует и данные о Новгороде[1589]1589
  Так, напр., в записи летописи под 1358 г. о том, что новгородцы решили бесовского играния не любить и бочек не бить, Кулишер видит указание на цеховую процессию бочаров (Ук. соч., стр. 167).


[Закрыть].

По сравнению с работами Лешкова, статья Кулишера является значительным шагом вперед, так как небольшой русский материал широко освещен западноевропейскими и украинскими аналогиями. Однако незначительность привлеченных данных не позволила Кулишеру прочно обосновать свои взгляды: А.Н. Никитский категорически утверждает, что в Новгороде «не было никакого помина о западноевропейских цехах»[1590]1590
  А.Н. Никитский. История экономического быта Великого Новгорода, М., 1893, стр. 84. – Такой вывод неизбежно был подготовлен всей исторической концепцией Никитского, который считал, что только немногие горожане посвящали себя промыслам (стр. 84), а относительно городов писал; «Так как первоначальное назначение города заключалось в обороне, то неудивительно, что были города в Новгородской земле, все население которых состояло из церковного дьяка и сторожа» (стр. 88). Возникновение ремесел он объясняет «продолжительностью зимы и необходимостью пополнить часы досуга» (стр. 81).
  Решительность, с какою был вынесен приговор новгородским корпорациям, целиком вытекала из отличительных особенностей исторических воззрений Никитского; несколько позднее, почти в таких же выражениях о русском городе говорил П.Н. Милюков. («Очерки по истории русской культуры», М., 1918, стр. 240).


[Закрыть].

Изучение собственно русских ремесленных организаций начинается статьей М.В. Довнар-Запольского, опубликованной в 1910 г.[1591]1591
  М.В. Довнар-Запольский. Организации московских ремесленников в XVII в. – ЖМНП, 1910, сентябрь.


[Закрыть]

Статья, основанная на обильном фактическом материале, устанавливает много общих сторон в организации русского и западноевропейского ремесла (мастера и ученики, корпоративность ремесленников, выборные старосты, клеймение изделий, требование испытаний для кандидатов в мастера и т. п.). В отличие от многих историков, Довнар-Запольский не смешивает цеховой строй западноевропейских городов эпохи развития и эпохи упадка. Проводя аналогии между, русскими и западными формами ремесленных организаций, он берет для сравнения ранний период развития цехового строя на Западе.

Следующим шагом вперед в деле изучения положения ремесленников является работа Т.П. Ефименко[1592]1592
  Тарас Ефименко. Очерк организации городских ремесел в Московском государстве XVI и XVII вв. Журнал мин-ва юстиции, 1914, апрель.


[Закрыть], в которой автор отправной точкой избирает сравнение русских городов с западными по численности и составу населения. Кроме того, Ефименко обратил внимание на вырождение в XVI–XVII вв. западных цехов в городские округа, чрезвычайно близкие к сотням и слободам этого же времени в Москве[1593]1593
  В доказательство потери первоначальной чистоты профессионального состава цеха приведены данные о цехе молотобойцев Эдинбурга (1483). Цех состоял из кузнецов, золотых дел мастеров, шорников, седельников, ножовщиков, пряжечников (стр. 136).


[Закрыть].

В статье Т.П. Ефименко привлечены сведения о записных ремесленниках, об ученичестве, о шедевре, о поручительстве записных мастеров за новичка. Использован частично и украинский материал, что оказалось очень интересным в отношении терминологии: слово «цех» переводилось словом «сотня».

Работа Т.П. Ефименко, несмотря на ее краткость и неполноту материала, интересна новой постановкой вопроса о русских цехах в XVII в. (о XVI в. почти ничего не сказано). Основной вывод Ефименко: русские городские ремесленники в XVII в. имели ряд признаков цеховой организации, некоторые признаки к этому времени начали уже исчезать (одновременно аналогичный процесс совершался в Западной Европе). К сожалению, работа Ефименко прошла почти – незамеченной нашей историографией.

В 1921–1923 гг. было предпринято издание «Архива истории труда в России», в котором вопросы древнерусского ремесла разрабатывались Н.А. Рожковым, В.Ю. Гессеном, К.А. Пажитновым и др.

Рожков о цеховом строе высказался очень неопределенно[1594]1594
  Н.А. Рожков. Очерк истории труда в России. – «Архив истории труда в России», кн. V. – В XIII–XV вв., по его мнению, не могло быть ни прикрепления крестьян, ни цехового строя (стр. 68–69). В XVII в. ремесленные слободы «организовывались корпоративно наподобие цехов…» (стр. 69).
  В других работах Рожкова сквозит отрицание промышленного значения города вообще: «Не надо забывать, что город и в Московском государстве не был еще центром обрабатывающей промышленности, а имел только торговое значение» (Н.А. Рожков. Город и деревня в русской истории. М., 1918, стр. 73).


[Закрыть]. Статья Гессена, изобилующая фактическими ошибками, не вносит ничего нового в интересующий нас вопрос, склоняясь к лешковскому пониманию древнерусских корпораций[1595]1595
  В.Ю. Гессен. К истории ремесленного труда в древней Руси. – Арх. истории труда в России, кн. III, П., 1922.


[Закрыть]. Интереснее работа А. Введенского, устанавливающего элементы цеховой корпорации у иконописцев[1596]1596
  А. Введенский. Заметки по истории труда на Руси XVI–XVII вв. Строгановские иконники. – Арх. истории труда в России, кн. III, П., 1922.


[Закрыть].

П.И. Лященко в своей «Истории русского народного хозяйства», написанной в 1922–1926 гг., совершенно отрицал возможность сопоставления Руси XVI–XVII вв. с Западом (не говоря уже о более раннем времени)[1597]1597
  Цитируем по 3-му изд. (П.И. Лященко. История народного хозяйства СССР, М., 1939): «Строгого обособления отдельных ремесленных занятий, подобно обязательной принадлежности к цехам в Западной Европе, не было. Одно и то же лицо могло быть и сапожником, и древоделом, и хлебопашцем… московское городское ремесло XV–XVII вв. было далеко от тех характерных черт влиятельной городской буржуазии, которую представляло собой западноевропейское цеховое ремесло» (стр. 178–179). Автор отрицает не только близость к цехам, но и дифференциацию ремесла.


[Закрыть].

В 1935 г. М.Н. Тихомиров в своем исследовании о псковском восстании остановился на ремесленно-корпоративном характере городских «сотен», о чем мы уже упоминали выше[1598]1598
  М.Н. Тихомиров. Псковское восстание 1650 г., М.-Л., 1935, стр. 10–11.


[Закрыть].

Интересные выводы М.Н. Тихомирова встретили возражения в статье В.И. Шункова «Ремесло в Пскове и Новгороде по данным сыска 1639–1640 гг.» («Исторические записки», № 5, 1939 г.).

По поводу последней статьи нужно заметить, что отрывочные данные сыска не могут служить основанием для отрицания ремесленного характера сотни. Сотня не являлась исключительно профессиональной организацией, как не был ею в это время и западный цех (см. выше о работе Т.П. Ефименко).

Цифры, приведенные В.И. Шунковым, говорят скорее в пользу выводов М.Н. Тихомирова, так как содержат указание на ряд близких профессий:

Мокролужская сотня – 6 кузнецов, 1 молотовщик;

Никольская сотня – 1 рукавичник, 3 сапожника, 1 скорняк, 1 шапочник;

Жирковская сотня – 5 рыбников;

Пятенная сотня – 1 бочар, 1 квасница, 1 сусленник, 1 яблочник, 1 мельник.

В Мокролужской сотне из 16 человек, занятия которых известны, 7 человек заняты кузнечным делом. В Никольской – 6 из 13 заняты кожевенно-скорняжным, в Жирковской – 5 из 9 – рыбным, в Пятинной – 5 из 13 – квасным.

Свой взгляд на проблему цеховых организаций в древней Руси я сформулировал в конспективной форме в 1936 г.[1599]1599
  Б.А. Рыбаков. Металлические вещи, найденные на Метрострое. – «По трассе первой очереди Московского метрополитена», Л., 1936, стр. 154–155. – В статье ставится вопрос о существовании в XIV–XVII вв. корпорации, кузнецов.


[Закрыть]

С.В. Юшков нашел возможным говорить о цеховом строе для значительно более раннего времени: «Об организации цехов наши памятники IX–XII вв. молчат, но это не значит, что их не было; существование их вполне возможно»[1600]1600
  С.В. Юшков. Очерки по истории феодализма в Киевской Руси. М.-Л., 1939, стр. 140.


[Закрыть].

Последней по времени опубликования работой, затрагивающей проблему ремесленных организаций, является статья К.А. Пажитнова, в которой автор приходит к выводу, высказанному в весьма категорической форме: «В сохранившихся памятниках допетровской Руси не содержится ни малейших признаков существования такого института (речь идет об особых организациях ремесленников)». «В Московской Руси не было ничего подобного цеховому устройству Западной Европы»[1601]1601
  К.А. Пажитнов. Ремесленное устройство в Московской Руси и реформа Петра. – «Исторические записки», 1940, вып. 8, стр. 164–165.


[Закрыть].

Из своих предшественников К.А. Пажитнов выбирает в качестве объектов критики только Лешкова и Довнар-Запольского, обходя молчанием более серьезную работу Ефименко.

В противопоставлении русского ремесла, связанного с торгом, ремеслу западному, цеховому, которому «чуждо смешение торговцев и ремесленников» (стр. 164), К.А. Пажитнов неправ, так как и русские и западные мастера почти всегда сами продавали свои товары, выступая на рынке в торговом ряду в качестве торговцев. Флорентийские цехи включали в свой состав крупных торговцев; то же наблюдаем и в передовом Брабанте[1602]1602
  А. Пиренн. Средневековые города Бельгии, М., 1937, стр. 257.


[Закрыть].

Ссылки на Ю. Крижанича и И. Посошкова, позволившие автору отрицать даже подобие цеховых организаций, неубедительны. Крижанич рекомендует взяться за государственное упорядочение ремесленных организаций. О том же говорит и Посошков, который добавляет еще требование установления системы патентов на изобретения. Не средневековый цех, возникающий нередко вопреки государственной власти, а мануфактур-коллегия и главный магистрат были идеалом Крижанича и Посошкова.

Нельзя также считать серьезным аргументом и указание на то, что правительство не стремилось создать ремесленные организации (стр. 166). Ведь западные цехи возникли без всяких предписаний со стороны верховной государственной власти. Все петровские указы, касающиеся ремесленных организаций, К.А. Пажитнов относит за счет европейского влияния, примыкая в этом к Рычкову и Дитятину. Однако, анализируя указы 1700, 1704 и 1721 гг., мы видим в них очень много своего, русского, и притом существовавшего задолго до Петра. Так, например, обязательная запись у воевод, упомянутая в указе 1704 г., встречается еще в Торговом уставе 1667 г.[1603]1603
  СГГ и Д, т. IV, № 55.


[Закрыть] Выборные старосты рядов и сотен известны нам с XV в., а в XVII в. упоминаются очень часто (см. у Довнар-Запольского, стр. 147–148). Не было новостью и «освидетельствование гезеля», т. е. проверка знаний ученика, требуемое указом 1721 г.: на полвека ранее в Астрахани, например, производился экзамен ученику, и члены организации давали свидетельство на звание мастера[1604]1604
  Дополнения к актам историческим, т. VIII, № 60.


[Закрыть].

Любопытно, что даже в отношении юрисдикции цехов Петр поступился своей любовью к последовательности, четкости и изъял цехи из ведения Юстиц-коллегии, оставив все судебные дела в городских магистратах. В этом опять сказалась «старина», «пошлина», так как городские ремесленники не получали, а сохранили самоуправление.

Наш обзор той небольшой литературы, которая существует по вопросу о русских ремесленных организациях, показал всю спорность и сложность этого вопроса. В спорах ясно обозначились два противоположных взгляда; материалом для обсуждения являлись почти исключительно данные XVIII в., до конца так и не исчерпанные ни одной из сторон.

Если вопрос о ремесленных корпорациях времен Алексея Михайловича оказался весьма дискуссионным, то для эпохи XIV–XV вв. он даже и не ставился. В силу этого наша задача – проследить формы ремесленной организации именно в эти столетия – еще усложняется. Обзор литературы показал также, что уяснению вопроса нередко препятствовали отсутствие четкости в его постановке и слишком суммарное представление о цехах в Западной Европе. Отрывочным русским свидетельствам противопоставлялось синтетическое представление о цехе вообще, абстрактная социологическая категория, возникшая как обобщение множества разнородных вариантов.

В настоящее время медиевисты с достаточной полнотой изучили цеховой строй Западной Европы. Закончены споры о происхождении цехов, об их сущности, и отчасти решен вопрос об их эволюции с X по XVI столетие. К сожалению, в изучении развития цехового строя главное внимание было обращено на расцвет и упадок цехов; объектом исследования были преимущественно цехи не только вполне сложившиеся, но уже пережившие свой расцвет и содержавшие ряд противоречий, приводивших их к омертвению.

В большинстве случаев эта особенность изучения была обусловлена обилием источников, относящихся именно к данной стадии развития цехов. Ранние этапы жизни цехов не знают писаной регламентации; цеховые уставы появляются спустя долгое время после фактического возникновения корпорации. Первичный период цехового строя (до появления статутов) изучен недостаточно. Нельзя сказать, что западноевропейская буржуазная историография обходила этот вопрос, но предлагавшиеся решения были неудовлетворительны.

Сложный вопрос происхождения средневековых ремесленных корпораций с исчерпывающей полнотой решен классиками марксизма:

«Необходимость объединиться против объединенного разбойничьего дворянства, потребность в общих рыночных помещениях в эпоху, когда промышленник был одновременно и купцом, рост конкуренции со стороны стекавшихся в расцветавшие города беглых крепостных, феодальный строй всей страны – все это породило цехи» (курсив наш. – Б.Р.)[1605]1605
  К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. IV, стр. 14–15.
  Сопоставление цеха с маркой указывает на глубокие корни этого явления и органическую связь цеха с феодальным строем вообще.


[Закрыть].

Для того, чтобы заранее оговорить свое понимание эволюции цехового строя, предлагаем следующие три этапа развития цехов.

Первый этап в жизни средневековых ремесленных корпораций обусловлен развитием полусвободного городского ремесла, работающего на заказ, и появлением рынка, на котором выступают сами производители. Ремесленники селятся в городе по профессиональному признаку. Поселок ремесленников одной специальности является как бы территориальной общиной со своей юрисдикцией, своей выборной администрацией, своей военной организацией. Связующим элементом является необходимость коллективной защиты своих интересов от посягательств феодалов. В системе феодального города, бок-о-бок с вооруженным бургом ремесленники могли отстаивать свои права только сплотившись в корпорацию.

Внешними признаками первоначального ремесленного объединения были совместные пиры в определенные дни года, совместное празднование (обычно в честь христианского патрона данного ремесла), постройка патрональной церкви. В этот патриархальный период развития цехов не было еще необходимости в официальном оформлении цеха особым уставом или грамотой. Нередко корпорации могли существовать несколько столетий и не оставить ни одного письменного документа, так как их существование определялось обычным правом.

На этой стадии, длительность которой была различна в каждой стране, отсутствует не только документальное оформление цеха, но и цеховое принуждение (Zunftzwang) и строгая регламентация внутрицеховых порядков. Ассоциация мастеров еще заинтересована в привлечении сочленов, не ставит никаких препятствий их производственной деятельности и не устраивает еще при приеме в цех никаких запретных рогаток вроде пробного изделия – Meisterstück.

Для передовых стран Европы (в том числе и Руси) этот этап можно датировать XI–XII вв.

Второй этап совпадает с бурным ростом промышленных городов и широким развитием международной торговли. Ремесленники переходят к работе на рынок и через рыночные отношения втягиваются в жестокую конкуренцию друг с другом, а также с пришлыми ремесленниками из других городов и из деревень.

Рынок, особенно внешний, все больше уходит из рук непосредственных производителей и переходит к купцам-посредникам. Одновременно с этим идет усложнение внутренней организации каждой мастерской: подростков-учеников стараются по возможности дольше использовать в качестве рабочей силы и затруднить их переход к самостоятельной работе. Появляются требования от подмастерья пробного изделия, чистоты происхождения и т. п. Цех становится замкнутым, наследственным, приобретает кастовый характер. Между мастерами и подмастерьями начинается борьба. Начавшаяся ранее борьба цеховых корпораций против феодалов нередко приводила к частичным успехам, и цеховая верхушка получала участие в управлении городом. Писаный устав становится необходимым. Строго регламентируются (в целях искусственного устранения влияния конкуренции) качество изделий, количество закупленного сырья, сроки рабочего времени и т. п. Все члены цеха искусственно поставлены в равные условия производства и сбыта.