Текст книги "Зверолов. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Александр Рудазов

Соавторы: Ксения Рудазова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 38 страниц)

– Все-таки покажите… хм… ну да, необычно осыпалось… пустое, думаю, но все-таки слетаю сам, посмотрю. Завтра.

Как и ожидалось, утес оказался просто утесом. Ничего общего с артефактами Кристаллиды, которые либо сразу же проявляли аномальные свойства, либо явно демонстрировали искусственное происхождение. А здесь просто игра природы, необычная скала, которая под определенным углом напоминает лицо космократора Штауфенберга.

Но даже самые чуждые и непонятные ксеносы вряд ли стали бы возводить здесь статую земного лидера. Тем более такую плохую.

Троост же тем временем получил один из собранных флаеров и вместе со Стувейрой отправился ловить тех самых арбузных гигантов, которых они видели в первый день. Все пойманные жизнеформы пока что проходили в портал успешно, на той стороне их успешно принимали Таркас, Иржичкова и Дауканте, и Троост решил наконец попробовать переправить по-настоящему крупное существо.

Он полагал, что выследит этих арбузоидов без труда. Они растительноядные, крупнее слонов, пасутся целыми стадами и не нуждаются в маскировке. Им просто не от кого скрываться, опасных для них хищников в этих краях не водится. Есть хищный кабачкоид (Троост не думал, что название утвердят, но оставил так), но он втрое мельче арбузоида и опасен только для их детенышей.

Только ни самих арбузоидов, ни их детенышей пока что обнаружить не удавалось. Троост выпустил целый рой дронов-разведчиков, они со Стувейрой избороздили небеса вдоль и поперек, но в течение двух суток не нашли ни одного арбузоида.

– Может, они куда-то откочевали? – предположила серранка. – Может, у них сезонные миграции?

– Все может быть, – согласился Троост. – Тем более, что в этих широтах как раз начинается осень, и местный «мох» явно усыхает. Возможно, именно он служит пищей арбузоидам, в холодное время года пищи им недостаточно, и они уходят южнее. Но я отправил партию дронов и туда, и тоже пока что ничего. Как далеко наземные жизнеформы могли уйти за две недели?

– Зависит от степени их мотивации, – сказала Стувейра. – У нас на Осоре водится оррокето, странствующий хищник. Он никогда не задерживается надолго на одном месте, постоянно перемещается. За сутки может пройти до двухсот восьмидесяти ксато… это девяносто ваших километров.

– Да, с такой скоростью за две недели можно уйти далеко, – согласился Троост. – Что ж, конечно, на арбузоидах свет клином не сошелся, тут и без них предостаточно интересных образцов… но все-таки хотелось бы украсить коллекцию крупным трофеем. Гиганты в зоопарке привлекают особенно много посетителей.

Стувейра не спорила, она и сама предпочитала добычу покрупнее. В отличие от того же Простака, на четвертой планете Септимы хватало зверей и крупных, и опасных, и хитрых, а относительно мелкий сливоид (Троост не слишком заморачивался, давая названия) оказался коварнейшей бестией. Он сумел ускользнуть из-под луча стопера, но прикинулся парализованным, а когда Стувейра его подняла, чтобы посадить в силовой пузырь – цапнул. Причем укус существа, действительно похожего на волосатую лиловую сливу с семью щупальцами-хоботками, оказался ядовит, и Стувейра сутки провела в лагере археологов, пока ее врачеллы боролись с незнакомыми токсинами.

Но такие инциденты – неизбежная часть работы космических звероловов. Незнакомая инопланетная фауна в любой момент может преподнести самый неожиданный сюрприз. И арбузоиды его тоже преподнесли, бесследно исчезнув с лица планеты. День шел за днем, Троост и Стувейра забирались все дальше, синтезированные уже здесь дроны-охотники описывали все более широкие петли, пока дроны-разведчики высматривали еще неохваченные жизнеформы, а ни одного арбузоида не было и в помине. Они словно закопались в землю или улетели в небеса…

– … На третьей планете? – с удивлением переспросил Троост. – Вы уверены?

– Да, я их там видела, – сказала Мария Пападопулу, легкий косморазведчик. – Точно соответствуют вашему описанию, действительно похожи на арбузы. Вот, взгляните.

– Забавно, – хмыкнул Троост, просматривая переданную запись. – Любопытно.

– А это что-то новое? – не поняла Стувейра. – Мы же давно знаем, что формы жизни на всех семи планетах одни и те же.

– Не одни и те же, нет, – покачал головой Троост. – Очень близкие, безусловно имеющие общее происхождение, но разные. Те же мягкоежики, которых по моей просьбе привезла Пападопулу…

– Арбузоидов я вам привезти не смогу, извините, – покачала головой девушка, встряхивая копной смоляных волос.

– Я понимаю, я и так вам очень признателен. Так вот, они хоть и похожи внешне, хоть и безусловно в близком родстве, но это все-таки другие жизнеформы, различные примерно как мышь и бурундук.

– Так и арбузоиды, наверное, просто похожи, – облизнула глаз Стувейра.

– Да, скорее всего, только… Пападопулу, скажите, вы раньше видели на третьей планете арбузоидов?

– Нет, – покачала головой разведчик.

– А как давно вы ее исследуете?

– Полгода, сделала шестнадцать визитов. Раскинула широкую сеть дронов.

– И… когда вы впервые заметили арбузоидов?

– В этот визит. Неделю назад.

– А дроны их замечали до этого?

– Нет… хотя я не давала им директив на этот счет. Но они должны были фиксировать все выдающееся, а эти животные… выдаются.

– То-то и оно. Странно, что такие крупные звери за целых полгода ни разу не попались вам на глаза…

– Возможно, они редкие, – предположила разведчик. – Вымирающие.

– А вы что, видели только одно стадо?

– Три… да, вы правы, странно. И как это объясняется, вы считаете?

– Пока не знаю… – погладил бороду Троост. – Но попробуем выяснить.

Охотиться на других планетах Септимы Маартен Троост не собирался. Без настоящих космолетов это и невозможно, в скафандре-космолете живую добычу через космическое пространство не перевезешь. Но даже когда археологи создадут космолеты и даже если Троосту один из них выделят, это все равно будет чрезвычайно хлопотно и неудобно. Фауны четвертой планеты и так с лихвой хватит, чтобы заполнить «Нимрод».

Однако сама по себе загадка арбузоидов не давала зверолову покоя. И одна мысль у него появилась почти сразу же, только не выходило найти ей подтверждение. Он попросил Марию Пападопулу взять в следующий вылет на третью планету пенал с его собственными дронами-разведчиками, и вскоре после этого стал постоянно видеть на субэкранах мирно пасущихся в лазурной сельве арбузоидов.

Флора третьей планеты отличалась от четвертой. Вместо дышащих колонн повсюду стояли вентиляционные башни – менее твердые, но более пористые, с крупными устьицами. Двигались они тоже быстрее, могли преодолевать до нескольких метров в сутки, а их лианы-щупальцы активно ловили влагу из тумана и даже мелких летающих существ. Что же до светящегося «мха», то он стал агрессивным ковром, паразитирующим на вентиляционных башнях.

Но это явно были те же самые формы околорастительной жизни, просто изменившиеся в более жарком и влажном климате.

Троост поднял голову. В небе как раз появилась третья планета. Она проходила по диску Септимы – звездочки чуть побольше Юпитера, которая с такого расстояния однако казалась громадной. Планета тоже пролетала совсем близко, ее диск лишь вполовину уступал Луне.

– Такие крохотные расстояния, – задумчиво произнес зверолов. – Если бы на одной из этих планет появились разумные существа, они смогли бы очень рано освоить межпланетные перелеты.

– Возможно, так и было, – сказала Стувейра, лежащая в светящемся мху с палочкой говяжьего кебаба. – Они появились, они освоили, они заселили все семь планет, а потом изобрели сверхдальнюю телепортацию и разбежались по всей Галактике, если не Вселенной. Откуда нам знать? Может, именно эта система – колыбель тех строителей гигантских лестниц.

– Не исключено, конечно, – согласился Троост. – Но это область археологов, мы в нее слишком сильно вторгаться не станем.

– Ты давно влез в нее обеими ногами и хвостом, – колко прошипела Стувейра.

– Кстати, интересно, что в этой вашей идиоме упоминается хвост, – задумчиво произнес Троост.

– Он упоминается во многих наших идиомах и пословицах, – ответила Стувейра. – Поэтому некоторые и считают, что раса хвостатых серранов вымерла или была истреблена относительно недавно.

Сегодня они улетели уже очень далеко от невидимой точки, в которую выводил портал Лестницы в Небо. Эта точка совершенно ничем не выделялась и не фиксировалась никакими приборами, так что многие полагали, что она тут такая не единственная, что есть и еще, ведущие на другие планеты. Троост сразу заподозрил, что именно этим объясняется исчезновение арбузоидов на четвертой планете и появление на третьей, что они действительно мигрируют через необнаруженный пока что портал.

Но обнаружить эти «ворота миграции» пока не удавалось, хотя их усиленно разыскивали. Троост корил себя, что с самого начала не привязал к арбузоидам хотя бы один дрон-разведчик, и теперь он эту оплошность исправил, но сколько придется ожидать возвращения этих гигантов – понятия не имел.

Проблема в том, что на планетах Септимы нет времен года как таковых. Они все слишком близко к своему солнцу – первая планета совершает полный оборот всего за два земных дня, седьмая – за два с половиной месяца, а четвертая – за шестнадцать дней. Все планеты, кроме седьмой, находятся в приливном захвате, и сутки на них либо равны году, либо резонансны с ним. Четвертая планета, например, совершает три оборота вокруг своей оси ровно за два года.

И однако свои сезоны тут есть, связанные с циклами активности самой звезды. Сейчас Септима явно вступила в фазу низкой активности, всего за месяц ее яркость снизилась на три процента, и на ее планетах началась «осень». Но пока неизвестно, насколько эти затухания регулярны и как долго длятся – период может оказаться короче земного года, а может затянуться на целые века.

Так что сидеть и ждать – не вариант. Надо искать, потому что если гипотеза Трооста верна – портал должен быть не слишком далеко, должен быть в нахоженном месте и должен быть очень велик – ведь им пользуются все арбузоиды планеты. Они знают, где он находится, и регулярно мигрируют через него на более теплую планету.

Впервые Троост столкнулся с таким способом адаптации к сезонному похолоданию.

К тому же логика подсказывает, что арбузоиды вряд ли единственные им пользуются. Они же не тайный орден масонов, это просто животные, которые случайно наткнулись на действующий портал и приспособились к нему, как рыбы приспосабливаются к конкретным течениям. У тех арбузоидов, что научились уходить на «зиму» в более теплые края, было больше шансов выжить и дать потомство. И постепенно на планете остались только те, что с приходом холодов шли к заветному проходу.

Но раз арбузоиды мигрируют всей популяцией, они научились этому очень давно, сменились бессчетные поколения. А это, во-первых, означает, что порталы Кристаллиды и Септимы очень древние, а во-вторых – что могут найтись и другие жизнеформы, знающие этот путь.

И дроны-разведчики целыми днями рыскали по звериным тропам, выискивая что угодно необычное, какое-нибудь тупиковое ответвление, где следы обрываются.

Они обнаружили искомое на восьмой день. На четвертой планете становилось все прохладнее, средняя дневная температура снизилась уже с плюс двадцати до плюс двенадцати и продолжала падать. И в одно прекрасное утро сразу несколько дронов выдали Троосту свои субэкраны с сигналом «срочно».

Это были животные, которых зверолов, не мудрствуя, окрестил свеклоидами. Совсем безволосые, насыщенного фиолетового цвета, они были вчетверо мельче арбузоидов, питались мякотью дышащих колонн, жили большими стадами и встречались повсеместно. Пять свеклоидов уже поселились на «Нимроде», отлично себя там чувствовали, и Троост давно не обращал на них внимания.

Но сегодня они будто услышали сигнал общего сбора. Отовсюду струились все новые стада, и все явно направлялись в одно место. Словно гигантский фиолетовый водоворот, стада свеклоидов сходились со всех сторон… и очень скоро дроны зафиксировали удивительное зрелище.

То была небольшая расселина меж двух поросших светящимся мхом валунов. Ничем не примечательная, самая обыкновенная – но присмотревшись, можно было заметить что-то вроде межи, проложенной посреди звериной тропы. Многие местные жизнеформы оставляли довольно характерные следы, не шагая и не ползая, а частично перетаскивая, частично перебрасывая свои тела – и такие же у них были тропы, изборожденные будто бессчетными, накладывающимися друг на друга кратерами. Но точно посреди расселины земля оставалась нетронутой – и сейчас стало видно почему.

Свеклоиды один за другим проходили через портал и исчезали. Пропадали на четвертой планете и появлялись где-то там, на третьей… скорее всего. Троост считал более чем вероятным, что такие порталы есть на всех семи планетах, что жизнеформы Септимы свободно мигрируют между этими небесными телами.

Но обнаружить пока удалось только один. Троост немедленно сообщил об этом Джор Кантосу, сам же решил пройти на другую сторону, чтобы установить сразу и выходную точку. Это не может быть опасно, раз проходом регулярно пользуются миллионы животных.

Но Трооста ожидал сюрприз. Он пролетел через портал на флаере… и ничего не случилось. Приземлился и прошел пешком – снова ничего. У него была при себе «жестянка» с Кристаллиды, но здесь она не помогала.

Древний механизм вымерших ксеносов исправно пропускал свеклоидов и отказывался землянина.

Но раз им пользуются обычные животные, дело не может быть в пароле или тайной кнопке. Система сама каким-то образом различает, кого пропустить, а кого нет. Но по какому принципу и зачем?

Второй вопрос прямо сейчас имеет чисто умозрительное значение. Допустим, вся эта система – глобальный эксперимент или заповедник, и порталы именно для миграций животных и устанавливались. Или, возможно, верна гипотеза Стувейры, и Септима – прародина строителей порталов, их механизмы настроены на генетический код, а арбузоиды и свеклоиды имеют схожую структуру ДНК.

Однако ответ на второй вопрос может помочь ответить на первый. И если дело в генетическом коде… Троост вспомнил биотические экзоскелеты для спуска на Иннаа. Что-то подобное вполне может надуть древнюю машину… только вот создание такого экзоскелета займет немало времени, слишком тонкая нужна калибровка.

Но… возможно, есть способ попроще. Ведь сейчас перед ним не йограны, зрение и обоняние которых нужно обмануть, и даже не искусственный интеллект, а древняя машина с встроенной системой «свой-чужой».

И раз свеклоидов его сканер считывает как «своих»…

К порталу как раз подошло очередное стадо. Фиолетовые звери размером с быков, но почти шарообразными телами и восемью ногощупальцами-хоботами с довольно приличной скоростью перебрасывали себя по изрытой широкой тропе, добавляя в ту все новые кратеры. Троост снизил вес до двадцати процентов, переключил грависапоги на «минус» и оттолкнулся от земли, взлетая перед самым носом вожака стада.

Он на несколько секунд завис в воздухе, балансируя на антигравитационной подушке, словно канатоходец. Внизу неслись фиолетовые туши, одна за другой исчезая за незримой завесой. Троост выцепил одного, подпрыгивающего чуть в стороне от общей лавины, и выстрелил из стопера.

Не полным лучом. Самым минимальным – не парализующим, а только притормаживающим. Свеклоид продолжил бежать-прыгать, но теперь медленно, словно под хорошей дозой спиртного. Однако характерные для сухопутных жизнеформ Септимы вихляния исчезли – и Троост пошел на снижение.

– Начинаю эксперимент, – произнес он, передавая видео по вирт-связи.

Вес он увеличил резко, но не значительно – и тут же вонзил в панцирь животного изогнувшийся униор. Свеклоид ощутил тяжесть, взбрыкнул, задергался, но его примитивный мозг тоже попал под луч, и он по-прежнему видел впереди бегущее стадо. Неся на спине крепко вцепившегося зверолова, зверь понесся дальше. В последний момент он, правда, резко крутанулся, так что Троост оказался спиной к порталу, но это было уже неважно, он почти достиг цели!..

…Вспышка.

Все исчезло. Четвертая планета осталась за спиной.

…Стувейра дир Тессарра, Джор Кантос, Клара Островская и еще несколько ученых прибыли к порталу через четверть часа. К этому времени тут как раз появилось другое стадо свеклоидов, и земляне вместе с серранкой с интересом следили, как те один за другим исчезают в никуда. Стувейра ожидала связи с Троостом, который, судя по последнему сообщению, сумел пройти в портал и сейчас на третьей планете.

Связи не было. Без ретрансляторов квантового туннелирования она осуществляется со скоростью света, но планеты Септимы так близки, что задержка составляет считаные минуты даже когда они в верхнем соединении.

И однако связи не было. Даже обычной маячковой.

А это значит, что инф Трооста либо уничтожен, либо переместился куда-то очень далеко.

– По-моему, его эксперимент прошел не по плану, – сказала Стувейра.

…Связи нет. Инф в глухом оффлайне – нет ни общих сетей, ни локальных. Нет других инфов, нет дронов. Никого как минимум в планетарных пределах. И одного взгляда на небо достаточно, чтобы понять, что это не третья планета Септимы… и скорее всего, вообще не рукав Ориона.

Хорошо, если хотя бы все еще Млечный Путь.

Небо залито светом – но не солнечным и не лунным. Звезды, целая бездна звезд. На Земле невооруженным глазом видно всего шесть тысяч звезд – здесь их десятки тысяч, из которых многие ярче Сириуса. Судя по такой иллюминации, портал выбросил Трооста в какое-то звездное скопление, если не вообще рядом с центром Галактики.

С Земли центр Галактики не виден. Между ним и рукавом Ориона огромное пылевое облако. Не будь его, земные ночи были бы гораздо светлее… но все-таки не до такой степени. Здесь ночью все видно на километры вокруг… тем более, что Троост стоит на каком-то возвышении.

Ступени. Судя по всему, еще одна Лестница в Небо, только пониже, немного другой формы и черная, как антрацит. Это точно не Кристаллида – и дело не только в залитом светом небе. Куда ни глянь – вокруг голая безжизненная пустошь, усеянная кратерами и обломками скал, а датчики комбинезона сообщают, что сила тяжести – 2.88 g, а температура воздуха – минус семьдесят восемь по Цельсию. Причем атмосфера очень разреженная, а кислород отсутствует.

Это самое худшее. ИГ-пояс стоит на тридцати процентах, а от радиации и холода защищает комбинезон-скафандр, но для такой атмосферы он непригоден. Силоэкранный шлем-воротник создает воздушный «пузырь», а «умная» ткань уже перешла на режим рециркуляции, расщепляя углекислый газ на углерод и кислород, но это временная мера. Какая-то часть молекул все равно теряется и через два-три дня Троост начнет задыхаться.

Но даже если эту проблему удастся решить, ему все равно неоткуда взять воду и пищу. В карманах есть фляжки с кофе, апельсиновым соком и красным вином, есть и два бутерброда с ветчиной, но этого едва хватит на сутки.

Впрочем, запас пищи у него есть. Троост с сожалением посмотрел на мертвого свеклоида. Не имея скафандра, животное в этой среде погибло очень быстро, причем так металось в конвульсиях, что едва не сбросило Трооста с лестницы.

Но теперь оно мертво и лежит, распластавшись сразу на шести широких ступенях. А у Трооста, судя по всему, трещина в ключице. Минерализованная кость осталась целой, но, судя по ощущениям, повреждение таки получила.

Аптечка-медрепликатор синтезировала обезболивающее. Троост дождался, пока стихнет боль, снизил вес еще сильнее, подрубил легкий режим в грависапогах и размашистыми прыжками зашагал по лестнице. На ходу достал силовой насос и выдул пузырь вокруг мертвого свеклоида, привычным движением прилепив к нему антигравитант. Звероубийство, пусть и нечаянное, его профдосье не украсит, но бросать, возможно, единственный на планете источник белка он не собирался.

Походный репликатор сделает из этой туши целую гору бутербродов.

Рассвет застал Трооста примерно на середине лестницы. Правда, он сначала даже не понял, что это рассвет – просто с одной стороны над горизонтом возникло сияние, а потом из-за него медленно выплыла очень яркая звезда. Переключив визор на телескопический режим со светофильтром, Троост отчетливо увидел синий кружок – а значит, это не просто звезда, а местное солнце, но оно либо очень маленькое, либо очень далеко.

Определить местонахождение по рисунку звезд не выходило, да и вряд ли бы это что-то дало. В каком двигаться направлении, Троост тоже пока не решил, но оставаться на месте не собирался. Существует вероятность, что Стувейра и Кантос решат повторить эксперимент, но это маловероятно, поскольку они должны понимать, что раз Троост не дает о себе знать, он за пределами системы Септимы, а раз он не возвращается – он либо погиб, либо вернуться невозможно. В обоих случаях отправлять кого-то следом почти наверняка означает впустую убить еще кого-то.

Вот послать вместе со свеклоидом дрона или контейнер с припасами было бы разумно, и они наверняка так и поступили. Но раз на этой стороне никого больше не появляется, свеклоид с дроном либо попадает, как и должен, на третью планету Септимы, либо не переносится совсем, либо… попадает в некое третье место.

Как бы там ни было, если кто-нибудь все же явится порталом, инф Трооста сразу уловит его сигнал. А значит, сидеть и ждать возле лестницы нет никакого смысла.

Прежде всего нужно добыть кислород. Получить его из реголита не выйдет, тот состоит в основном из серы и щелочных металлов. Но с вершины артефакта ксеносов Троост видел вдали большое темное пятно. Если это нечто вроде лунного «моря», то есть шанс отыскать в грунте оксиды железа или титана. При наличии бластера, стопера, униора и магнитных щипцов вполне реально выделить из них кислород даже в полевых условиях.

А если особенно повезет, там может отыскаться водяной лед.

Путь занял около часа, но Троост еще на полпути понял, что водяного льда не найдет. Да и оксиды железа под вопросом. Окончательно он в этом убедился, дойдя до пятна, которое имело насыщенный черный цвет, состояло в основном из диоксида кремния и представляло собой нечто вроде обсидиана.

Жаль. Выделить кислород из диоксида кремния тоже возможно, но это значительно сложнее. Железо можно расплавить даже на средней мощности бластера, а вот здесь потребуется предельная, и долго в таком режиме бластер не проработает. К тому же понадобится еще и флюс, а ничего подходящего анализатор пока не засекал.

Троост задумался. Можно продолжить поиски, время пока терпит. Но не хочется слишком сильно удаляться от лестницы. Планета очевидно безжизненная, ничего радикально нового Троост в других ее частях не найдет.

Лучше постараться все же добыть хотя бы пять-шесть кубометров кислорода и заполнить силовую палатку. Заряда в ней хватит на две недели, а в режиме экономии – на месяц. Имея такой запас времени, можно будет проводить эксперименты с порталом на вершине лестницы, попытаться снова его активировать. Возможно, здесь есть собственные «жестянки» или другие артефакты, которые послужат пропуском.

Троост в очередной раз включил анализатор и запустил поиск биоискателя. Тот неизменно показывал присутствие всего четырехсот тридцати четырех килограммов биомассы – сам Троост и мертвый свеклоид. Конечно, ничего не изменится и в этот раз…

…Взгляд прикипел к субэкрану. Биоискатель засек нечто… нераспознанное, но безусловно органическое. Количество зафиксированной биомассы выросло до шестисот двадцати пяти килограммов, а генетическое разнообразие… здесь биоискатель выдал что-то непонятное.

Но главное, что оно совсем близко. Чем меньше биомассы, тем на меньшем расстоянии ее можно зафиксировать. Неизвестную жизнеформу весом в сто девяносто килограммов биоискатель видит за два с половиной километра, а направление без генетической метки определяет очень приблизительно, но на мертвой планете точность значительно возрастает.

И сейчас в углу визора Трооста мерцала приблизительная, составленная из того, что он успел увидеть, карта окрестностей, а на ней ровно три метки. Две – там, где он находится, и еще одна – по ту сторону обсидианового пятна.

Зверолов зашагал прямо к третьей метке.

Солнце стояло прямо над головой. Судя по тому, как быстро оно движется, сутки на этой планете совсем короткие. Но разницы между днем и ночью почти нет, все время царят светлые сумерки. В сиянии далекой звезды обсидиановое озеро мерцало и искрилось, Троост быстро шагал по гладкой поверхности, усилив в подошвах грависапог сцепление, чтобы не поскользнуться… а потом обсидиан вдруг стал трескаться.

Это произошло, когда зверолов преодолел почти полпути. Он резко снизил свой вес и врубил антигравы… но это не помогло. Со всех сторон выстрелили будто невидимые лезвия – из трещин хлестнули водяные струи. Анализатор сошел с ума, показывая, что диоксид кремния с феноменальной скоростью меняет химический состав, что кремний становится водородом… и Троост понял, что забрел в самый центр аномалии. Что это нечто вроде Стеклянного Поля, только с другими свойствами…

…А потом его ударило снизу.

Силовой пузырь с мертвым свеклоидом разорвало в клочья. Не рассчитанный на такое давление, он просто лопнул, и иссеченный водными струями труп ухнул в бездну, ломая на глазах рассыпающийся обсидиан.

Следом туда же повергло и Трооста. Магнитное поле отказало, его полоснуло будто лазерными лучами, комбинезон разорвало в нескольких местах, и зверолов сначала подлетел в воздух, а потом упал, обливаясь кровью. Минерализованные кости выдержали, но их иссекло, что-то сломалось, сразу все тело резануло острой болью… а потом отказал шлем-воротник. Силовой пузырь разбрызгался почти стеклянными осколками – и те тут же истаяли.

Воздух со свистом улетучился.

Троост оказался в почти что вакууме. Но климат-контролер работал, и Троост торопливо погрузился в ледяную, все еще кишащую будто черным льдом воду. На шее раскрылись жаберные щели, зверолов жадно вдохнул, фильтруя осколки обсидиана… резко вынырнул, снова включая рециркуляцию воздуха… и тут ноги сдавило будто тисками.

Анализатор показал, что вода превращается обратно в диоксид кремния.

…Когда Троост очнулся, то сначала не понял, где находится. Теряя сознание, он был уверен, что и вовсе уже не очнется, что это конец.

Но судя по тому, что он жив, хотя и чувствует себя так, будто по нему пробежалось целое стадо гигантозавров, его спасли. Выжить самостоятельно в той ситуации было невозможно, тем более, что он явно дышит, хотя комбинезон неактивен, а шлем-воротник сломан.

Собственно, сломано почти все, включая половину костей. Троост попытался сдвинуться и не смог, а скосив глаза, увидел, что ноги превратились в бесформенное месиво, и из них торчат обломки. Но боль терпима, мыслит он ясно, а зрение не пострадало. Это уже хорошо.

Вот насчет слуха Троост не был уверен – вокруг царила гробовая тишина. Он приоткрыл рот, но не смог исторгнуть ни звука – язык отказывался служить. Мучительно хотелось пить.

Двигать он мог только глазами, но прямо перед собой видел немногое. Зверолов лежал под небольшим наклоном, голова выше ног. Вокруг было совершенно темно, но прямо над Троостом находился сильный источник света, так что зрение не могло перейти в инфракрасный диапазон.

Зверолов мог сказать лишь одно – спасли его точно не земляне. Инф по-прежнему не видит ни одного источника сигналов. Значит, неизвестные ксеносы либо прибыли на эту планету одновременно с ним, либо Трооста вернули из мертвых спустя много лет, либо… дело в тех ста девяноста килограммах органики.

И не успел Троост об этом подумать, как помещение осветилось целиком. Теперь он ясно увидел, что находится на какой-то базе или станции – только создавали ее явно не люди и даже не гуманоиды.

Свет исходил не от ламп или панелей, а словно просачивался сквозь молекулярную решетку стен, заставляя сам металл мягко фосфоресцировать теплым, болотно-янтарным оттенком. Между полом, стенами и потолком не было четких границ, они плавно изгибались, перетекая друг в друга, и в итоге пространство напоминало внутренность раковины гигантского моллюска. У Трооста это даже вызвало легкое головокружение – мозг поначалу отказывался определять, где верх, а где низ.

Ни одного знакомого предмета мебели, ни одного понятного прибора – хотя приборов вокруг хватало. Металл, керамика, пластик и стекло сплетались в совершенно неожиданных, причудливых комбинациях. Никаких экранов, кнопок, сенсоров. В стене зияло углубление, заполненное мутной, колышущейся жидкостью, в которой плавали керамические шестеренки неестественной формы. Они беззвучно вращались, иногда сцепляясь зубцами, похожими на рыбьи хребты. Справа же была вогнутая полоса пористого металла, из которой вырывались струйки пара, складывающиеся в рисунок какой-то звездной системы.

Страшно не было. Но было очень… чуждо. Из всех ксеносов, с которыми встречался Троост, еще более чуждыми были разве что архонты.

Представители же этой цивилизации… что ж, они по крайней мере материальны.

Оный представитель тем временем как раз появился. Посреди спиральной комнаты вырос цилиндрический колодец, внутри которого завихрился сгусток черной субстанции, испещренный сеткой алых капилляров. Одно мгновение он висел в воздухе, а потом резко осел, став похож на огромный гриб-трутовик из матового черного стекла.

Но и это продлилось всего секунду, а потом у гриба выросли ноги и руки, появилась голова – и к Троосту шагнул человек.

Очень похожий на самого Трооста. Тоже высокий, плотный, с большим животом, гривой каштановых волос и пышной бородой. Однако черты лица отличались, отличался и цвет глаз – вместо ярко-голубых очень блеклые, почти белые. Вместо желтого комбинезона тело покрывало нечто вроде римской тоги.

В первый момент Троост не понял, что ему кажется странным в этом… человеке. Потом сообразил – чересчур правильная внешность. Да, именно чересчур правильная. Внешность даже самого красивого человека полна мельчайших недостатков. Микроскопические ямки, неровности, рытвинки, морщинки, чуть заметные прыщики, волоски, родинки. Мы не замечаем эти крошечные недостатки, не обращаем на них внимания, но когда их нет совсем, человек становится похож на манекен, фарфоровую куклу.

Именно такой «куклой» и выглядел хозяин этой станции.

Ксенос остановился в трех шагах от Трооста, склонил голову к плечу – слишком плавно, словно там был шарнир – и раскрыл рот. Вместо связной речи из гортани вырвался хаотичный набор звуков: щелчки, шипение, обрывки слогов, похожие на искаженные фонемы нечеловеческих языков, перемешанные с низкой вибрацией, от которой заныли зубы.