355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Андрей Смирнов » Чародеи. Пенталогия » Текст книги (страница 7)
Чародеи. Пенталогия
  • Текст добавлен: 19 сентября 2016, 14:03

Текст книги "Чародеи. Пенталогия"


Автор книги: Андрей Смирнов



сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 120 страниц)

Через двадцать минут ему, наконец, удалось освободить и правую руку. Дальше дело пошло быстрее. Еще через десять минут он привел в порядок одежду и выстроил заклинание обратного пути.

* * *

Дома он задержался ровно настолько, чтобы дойти до сокровищницы и выудить из нее четыре крупных рубина. Этот набег почти опустошил кладовую. Кроме каких–то жалких бриллиантов, самые крупные из которых были всего–то на двести–триста карат, там уже больше ничего не было. Что ж, похоже, в скором времени гномам предстоит пережить еще одну ревизию.

…Когда он отдал рубины Лорду Киррану, тот с улыбкой положил их в шкатулку. С улыбкой – но молча. В лице Лэйкила было что–то такое, что заставило Киррана на этот раз обойтись без шуточек.

…Вернувшись в Тинуэт, Лэйкил отыскал Дэвида. В последние семь дней они виделись разве что за ужином, да и то не всегда.

Дэвид сидел в библиотеке и что–то читал. Когда вошел кен Апрей, он оторвался от книги и вопросительно посмотрел на графа. Лэйкил поднял руки.

– Все. Завязываю с вечеринками. С завтрашнего дня начинаем твое обучение.

5

Прошел месяц. Теперь Дэвид каждое утро просыпался вместе с рассветом. Бег, зарядка, бой на шестах и все прочее в том же духе. Утром и после обеда – уроки фехтования. Дэвид всегда был «совой», и перестроить собственный распорядок дня ему было не так–то легко, но хозяин замка не оставил ему другого выхода. Если Дэвид не просыпался сам, в шесть часов к комнате появлялся прожорливый гном–уборщик и начинал кусать его за ноги. Дэвид брыкался, орал, отбивался подушкой и норовил спрятать ноги под одеяло, а Лэйкил, стоя в дверях, оглушительно и неприлично ржал. Землянин неоднократно просил его прекратить это издевательство, но господин граф всякий раз отвечал: «Просыпайся сам». И закрывал эту тему. Когда через неделю Дэвид превратился из «совы» в типичного «жаворонка», бешеный карлик перестал появляться по утрам в его комнате.

Мускулы нарастали с поразительной скоростью. Хотя он и не стал совершенным атлетом, приятно было, потрогав бицепс, ощутить под кожей уже не дряблый кисель, а кое–что потверже. Изменилась и скорость реакции. Дэвид ощущал себя полным энергии, ему постоянно хотелось бегать, прыгать, драться. Еще хотелось есть. Насколько он понял из слов Лэйкила, это было временное явление, вызванное общей перестройкой организма. Почти каждый день Лэйкил совершал с его гэемоном – так здесь называли энергетическую сущность всякого живого существа – какие–то манипуляции, задавал определенную программу, а тело пыталось под эту программу подстроиться. Отсюда и ускоренный обмен веществ, и повышенный аппетит.

Тренировки разбавлялись медитациями и общими лекциями о принципах волшебства. Во время одних медитативных упражнений Брендом должен был размышлять над определенными картинами, представлявшими, как правило, нагромождение каких–то абстрактных линий и цветовых пятен. Во время других он должен был созерцать пламя, или льющуюся воду, или темноту. Во время третьих он должен был вообще ни о чем не думать.

Лэйкил что–то делал с его энергетикой, но что именно – об этом хозяин замка говорил редко. Впрочем, впечатления, будто бы Лэйкил пытается что–то скрыть, не возникало, скорее казалось, что он не всегда может найти подходящие слова на «нормальном» языке, чтобы объяснить, что именно он делает. Давид понимал лишь, что далеко не все изменения были связаны с трансформацией его тела. Было еще что–то, куда более тонкое… Через месяц Лэйкил привел его в центральный зал замка. Остановившись неподалеку от луча света, пронизывающего середину зала, он сложил руки на груди и заговорил:

– Я уже упоминал о том, что существует несколько основных видов волшебства. Я отнюдь не собираюсь учить тебя всем этим видам. По крайней мере, классической магией мы будем заниматься по минимуму. Захочешь – научишься сам. В библиотеке полно книг на эту тему. Или, когда твой Дар уже будет достаточно развит, поступишь в Академию. Все, чему я научу тебя в рамках классического колдовства – общей базе и языку, на котором создаются и записываются заклинания. Этот язык называется Искаженным Наречьем. У него много разновидности, но даже самые основные, общеупотребительные выучить совсем не так легко, как ты выучил язык Нимриана. Просто вложить тебе в голову нужные знания в данном случае будет недостаточно, поскольку по своей структуре Искаженное Наречье отличается от любого разговорного языка примерно так же, как высшая математика от таблицы умножения. Определенный объем информации по этой теме я все же запишу тебе в разум, но осваивать ее и учиться ею пользоваться тебе придется не неделю, а несколько лет.

Далее. Классику подробно мы изучать не будем не только потому, что она слишком занудна и мне лень ею с тобой заниматься, но и потому – и это основная причина, – что классическое волшебство, как правило, оказывается совершенно бесполезным в ситуации, когда надо действовать быстро. С точки зрения выживаемости во многих случаях знать его не только не полезно, но даже вредно. Предположим, на пустой дороге на тебя нападают трое громил с дубинами. Чтобы с помощью классического волшебства сотворить что–нибудь простенькое – ну, скажем, огненную вспышку или молнию – выпускнику Академии потребуется не меньше минуты. Не меньше минуты! – повторил Лэйкил, подняв палец. – Нетрудно представить себе, что за это время сделают с несчастным магом те трое простых ребят, которые ему повстречались. Естественно, я упрощаю. Свои хитрости есть и у тех, кто изучал Искусство в Академии, я излагаю лишь общий принцип. Классическое волшебство дает некоторые возможности и позволяет пользоваться в жизни теми самыми удобствами, которые тебя так привлекают, но в ситуации, когда дорога каждая секунда, классическое волшебство, как правило, бесполезно.

Я буду учить тебя магии Стихий, или магии Форм, как ее чаще называют. Это наиболее удобный вид волшебства, как с точки зрения скорости составления заклятий, так и с точки зрения выбора боевых возможностей. И не только боевых. Котлету ты с помощью стихиальной магии не сотворишь, а вот нарезать тонкими ломтиками трех вышеупомянутых громил с дубинами – нарежешь. Согласись, что второе – важнее. Котлету и прочие радости жизни можно раздобыть и каким–нибудь другим способом.

– Лучше всего уметь и то и другое, – заметил Дэвид.

Лэйкил кивнул.

– Совершенно верно. Однако следует придерживаться определенного порядка. Тем более что магия стихий позволит, при приложении определенных усилий с твоей стороны, развить твой колдовской Дар. А вот когда это произойдет – занимайся, чем хочешь. Просиживай штаны в Академии, путешествуй, наймись куда–нибудь в качестве боевого мага. На твое усмотрение. Теперь ближе к сути дела. Через несколько минут ты подойдешь и встанешь вот сюда. – Лэйкил показал в центр Главного Сплетения. – Ни о чем не думай, просто сосредоточься на своих ощущениях. Надеюсь, та работа, которую я проделал с твоим энергетическим полем, не пропадет напрасно, и Источник не сожжет тебя… Ну–ну, не стоит так пугаться… На самом деле вероятность того, что ты погибнешь, достаточно невелика. Но она есть, и я должен предупредить тебя об этом.

– А зачем вообще это нужно? – спросил Дэвид, постаравшись, чтобы вопрос прозвучал как можно небрежнее. Так, чисто поверхностный интерес.

– Главное Сплетение замка, основанное на природном Источнике Силы, связано с определенным набором стихий, – стал объяснять Лэйкил. – В ходе инициации ты соприкоснешься с несколькими из них. Это изменит твою энергетику и позволит творить колдовство, черпая силу из… из Силы, прости за каламбур.

– А ты сам проходил эту… ммм… инициацию?

Лэйкил кивнул.

– Естественно. И я, и Лайла. В благородных семьях это обычно делается в возрасте семи – восьми лет. Тогда же и начинают учить практической стороне Искусства.

Дэвид вздохнул и пожал плечами. Он мог либо доверять Лэйкилу и постигать колдовские премудрости по избранной графом программе, либо не доверять, покинуть этот дом, распроститься с мечтой стать магом и научиться самостоятельно путешествовать по мирам. Поскольку второй вариант исключался, Дэвид еще раз вздохнул и сказал:

– Ну, я готов.

– Я еще не закончил. Начнем мы с одной из стихий, а впоследствии освоим еще несколько. Думаю, одну или две. Я сам, например, являюсь посвященным шести стихий: Света, Огня, Смерти, Воздуха, Земли и Жизни. Ты ничего не имеешь против Света? Ну вот с него и начнем, пожалуй. Становись в круг.

Он отошел в сторону. Дэвид направился, было к Главному Сплетению, но через два шага его решительность улетучилась. Многочисленные символы внутри круга, то ли начертанные углем, то ли попросту выжженные в полу, переплетались друг с другом и соединялись в сложный асимметричный узор, наступать ногой на который было как–то… неловко. А что касается белого луча в центре круга, то совершенно некстати вспомнился голосок Лайлы: «Это Главное Сплетение. Ты наверняка умрешь, если до него дотронешься».

Неожиданно вокруг светового столба заискрились молнии. Некоторые коснулись символов в круге, другие протянулись куда–то за спину Дэвида. Он отступил на шаг и обернулся.

Лэйкил делал в воздухе какие–то пассы. На молнии, тянувшиеся к его рукам, касавшиеся лица, груди, плеч, он не обращал никакого внимания. Внезапно он схватил одну из молний и как будто бы вплел ее в ту невидимую пряжу, которую творил.

– Ну иди, – нетерпеливо бросил хозяин замка. – Что стоишь?

Собравшись с духом, Дэвид шагнул в круг, прямо на красивые значки, напоминавшие буквы санскрита. Черт с ним, с искусством. Тут как бы самому не лечь костьми от электрического шока или чего–нибудь в этом роде.

– В центр луча, – прозвучал сзади неумолимый голос.

Он закрыл глаза и сделал еще один шаг…

Впоследствии он мысленно не раз возвращался к тому, что произошло с ним во время инициации. Как только он вошел в Главное Сплетение, тьма под веками исчезла. Светящаяся янтарная река подхватила его и понесла куда–то. Он открыл глаза. Никакой разницы. Он растворялся в сиянии, он дышал светом, его тело исчезло. Он стал сгустком чистой энергии, частью потока, и не было границ между его «я» и тем, что окружало его. Вернее, эти границы были, но только условные – Сила текла в нем, через него, сквозь него. Течение Силы возносило его все выше. Он уже переставал быть собой. Ему казалось, что он истончается в свете, умирает, перестает быть… Но страха почти не было. Здесь… здесь было так прекрасно…

Последнее слияние. Все растаяло во вспышке сверхновой звезды.

А потом… А потом Дэвид обнаружил, что стоит в том же самом зале. Змеящиеся потоки энергии били вокруг, не переставая, но кажется, постепенно утихали. Руки и ноги вроде бы были на месте. Душа вроде бы – тоже. Лэйкил с физиономией водителя автобуса, совершающего тысяча двести тридцать пятый рейс, продолжал плести какую–то невидимую пряжу.

– Выходи оттуда, – сказал он, заметив, что Дэвид пришел в себя.

Брендом вышел. Шел он медленно, внимательно прислушиваясь к собственным ощущениям. Что–то в нем изменилось. Он только не мог понять, что именно. Это не было связано с разумом, с воспоминаниями или с какой–либо из эмоций. Мозги, вроде, тоже остались на месте. Это было… Как будто чуть–чуть изменилось восприятие мира, добавилось еще какое–то чувство, название которому Дэвид дать не мог.

Лэйкил сделал последние пассы. Молнии втянулись обратно в Сплетение. Несколько молний проскочило вдоль светового столба, но потом и они исчезли. Источник Силы успокоился.

– Как, пришел в чувство? – полюбопытствовал Лэйкил.

Дэвид прокашлялся.

– Ну… Вроде бы… да.

– Замечательно. Продолжаем нашу лекцию. Или тебе нужно еще немного времени?

– Дай мне минуту.

– Хорошо.

Дэвид постарался утихомирить несущиеся вскачь мысли, отогнать навязчивое видение янтарной реки, струящейся ввысь, к невыносимому сиянию, и вернуться в реальный мир. Прошла далеко не одна минута, прежде чем ему это удалось в полной мере. Лэйкил терпеливо ждал.

– Я в порядке… Что это было?

– Об этом я и собираюсь тебе рассказать. Я не знаю, что именно ты видел. Разум каждого человека выстраивает собственную цепочку образов при соприкосновении с Силой, и далеко не всегда эти образы зрительные. Так или иначе, эти образы – твой ключ к стихии, с которой ты будешь работать, в данном случае – к Свету. Этот ключ будет необходим только в первое время. Потом, когда освоишься, ты будешь вызывать стихию непосредственно, без всякого набора образов. Кстати, что ты видел?

Услышав рассказ Дэвида, граф кивнул.

– Почти как по учебнику… Теперь снова сконцентрируй внимание на янтарной реке, которая возносит тебя ввысь… Если хочешь, можешь закрыть глаза. А можешь и не закрывать.

Как узнал Дэвид, любое заклинание, создаваемое посредством стихиальной магии, состоит из собственно стихии и Формы, в которую эта стихия облекается. Во время инициации Лэйкил дал ему несколько Форм, теперь же он помогал освоить их и учил ими пользоваться.

– …По сути, – говорил Лэйкил, – хотя Форма и является сложным, не имеющим никакого внешнего вида, энергетическим инструментом, она вполне может быть отождествлена с тем или иным понятием или даже предметом из нашего повседневного обихода. Это отождествление немного искусственно, не всегда правомерно, но оно чрезвычайно удобно для работы, особенно когда только начинаешь заниматься составлением стихиальных заклинаний. Тем более, что некоторая связь между привычными нам названиями и сутью Форм все–таки имеется. Вселенная – это единое целое, что внизу, то и наверху. Если приводить поэтический образ, то можно сказать и так: то, что мы называем Формами, – это наиболее приближенный вариант языка, на котором говорят между собой сами Стихии. Вернее, это та часть языка, которую мы вообще можем понять. Некоторые называют этот язык Истинным, но, строго говоря, это не язык вовсе. Это виды обмена энергиями между всеми существующими стихиями, из различных комбинаций которых, собственно, и состоит все мироздание. Формы – это первое приближение от диалекта стихий к нашему, человеческому уровню существования. Искаженное Наречье, о котором я говорил тебе раньше и посредством которого создаются и записываются классические заклинания, – это, так сказать, второе приближение. В Искаженном во много меньше чистой силы, но зато больше разнообразия.

Вообще, Форм довольно много, но отнюдь не любая их комбинация может стать заклятием. Именно поэтому удобно отождествлять их с конкретными предметами или понятиями, уже нам известными, потому что, как ни странно, набор слов, обозначающих данные предметы, выстроенный с соблюдением законов грамматики, как правило, будет означать и то, что подобная конструкция может быть собрана и на уровне Форм. И прежде чем ты освоишься с Формами настолько, что сможешь крутить ими как хочешь, советую тебе составлять… так сказать, «лексическое соответствие» твоего заклятия на бумаге или в уме. Или проговаривать его вслух. Только учти, – Лэйкил провел ладонями по воздуху, как бы ограничивая что–то, – в каждую такую фразу следует включить и название самой стихии, на базе которой ты будешь создавать заклинание. Название может присутствовать в любом виде, но оно должно быть обязательно. Стихия – это то, что дает тебе энергию для творения волшебства. Без нее ни одно твое заклятие работать не будет.

Впрочем, все это так, заметки на будущее, когда ты начнешь выстраивать конструкции из нескольких Форм и будешь пытаться заставлять их работать вместе. Сейчас же мы займемся азами. Рассмотрим по порядку каждую из тех Форм, которые я тебе дал, и выясним, как их можно использовать. Возьмем Форму, именуемую Оком…

Он подошел к Дэвиду, встал позади него и взял запястья его рук в свои.

– Закрой глаза. Видишь эту конструкцию?.. Теперь, продолжая видеть ее, открой глаза. Для того чтобы сделать «что–то», тебе нужно вывести эту конструкцию вниз, в тот слой реальности, где существует твое тело. Вывести из того неописуемого состояния, где существует сама Сила и куда, посредством связи с ней, теперь может добираться твое воображение… Удобнее всего направлять потоки энергии руками… Расслабь мышцы, Дэвид… Расслабь, я сказал. Лучше бы ты сегодня утром напрягался, во время тренировки… Вот, уже лучше. Давай, собирай эту конструкцию… Расслабь руки… Как выстраивать? Не думай об этом, просто делай. Ты ведь чувствуешь ее, правильно? Ну вот и… Ну вот тебе и Око Света.

Лэйкил убрал руки и отошел в сторону. Полуоткрыв рот, с некоторым, мягко говоря, ошеломлением смотрел Дэвид, как над его ладонями плавает непонятное образование. Оно имело форму светового кольца с многочисленными протуберанцами. Впрочем, это довольно простое его описание. Но никак лучше описать это самое Око Дэвид не смог бы, поскольку воспринимал его не столько как какой–то зрительный образ, сколько как нечто совершенно непонятное. Воспринимал тем необъяснимым чувством, которое появилось у него после прохождения инициации в Главном Сплетении Тинуэта. Более того, теперь, когда он «смотрел» внутрь созданной штуковины, это «шестое» чувство значительно усиливалось.

Око не имело веса, но каким–то образом Дэвид понимал, что «держит» его. И держать свое первое творение было не так–то легко.

Штуковина очень сильно искажала его восприятие. Очень сильно. Причем это искажение начиналось не перед глазами, а как бы внутри головы. В какой–то момент Дэвид подумал даже, что сошел с ума.

Затем он снова почувствовал на своем запястье пальцы Лэйкила.

– Убери левую руку… Не бойся, Око не развалится… Опять ты напряг мышцы… Так, теперь делаем… – Зигзагообразное движение ладони – к лицу, левому плечу, вниз. – Закрепили… Руки свободны, можем смело создавать следующее заклинание. Нет, не пугайся, прямо сейчас мы его создавать не будем. Освой сначала то, которое видишь.

Кен Апрей снова отступил в сторону. А Дэвид стоял на месте и боялся пошевелиться. Хотя Брендом уже и не держал кусочек рукотворного света, тот никуда не исчез. Он висел перед его лицом и окончательно замутил все вокруг. Единственное, что связывало мир, который Брендом видел перед собой, с миром прежним – это ощущение пола под ногами. Именно ощущение. Видеть его он больше не видел. Все исчезло, и вместо привычного мира Дэвида окружали очень странные… да, чрезвычайно странные вещи. Все стало непонятным и даже пугающим. Привычного интерьера не было. Вместо него были скопления каких–то насыщенностей и относительная разреженность пространства в других зонах. Что касается цветовой гаммы, то она также изменилась. Было множество цветов, даже вообразить которые он себе раньше не мог. Да и существовать в обыденном мире они бы не смогли. Один из этих цветов Дэвид мог бы назвать «прозрачным–в прозрачном–в прозрачном», а другой «черным и белым одновременно», но что бы эти названия сказали тому, кто никогда их не видел? Цвет определялся не столько самим цветом, сколько ощущением, которое он вызывал.

Дэвид медленно поворачивал голову. Штуковина, которую Лэйкил именовал Оком Света, поворачивалась вместе с ним. Потихоньку кое–что прояснялось. Привычный мир не вернулся, но зато тот, который Дэвид сейчас видел перед собой, переставал быть таким мутным и неопределенным. Дэвид попытался сопоставить местоположение объектов, видимых ему в данный момент, с теми, которые он видел раньше. Получалось, что сияющая бездна с расходящимися световыми линиями прямо перед ним – это Главное Сплетение Тинуэта, а набор загадочных разноцветных насыщенностей, заключенных в оболочку призрачного свечения – его светлость граф кен Апрей собственной персоной. Но помимо этого, Дэвид различал еще множество наистраннейших объектов, с которыми он не мог ничего отождествить, потому как в реальном мире главный зал Тинуэта был почти пуст.

Слегка побаливала середина лба.

Когда он немного освоился и окончательно убедился в том, что набор насыщенностей – это его учитель (именно с той стороны раздавался голос Лэйкила), граф опять взял его руку и совершил обратное движение. Дэвид почувствовал, как штуковина… то есть Око Света… пришла в движение. Еще он почувствовал, что может, хотя пока только с помощью Лэйкила, этим Оком управлять. Если Дэвид отодвигал Око в сторону, возвращалось восприятие нормальной действительности. Приближал к собственной физиономии, направлял внимание внутрь этой странной структуры, – возвращалось сверхчувственное восприятие.

– …Есть Формы, – говорил Лэйкил, попутно помогая своему подопечному лучше освоиться с управлением Оком, – которые годятся только для определенных стихий. Более того, есть Формы, которые могут существовать только в определенных комбинациях с другими Формами. И никак иначе. С другой стороны, есть Формы, которые общи для всех стихий, хотя, конечно, в каждом отдельном случае будет своя специфика. Око как раз относится к таким распространенным, часто употребляемым Формам. Основное предназначение его состоит в том, чтобы помогать магу воспринимать энергетический мир. Проще говоря, это что–то вроде бинокля или микроскопа, которыми ты в любой момент можешь воспользоваться, чтобы детально рассмотреть интересующий тебя предмет. Всю важность этого заклинания ты можешь представить себе, если поймешь, что большинство конструкций, которые создают колдуны, не имеют никакого отражения в физическом мире. Да и Око, если ты немного снизишь его насыщенность энергией, перестанет быть видимым для обычного взгляда. С другой стороны, чересчур увлекаться колдовским восприятием я тебе не советую. Пока ты рассматриваешь, что там тебе твой противник готовит на уровне «чистых энергий», он может спокойно подойти и прирезать тебя мечом. Верно и обратное. Ты подбираешься к нему с мечом, а он, мерзавец, в этот момент останавливает тебе сердце… Чтобы выжить, ты должен научиться воспринимать реальность на обоих планах одновременно, а в случае необходимости – мгновенно сосредотачиваться на каком–либо одном из них. Но это дело практики. Теперь переходим к следующей Форме…

И так они развлекались до самого ужина. Потом пришла Лайла и позвала их садиться за стол. В одиночку есть ей было скучно.

Теперь после утренних тренировок, когда Лэйкил уходил в библиотеку Академии, Дэвид отправлялся в комнату для медитаций, располагавшуюся в восточной башне, садился на коврик и вызывал в своем сознании образ янтарной реки. Река уносила его к ослепительному сиянию, но полностью связь с окружающим миром он уже не терял. Его тело наполнялось силой, изливавшейся из сияния, и с каждым разом Дэвид чувствовал, что способен удержать в себе все больший объем этой сверкающей силы. Его собственный гэемон увеличивался и креп так же, как прежде крепли его мышцы.

В первое время Лэйкил запретил ему составлять заклинания самому: сначала он должен был освоиться с тем набором, которым уже владел. У Дэвида не возникло искушения нарушить запрет, поскольку даже этот первоначальный набор предполагал огромное поле для исследований. Тонкий мир, открывавшийся, когда он медитировал на Силу или вызывал Око, был для Дэвида все еще незнакомой территорией, требовавшей своего изучения.

Вечерами он читал книги о различных заклятиях, которые составляли маги древности, и упражнялся в грамматике Искаженного Наречья.

Через несколько месяцев Лэйкил провел его еще через одну инициацию, в ходе которой Дэвид соприкоснулся со стихией Огня, а еще через полгода – с Воздухом. Тогда же Дэвид спросил своего наставника:

– Почему ты сам владеешь только шестью стихиями, а не всеми десятью, с которыми связан ваш Источник?

Лэйкил покачал головой и ответил:

– Больше – не всегда лучше.

– Не понимаю.

– Знаешь, – сказал тогда граф, – однажды, я задал точно такой же вопрос своему дяде. Он долго думал, а потом ответил мне примерно так: «Обладающие Силой вообще, как правило, владеют только одной стихией. Однако деяния, о которых складывают легенды, совершают Обладающие, а не та детвора из Академии, что часто забавляется сразу с дюжиной различных сил».

– То есть, – спросил Дэвид, – получается, чем меньше, тем лучше?

– Нет. Все не так просто. Сам дядюшка, например, был посвященным девяти или десяти стихий… Все дело в личной энергии. Если она невелика, не стоит жадничать и пытаться получить все, немедленно и сразу. Может выйти боком. Это так же, как и с физическими упражнениями. Представь себе, что будет, если, руководствуясь желанием побыстрее накачаться, ты сразу начнешь с непомерных нагрузок, а чтобы выдержать их, будешь принимать допинг?.. По этой же причине, кстати, я пока научил тебя только десяти Формам, а не всем, что я знаю.

– А… так, ради любопытства – у тебя–то их сколько?

– Я не считал, – пожал плечами Лэйкил. – Думаю, около семидесяти.

– Ну, – Дэвид усмехнулся, – еще каких–нибудь семь лет учебы…

Но хозяин замка покачал головой.

– Сомневаюсь. Пойми, дело не в том, что я, такой жадный человек, не хочу тебя учить. Но, если продолжать сравнение с физическими упражнениями, то помимо правильной системы тренировок существуют еще и объективные причины, способные препятствовать тому, чтобы из среднего, ничем не примечательного человека получился мастер самого высокого класса. Например, такие причины, как телосложение и возраст. Конечно, гэемон, энергетическое поле – это вещь, куда более гибкая, чем тело, но и она имеет свои ограничения. Да, многое зависит от тебя самого, от того, как и на что настроено твое сознание, однако и природный потенциал Дара – это не то, что можно сбросить со счета… Впрочем, не слушай меня. Колдовской Дар, он как дерево: растет, пока живет. Так что осваивай азы, а время само покажет, где твой потолок. И есть ли он вообще.

…После того как Дэвид более–менее освоился со своим десятком, Лэйкил научил его, как можно сохранять уже готовые конструкции, оставляя их «на потом», чтобы впоследствии в любой момент можно было воспользоваться ими, не тратя время на повторное составление. И тут опять все упиралось в проблему личной силы. Если Лэйкил мог подвесить «на потом» двадцать – двадцать пять готовых конструкций, то Дэвида пока хватало только на четыре. Впрочем, Лэйкил утешил его тем, что еще год назад землянин не был бы способен даже и на такой подвиг.

Примерно в это же время Дэвид провел свой первый эксперимент в рамках классической магии – попытался превратить два принесенных из леса булыжника в золотые слитки. В результате его эксперимента половина лаборатории взлетела на воздух, и если бы не оперативные действия противопожарной системы Тинуэта, неизвестно, чем бы все это закончилось. По поводу лаборатории Лэйкил ничего не сказал, а Лайла только вздохнула:

– Папа бы расстроился…

На чем инцидент и был исчерпан. Малость обгоревшую физиономию Дэвида привели в божеский вид за считанные минуты.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю