Текст книги "Зверолов. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Александр Рудазов

Соавторы: Ксения Рудазова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 38 страниц)

Убийство в лесничестве

Стувейра дир Тессарра изучала внутреннее устройство «Нимрода». Она изучала его десятый день, но продолжала находить что-то новое.

Корабль-зверолов оказался устроен совсем не так, как все звездолеты, на которых она бывала прежде. Звездолеты землян вообще сильно отличались от серранских, но «Нимрод» отличался и от них.

Тот же «Ахав» – просто рабочая машина, огромный космический экскаватор. На аналогичном Стувейра однажды вела расследование, когда один грязевылуп стал мутить с накладными для рудовозов. Ее тогда приписали к экипажу в качестве мастера по керамике, который ищет уникальную минеральную глину… забавная вышла история, хоть и пришлось в конце пристрелить парочку отбросов.

Но здесь такое вряд ли случится. Экипаж «Нимрода» состоит всего из пяти человек и ни один не похож на того, кого однажды придется пристрелить.

Капитан-зверолов, уже известный ей Маартен Троост. Бортмеханик, очень высокий и очень худой альтерчеловек Урс Таркас. И два кипера, обе женщины – Богуслава Иржичкова и Гедре Дауканте. Первая – тонкая в кости и ниже среднего роста, с черными перевязанными в пучок волосами. Вторая – немного повыше, с очень большими глазами и желтыми волосами.

Ах да, и еще корабельный мозг Пак Ён, конечно. Эта странная идея, когда некоторые земляне к концу жизни не уходят с достоинством в великую неизвестность, а остаются жить в состоянии одного только мозга, в специальном медицинском ящике размером с комнату. Поскольку существовать в таком виде не очень-то интересно, многие из избравших подобный путь становятся живыми компьютерами, превращаясь в центры управления заводов, космических станций или звездолетов. Фактически это биологические ИИ.

За десять дней Стувейра выучилась играть в любимую игру Пак Ёна – го. Та оказалась несложной – ставь просто белые и черные диски на доску по очереди, вот и все правила. Надо стараться окружать своими дисками как можно большую территорию, мешая то же самое сделать противнику. Кто в конце концов завоевал больше, тот и победил.

Стувейра освоила правила мгновенно, но пока что не выиграла ни одной партии. Ничего удивительного, конечно, ее противник играл в эту игру триста лет, да к тому же он по сути компьютер. Но это помогало развеять скуку, так что серранка не отказывалась.

С бортмехаником она тоже нашла общий язык. Они просто молча кивали друг другу при встречах, и обоих это полностью устраивало. Урс Таркас оказался немногословен, рта без необходимости раскрывать не любил и к появлению в экипаже старшего помощника-инопланетянки отнесся индифферентно.

Кипер Гедре Дауканте оказалась почти такой же новенькой, как и сама Стувейра. При виде серранки она аж окаменела и вытаращилась так, словно увидела гигантского паука или богомола. Реакция была настолько преувеличенной и чрезмерной, что Стувейра заподозрила актерскую игру. Возможно, что Дауканте – тайный агент спецслужб, приставленный за ней наблюдать. Она совсем не похожа, но от этого только подозрительнее, потому что тайный агент и не должен быть похож на тайного агента.

Отчасти подозрения развеяла другая кипер – Богуслава Иржичкова. Она немного рассказала и о себе, и о трусливой подруге. Сказала, что Дауканте всего двадцать четыре года и у нее совсем мало часов налета.

– Гедре с нами только второй вылет, – охотно делилась Иржичкова, показывая Стувейре корабль. – Она заменила Латишу – она стала старшим кипером и теперь работает в зоопарке. Кроме этой Гедре была только в одной экспедиции, на Бахусе, так что совсем неопытная.

– А ты? – спросила Стувейра.

– Я опытная… довольно, – ответила Иржичкова, и ее кожный покров слегка налился кровью. – Это мой восьмой вылет. Я вас… тебя видела на Ла-Форше.

Еще Иржичкова похвасталась, что их «Нимрод» сейчас совсем как новенький. С 2468 по 2471 годы экспедиций не было, потому что он проходил глобальный тюнинг и модернизацию. Все-таки за четверть века, прошедшие со дня его постройки, корабль-зверолов поистрепался, а кое в чем и устарел, так что его отправили на переделку – и дело продлилось дольше запланированного.

Процессом руководил Урс Таркас, так что ему скучать не приходилось, а вот Иржичкова, на эти годы перешедшая на стационарную должность, ужасно хотела вернуться в космос.

– А капитан? – спросила Стувейра.

– И он тоже, разумеется, – сказала Иржичкова. – Он сначала летал с кораблем-пионером, а потом два года сидел на Венере, работал в джунглях Афродиты. А это все-таки не то, что на экзопланетах. Венера слишком хорошо изучена. На «Нимроде» интереснее.

И он вправду оказался внушителен, этот корабль-зверолов. Золотисто-коричневый, имеющий форму полушара, в ширину он был вдвое больше, чем в высоту, а высоту имел пятьдесят четыре термала или шестьдесят пять земных метров. Совсем малыш рядом с громадой «Ахава», он зато был удивительно эргономичен и функционален.

Мог вместить до двух тысяч людей, серранов или других существ примерно таких же размеров. Мог кормить их в течение года без пополнения припасов – а в качестве припасов ему годились любые углеводороды. Мог развить скорость до десяти процентов световой. Мог приземлиться на любой планете без посадочной площадки.

Правда, у него не было вооружения. Это Стувейре показалось странным. На Осоре хотя бы минимальный комплект пушек имеют даже грузовики и пассажирские лайнеры. Но с чужим шипом в охотничий круг не входят, так что Стувейра не стала ничего говорить капитану Троосту. Все равно он не сможет вынуть корабельные орудия из кармана и тут же их установить.

Десять дней «Нимрод» летел в гиперпространстве – и за это время Стувейра досконально изучила новое место работы. Корабль состоял как бы из трех частей. Нижняя часть, занимающая тридцать процентов объема – машинное отделение, треть которого приходилась на гипердвигатель (земляне тоже не научились делать их маленькими), еще треть – на энергетические системы, ионный двигатель и вспомогательные механизмы, а последняя треть – ангар и трюм.

В ангаре спала армия дронов и стояли три флаера – легкий, средний и тяжелый. В трюме хранился годовой запас так называемой пищевой заправки – плотно спрессованной сверхкалорийной субстанции, которую биорепликатор превращает в любое кушанье, рецепт которого есть в базе данных.

Кроме того, в машинном отделении находился шлюз и примыкающая к нему риггерная – комната хранения скафандров. Отсюда же выпускался и трап.

Средняя часть, занимающая шестьдесят процентов объема – биокупол, в котором, собственно, и перевозят животных. В нем можно установить любую силу тяжести и состав атмосферы, а также разделить на климатические зоны и создать в каждом вольере отдельный микроклимат. Вместо решеток – силовые поля. Кормушки автономные, синтезирующие пищу в соответствии с потребностями добычи, есть система автоуборки, а обслуживанием занимаются специальные дроны.

Еще в биокуполе находился научный отсек – с ксенобиологической лабораторией, обширным лазаретом, криокамерами и генетическим архивом. Умершую добычу полагалось замораживать. Если кого-то не получалось взять живым – брали хотя бы генетический материал.

– А это что? – спросила Стувейра Иржичкову, кивая на странную деревянную палку с пучком веревок на конце. – Какой-то прибор? Или оружие?

– Штрафная швабра, – хмыкнула Иржичкова, странно изгибая губы. – Вот Гедре с ней хорошо знакома… правда, Гедре?

Настраивающая вольеры Дауканте изогнула брови и надула губы в непонятном жесте.

Верхняя же часть «Нимрода» занимала всего десять процентов объема и служила жилым отсеком и центром управления. Тут находились корабельный мозг, рубка, обеспечивающий инфосеть квантовый транслятор, уютная кают-компания, баня, камбуз и тренажерный зал. И каюты, конечно – восемь штук, из которых три пустуют. Прежде пустовали и все четыре – запас предназначен для стажеров или гостей. С кораблями-звероловами иногда летают гости – ученые, киносъемщики или просто попутчики, которым нужно на ту же планету, а рейсового звездолета ждать долго.

И, конечно, сквозь весь звездолет проходит шахта лифта.

Пока «Нимрод» в космосе, всю работу выполняют корабельный мозг и бортмеханик. Этот тощий марсианин вообще редко выбирался из машинного отделения. Капитан же, киперы, а теперь еще и Стувейра до высадки на планете могли отдыхать – так что она убивала время за игрой в го, купанием в бассейне, занятиями на магнитных тренажерах и просмотром земных фильмов на голопроекторе.

Правда, земные фильмы казались ей блеклыми, обесцвеченными. Земляне – дальтоники, в их глазах всего три цветовых рецептора вместо нормальных четырех, и именно на такое убогое зрение настроены их визоры, мониторы, голографизаторы и прочие приборы, передающие изображение.

Но как-то убивать время было нужно.

Десять дней. Не так долго, как пришлось лететь с Осора на Землю, и все же полет успел Стувейре наскучить. Когда «Нимрод» вышел из гиперпространства, она выдохнула с облегчением и принялась одеваться.

Не так, как земляне. Она немного поносила их одежду, пока проходила инструктаж и летала на «Ахаве», но перестала, как только убедилась, что земные обычаи этого не требуют. Просто в рабочее снаряжение, ременную сбрую, чтобы размещать на теле оружие и инструменты.

И облегченную инфотиару – прототип, совмещенный с инфами землян. Эта штука похожа на какой-то уродливый костяной шип, который теперь торчит над головным гребнем, но это временно. Стувейру заверили, что к ее возвращению на Землю уже будет готова окончательная версия, практически невидимая.

По стандартному земному времени было 01.03.73, 10:31 UT. Первое число означает день, второе – месяц, третье – последние две цифры года. У землян сейчас 2473 год от рождения то ли древнего проповедника, то ли выдуманного божества – Стувейра не интересовалась подробностями. Она пристально смотрела в панорамное окно, где на глазах увеличивалась Терра Нова, что на одном из старых языков землян означает «Новая Земля».

– Говорит «Нимрод», корабль-зверолов Венерианского зоопарка, шестеро человек экипажа, – произнес Троост, установив связь с планетарным лесничеством. – Прошу разрешения на посадку.

– Слышу вас, «Нимрод», – донесся из динамика взволнованный голос. – Посадку разрешаю и прошу поспешить. У нас ЧП, срочно нужна помощь.

Стувейра посмотрела на капитана. Судя по нахмуренным бровям – ответ нестандартный, обычно его приветствуют не так. Она подождала, но Троост ничего не сказал, а только скомандовал Пак Ёну приземление.

Терра Нова похожа на родную планету землян… хотя климат тут скорее как на Осоре. Зон вечной мерзлоты нет, а половина суши покрыта влажными джунглями. Открыта она пятьдесят семь лет назад, кораблем-пионером «Федором Конюховым», и уже тридцать лет является кандидатом на колонизацию. Но у землян и так целых двадцать две колонии, а желающих переселиться на далекие звезды не слишком много, так что Терра Нова по-прежнему числится в запасных. Построено на ней только планетарное лесничество, в котором работает всего десять человек, да и те постоянно сменяются.

– У вас на каждой планете такое лесничество? – спросила Стувейра, пока они с Троостом шагали сквозь тропический ливень. – Это чтобы обозначить, что планета ваша?

– М-м-м… да нет, – немного растерялся зверолов. – Мы не претендуем на владение. Хотя… честно говоря, даже не знаю. Это просто научно-исследовательские и природоохранные станции.

– Ну-ну, – скептически сказала серранка, наклоняясь к земле. – О, я поймала тебе первое животное.

– Это не животное, – ответил Троост, поглядев на червеобразное существо. – Это ягода червеплодника.

– Но она двигалась. Я могу поклясться.

– Ягоды червеплодника обладают примитивными «мышцами». Созревая, они отлетают от куста, а потом «ползут» подальше, пока не иссякнет «запал». Но в остальном это просто ягоды, и довольно вкусные. Попробуй.

– Воздержусь, пожалуй, – сказала Стувейра, разглядывая все еще извивающегося «червя».

– Зря, – взял его Троост, отправляя в рот. – Очень вкусно.

«Нимрод» сел близко от лесничества, но все-таки не вплотную. В этих широтах был пик сезона дождей, и земля превратилась в раскисшую грязь. Дождь лил штормового уровня, дул ураганный ветер, так что Троост и Стувейра даже увеличили вес в полтора раза, чтобы не падать, а в климат-контролерах включили влагоотталкивающее магнитное поле.

Для здешних мест такая погода – норма, и даже лесничество стояло на высоких сваях. Мощные платформы поднимали над землей пять шестигранных модулей, соединенных мостами. Троост на ходу пояснил Стувейре, что один из них – научный отсек, второй – обсерватория, третий – склад, четвертый – технический отсек, а пятый – жилой блок. Силовой купол был отключен, дождь поливал сами крыши и посадочную площадку, на которой мокли три флаера. Сквозь ночь светил сигнальный маяк.

Обычно Троост садился не настолько близко к лесничеству. Вокруг него фауна обычно скуднее, чем в других местах – земляне стараются животных не беспокоить, но тех все-таки отпугивают чужеродная постройка, непонятные двуногие, полеты на флаерах. Да и корабль-строитель обычно наводит шороху, пока возводит здание.

Но в этот раз Трооста недвусмысленно попросили поспешить, так что корабль-зверолов приземлился всего в километре от лесничества, неподалеку от отдельно стоящей метеорологической станции. Они со Стувейрой даже пошли пешком – это было быстрее, чем ждать, пока Таркас приготовит флаер.

– Что там может быть? – с подозрением спросила серранка, когда они вступили на подъемную платформу.

– Что-то экстраординарное, – ответил зверолов. – Они молчат. Но лучше быть готовыми ко всему – это чужая планета, а они порой преподносят невероятные сюрпризы.

Стувейра молча отключила предохранитель бластера. Троост выдал ей стопер, земной транквилизирующий пистолет, а вот бластер она оставила собственный. Правильно он называется плазменным импульсным бластер-карабином «Хассер-12». Он компактнее винтовки, но мощнее пистолета, со слегка искривленным стволом (для удлинения разгонного канала) и обладает редкой убойной силой.

Может работать в трех режимах – точечный выстрел, импульсная очередь, широкий луч. Высокотемпературная плазма прожигает броню и органику. Для выведения из строя техники может испустить электромагнитный импульс. Одиночных выстрелов делает до сорока восьми в минуту, при стрельбе очередями – до двухсот девяноста двух. Эффективная дальность выстрела – триста земных метров, максимальная – один земной километр (но на такой дистанции слабеет мощность).

Полного заряда энергетической кассеты хватает на тысячу двадцать четыре выстрела, но Стувейра носила в поясе четыре запасных. Корпус выполнен из сверхлегкого сплава с биолюминесцентными элементами. Есть прицельное устройство с искусственным микроинтеллектом. Используется военными, диверсантами и членами союза охотников.

Стувейра любила оружие.

К полученному стоперу она отнеслась с презрением. Конечно, если желаешь ловить зверей живьем, такое необходимо, но вообще это не оружие. Просто парализует нервную систему – почти безболезненно, никаких повреждений для организма, и вскоре проходит само. Стопер даже не воспринимается угрозой… в отличие от бластера.

В лесничестве их уже встречали. Комендант, высокий мужчина с короткими светлыми волосами, поздоровался с Троостом и не сдержал удивления при виде Стувейры, но от вопросов воздержался. Он провел гостей в свой кабинет, сложил руки у рта и сказал:

– Я Маркус ван дер Берг, комендант Терра Новы. Буду краток, время не терпит. У нас ЧП. В лесничестве произошло убийство.

Лицо Трооста не изменилось, но взгляд стал очень внимательным. Обычно визиты в планетарные лесничества различались только угощением и рассказами. Трооста расспрашивали о последних земных новостях, сами рассказывали о интересных местных животных, предлагали помощь в работе. Если не считать одного мелкого недоразумения почти двадцать лет назад, встречи всегда были радушными.

Стувейра же, для которой этот визит стал первым, с явным интересом облизывала глаз. Комендант невольно на это косился и в другое время наверняка стал бы расспрашивать, но сейчас он торопился сообщить о своей проблеме.

– Убит наш зоолог, Ибрагим Диалло, – сказал он, и вот на этот раз Троост не сдержал огорченного вздоха. – Вы его знали?

– Не знал, – ответил зверолов. – Но он был выдающимся специалистом по джунглевой ксенофауне, я хотел с ним встретиться.

– Боюсь, не удастся.

– Как это случилось? – вмешалась в разговор Стувейра.

– Застрелили из бластера, меньше суток назад. Инф уничтожен, считать с него данные невозможно.

– Мы очень сожалеем, – произнес Троост. – Я или мой экипаж могут вам чем-то помочь?

– Да, – кивнул ван дер Берг. – Корабль-снабженец придет только через три месяца, до этого времени мы сами по себе. Послать кого-то с нашим кораблем для экстренной эвакуации тоже не можем – под подозрением все, так что никто не имеет права покинуть место преступления. Даже если мы попросим вас пожертвовать своей экспедицией…

– Случай исключительный, мы, разумеется, пожертвуем…

– Спасибо, но даже в этом случае до Земли лететь десять суток. Значит, следователь прибудет не раньше, чем через три недели. К его прибытию все улики простынут.

– Я могу этим заняться, – тут же предложила Стувейра. – Это звучит как что-то интересное.

– … Спасибо, – промедлив, кивнул комендант. – Да, мы именно об этом хотели попросить. Мы не хотим ждать три недели, зная, что один из нас – убийца. При иных обстоятельствах мы бы провели расследование сами, но мы знали, что сегодня или завтра прибываете вы, так что единогласно решили попросить вас… то есть не вас, конечно, Стувейра, о вас мы знать не могли, а вас, Троост. Я слышал, как вы разгадали загадку Лорелеи.

– Загадка была не слишком сложная и не совсем детективная… – рассеянно произнес зверолов. – Я не сыщик… но вы правы, в данных обстоятельствах это самое логичное. Тем более, что на момент убийства мы со Стувейрой еще были в гиперпространстве, так что у нас алиби.

– Это еще одна причина, по которой мы решили обратиться к вам, – кивнул комендант. – Понимаете, на всей планете нас всего деся… девять, так что стрелял один из нас. И еще вчера я бы уверенно сказал, что никто из нас на такое не способен. Но кто-то это сделал, и мы не можем никого исключить. А вас – можем.

– Хорошо, – кивнул Троост. – Где тело?

– Все еще на месте преступления. Мы не стали ничего трогать, только прикрыли труп.

– Тогда я начну с осмотра.

Убийство случилось в одной из лабораторий. Пройдя по длинному, накрытому прозрачной крышей мосту, Троост и Стувейра оказались в научном отсеке. Подавленный комендант пояснил, что половина его занята теплицами, где изучаются местные растения, грибы и почвенные бактерии, а другая – тремя лабораториями, где изучается… в общем-то, то же самое. У Терра Новы чрезвычайно богатая флора, так что ботаников в лесничестве даже двое.

А вот зоолог был только один. Фауна планеты уступает флоре в разнообразии, крупных или опасных животных немного, преобладают травоядные и насекомоядные. И однако покойный Диалло считал ее очень интересной и изучал шестой год.

– Это была его одиннадцатая вахта, – сказал комендант. – У нас тут многие подолгу работают. Я сам уже шестнадцатую вахту тяну, почти восемь лет на Терра Нове.

– Неожиданно, учитывая здешний климат, – произнес Троост, глядя в панорамное окно.

– Вы просто прибыли посреди сезона дождей, – покачал головой комендант. – В этих широтах он дважды в году, и земля на три недели превращается в хлябь. Но все остальное время тут настоящий рай… да сами увидите, когда дождь стихнет.

Он коснулся сенсора и двери разъехались, открывая лабораторию… разгромленную так, словно в ней отбушевала монгольская орда.

Все было вверх дном. Приборы, пробирки, препараты раскиданы как попало, многие сброшены на пол, разбиты или расплавлены. Хорошо, что лабораторную посуду давно делают не из обычного стекла, а из сапфирового, иначе тут все было бы в осколках.

И здесь лежал труп, прикрытый термопокрывалом. Высокий чернокожий мужчина примерно одних лет с Троостом. Волосы стрижены ежиком, на руках ссадины и кровоподтеки, а на теле четыре бластерных ожога – насквозь пробита грудь, снесена ступня, прострелено предплечье и прожжен левый висок. Правая рука сломана и вывернута под неестественным углом.

– Зачем было стрелять в висок, понятно – уничтожить инф, – задумчиво произнес зверолов, водя анализатором. – В руке сожгли локтевой сустав, и при падении она провернулась. Но зачем отстреливать ступню?

– Выпустили целую очередь, – произнесла Стувейра, тоже доставая анализатор, только серранский. – Тут минимум двенадцать импульсов.

Троост посмотрел на черные пятна. Да, похоже, что кто-то палил тут как безумный. Вероятно, была драка.

– Это объясняет разгром лаборатории, – кивнул он. – Здесь велась запись?

– Тогда бы нам не потребовалась ваша помощь, – вздохнул комендант. – Запись не велась.

– Почему?

– Грибы.

– Грибы?..

– Местные биолюминесцентные грибы. В сезон дождей они бурно размножаются, и их безумно манит вентиляция. А в этот раз они добрались до транслятора, и чтобы его очистить, Капур, наш механик, на два часа его отключил. И вот в этом «слепом пятне» все и случилось.

– Почему он не сделал этого ночью? – спросил Троост.

– Погода, – коротко ответил комендант. – Видите, что творится? В такую погоду отключать транслятор опасно, так что мы решили утром. С утра было ясно.

– А кто знал, что будет отключение транслятора? – спросила Стувейра, осматривая рану в груди покойного Диалло.

– Все, – пожал плечами комендант. – Мы предупредили, что инфосеть на два часа исчезнет.

– Значит, кто-то решил воспользоваться удобным случаем, – произнесла серранка, облизывая глаз. – Вскрытие проводить будем?

– Способ убийства очевиден и так, а время смерти… шестнадцать часов и тринадцать минут назад, – произнес Троост, колдуя с анализатором.

– Это мы знали, – сказал комендант. – Танака и Аббас прибежали на шум почти одновременно. Но они опоздали, убийца успел удрать.

– Или им был кто-то из них… – протянула Стувейра.

– Исключено!.. хотя я сказал бы это о любом сотруднике, – вздохнул комендант. – Я лучше не буду навязывать вам свое мнение. Под подозрением все.

– В том числе вы, – внимательно посмотрел на него Троост.

– В том числе я… это не я, насчет себя-то я точно знаю.

– А мы нет, – отрезала Стувейра, открывая большой металлический шкаф. – Пусто. Тут и было пусто?

– Не знаю, – ответил комендант. – Это лаборатория Диалло, я сюда почти и не заходил.

– Серран поместится, – тут же влезла внутрь Стувейра. – Человек тоже… не самый крупный.

Она смерила критическим взглядом Трооста и коменданта. Для шкафа оба были великоваты, но комендант все-таки кое-как туда бы втиснулся. А вот Троост не помещался просто по ширине.

– Думаешь, убийца сидел тут, когда труп обнаружили? – посмотрел на серранку Троост.

– Видишь след до прыжка, – одобрительно кивнула та.

– Это исклю… хотя… – задумался комендант. – В принципе…

– Кто первым вошел в лабораторию? – спросил Троост.

– Не знаю.

– Мы выясним, – пообещала Стувейра.

Троост тем временем синхронизировал свой инф с локальной сетью лесничества. Та уже объединилась с сетью «Нимрода», так что зверолов велел Пак Ёну запереть звездолет, а Таркасу и киперам – не выходить наружу до дальнейших распоряжений и активировать дронов-охотников. Если к кораблю придет кто-нибудь из лесничества – не впускать и немедленно сообщить.

– Я бы приказала запереть корабль, – шепнула Стувейра, когда комендант не мог их слышать.

– Уже, – одними губами ответил Троост.

Он просматривал дневник покойного. Ничего особенного, в основном заметки о местной фауне. Обрывается за восемь часов до смерти – то ли Диалло ничего за это время не написал, то ли синхронизация инфа с локальной сетью шла не в реальном времени, и последний период не успел выгрузиться.

Комендант продолжал маячить неподалеку, как печальное привидение. Троост попросил у него доступ ко всем помещениям и в первую очередь проверил оружейный шкаф. Убийство явно совершено бластером, а при отсутствии вероятных угроз все бластеры хранятся в нем. Он не заперт, конечно, открыть может любой сотрудник, но сообщение об этом сразу отправится в инфосеть.

Согласно логам оружейного шкафа, его никто не открывал уже две недели. Последней это делала Эмили Чжан, пилот-рейнджер лесничества – она летала за сломавшимся дроном и на всякий случай вооружилась. Сразу по возвращении вернула бластер на место.

Проверил Троост и технический репликатор. Он не может синтезировать оружие без специального разрешения, но его тоже оформить несложно. Все-таки это научно-исследовательская станция на экзопланете, здесь может случиться что угодно, так что у сотрудников должна быть возможность самообороны.

Но согласно логам репликатора, никакого оружия он не синтезировал с самой установки лесничества. Как создал эти самые пять положенных по инструкции бластеров, так больше подобным и не занимался. Конечно, логи можно и подчистить, но сумеет это далеко не каждый.

– Несчастный случай, нападение животного или самоубийство исключены, – сказал Троост внимательно смотрящей Стувейре. – Предлагаю познакомиться с подозреваемыми.

Входя в кают-компанию, где комендант собрал всех сотрудников, Троост пожалел, что здесь нет следователя Цудзимуры. Ей такое было бы привычней. Сам он не привык допрашивать людей, это просто не входит в нормальный опыт зверолова, даже космического.

Считая коменданта, их было девять. Пять женщин и четверо мужчин. Они сидели полукругом, на двух изогнутых диванах, и смотрели «Тени Кремниевой долины», вышедший недавно археологический триллер с квантовой реконструкцией реальности.

Соединившись, инфосеть «Нимрода» передала инфосети Терра Новы всю свежую информацию, в том числе и последние развлекательные произведения. Сотрудники лесничеств часто первым делом знакомятся с новостями из родной системы… но этим, кажется, сейчас не до новостей. Видимо, кто-то просто включил случайный фильм, и никто не возразил, потому что все слишком подавлены.

– Здравствуйте, я Маартен Троост, а это Стувейра дир Тессарра, – представил себя и помощницу зверолов. – Впрочем, вы знаете, кто я и зачем здесь, вы меня сами попросили. Никто не против показать записи инфа на время убийства?

Против показа записей никто не был. Все понимали, что в данных обстоятельствах это само собой разумеется.

Поскольку у каждого человека двадцать пятого века в черепе сидит квантовый компьютер, постоянно пишущий все, что он видит и слышит, проверка алиби – дело техники. Достаточно просто продемонстрировать, что именно ты делал в момент убийства.

Это дело добровольное, разумеется. Никто не имеет права просматривать записи чужого инфа без разрешения владельца. Ни у кого нет и не может быть к ним доступа, пока ты сам его не предоставишь.

Но если ты ни в чем не виновен – что тебе скрывать?

Конечно, любую запись можно стереть или видоизменить. Но в логах инфа все равно останутся пометки о сделанных изменениях, и это станет доказательством. Чтобы вычистить все следы без остатка, нужно быть умелым специалистом в инфокодировании, а они редко встречаются среди сотрудников планетарных лесничеств.

И однако это ничего не дало. Все девятеро подтвердили алиби еще до приземления «Нимрода». Каждый продемонстрировал, где был и что делал, когда погиб Диалло – и все были в других местах, не делая ничего подозрительного. Логи тоже не выдавали никаких вмешательств.

Так что либо здесь есть что-то еще, либо кто-то все-таки сумел смошенничать с инфом.

Троост обвел сотрудников задумчивым взглядом. Те смотрели настороженно, с опаской – и не только на Трооста, но и друг на друга.

Если считать слева, первой сидела Айко Танака, невысокая черноволосая биолог-генетик, профоценка +40. Из ученых она работала в лесничестве дольше всех, уже двенадцатую вахту. Во время убийства ставила опыт в другой лаборатории, грохот услышала сразу же, но задержалась секунд на пятнадцать, потому что именно в этот момент переносила пирамиду колб с образцами.

– Я же не могла швырнуть их на пол, – сердито сказала она. – Извините уж, что сначала поставила их на стол.

Вторым сидел Карлос Мендес, один из двух ботаников, профоценка +32. Смуглый, кудрявый и бородатый, он смотрел растерянно, теребя шляпу со встроенным климат-контролером. Руки у него были в царапинах от колючек. Во время убийства он был снаружи, проверял опытные делянки, обнаружил там буйную поросль местных сорняков и занимался прополкой, когда его огорошили страшным известием.

– Я… я должен был вернуться раньше… – бормотал он. – Диалло просил меня помочь, а я задержался. Думал, что ничего страшного… это же заняло бы всего четверть часа…

Третьей сидела Надежда Волкова, метеоролог, профоценка +43. Высокая девушка с собранными в тугой пучок светлыми волосами, на Трооста она смотрела холодно, скрестив руки на груди. На ней был рабочий комбинезон с кучей датчиков – во время убийства она была в обсерватории, составляла синоптический прогноз.

– Я была далеко и ничего не слышала, – отрезала она почти грубо. – Мне жаль Диалло, но я ни при чем.

Четвертым сидел Раджив Капур, механик, отвечающий за системы жизнеобеспечения и просто нормальную работу станции, профоценка +51. Очень волосатый, с длинной черной бородой, он смотрел спокойно, почти бесстрастно, и только тени под глазами выдавали то, что он давно не спал. Во время убийства он возился с транслятором, боролся с грибной угрозой.

– Здешняя природа не так уж безобидна, знаете ли, – произнес он, глядя Троосту в глаза. – Я тут уже на четырнадцатой вахте, и это уже семнадцатый инцидент, связанный с ксенофлорой. Да, я считаю. Да, извините.

Пятой сидела Софи Леруа, второй ботаник, профоценка +16. Самая здесь молодая, с веснушками на крохотном носу, только на первой вахте и всего три года как со школьной скамьи, она была до смерти перепугана и ничего толком не могла сказать. Во время убийства она была у себя в каюте и отсыпалась после ночного дежурства, а когда ее разбудили – пришла в дикий ужас и до сих пор мелко дрожала.

– Я… я ничего не видела… – только и пролепетала она.

Шестой сидела Эмили Чжан, пилот-рейнджер и оператор разведывательных дронов, профоценка +35. Очень маленького роста и совершенно лысая, она смотрела сенсорными глазами, переплетя пальцы кибернетических рук. Киберимпланты обычно маскируют под обычную человеческую плоть, но Чжан была из тех, кто относится к такому с пренебрежением. Как и Леруа, во время убийства она была у себя, только не спала, а читала интер-комикс.