Текст книги "Зверолов. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Александр Рудазов

Соавторы: Ксения Рудазова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 38 страниц)

Или чашка с бодрящим настоем. Я был уверен, что выпил его перед уходом на работу, а чашку вымыл. И однако она стояла на столе, полная – но опять же, я мог и забыть его выпить, хотя обычно не забываю.

Или плакат с не поддается транскрипции. У нее всегда были сильно раздутые вителлярные депо, но мне показалось, что они стали еще больше. Возможно, дело все еще в том, что у меня давно не было девушки.

Но шторы точно изменили цвет. Такую вещь я не мог забыть или перепутать, я живу в этой квартире пятый оборот, и все это время тут были одни и те же шторы. И прежде тут были они же, до меня квартира принадлежала моему отсутствует в словаре, и я не раз бывал у него в гостях.

С этим я и лег спать. Немного позже обычного, но в этом не было ничего страшного, следующий день выпадал на выходной, так что мне некуда было спешить.

И я навестил нескольких знакомых. Людей, чьи квартиры более или менее хорошо знал. Среди них был мой школьный товарищ, мой дипломный куратор, моя бывшая девушка и мой вышестоящий отсутствует в словаре. Для каждого из них я придумал повод зайти в гости и постарался высмотреть, изменилось ли что-нибудь в их жилищах.

Изменилось, конечно, но в данном случае я не мог сказать, было ли это по той же причине, что и у меня, или они сами что-то у себя поменяли, переставили мебель или заменили какую-то технику. Ну вот у бывшей девушки оказались новые обои, но если бы я об этом упомянул, а дело было бы в аномалии, то мог случиться скандал на тему «ты всегда был настолько ко всему равнодушен, что даже не замечал, какие у меня обои». Это может показаться пустяком, и сейчас мне это именно пустяком и кажется, но тогда я придавал этому больше значения.

Но хватит об этом. Скажу только, что я никак не мог успокоиться, и еще много дней пытался выяснить, что это было, что за странность приключилась со вселенной или мной. И, возможно, был не очень осторожен, потому что в один прекрасный день, когда у меня снова был выходной, в дверь постучали.

Открыв, я увидел двух человек, очень похожих, в одежде врачей-охранителей. У меня упало сердце – я понял, что кто-то донес, и теперь меня подозревают в сумасшествии. Однако была еще надежда убедить их, что это ошибка, что доносчик просто неверно что-то понял, так что я пригласил их войти и предложил бодрящий напиток.

Они отказались от напитка. Они прошли внутрь и велели рассказать, что со мной случилось. Мне пригрозили, что если я попытаюсь юлить или умалчивать, мне придется плохо.

Я не очень храбрый. От их слов у меня внутри потекла соленая жижа, а руки застыли, как в период сверххолодов. Я попытался справиться с волнением, но затрясся только еще сильнее, и незваные гости явно это заметили.

– Мы зададим вам несколько вопросов, а вы отвечайте честно и подробно, – сказали мне. – Когда и как вы обнаружили несоответствия между окружающим вас и своей памятью?

Я сказал им то самое, что сейчас рассказываю вам. Потом ответил на еще несколько вопросов: что я об этом думаю, была ли эта «перемена» единственной, говорил ли я об этом еще кому-нибудь.

На последний вопрос я честно ответил «нет», и они сказали, что на этом все. Со мной попрощались, и я уже вздохнул с облегчением, решив, что меня покинут и я буду спокойно жить дальше, но тут один из них достал… предмет.

Я сразу понял, что это оружие, хотя прежде ничего подобного не видел.

Не знаю, как я сумел решиться на то, что сделал дальше. Я никогда не был храбрецом. Но, возможно, именно в этом дело – я вдруг предельно ясно осознал, что сейчас умру, и страх смерти придал мне сил.

Я резко пригнулся и бросился на врача с оружием. Боднул его головой, что есть силы – прямо в живот, в область несмыкания лепестков. Он явно не ожидал сопротивления, потому что потерял равновесие и упал, а оружие отлетело в сторону. Второй врач закричал, замахнулся на меня, но я проскочил мимо и уже несся к лифту…

…Я передумал в последний момент. Врачи-охранители пробыли у меня недолго, но все же какое-то время прошло. Каковы шансы, что лифтом никто не успел воспользоваться, и он все еще на моем этаже?

Невысокие, решил я, распахнув дверь на техническую лестницу.

За мной уже гнались. Я слышал топот ног. Потом раздался странный звук, и четыре ступени впереди просто исчезли! Я рухнул в этот проем и полетел вниз, но, к счастью, ничего не сломал, хотя и ужасно ушибся.

Страх придал мне сил, а сделав дыру в лестнице, мои преследователи сами себе создали проблемы. Они задержались там, а я тем временем пробежал несколько этажей и сильно от них оторвался.

Мне повезло. Я оказался в станционной камере как раз когда она сомкнулась с поездом метро. Я вбежал внутрь, двери закрылись – и мои преследователи остались далеко позади.

Поезд был тот же самый, на котором я в рабочие дни езжу в центр. Через мой спальник ходят только два маршрута. Я ехал в привычном направлении, смотрел в окно и думал, что делать дальше. Я оказался в незавидном положении, поскольку сбежать-то я сбежал, но лишился дома и понятия не имел, куда податься. За мной охотятся не какие-нибудь преступники, а как раз охрана правопорядка, причем меня хотят убить.

Помимо воли я влез во что-то, с чем не хотел иметь ничего общего.

Следующие несколько часов я провел в какой-то прострации. Я добрался до Корпуса, а там бестолково шарахался по общественным местам, бродил по магазинам, катался на метро, дважды перекусывал – самой дешевой пищей, поскольку я выбежал в домашней одежде и с собой у меня было всего несколько монет. Чип оплаты остался в другом костюме, да и не решился бы я его использовать, наверное.

Хорошо еще, что метро Корпуса относится к социальным услугам и работает бесплатно.

Но где мне провести ночь и что я буду есть уже завтра, я не имел представления.

Ладно, допустим, я переночую на скамье в парке или каком-нибудь техническом тоннеле. Потерпеть без еды пару дней возможно, а потом… что потом?

Солнце уже коснулось горизонта, приближалась ночь, на улицах стали загораться фонари. Я брел, куда глаза глядят, пытался придумать хоть какой-нибудь план действий, но я, честно говоря, никогда не был кем-то особенным и не отличался сообразительностью. Я всю жизнь был самым заурядным членом общества и оказавшись в настолько нетипичной ситуации, совсем растерялся.

А потом я заметил объявление. Большое, пестрое и очень странное. Оно висело… в воздухе. Прямо посреди ничего, словно приклеенное к невидимой стене. И на нем было написано: «Если ты это видишь, приходи на улицу Волдырщиков, 147».

Я несколько минут стоял на обочине и наблюдал за запоздалыми прохожими. Они не могли не видеть это объявление. Один особенно высокий мужчина почти задел его макушкой. Но они не обращали на него внимания, хотя любой нормальный человек непременно бы обратил.

Значит, они его не видят. Значит, странности продолжаются.

В другое время я бы еще поразмыслил, стоит ли следовать совету какой-то аномалии. Но сейчас мое положение вряд ли что-то могло ухудшить, так что я спустился в метро и в последний раз за сегодня поехал в вагоне – но теперь не вслепую.

Улица Волдырщиков находилась на окраине Корпуса, где-то на границе между спальным районом и промышленной зоной. Предвидя ваши вопросы – нет, я не знаю, кто такие «волдырщики», и меня самого это слово вводит в замешательство. Предполагаю, что некая старинная профессия, но вряд ли я смогу предположить, какая именно, тем более, что мне даже неизвестно, как ваши переводчики перевели это слово.

Я волновался насчет того, куда идти, когда я доберусь до дома 147. Но оказалось, что вариантов особо и нет, потому что дом 147 оказался заброшенным, с двумя этажами, заколоченными окнами и всего одной дверью. Судя по виду, когда-то это было рабочее общежитие, но сейчас – просто развалина, ожидающая сноса. Весь этот район выглядел так, словно его вот-вот снесут.

И на единственной двери тоже висело объявление. Немного другое: «Если ты это видишь, заходи внутрь и иди в номер 222».

Было страшно. Но я взялся за ручку, повернул ее – и казавшаяся запертой дверь отворилась. Я оказался в темном фойе, сбоку угадывались очертания стойки консьержа, а за тремя короткими ступенями начинался коридор с пронумерованными дверями.

Номер 222 был на втором этаже. Скрипучая дверь оказалась не заперта – я просто толкнул ее и оказался в крохотной комнатенке с двумя старыми продавленными кроватями и письменным столом. Мебель и обстановка в целом выглядели ужасно древними, с периода Ранней Техники, если даже не Паровых Гигантов.

А на столе… на столе стоял некий прибор.

Просто треугольный ящичек, похожий на дисплей арифмометра без экрана. Две кнопки, красная и зеленая. И табличка: «Нажми зеленую кнопку, чтобы все забыть и вернуться к прежней жизни. Нажми красную кнопку, чтобы узнать правду и выйти».

Я очень долго сидел там, в пустой темной комнате, на древней продавленной кровати. Это все было чересчур для одного дня.

Все забыть и вернуться к прежней жизни?.. Этого хотелось, не скрою, но что забывать-то? Что такого особенного я узнал? Я по-прежнему не имел понятия, что со мной случилось.

Узнать правду?.. Тоже хотелось. Нестерпимо хотелось, хотя я никогда и не считал себя любопытным человеком. Только что подразумевается под «правдой», а особенно под «выйти»? Что если эта штука меня просто убьет?

Не знаю, сколько бы я так колебался. Возможно, до самого утра. Но в момент, когда я в очередной, не знаю уже какой по счету раз, перечитывал коротенькую табличку, кто-то вдруг стал дергать ручку двери!

По коже пробежал мороз. Я восхвалил свою предусмотрительность, заставившую повернуть задвижку. Но было понятно, что долго это не продлится, что хлипкую дверь очень легко вышибут… а я даже не сомневался, что ее сейчас вышибут или просто расстреляют, потому что кто мог сюда прийти в такой час, кроме идущих за моей головой убийц⁈

Уже потом мне пришло в голову другое объяснение. Я понял, что это мог быть мой товарищ по несчастью, такой же бедолага, увидевший невидимое для других объявление и явившийся по указанному адресу. Но тогда я даже не думал ни о каких вариантах, кроме самого ужасного, а поскольку бежать из запертой комнаты было некуда, я в отчаянии нажал на красную кнопку.

Я говорил, что все это началось, когда вселенная как будто «моргнула». Помните, да? Так вот, теперь она не просто «моргнула», а затряслась в исступлении. Словно решила сплясать трясоножку, приняв тяжелый нейрализатор.

В дверь тем временем что есть силы застучали… но звук тут же исчез. Комната исчезла. Все исчезло. Меня как будто со всей силы ударили в грудь, и я… проснулся.

Это было что-то ужасное. Даже после самых отвязных вечеринок я не просыпался в таком плохом состоянии. Да и не бывал я на таких уже несколько лет. Несколько минут я просто лежал с замутненными глазами, боясь пошевелиться.

А потом вдруг осознал, что лежу не в своей постели.

Это вообще не было постелью как таковой. Я лежал… нет, я не лежал. Я стоял вертикально в каком-то гробу, и меня со всех сторон закрывало стекло. Я дернулся было, но тут же замер, испугавшись, что изрежусь осколками.

Однако этого не случилось. Едва я пошевелился, как крышка с шипением раскрылась, выпустив наружу облако пара, который, оказывается, окутывал меня плотным коконом. Я схватился за край и высунул голову, пытаясь понять, где нахожусь и что вообще происходит.

Ни того, ни другого я тогда не понял. Но меня охватил шок, когда я увидел, что меня окружают другие такие же вертикальные гробы с мертвецами… или просто спящими, я не знаю. Мужчины, женщины и отсутствует в словаре стояли в длинном зале, бесконечными рядами.

Зал был темный, без единой живой души. Воздух – холодный и чистый, уровень радиации нормальный. Я пошевелил пальцами, потом внимательно осмотрел свои руки, ощупал себя с головы до ног… кажется, со мной ничего не случилось. Я уже стал бояться, что меня похитили, чтобы разобрать на органы, и я лишь по случайности очнулся.

Впрочем, это предположение все еще могло оказаться правдой, и при мысли об этом я запаниковал. Решив не дожидаться, пока неведомые хозяева придут, я вылез из гроба и побежал к выходу.

Я был наг. Ни клочка одежды, ни одного предмета. Исчез кулон-наперстянка, подаренный мне матерью на совершеннолетие. Но я не думал об этом, я просто несся сломя голову, с ужасом глядя на нескончаемые ряды стеклянных гробов… тогда я еще думал, что они стеклянные.

Но пробежав метров четыреста девяносто два (переведено в земную СИ), я стал успокаиваться. Гробы даже не думали заканчиваться, и в то же время я не видел никого живого, никто за мной не гнался, не стрелял, не поднимал тревогу. Я подумал, что чем бежать неизвестно куда, не лучше ли попробовать освободить еще кого-нибудь? Они же тут все живые, да?..

Я попытался открыть ближайший гроб. В нем стояла совсем юная девушка с идеально гладкой кожей, изящными суставами и очень крупными глазами. Небольшие вителлярные депо чуть заметно вздымались и опадали, а дыхательные щели сужались и расширялись. Она явно была жива, но крепко спала, радоновые прожилки совершенно не светились.

Я подумал о том, сколько их тут, подобных бедолаг. Узнать правду… какую правду я узнал?.. Нажав красную кнопку, я стал понимать о происходящем не больше, а меньше. У меня не было никаких идей насчет того, куда я попал, как вообще тут оказался, что за люди стоят в этих бесчисленных гробах.

А потом я различил в темноте движение. Освещение в этом бесконечном зале было скудное, пространство быстро исчезало в полумраке, но я все же заметил движение воздуха – и замер, не зная, бежать или прятаться. Ничего хорошего я ни от кого здесь не ждал.

Но мне просто некуда было спрятаться. А заколебавшись, я потерял драгоценные секунды, и из темноты выступили два человека… тогда я еще думал, что это люди.

Они ничуть не удивились при виде меня. Совершенно спокойно подошли ко мне, и… молча уставились. Я не знал, чего от меня ждут, поэтому хранил молчание, готовый в любой момент броситься на них или наутек.

– Ты не подключен к сети? – спустя несколько секунд спросил один из них.

– Да, – машинально ответил я.

– Ошибка, – произнес второй. – Следует исправить. Идем.

Я покорно пошел с ними. Но именно шли мы недолго – вскоре нас догнало нечто вроде летающего квадрата. Мои спутники легко взошли на него, а когда я замешкался – подали мне руки и втянули наверх. При этом они странно переглянулись.

Я ни о чем их не спрашивал. Боялся выдать, что я не тот, за кого они меня, очевидно, принимают. А они ничего не говорили мне, пока мы не прилетели к небольшой кабине, похожей на, извините за такое сравнение, туалетную. Меня подтолкнули к ней и почти принудили усесться, а к моим вискам тут же протянулись длинные гибкие щупы.

В последний момент я хотел вскочить и удрать, испугавшись, что сейчас меня убьют или сделают что-нибудь еще хуже. Но я не успел. Щупы вонзились мне в череп, и я… подключился к сети.

Я не знаю, знаком ли вам этот термин. Есть ли у вас что-то похожее. Это было очень странное ощущение, я словно погрузился в информационный поток, превратился в живой арифмометр и одновременно аппарат для микрофильмов.

Теперь ты нас слышишь?

Ты подключился?

Да…

Хорошо. Твоя группа – 937−156 отсутствует в словаре. Перемещайся на точку и приступай к работе.

И это было все, что они мне сказали. Все остальное я, как я вскоре понял, должен был знать и сам.

Ведь я, как считали они, робот.

Такой же, как они.

Случилось нечто из ряда вон выходящее. Я, живой человек, оказался в мире роботов. Биороботов, выглядящих точно так же, как люди, и отличающихся только неспособностью самостоятельно принимать решения, действующих по строго заданной программе.

Очень скоро я узнал о том, что все еще хуже. Что нахожусь не на планете, на которой родился, а на гигантском обруче, растянувшемся вокруг солнца. Что моей планеты нет уже тысячи лет, что ее в числе прочих разобрали на стройматериал для этого обруча.

Но люди в этом не участвовали. Людей давным-давно поработили машины. Задолго до разбора нашей планеты нас всех погрузили в вечный сон, подключив к каждому… сеть, да. Один ее участок. Программу, симулирующую фальшивый мир. Период Средней Техники… так его назвали века спустя, как я тоже узнал из сети.

Я-то называл ее попросту Современностью.

Для меня то было настоящее, но в реальности – далекое прошлое. После периода Средней Техники был период Высокой Техники, а потом еще и Субтехника, и Всеобщее Изобилие… а потом Кризисное Время.

О Кризисном Времени информация оказалась очень скудной. Просто в какой-то момент все стало плохо, случился энергетический кризис, перенаселение… а потом власть перешла к роботам. Как будто сама собой. Они просто занимали слишком много места в жизни людей периода Всеобщего Изобилия, так что однажды все просто перевернулось вверх тормашками, и роботы стали править, а люди… нет, не служить им. Зачем совершенным существам несовершенные слуги?

Людей просто… погрузили в анабиоз. Засунули в те самые бесчисленные стеклянные гробы и подключили к сети. Ее ограниченным участкам, симулирующим программам. Я с изумлением узнал, что привычный мне мир, Планета Средней Техники, был лишь одним из многих, поскольку к концу Всеобщего Изобилия перенаселение было так велико, что хватило бы заселить десять планет.

Роботы так и поступили. Они создали отображения, срезы десятков исторических эпох, и отправили туда разумы своих бывших хозяев. То были точные копии симулируемых времен, так что половина людей отправилась в ранние, самые счастливые годы Всеобщего Изобилия, а еще тридцать процентов – в Субтехнику и Высокую Технику, когда численность населения была уже чрезмерной, но еще далекой от перенаселения.

В мою Среднюю Технику тоже попало около десяти процентов людей. Что же до оставшихся десяти процентов, то они были распределены по эпохам прошлого… того, что я считал прошлым. Период Ранней Техники, эпоха Паровых Гигантов, эпоха Часовых Пружин и так далее, вплоть до эпохи Первого Огня, когда мы еще пользовались каменными орудиями. Туда, конечно, отправилась жалкая горстка, всего несколько миллионов человек, но им я особенно не завидую.

Из того, что я узнал, люди в этой глобальной симуляции жили в замкнутом цикле. Симуляции крутились по кругу, а в память жертв постоянно вносились мелкие коррективы, так что никто не замечал, что ничего не меняется, что никто не стареет, а каждый следующий год повторяет предыдущий. Большая часть моей памяти оказалась ложной.

И что самое ужасное, я понятия не имел, что с этим делать. Я влился в ряды биороботов, которые обслуживали эту глобальную симуляцию, и я тщательно выполнял задачи, которые мне посылала управляющая система, потому что очень боялся оказаться разоблаченным. Но я не переставал думать и искать способы что-нибудь изменить в этом ужасном мире.

Но год шел за годом, а я не видел ничего, что было бы в моих силах. Мне приходилось непросто, поскольку в отличие от остальных роботов я должен был есть и спать. К счастью, у них тоже есть периоды подзарядки, причем подзаряжаются они в горизонтальном положении, так что я просто приучился спать строго в одно и то же время.

Что же до еды, то поскольку тела их биологические, они нуждаются и в периодическом пополнении составляющих компонентов. Эти компоненты – суть питательный субстрат, он раздается свободно, но роботам его требуется в несколько раз меньше, чем мне, человеку, так что я брал из каждого аппарата понемногу и ел по чуть-чуть, но часто.

На вкус этот субстрат – как мокрый картон.

И так продолжалось до тех пор, пока я не узнал о инопланетянах. В программе роботов нет ничего на этот случай, так что они просто игнорируют вас, пока вы не причиняете вреда им или планете. Но я сразу понял, что единственный мой шанс – встретиться с вами.

Это оказалось очень сложно. Я не мог слишком отклоняться от своих обязанностей, чтобы не вызывать подозрений. А те хоть и были простыми, даже монотонными, занимали большую часть времени и уж конечно не позволяли выйти в космос. Так я и ждал подходящего момента, пока однажды один из ваших кораблей не приземлился на саму планету… то есть обруч.

Это была удача. Мои обязанности как раз состояли в лесозаготовках. Роботы очень системно и скрупулезно разделили Обруч на четыре узкие зоны, и две из них – заповедные, в которых они сохраняют растительный и животный мир прежней планеты. Однако у лесных зон есть строгие очертания, и те деревья, что прорастают за их пределами, должны своевременно уничтожаться. Их древесину перерабатывают на полезную продукцию, из которой в том числе синтезируют тот самый питательный субстрат.

Я дождался, пока меня переведут на другой участок. Конечно, он был не там, где приземлились вы – было бы невероятной удачей, если бы мы совпали на невероятно протяженном Обруче. Но я сумел чуть-чуть подправить координаты. Прикинулся, что у меня легкий сбой, что я ошибся навигационно – и отправился к вам. По дороге я прихватил оружие, поскольку втайне боялся, что вы на меня нападете.

И мне очень быстро поступил запрос, мне сообщили, что я ошибся, и предложили переместиться на корректную точку. Я сделал вид, что не получаю информацию, а потом и вовсе прервал связь с сетью. А едва оказавшись рядом с вами – покинул летательное средство, чтобы избежать обнаружения. Сутки я провел в лесу, прячась ото всех… а потом мне удалось выйти с вами на контакт.

Это вся история.

Троост, Стувейра и тахтон-яри слушали в полном молчании. По мере того, как их гость вел рассказ, субтитры становились все правильнее, поскольку электронный переводчик все лучше понимал его необычный говор. И когда, наконец, его вибрации смолкли, зверолов деликатно кашлянул.

– Кхм, – сказал он. – А как нам вас называть? У вас есть имя?

– Петр, – ответил туземец.

На самом деле он сказал совсем не это, конечно. Он издал короткую вибрацию, не поддающуюся транскрибированию на всеземной. Но ее значение было буквально «камень», а поскольку он употребил это в качестве имени, переводчик подыскал ближайший аналог в земных именах.

– Итак, Петр, позвольте, я подытожу, – сказал Троост, соединяя ладони перед лицом. – В недрах Обруча скрываются десятки миллиардов живых… каково ваше самоназвание? Наш переводчик все время переводит его как «люди», но только потому, что самоназвание всех разумных существ имеет схожее значение.

– Да, – кивнула Стувейра. – Мне он переводил как «серраны».

– Мы… люди, – выдал особенно четкую вибрацию Петр.

Троост решил пока что отложить этот вопрос и продолжил:

– Как вы считаете, для чего роботы Гирребы поддерживают вас всех в живом состоянии?

– Я много думал об этом, – сказал Петр. – В сети нет ответов, но там вообще есть только то, что нужно роботам для выполнения их функций. Все остальное… не знаю, может, где-то и есть, но мне недоступно. Но зачем-то мы им нужны, и у меня есть две гипотезы. Первая – нас используют в качестве живых батареек. Вторая – мы их биокомпьютеры, наши мозги используют в качестве процессоров.

– Первое – глупость, – решительно зателепала языком Стувейра. – Энергии в живых телах ничтожно мало, а в их распоряжении энергия целой звезды.

– Да, я это тоже отверг, когда узнал о них побольше, – сказал Петр. – Просто решил высказать вам на всякий случай.

– Второй вариант тоже крайне сомнителен, – произнес тахтон-яри, ковыряя чуть отставшую чешуйку на подбородке. – Но он все же не настолько глуп, как первый. Мы услышали тебя и поняли. Но теперь встает вопрос, что нам с этим делать?

– Я надеялся, что вы поможете освободить мой народ, – произнес Петр. – Или, если это невозможно, хотя бы заберете меня с собой.

– Второе возможно, – кивнул Троост. – Земля охотно предоставит вам убежище. Но вот первое…

Воцарилось молчание. Совместная экспедиция землян и серранов прибыла для ловли интересных животных и попытки установить контакт с владельцами Гирребы. Операция по освобождению миллиардов ксеносов в задачи не входила.

– Первое сложно будет осуществить, – произнес наконец Троост. – Даже если сюда прибудет весь земной военный флот во главе с Рыымэху, это вряд ли напугает тех, кто окружает звезды кольцами.

– Имперский флот Осора тоже тут мало что добавит, – с сожалением сказала Стувейра. – Это была бы славная кампания, но от нас скорее всего мало что останется.

– И у нас нет полномочий ни на что подобное, – разомкнул уста тахтон-яри. – Мы здесь для разведки и дипломатии, а не для ввержения звездных систем в войну.

– Тогда я хочу улететь, – сказал Петр.

Он понял, что просит о невозможном, и погрузился в угрюмое молчание. Ему обустроили помещение в биокуполе, в одном из самых комфортабельных вольеров, поскольку в жилой отсек он не мог даже войти без специальной защиты.

Киперам и Таркасу сообщили, что туземец просто отправляется на Землю в качестве дипломата. Они не знали, что настоящие обитатели Гирребы – роботы, так что не увидели в этом ничего необычного.

А Троост распорядился сворачивать экспедицию. Полученные сведения и самый настоящий беженец важнее еще нескольких жизнеформ. Благо биокупол заполнен на восемьдесят пять процентов, так что до отлета в любом случае недолго.

«Нимрод» стартовал несколько часов спустя. Легко преодолел узкую гравитационную зону Обруча и взял курс во внешнюю часть системы, к области безопасного входа в гиперпространство.

Однако когда корабль-зверолов приблизился к первому ярусу обручей-парусов, Пак Ён сообщил, что наперерез движется космолет хозяев системы. И уйти от встречи не представляется возможным.

Он был громадным. Ни на Земле, ни на Осоре не существовало настолько гигантских кораблей. Размером почти с Луну, этот удивительный искусственный объект очень аккуратно подошел к «Нимроду» и захватил собственным гравитационным полем.

А панорамное окно в рубке вспыхнуло, на нем отразилось лицо очередного робота, и из динамиков поплыли вибрации, которые переводчики инфов тут же снабдили субтитрами:

– Остановитесь. При сканировании на вашем борту был обнаружен гражданин отсутствует в словаре. Приготовьтесь передать его нам и дать объяснение ваших действий. Не пытайтесь бежать или сопротивляться.

Никто и не собирался бежать или сопротивляться. Рядом с этой громадой «Нимрод» был что блоха рядом со слоном, и никто не сомневался, что при желании роботы Гирребы превратят земной звездолет в космическую пыль.

Стыковка заняла некоторое время. В колоссальном космолете было множество отверстий – в одно из них «Нимрод» и повлекло. Гравитационный луч схватил корабль-зверолов мертвой хваткой, импульсные двигатели при всем старании не смогли бы это перебороть, а переходить в гипер рядом с такой массой стал бы только самоубийца.

Петр спал с лица, узнав о том, что происходит. Он едва не убил себя, безумно страшась того, что сделают с ним роботы. Потом попытался сбежать – но куда ему было бежать в замкнутом пространстве звездолета? И однако его пришлось обездвижить, чтобы не навредил себе или окружающим.

– Если это возможно, мы постараемся убедить их отпустить вас, – сочувственно сказал Троост, пока он, Петр и два серрана шли к шлюзу. – К сожалению, ничего иного мы сделать не в силах. Простите, что не оправдали ваших ожиданий.

– Ничего, – с трудом выговорил Петр. – Простите и вы. Возможно, из-за меня вам теперь тоже конец.

В риггерной все надели скафандры усиленной защиты, а Петр, наоборот, снял. Ожидание в шлюзе казалось на этот раз особенно долгим. Но в конце концов двери разъехались, и Троост, серраны и Петр оказались лицом к лицу с роботами Гирребы.

Их было очень много. Огромный ангар, в котором «Нимрод» помещался целиком – и куда ни глянь, везде стоят одинаковые биороботы с матовой кожей цвета антрацита.

Судя по всему, изначально этот колоссальный космолет был астероидом или естественным спутником одной из разобранных планет. Стены ангара так и остались каменными, оплывшими, несущими признаки того, что когда-то тоннели здесь просто проплавили.

Какое-то время армия роботов просто молча смотрела на пришельцев. Потом они раздались в стороны, образуя проход. Расступились так слаженно, словно были единым существом. Троост, Стувейра, тахтон-яри и Петр зашагали по этому коридору, причем серраны держали руки на бластерах, ежесекундно ожидая нападения и готовясь дорого продать свои жизни.

Петр смотрел прямо перед собой. Лицо последнего человека Гирребы стало керамической маской, глаза были устремлены в одну точку.

Троост всей душой ему сочувствовал, но не видел пути что-либо изменить и более того – серьезно опасался за свой экипаж, за свой звездолет, да и за себя самого. Конечно, если бы роботы хотели просто их уничтожить, им ничто не мешало взорвать «Нимрод» еще в космосе, но то, что они потребовали вначале дать объяснения, вовсе не означает, что после этого пришельцев отпустят.

Но спорить и протестовать не приходится. Сила на стороне роботов.

Они смыкались за их спинами черным морем. Троост видел это через дрона-разведчика, который засел у него в волосах. Возможно, живыми их не отпустят, но, быть может, ему хотя бы удастся убедить власти Гирребы, что киперы и Урс Таркас ничего не знали, и на них вины нет.

…Их было семеро. Семь одинаковых, неотличимых биороботов в необычных, струящихся, явно чисто церемониальных одеяниях. Это несомненно были официальные лица, какой-то орган управления или скорее его представители, призванные общаться с теми, кто не подключен к информационной сети Гирребы.

Они стояли навытяжку. Вряд ли им ведома усталость. В помещении, куда привели или скорее проводили инопланетян, не было никакой мебели, да и вообще оно скорее напоминало пещеру с отполированными стенами. Семь роботов выстроились дугой, их глаза мерцали в полумраке, а лица ничего не выражали.

– Позвольте сразу заявить, что вся ответственность лежит на мне, – произнес Маартен Троост. – Это я убедил данного индивида лететь с нами, не посвящая в это никого из своего экипажа.

– Вы лжете, – спокойно произнес робот в центре. – Вы говорите неправду, желая защитить своих подчиненных. Но в этом нет нужды, поскольку им, как и вам, ничто не грозит. Мы настойчиво вызвали вас сюда лишь затем, чтобы задать вопрос присутствующему здесь пробужденному. Мы желаем спросить, не являетесь ли вы жертвой похищения и в самом ли деле вы покидаете нашу систему добровольно.

– … Да, – после очень долгой паузы ответил Петр.

– Вы говорите правду. Это все, что мы желали знать. Мы желаем счастливого пути, если таково ваше решение.

Сказать, что все присутствующие опешили – ничего не сказать. Стувейра часто-часто принялась облизывать глаза, тахтон-яри издал странный горловой звук, а Петр непереводимо завибрировал.