Текст книги "Зверолов. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Александр Рудазов

Соавторы: Ксения Рудазова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 38 страниц)

Зверолов. Том 2

Повод для войны

«Махатма Ганди» восемнадцатые сутки шел сквозь гиперпространство, и Маартен Троост играл с Аленом Мимуном в четырехмерные шахматы.

Эта игра мало похожа на изобретение древних индийских мудрецов. У доски три измерения, а допреальность продлевает ее еще и в гиперпространство, образуя тессеракт. Вместо шестидесяти четырех клеточек – четыре тысячи девяносто шесть с условным продолжением в бесконечность. Вместо тридцати двух фигур – двести пятьдесят шесть. Вместо классических пешек, слонов и ладей – гиперконь, кроточервь, теневик, хронолог, квантовый ферзь, темный кардинал и еще тридцать в том же духе.

Троост не мог назвать себя сильным игроком. Он толком не знал правил, он потерял уже треть фигур и подозревал, что все еще не проиграл только потому, что этнограф играет ненамного лучше.

– Вам гипермат, Троост, – раздался голос Мимуна.

Троост с облегчением откинулся в кресле. На партию он согласился только из вежливости, да еще из желания скоротать время. До выхода из гиперпространства остались считаные часы, и многие на борту не находят себе места.

– Удивительно, что мы не встретились с ними прежде, а? – спросил Мимун, свертывая шахматный набор и гася фигурки. Он думал о том же самом. – Мы же почти соседи.

– Между нами сто десять световых лет, – пожал плечами Троост. – В этих пределах лежат две тысячи звездных систем, из которых мы пока открыли едва половину. Конечно, встреча могла состояться и раньше – но могла и позже.

Зоолог и этнограф сидели в кают-компании. Кроме них тут были Далила Маскерони, Василий Шкуродёр и другие члены первой в истории Единой Солнечной Системы межзвездной делегации. Прежде подобных ни к кому не посылалось, поскольку все ранее обнаруженные ксеносы стоят на слишком низком уровне развития… кроме титанов, конечно, но их представителя человечество пока встретило лишь один раз.

Троосту посчастливилось при этом присутствовать.

– … Рано или поздно мы бы обязательно столкнулись, – разглагольствовал Мимун, попавший в состав делегации, поскольку именно он руководил тем, первым контактом. – Сто десять световых лет – это не так уж много для гиперперехода. Не тысяча ведь. Но странно, что мы не установили контакт раньше.

– Ничего странного, – закинула ногу на ногу Далила Маскерони, официальная глава делегации. – Как бы мы узнали о них заранее? Ни мы, ни они пока не изобрели средств для межзвездной связи лучше обычного радио. Но к тому времени, когда METI стали посылать в космос сигналы, на Осоре радиосвязь уже считалась устаревшей технологией. А сто десять лет спустя, когда они теоретически могли бы принять наши сообщения, радио там осталось только в музеях. Мы просто разминулись.

– Поэтому искать надо не сигналы, а инфраструктуру, – вскинул палец Мимун. – Чем более развита цивилизация, тем больше следов она оставляет.

– Пока не перестает оставлять их совсем, – улыбнулся Троост.

– Вы о титанах, – догадалась Маскерони. – Да, к ним мы делегацию пока что отправить не можем…

Они встретились взглядами. По меркам современной ЕСС Далилу Маскерони можно назвать молодой – ей всего шестьдесят восемь. Несколько веков назад она бы считалась пожилой женщиной, но сейчас такой возраст – практически юность. У нее темные волосы, строгие черты лица и стрижка каре. Не красавица, но с определенным шармом.

Троост познакомился с ней всего два месяца назад, когда его вызвали на встречу с самим космократором. Этим звучным и помпезным словом в ЕСС зовется председатель правления госкомитетов, и всего несколько месяцев назад Маартен Троост с ним уже виделся – когда случилось чрезвычайное происшествие с якобы вторжением ксеносов. Все оказалось не тем, чем казалось, ситуация разрешилась благополучно, а Троост подал заявку на поимку одного из так называемых звездных китов… он думал, что его вызывают именно чтобы сообщить о том, что экспедиции дали добро.

Оказалось, что нет. Оказалось, что на Землю прибыла официальная делегация планеты Осор, а от ЕСС уже снаряжается ответная. И Троосту предлагается войти в ее состав. Как опытному зоологу, как опытному контактеру и как одному из немногих, кто уже общался с серранами.

Да, серраны. Именно так называли себя ксеносы, которых земные этнографы прозвали попросту рептилоидами. То были бесхвостые пресмыкающиеся гуманоидного типа. Их обнаружили на дикой планете Ла-Форше и самих тоже сначала приняли за дикарей, но потом оказалось, что в развитии они не уступают и даже в чем-то превосходят землян. И когда недоразумение разъяснилось, рептилоиды исчезли, отказавшись от контактов. Их планету разыскивали, но за шесть лет не нашли.

Но 21.02.72, 13:19 UT они прибыли на Землю сами.

Технически серраны оказались примерно равны землянам. После встречи на Ла-Форше считалось, что как минимум в телепортации они продвинулись намного дальше, освоив уже межзвездные перемещения – но выяснилось, что это не так, что игроки телепортировались не на родной Осор, а всего лишь на транслирующий звездолет, который раз в девять суток отвозил домой выбывших игроков и иногда привозил новичков.

Еще сразу стало понятно, что к инопланетникам серраны относятся подозрительно, не слишком дружелюбно и довольно-таки свысока, если не с презрением. Если земляне изучали найденных на разных планетах ксеносов-дикарей, то серраны их попросту игнорировали. Не придавали никакого значения их существованию.

Землян они тоже пытались игнорировать… но в конце концов решили все же установить контакт и обменяться послами. Серраны ведь тоже раньше не встречали народов, вышедших в космос – земляне стали первыми.

И первым делом серраны предложили заключить договор о ненападении.

Когда человечество достигло других звезд, обнаружилось, что колонизировать их особо незачем. Технологии для терраформирования позволили с гораздо большей рентабельностью сделать пригодными для человека Луну, Марс, Венеру и Цереру. Перенаселение в ближайшие века точно не угрожает, а все необходимые ресурсы в изобилии есть прямо в Солнечной системе. И хотя звездных колоний было создано целых шестьдесят три (сорок одна сырьевая и двадцать две переселенческие) реальной нужды в них нет, а общее их население – едва сорок миллионов.

Девяносто восемь с половиной процентов землян продолжает жить в Солнечной системе.

Так же дела обстояли и у серранов. У них тоже есть сколько-то колоний (они отказались назвать точное число), но по факту те нужны частично про запас, на случай неожиданной беды с прародиной, частично просто так. Потому что научившись летать к звездам, серраны, как и люди, решили расширить свои владения, решили осваивать другие системы, создавая звездную империю. И, как и люди, столкнулись с тем, что большую часть ресурсов проще и выгоднее добывать или даже синтезировать дома, а желающих переселиться на далекую дикую планету не так уж много.

Таким образом получалось, что делить людям и серранам нечего, а конфликта интересов нет и в обозримом будущем не предвидится. Галактика слишком велика, изобильна планетами и малолюдна, чтобы был смысл воевать. Ни Земля, ни Осор не содержат каких-то уникальных ресурсов, а технология холодного синтеза и вовсе делает их не очень-то нужными.

Однако… это если рассуждать с точки зрения логики и прагматизма. Люди плохо знали серранов и не были уверены, как те мыслят и рассуждают. Не было никаких гарантий, что прямоходящие ящеры не начнут войну из каких-то собственных, непонятных людям соображений.

И того же самого явно опасались серраны по отношению к людям.

– … Мы предлагаем то, что у нас называется залоговым альянсом, – шипел глава делегации на своем родном языке, а на визорах присутствующих возникали субтитры. – Это старинный обычай, в последний раз его применили сто тридцать лет назад, когда объединились сариссане и таллократы. Заключив залоговый альянс, они сделали Осор единой державой… наконец-то. С тех пор у нас нет государств, а войны прекратились.

– Это прекрасно, – сказал космократор Штауфенберг. – Но думаю, что выражу общее мнение, если скажу, что Единая Солнечная Система пока не готова объединяться с империей Осор.

– Мы этого не предлагаем, – возразил глава делегации после минутного обсуждения – серраны хотели убедиться, не закрались ли ошибки в перевод. – Залоговый альянс заключается не только в случае объединения, но и в случае любого союза. Мы хотим заключить мирный договор и получить гарантии ненападения.

– Это разумно, – кивнул космократор. – В чем конкретно заключается залоговый альянс?

– Обмен заложниками и династический брак.

После этой реплики земляне взяли паузу. Потом переговоры продолжились и стали выясняться детали этого старинного серранского обычая.

Он и в самом деле оказался старинным. Шел из глубины веков. Как и земляне, серраны давно оставили в прошлом большую часть религиозных традиций, но отдельные рудименты сохранились, и среди них была традиция залогового альянса. Именно она в глубокой древности связывала между собой воюющие кланы, потом объединяла державы, а в конце концов сделала единым весь Осор.

И в древности это было буквально то, что сказал глава делегации. Кланы, а потом державы обменивались заложниками из числа родовитых вельмож, а лидеры выдавали друг за друга своих дочерей. При отсутствии незамужних дочерей брачного возраста – внучек, сестер, племянниц.

Но постепенно обычаи менялись. Заложники по-прежнему назывались заложниками, но по факту были чем-то средним между послами и эмигрантами. Они получали новое гражданство, но этим все и ограничивалось.

Династический брак же превратился в пустую формальность. У серранов было несколько типов супружества, и среди них – так называемый затхагох-унал, «территориальное скрепление». Чисто деловое соглашение, супруги при этом могут даже не жить вместе, а уж интимная близость и вовсе необязательна. Такие браки заключали латифундисты при объединении хозяйств и фабриканты при слиянии фирм. Или даже не слиянии, а просто заключении крупных контрактов.

И на государственном уровне новая супруга владыки могла стать послом своей державы, могла занять должность в правительстве, а могла и вернуться домой, просто числясь теперь женой такого-то царя. У иных серранских владык бывало до десятка жен, с которыми он виделся раз в жизни – на свадьбе.

Но сама свадьба при залоговом альянсе обязательна. Для серранов это критичный момент. Они настолько привыкли, что при заключении союза должны быть заложники и брак, что без них не сочтут мирный договор действительным. А это…

– Это очень щекотливая ситуация, – ронял слова по одному космократор. – Если я не женюсь на его дочери и не предоставлю невесту ему, они откажутся заключать договор. Следовательно, никакой торговли, никакого научно-культурного обмена… а в отдаленной перспективе это может привести к войне. Насколько мы успели узнать, они весьма воинственны по натуре.

– Неудивительно, ведь они произошли от хищных рептилий, – произнес председатель госкомитета по медицине и биотехнологиям.

– Меня не очень прельщает перспектива жениться на ящерице, – признался космократор. – Да и отдавать ящеру свою… даже не знаю, кого бы я мог ему отдать даже в теории. У меня нет ни дочерей, ни внучек. Есть племянница и двоюродная сестра, но они обе замужем и имеют детей.

– Как насчет меня? – спросила тогда Далила Маскерони, присутствующая на встрече историк. – Между нами есть родство.

– Очень дальнее, – произнес космократор. – Вы моя троюродная племянница.

– Если для них это формальность, возможно, им этого хватит.

– Сверимся. Но вы уверены, что согласны пойти на такую жертву, Далила?

– А вы? – спросила историк.

– Я – да. Но я космократор.

– А я таким образом получу беспрецедентную возможность изучать историю другой цивилизации. Причем высокоразвитых ксеносов.

– Добро, – кивнул космократор. – Не буду лгать, Далила, я не случайно пригласил вас на эту встречу. Вы – моя ближайшая незамужняя совершеннолетняя родственница.

– Я догадалась, – кивнула Маскерони.

– Надеюсь, они незнакомы с нашими мифами, – слабо улыбнулся председатель госкомитета по культуре и творчеству. – Иначе им может не понравиться мысль сосватать императору женщину с таким именем.

– Шутку понял, – кивнул космократор. – Смешно.

На той встрече много что еще говорилось и обсуждалось, но в итоге предложение серранов было принято. И спустя еще месяц предварительных переговоров к Осору отправился корабль-дипломат, в экипаже которого был и зоолог Маартен Троост.

Он не отказался, разумеется, когда ему предложили войти в состав земной делегации. Счел это за высокую честь и очень удачную возможность. Из-за этого пришлось отложить очередную экспедицию, но слишком уж редкий выпал шанс.

Как зоологу, ему поручили провести первичное наблюдение фауны Осора и – если получится – привезти нескольких интересных особей для Венерианского зоопарка. Разузнать, как у серранов обстоят дела с разведением, охраной и содержанием в неволе животных, и провести переговоры с их зоопарками, если они у них есть.

Возглавила делегацию, конечно, Далила Маскерони. Женщиной она оказалась решительной и хваткой. Лично с ней Троост прежде не встречался, но заочно знал как одного из ведущих специалистов в своей области с профоценкой в +76. В глубоком космосе тоже не новичок – работала на Симурге, Ктесии и Сцилле, изучая мифы и сказания аборигенов. Именно благодаря ей в этнографическом секторе есть представители Ямы – Маскерони удалось подружиться с одним из их Хранителей Памяти.

Из тех же, кого Троост знал лично, на борту был только упомянутый Ален Мимун. Этнограф все эти шесть лет пытался разыскать планету серранов, его «Николай Миклухо-Маклай» открыл три новые звездные системы поблизости от Ла-Форше, и четвертой, возможно, стал бы именно Осор… но тут серраны прилетели сами.

Мимуну еще повезло, что он в это время находился на Земле. Иначе пропустил бы уникальную возможность. «Махатма Ганди» не стал бы ждать его возвращения.

Вообще же в делегацию вошли десятки ученых и экспертов разных специальностей. Психологи, биологи, социологи, этологи, технологи, лингвисты, астрономы. Были представители культуры – философ, поэт, певец, виртсонист, священник, даже клоун. И, конечно, служба безопасности в лице полковника Шкуродёра и его космодесантников. А с ними – «Муций Сцевола», боевой звездолет сопровождения.

Все хотят только мира и сотрудничества, но серраны тоже прилетели на Землю вооруженными до зубов.

Но когда «Махатма Ганди» и «Муций Сцевола» вышли из гиперпространства, стало видно, что в случае конфликта одного звездолета не хватит. Землян уже ждали, землян уже встречали – и навстречу им разворачивался целый боевой флот.

Громадный. Вдвое, если не втрое больше земного – а ведь неизвестно еще, целиком ли он тут.

– Какие огромные у них эсминцы, – произнесла Маскерони, глядя на развернутую корабельным мозгом допреальную симуляцию. – У нас из кораблей такого водоизмещения разве что «Георгий Жуков»…

– Я телепортируюсь на «Сцеволу», – хмуро произнес Шкуродёр. – Если начнется отсчет, уходите сразу.

– Не начнется, – отмахнулась Маскерони. – Они ничего не выиграют, уничтожив дипломатическое судно. Это просто предосторожность, их флот здесь лишь на тот случай, если бы вместо послов явилась армия вторжения.

И в самом деле – боевые звездолеты Осора не меняли позиций и не выдвигали орудий. Они явно пристально следили за гравитационной активностью, ожидали, не вынырнет ли из гиперпространства еще кто-нибудь – но никто не выныривал, и все осталось спокойно.

Информационные и телепортационные технологии Земли и Осора различались, так что не получалось ни телепортироваться, ни отправить сообщение. Состыковаться тоже не выходило – шлюзы кораблей оказались несовместимыми. В будущем, конечно, взаимная связь будет налажена, но сегодня с одного из серранских звездолетов просто вылетела шлюпка с встречающей делегацией.

И почетным караулом, как выяснилось, когда ее приняли на борту «Махатмы Ганди». Первыми из шлюза вышли сплошь рослые рептилоиды в блестящих изумрудно-черных доспехах. Головы прикрывали плоские силовые шлемы, глаза светились допреальными огнями, плечи прикрывали массивные энергощиты, а в руках они несли плазменные алебарды. Судя по всему – церемониальное оружие.

Они шагали, точно единый коллективный разум, отлаженный многотелый механизм. Идеальная синхронизация, шаг в шаг. Магнитные подошвы глухо гудели, притягиваясь к полу. Но то был не человеческий марш, а плавные, почти бесшумные скользящие движения.

Выстроившись двумя шеренгами, они мгновенно замерли. Все разом повернули головы под точно выверенным углом, алебарды уперлись в пол, а их лезвия разгорелись фиолетовым. В полной, гробовой тишине из шлюза вышли уже явно штатские серраны – все в одинаковых костюмах из переливающегося металлизированного шелка и тонких диадемах-обручах с белыми сферами во лбу. Лишь один серран выделялся, ибо тоже носил доспехи, но скорее ритуальные, из покрытых узорами наслаивающихся пластин. Видимо, парадная форма.

Именно этот генерал возглавлял встречающих, именно он первым протянул руку тыльной стороной вперед. Уже зная, что это официальное серранское приветствие, навстречу шагнула Далила Маскерони. Она легонько, но твердо хлопнула ладонью по запястью генерала, и тот издал горловое урчание.

Троост, стоя среди членов делегации, заметил, насколько по-разному выглядят земляне и серраны. Рептилоиды одеты единообразно, строго по уставу. Люди, даже военные – кто во что горазд. Никакой формы, парадной одежды, регалий каких-нибудь… в чем были, в том и пришли. Троост – в своем обычном желтом комбинезоне из «умной» ткани.

Когда-то на Земле тоже был свой строгий стиль для церемоний. Древние римляне носили тоги, древние британцы – напудренные парики, древние американцы – пиджаки и галстуки. Но эта мишура давно отошла в историю.

А вот у серранов, кажется, еще нет.

Они и впрямь еще не избавились от ритуалов. Окончательно Троост понял это спустя две недели. Две недели, которые он провел на борту «Махатмы Ганди», висящего на орбите планеты Осор. «Муций Сцевола» с минимальным экипажем остался на краю системы, остальные члены делегации ожидали спуска на планету… но его все не разрешали.

Велись переговоры, проводились разные мероприятия и церемонии, давались званые обеды, «Махатму Ганди» посещали разные высокопоставленные лица, а Далила Маскерони дважды была на приеме у императора, но заключение альянса все откладывалось.

Троост уже стал подозревать, что император Осора передумал, увидев свою невесту-примата, и теперь ищет возможности отвертеться от предложения, которое сам же и сделал… но тут им сообщили, что пятерым членам делегации дается разрешение посетить Осор с ознакомительным визитом.

В их числе и Маартен Троост.

Конечно, за ними будут пристально наблюдать. Шагу не позволят ступить самостоятельно. Тем не менее, это уже успех.

Перед спуском Маскерони тщательно их проинструктировала. Только что вернувшаяся с церемонии обручения-атвар, одетая в традиционный серранский костюм из металлизированного шелка, она говорила Троосту, Мимуну и остальным троим счастливчикам:

– Никакой самодеятельности. Вас высадят утром, вернут вечером. К каждому прикрепят гида, от него ни на шаг. Их язык ваши инфы знают, недопонимания возникнуть не должно. Вопросы есть?

– Почему именно мы пятеро? – спросила Эмили Чаттертон, одна из лучших земных искусствоведов. – Я с удовольствием посещу их музеи и картинные галереи, но…

– Не могу сказать наверняка, – ответила Маскерони. – Возможно, именно потому, что ваши цели визита они сочли наименее значительными. Вас интересуют их культура, история, быт, морское дно и зоопарки. Если я правильно поняла, это они уже готовы нам продемонстрировать. Более важные вещи – пока нет.

– Но это все очень важные вещи, – возразила Чаттертон.

– Не спорю, но их редко засекречивают, в отличие от технологий, промышленности, вооружения и прочих вещей, пригодных в войне.

Последнее слово обрушилось с грохотом якорной цепи. Полковник Шкуродёр отклеился от стены и смерил Маскерони пустым, холодным взглядом. Похожий на какой-то заржавевший бластер, с рыжей клочковатой бородой и бледно-голубыми глазами, он с самого начала дал понять, что не верит в мирные намерения серранов и считает ошибкой отправлять в их систему только два звездолета.

В то же время он как будто втайне надеялся на предательство со стороны ксеносов. За время полета и еще две недели на орбите Троост говорил с полковником всего два раза, но этого хватило, чтобы заметить, насколько недружелюбно тот настроен к серранам… и, кажется, к землянам, но здесь Троост уже мог ошибаться.

– Вы считаете, что они хотят войны? – спросил Шкуродёр, сложив руки на груди. – Вы единственная встречались с их императором. Каковы его намерения?

– Аудиенции были очень формализованными, фактически мы лишь поприветствовали друг друга и обменялись ритуальными словами, – ответила Маскерони. – Я пока не могу сказать ничего определенно. Но судя по тому, что на приеме император был в боевых доспехах и вооружен – их общество можно назвать милитаристским. Возможно, что для войны с нами им нужна только причина… нет, неверно выразилась. Причина – реальная причина! – во всех войнах что Земли, что известных нами планет всегда была одной и той же. Экономика. Земли, ресурсы, города, заводы, технологии, жизненное пространство и просто деньги. Войны почти всегда идут из-за этого. А то, что в качестве причины декларируют, обычно есть не более чем повод.

Кажется, глава делегации села на своего любимого конька. Заложив руки за спину, Далила Маскерони прошлась по кают-компании, размеренно говоря:

– Совсем древние народы не затрудняли себя поиском повода. Будучи еще людьми простыми и непосредственными, они говорили прямо: идем грабить. Нам нужно золото, нам нужны дорогие ткани, нам нужны рабы, у соседей все это есть, зато у нас есть оружие, и мы умеем им пользоваться. Более культурные и цивилизованные уже стеснялись открыто признавать свои истинные мотивы, так что старались прикрыть их чем-то благолепным. Например, очень хорошим поводом была религия. Освободить Гроб Господень или просто принести погрязшим во тьме язычникам истинную веру. А попутно позаимствовать у них золото, землю и прочие вещи, которые нам нужнее. Потом этот повод поистерся, перестал красиво смотреться, и люди стали искать другие оправдания. Даровать туземцам блага цивилизации, принести истинные законы, освободить от ига кровавых диктаторов… попутно опять же заимствуя ценные ресурсы. Каждому хотелось выглядеть достойно хотя бы в собственных глазах.

– И какой же повод, вы считаете, нужен серранам? – спросил внимательно слушавший Троост.

– Это может быть что угодно. Но я бы поставила на самый надежный – кровную обиду. Месть за какое-нибудь оскорбление, нанесенное всему народу, его правительству или чему-то, что ему дорого. Классическое похищение Елены Троянской. Или вспомните эрцгерцога Франца-Фердинанда, который стал великолепным поводом для начала Первой Мировой. Если бы не тот выстрел в Сараево… скорее всего, война все равно началась бы, но позже, и повод был бы уже другим. А может быть, ее удалось бы и избежать – кто знает? В истории не раз бывали моменты, когда страны балансировали на грани войны, но все же как-то избегали ее.

– К сожалению, я не настолько хорошо разбираюсь в древней истории, – произнес Троост. – Но вы полагаете, что серраны ищут кровной обиды, чтобы начать войну с Землей?

– Не берусь судить наверняка. Но скажу одно – на планете будьте предельно осторожны. Все вы пятеро. Постарайтесь ни во что не влипнуть и избегайте возможных провокаций.

– Так может, нам и не стоит высаживаться? – предложил Мимун.

– Рано или поздно нам все равно придется это сделать. А демонстративное недоверие – не лучшее начало будущих взаимоотношений.

На планету пятеро визитеров высаживались в два этапа. Сначала челнок «Махатмы Ганди» доставил их на серранскую орбитальную станцию, а уже оттуда они по очереди телепортировались на поверхность. Океанолог – в гигантский подводный город, историк – к развалинам древнего чертога Драхутма, а Мимун, Чаттертон и Троост – в столицу, город-миллиардер Зоракс.

На Земле настолько больших поселений нет. Даже в крупнейшем из сверхгородов, Дели, только восемьдесят миллионов жителей. Но серраны не создали общедоступную сеть порт-кабин, позволяющую моментально перемещаться в любую точку планеты и таким образом жить хоть на вершине Килиманджаро, имея при этом полный доступ ко всему на свете.

Их телепортационные технологии действуют иначе, они прокладывают подпространственные каналы с помощью энергетических лучей, и хотя у этого метода есть свои преимущества, он требует слишком мощных установок и используется только для междугороднего и межпланетного сообщения. Внутри городов серраны перемещаются на антигравитационных платформах – очень скоростных, но все-таки не мгновенных.

Так что добрая треть всех серранов живет в столице, а еще треть – в трех городах-гигантах, которые по факту являются пригородами все того же Зоракса. Целый континент Осора полностью застроен пирамидальными и зиккуратообразными структурами. Здания серранов сужаются кверху, издали напоминая гигантские кристаллы.

На земные они совершенно не похожи. На современной Земле очень разнообразная архитектура, но некоторые ее принципы так и остаются неизменными со времен античности. Серраны же сочетали передовые технологии и органическую архитектуру, здания строились из кораллоподобного материала, а их стены и опоры выглядели как живые ткани, покрытые переливающейся «кожей».

Повсюду были открытые террасы и вертикальные сады, все пронизывали лианы и огромные цветы, а вместо стекол – полупрозрачные силовые поля. Тут и там возвышались пульсирующие светом шпили – как земляне уже выяснили, они собирали энергию прямо из космоса.

Было очень тепло, даже жарко. Состав атмосферы Осора близок к земному, скафандр Троосту не потребовался, но он сразу переключил климат-контролер на охлаждение. В темно-синем, почти фиолетовом небе, расписанном багровыми облаками, висело распухшее красное солнце, и в этом свете на поверхность планеты ступил человек.

Он очень выделялся здесь, среди разумных прямоходящих рептилий. Рослый, грузный, с пышной каштановой бородой, Троост был выше большинства серранов. Но кроме того он выделялся наличием одежды – универсального желтого комбинезона и сапог.

Серраны, как оказалось, одежду обычно не носят. На Земле она тоже давно стала чем-то необязательным и некоторые вовсе не видят в ней прока, но это благодаря современным технологиям, благодаря все тому же климат-контролеру. Прежде одежда все-таки имела сугубо практическое значение, ее носили просто чтобы не мерзнуть.

Холоднокровным серранам же она не требовалась изначально. Троост лишь на некоторых видел костюмы из металлизированного шелка или силовые доспехи. Он уже знал, что первое на Осоре носят разного рода официальные лица, чиновники при исполнении и священнослужители, а второе – военные и охрана порядка.

Почти все остальные же расхаживали почти нагишом и разутыми. Только ременная оснастка – портупеи, пояса и плечевые упряжи с подсумками и креплениями для приборов. Иногда – что-то вроде набедренников. Также у многих на руках виднелись кожаные браслеты, а на голове – либо инфотиара, либо просто крупная мушка во лбу.

На вышедшего из светящейся арки Трооста никто не обращал внимания. Рептилоиды скользили по нему ленивыми взглядами и продолжали идти, как ни в чем не бывало. Но он уже на Ла-Форше убедился, насколько серраны флегматичны и нелюбопытны. Конечно, им уже известно о контакте с Землей, им известно, что на Осор прибыла делегация теплокровных волосатых ксеносов, и все равно такое отсутствие интереса в человеческом обществе трудно себе представить.

Троост был здесь один, Мимуна и Чаттертон переместили в другие точки. Зверолов с любопытством осматривался, разглядывал здания, прохожих, небольшие деревца, как будто встроенные прямо в тротуар…

– Маартен Троост, я полагаю? – раздался голос. – Я Стувейра дир Тессарра, твой провожатый.

В отличие от современной Земли, у серранов нет единого языка. Сейчас на Осоре в равной степени используется пять разных. Однако их носители настолько плотно перемешаны, что сложно найти серрана, который знал бы всего один язык. Большинство говорит на двух-трех, а остальными пользуется через автопереводчик. Кроме того, у них есть так называемый пансерранский язык – упрощенная интерлингва, включающая элементы всех пяти, выстроенная почти по тем же принципам, что и всеземной, в основе которого лежит эсперанто.

Именно на этой интерлингве говорили рептилоиды на Ла-Форше, именно ее выучили земные лингвисты, и ее вполне достаточно, чтобы свободно общаться с любым серраном.

Троост ею не владел – зато ей прекрасно владел его инф. Он распознавал речь собеседника и выводил синхронные субтитры. Троост же, в свою очередь, ничего не говорил вслух, а лишь мысленно набирал текст и открывал рот – инф же озвучивал все на серранском. Со стороны казалось, будто речь исходит именно из его рта.

И сейчас он повернулся к молодой серранке в официальном переливающемся одеянии и сказал:

– Здравствуйте, рад снова с вами встретиться. Для меня это сюрприз, но приятный.

– Ты меня узнал? – удивилась девушка. – И кто я, по-твоему?

– Когда мы встречались в последний раз, вы называли себя Поющей Радугой, – улыбнулся Троост. – Ошибки же нет, это правда вы?

– Это правда я, но… как?.. – высунула раздвоенный язык серранка. – Я тебя узнала только по шерсти на лице и желтому скафандру. А ты меня как?..

Троост улыбнулся еще шире. Да, большинству членов делегации серраны казались очень похожими, не все даже научились отличать мужчин от женщин. Но Троост работал с животными семьдесят лет и давно выучился подмечать мельчайшую разницу между особями.

Так что Поющую Радугу он узнал мгновенно. Стройная и грациозная, с мелкой изумрудной чешуей, она казалась одновременно хрупкой и сильной. На вытянутой вперед голове ящерицы выделялись большие золотисто-зеленые глаза с вертикальными зрачками, а два щелевидных разреза вместо носа чуть вздрагивали при каждом вдохе. От переносицы к затылку вздымался легкий гребень из остистых шипов, соединенных тонкой мембраной, а по краям челюсти угадывались едва заметные темные вкрапления.

Эти вкрапления Троост отметил еще на Ла-Форше. Подобная пигментация встречается у серранов в случайных местах, как родимые пятна у людей.

– Рад новой встрече, – повторил он. – Как мне вас лучше называть – Стувейра или Тессарра?