Текст книги "Зверолов. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Александр Рудазов

Соавторы: Ксения Рудазова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 38 страниц)

– Мне жаль, – коротко сказала она. – Хороший был человек.

Седьмым сидел уже знакомый Троосту комендант Маркус ван дер Берг, профоценка +46. Он во время убийства совершал обход лесничества, но был на противоположной его стороне, между складом и техническим отсеком. Все, что он мог сказать, он сказал еще при первой встрече.

Восьмой сидела Лейла Аббас, миколог и микробиолог, профоценка +28. Выдающийся, хотя и молодой специалист по грибам и почвенным бактериям, она тоже была в научном отсеке, только не в лаборатории, а в теплице. Звуки выстрелов и грохот она слышала приглушенными, так что не забеспокоилась, решив, что это просто что-то упало, и проверять пошла без лишней спешки.

– Я же не знала!.. – почти прорыдала она. – Откуда я могла знать⁈

И девятым сидел Томас О’Шей, интендант лесничества, профоценка +20. Внешне он напоминал самого Трооста – такой же высокий, тучный и бородатый, только гораздо моложе, а волосы не каштановые, а рыжие, как лисий мех. И не в комбинезоне, а в шортах и футболке, с надписью «Не ешьте неизвестные грибы!». Во время убийства он был на камбузе, готовил обед вручную, причем с использованием местных ингредиентов.

– На этой планете много вкусных фруктов, – потерянным голосом сказал он, глядя в пол. – И грибов. Тут куча съедобных грибов. Я… что-то придется сделать с животными Диалло…

– Да, я хотел о них спросить, – сказал Троост. – Согласно его дневнику, у него было четыре местных жизнеформы, но в научном отсеке я их не нашел.

– Он держал их в своей каюте. Они все маленькие, и он к ним привязался.

На этом Троост закончил импровизированный допрос. Все показания совпадали с записями инфов, но в то же время ни у кого не было алиби в классическом смысле. Во время убийства каждый из сотрудников был в одиночестве и теоретически мог расстрелять Диалло, а потом подделать данные своего инфа.

Мотив тоже не просматривался. Покойного все знали хорошо – все-таки годами работали бок о бок. Он ни с кем не ссорился, не конфликтовал. Чжан сказала, что на той неделе они поругались из-за разбитого дрона, а Аббас сквозь слезы призналась, что вчера накричала на него, потому что он без спроса взял микроскоп с важным образцом, но из-за таких вещей людей не расстреливают.

По словам коллег, Ибрагим Диалло был прекрасным человеком – молчаливым, рассеянным и довольно безалаберным, но серьезных недостатков у него не было. Танака часто ворчала, что он разводит грязь в лаборатории, О’Шею не нравилось, что он забывает возвращать на место оборудование, а Леруа считала его чересчур угрюмым, но и только-то.

Но кто-то здесь, возможно, лжет. Кто-то, возможно, был с Диалло в плохих отношениях. Настолько плохих, что это закончилось убийством.

Было бы неплохо провести сеанс менталоскопии, но ни в лесничестве, ни на «Нимроде» нет для этого ни оборудования, ни специалистов. Психотерапевт-нейробиолог – сложная профессия, и ими не снабжают экипажи, в которых меньше двадцати человек.

– Всем спасибо за уделенное время, – сказал Троост, поднимаясь с кресла. – Я осмотрю каюту убитого и проверю животных.

– Мы можем пойти спать? – осведомился Капур. – Я вторые сутки на стимуляторах.

– Да, – поколебавшись, кивнул Троост. – Думаю, теперь торопиться уже некуда.

Каюта убитого зоолога была типовым жильем сотрудника лесничества. Видеокно, гигиенкомплекс, стол-мультирепликатор, встроенный шкаф… вот разве что кровать с подушкой из натурального пуха выбивается. Стены, пол и потолок из «умного» пластика. А в одной из ниш установлен домашний вольер – с проточной водой, автокормушками и робочистильщиком.

В четырех ячейках сидели четыре зверька размером с собаку. Согласно дневнику Диалло, это тетрапитек четырехглазый, планикс круговзорый, ультрацебус инфрарукий и крисохейр золотистый. Все названия самим Диалло и даны, земные таксономисты пока не утвердили, но обычно это формальность.

Все животные явно в близком родстве. У всех по несколько глаз (от трех до пяти), причем основная пара близорукая, а вспомогательные глаза дальнозоркие. Местная фауна использует комбинацию из нескольких картинок и отлично видит на любом расстоянии.

Похожи они были и в остальном. Все покрыты шерстью, с четырьмя лапками и длинными хвостами. Но все-таки есть и заметные отличия, это безусловно разные виды.

У тетрапитека шерсть переливчатая, а глаз четыре, причем верхние глаза больше нижних. У планикса между лапок перепонки, как у белки-летяги, шерсть серая, а глаз только три – основная пара и большой на макушке. Ультрацебус крупнее остальных, с сине-фиолетовой шерстью и довольно коротким хвостом, а глаз пять, основная пара и три мелких. Крисохейр самый мелкий, с золотистой шерстью, очень длинными гибкими пальцами, хвост усеян колючками, а глаз тоже пять.

Все четверо при виде человека оживились, засуетились. Тетрапитек мелодично защебетал, крисохейр издал звук, похожий на заливистый смех, планикс метнулся к своей миске и принялся постукивать ею об пол, а ультрацебус поднялся на задние лапы, просовывая передние сквозь прутья и скребя силовой барьер. Похоже, держал покойный этих четверых давно, и те привыкли к огромному двуногому.

– Бластерами они явно не вооружены, – только и сказала Стувейра, тут же утратив интерес к питомцам убитого.

Пока Троост читал об их повадках и рационе, а потом проверял работу кормушки и поилки, серранка обыскала стол и шкаф. Ничего необычного там не нашлось – обычная одежда, рабочие инструменты и приборы. Несколько памятных безделушек, в том числе толстая бумажная книга – «Охотник за насекомыми» Уильяма Мортона. Причем с памятной надписью и автографом, так что это настоящий антиквариат – великий энтомолог скончался еще в двадцать третьем веке.

Но вряд ли это имеет отношение к убийству.

Зато к нему явно имела отношение другая находка. Закончив со шкафом и столом, Стувейра осмотрела кровать – и нашла под подушкой бластер.

Неучтенный и незарегистрированный. Стувейра бережно взяла его магнитными щипцами, а Троост обследовал анализатором и вывел на голоэкран увеличенную рукоять.

– Что это? – спросила Стувейра, когда там отобразились папиллярные линии.

– Отпечатки пальцев… но только самого Диалло…

– Что?.. – повторила серранка в недоумении.

Троост коротко объяснил, что земные приматы и некоторые другие млекопитающие замечательны дерматоглифическим узором на подушечках пальцев. А поскольку он практически никогда не повторяется, по отпечаткам можно точно сказать, какой именно человек касался той или иной поверхности.

Стувейру эта информация привела в восторг. На Осоре нет млекопитающих или близких к ним животных, а у самих серранов чешуйки на пальцах хотя и расположены немного по-разному, уникальных узоров не образуют и пото-жировых следов на твердых поверхностях не оставляют. Так что дактилоскопия у них не прижилась.

– Это же все упрощает! – заявила она. – Почему ты сразу не сказал? Мы просто снимем все отпечатки в лаборатории…

– Это ничего не даст, – покачал головой Троост. – Любой отпечаток мог быть оставлен в любое время задолго до убийства. Преступника уличили бы только отпечатки на рукояти бластера – но здесь нет других, кроме владельца.

– Но мы хотя бы точно узнаем, кто был в лаборатории, а кто нет.

– Не узнаем, потому что если чьих-то отпечатков там нет – это всего лишь значит, что отпечатков он не оставил.

Стувейра раздраженно потелепала языком. Ей слишком понравилась эта удивительная особенность землян, и она хотела извлечь из нее какую-нибудь пользу.

Троост же тем временем связался с комендантом и спросил насчет находки. Тот ужасно удивился, узнав, что у Диалло был собственный бластер.

Конечно, быть вооруженным нормально, если вы работаете на экзопланете, а для зоолога так в особенности. У Трооста тоже есть бластер. Для самозащиты, поскольку существуют животные, на которых стопер не действует или действует очень слабо – и некоторые из них смертельно опасны.

Но странно, что он не зарегистрирован. Диалло не требовалось протаскивать оружие контрабандой, он имеет на него право просто по роду занятий. Он в любой момент мог взять бластер из оружейного шкафа, а если хотелось иметь личный – достаточно подать заявку, которую почти наверняка удовлетворят. У Ибрагима Диалло была профоценка +53, так что поводом отказать могла стать разве что его рассеянность…

– Возможно, это не его бластер, – предположила Стувейра. – Его мог подкинуть убийца.

– В этом есть резон, – кивнул Троост. – Примем в качестве рабочей гипотезы.

Из сотрудников лесничества об этом неизвестном бластере никто не знал. Троост не спрашивал, но об этом они бы точно упомянули. Утром он решил опросить всех еще раз, уже по отдельности, но ночь посвятил просмотру возможных вариантов событий.

Личный коммуникатор Стувейры отличался от земных. Серраны не вживляют в мозг мыслечип, а используют внешнее устройство. Оно прилепляется либо прямо ко лбу и кажется просто «родинкой» или дополнительной чешуйкой, либо носится на специальном головном обруче. В отличие от мыслечипа, его без труда можно снять, что серраны и делают, когда, скажем, участвуют в реалити-шоу. Но возможности он предоставляет примерно такие же, и хотя прямую синхронизацию осуществить все еще не удалось, Стувейра могла видеть допреальность Трооста с помощью двунаправленного инолинка – творения серранских инженеров.

Он торчал у нее над головным гребнем, посылая картинку прямо на глаза, так что Стувейра прекрасно видела, как инф Трооста деконструирует вчерашние события. В допреальности появилось лесничество в разрезе, а в десяти местах – разноцветные точки, обозначающие сотрудников, включая убитого.

Три в научном отсеке, три в жилом, одна в техническом, одна в обсерватории, одна на мосту рядом со складом и одна – за пределами чертежа, где-то в лесу. Координаты Троост получил непосредственно с инфов подозреваемых. Сейчас они двигались в точности так, как вчера, и он размышлял над тем, которая из точек лжет.

– В норме просматривается и пишется вся территория лесничества, кроме личных кают, – произнес Троост. – Но на время технических работ лесничество ослепло – и этим воспользовался убийца. Полагаю, случайность исключена, он специально дождался аварии или даже сам ее подстроил.

– Транслятор отключил Капур, – произнесла Стувейра, тоже внимательно глядевшая на точки. – Он сам выбирал время. Мог дождаться самого удобного для себя.

– Но это не было самое удобное для него время, – возразил Троост. – Капуру проще было дождаться ночи и убить Диалло у него в каюте.

– Так он бы заперся перед отходом ко сну, – сказала Стувейра.

– У нас обычно не запираются.

– Правда?.. Чудные вы.

– К тому же Капур выбирал время не один, а вместе с ван дер Бергом.

– Сообщники? – тут же предположила Стувейра.

– Не хочется думать, что здесь целых двое убийц, но отвергать такую версию нельзя, – вздохнул Троост. – Но это все же маловероятно, поскольку для такого преступления нужен по-настоящему серьезный мотив. Каким он может быть сразу у двух коллег Диалло?

Мотив по-прежнему не просматривался, если не считать психических отклонений. Никто из сотрудников лесничества от смерти Диалло ничего не выигрывал. Никто не был знаком с ним до прилета на Терра Нову. Убийство из ревности или ненависти исключалось, если только Диалло и его убийца не ухитрились стать врагами втайне от всех остальных. Случайная ссора и нападение в состоянии аффекта плохо сочетались с явной продуманностью преступления… правда, на это зато указывали множественные выстрелы.

– Давай рассмотрим варианты, – предложил Троост. – Итак, предположим, что убийца – Раджив Капур. Как это могло произойти?

Точки в допреальности задвигались, на субэкранах появились схематичные лица сотрудников. Троост не стал запускать детальное моделирование, в нем не было нужды. Раджив Капур прошел в технический отсек, в последний раз проверил по геолокации, где кто сейчас находится, и рысцой побежал в научный отсек. Технический отсек находится в центре лесничества и соединен мостами с остальными модулями, так что Капур успел очень быстро…

– Стоп, – сказала Стувейра. – Убийство случилось через пятьдесят девять ваших минут после отключения транслятора. Чего он дожидался?

– Уточним маршрут Диалло, – сказал Троост.

Здесь все было просто. За завтраком зоолога видели все. Из-за стола он вышел одним из первых и отправился к себе в каюту, где проверил питомцев и сразу вышел. Это видела Леруа, которая как раз вернулась с ночного дежурства и ложилась спать. Из жилого блока он прошел в научный отсек, где встретил Танаку, с которой имел короткий и не очень вежливый разговор о том, что в лаборатории снова свинарник. После этого Диалло прошел к себе и принялся за работу. Тринадцать минут спустя Капур отключил транслятор, а еще через пятьдесят девять случилось убийство.

– Значит, Диалло все это время был в одном и том же месте, где его никто не видел, – подытожил Троост. – Да, Капуру ждать было незачем. Более того, ему необходимо было поспешить, поскольку Диалло мог уйти из лаборатории.

– Но это касается всех подозреваемых, – заметила Стувейра.

– Нет, поскольку только у Капура был доступ к транслятору и возможность проверить геолокацию. Все остальные должны были сначала разыскать Диалло, что и объясняет разрыв во времени.

– Все равно много, – сказала Стувейра. – Всю станцию можно обыскать за полчаса, а в лабораторию лично я заглянула бы в первую очередь. Как и любой с интеллектом выше тридцати.

– Значит, по этой же причине отпадает Айко Танака. Она точно знала, где сейчас Диалло, и была от него в сорока метрах.

– Если только причиной не были психические отклонения. Она могла войти зачем-либо через час, увидеть, что в лаборатории стало еще грязнее, и впасть в неконтролируемую ярость. Земляне впадают в неконтролируемую ярость?

– Случается, конечно. Но я бы не стал принимать это в качестве основной гипотезы.

– Хорошо, рассмотрим других, – согласилась Стувейра. – Аббас тоже была в научном отсеке, но в теплице, гораздо дальше от убитого. И она не знала, где он. Леруа, Чжан и О’Шей были в жилом блоке, это еще дальше, но все еще близко. Как насчет ван дер Берга?

– В отличие от остальных, он не сидел на месте, – сказал Троост. – Комендант обходил станцию с проверкой и постоянно перемещался. На момент убийства он, по его словам и координатам инфа, был на мосту между складом и техническим отсеком. Это уже довольно далеко от лаборатории, а порт-кабин в лесничестве нет, так что он либо невиновен, либо лжет и перекодировал инф.

– Я подумала, – сказала Стувейра, облизывая глаз. – Не надо исключать тех, кто в жилом блоке. Кто-то же спрятал бластер в каюте убитого. Проще всего было это сделать тому, кто сразу после этого вбежал к себе в каюту.

Троост увеличил и расцветил схему жилого блока. Двенадцать кают, столовая-камбуз, кают-компания, игровая, баня, медпункт и тренажерный зал. Диалло жил в четвертой каюте, Леруа – в третьей, Чжан – в одиннадцатой. Третья каюта одной дверью левее от четвертой (если стоять ко входу лицом), а одиннадцатая – одной дверью правее, только на противоположной стене.

Вот О’Шею пришлось бы труднее. Спальный модуль соединяется со столовой и камбузом. В нем, в общем-то, нет особой нужды, еду в основном синтезирует биорепликатор, но на случай форс-мажора в лесничестве есть и кухонное оборудование. Иногда кому-то приходило желание покулинарить, и особенно часто – интенданту, довольно искусному повару-любителю.

– Он не успел бы, – сказал Троост, трижды прогнав симуляцию. – Ему пришлось бы пробежать по мосту, заскочить в четвертую каюту, спрятать бластер под подушку и успеть добраться до камбуза. Тревога поднялась сразу после убийства, Леруа и Чжан его бы заметили.

– Тем более, что он жирный и плохо бегает, – добавила Стувейра. – А успели бы это Леруа и Чжан?

Троост снова запустил симуляцию. Да, обе девушки успевали, особенно Чжан. Она отличалась спортивным телосложением, обладала кибернетическими ногами, прекрасно бегала, да к тому же – по словам обеих – первой вышла из каюты. Леруа проснулась не сразу и сначала не могла понять, что происходит – для нее это была первая реальная тревога.

– Если бластер под подушку сунул убийца, подозреваемых у нас всего два, – произнес Троост. – Но мы не знаем точно, из этого ли бластера убили Диалло.

– Знаем, – возразила Стувейра, держа оружие магнитными щипцами. – Из этого недавно стреляли – есть трача заряда и микрочастицы горелого.

– Это может быть для отвода глаз, – сказал Троост. – Убийца не мог не понимать, что в каюте убитого бластер найдут очень быстро, спрятать его там не удастся. Если он хотел выдать это за самоубийство, бластер следовало оставить возле тела… и стрелять аккуратнее. Значит, он хотел на кого-то свалить вину. Он заранее спрятал в каюте Диалло один бластер, а убил из другого.

– Это вздор, – зателепала языком Стувейра. – Хочешь свалить на кого-то вину – в его каюте и прячь. Вы же не запираетесь.

– Согласен, смысла в этом немного, – согласился Троост. – Но другие варианты тоже маловероятны.

– Хорошо, оставим это пока и давай для начала кого-нибудь исключим, – сказала Стувейра. – Кто точно не мог убить этого землянина?

– Надежда Волкова была в обсерватории, – увеличил участок карты Троост. – Обсерватория на таком же расстоянии от научного отсека, как и жилой блок. Дойти до лаборатории она успела бы без труда. Но вот добежать до жилого блока и спрятать бластер, а потом вернуться в обсерваторию было никак не успеть.

– Но это отпадает, если верна твоя гипотеза о том, что бластер был положен заранее, для отвода глаз. Кстати, я снова подумала. Твоя гипотеза объясняет, почему убийство случилось только через час после отключения транслятора. Убийца вначале спрятал бластер и только потом пошел в лабораторию.

– Это все еще не объясняет, почему он сделал это у Диалло, а не у кого-то еще.

– Зачатки совестливости, – предположила Стувейра. – Он не хотел перекладывать вину на кого-то определенного, а просто хотел запутать следствие.

– К тому же у этого определенного могло оказаться железное алиби, и стало бы очевидно, что его подставили, – кивнул Троост.

– Но мы можем исключить хоть кого-нибудь?

– Карлоса Мендеса, пожалуй. Он единственный был за пределами станции. В пешей доступности, флаера не брал, но все равно ему очень сложно было незаметно вернуться, а потом так же незаметно уйти.

– Но не невозможно, – потелепала языком Стувейра, прикинув расстояние. – При средней скорости землянина он дошел бы всего за пятьдесят ваших минут, а если бы бежал – то и за двадцать. Именно в его случае хорошо объясняется, почему убийца ждал целый час.

– Здесь ты права, но станция фиксирует каждого вошедшего или ушедшего… нет, погоди. Эта система ведь тоже отключилась вместе с транслятором…

Троост прищелкнул языком. Да, этот час ожидания косвенно указывает на Мендеса, всем остальным незачем было так долго ждать. В то же время это очень слабая улика, да к тому же от противного. Ему нужен был этот час, остальным – нет… но что это доказывает?

– Еще раз, – вновь высветил схему лесничества зверолов. – Итак, убийца, зная об отключении транслятора, выжидает некоторое время, а затем либо направляется сразу в лабораторию, либо сначала идет в жилой блок и прячет под подушку бластер. В лаборатории он убивает Диалло целой очередью, а потом быстро убегает…

– Или сначала прячется в тот шкаф, – перебила Стувейра. – Он мог переждать там, а выйти потом.

– Мог бы, если бы это был кто-то неучтенный, неизвестный человек, – покачал головой Троост. – Но когда поднялась тревога, сотрудники собрались очень быстро, и лабораторию за это время без присмотра не оставляли. Нужно было проявить цирковую ловкость, чтобы спрятаться, а потом выйти и смешаться с остальными так, чтобы те этого не заметили.

– Чтобы успеть сбежать, спрятать бластер – ему в любом случае пришлось бы его прятать, один он был или два! – а потом вернуться, требовалась не меньшая ловкость.

– Тут ты права, – согласился зверолов. – Давай перечислим все загадочные места в деле. Первое – этот самый час ожидания.

– Второе – разгромленная лаборатория и двенадцать выстрелов там, где хватило бы одного, – добавила серранка.

– Третье – полное отсутствие мотивов.

– Четвертое – неизвестно чей бластер.

– Да, бластер… На нем ведь есть отпечатки пальцев Диалло. Значит, бластер либо все-таки принадлежит именно ему, либо убийца неким хитроумным способом заставил жертву взять его в руки.

– Перестрелка! – вскинулась Стувейра. – У Диалло тоже было оружие, и они с убийцей либо вступили в стихийную перестрелку, либо устроили дуэль… у землян бывают дуэли?

– Бывали, но очень давно. Сейчас это крайне маловероятно.

– Тогда стихийная перестрелка. Это объясняет большое количество выстрелов. Когда Диалло погиб, убийца испугался, запаниковал, схватил его бластер и отнес в жилой блок, где спрятал под подушку. От своего же избавился другим способом.

– Слишком странное сочетание внезапных и бессмысленных поступков с тщательно продуманными. И здесь мы предполагаем, что в лесничестве было уже два человека с незарегистрированными бластерами, которые еще и вступили в перестрелку. Мотив совершенно не прослеживается.

– Ну а что ты хочешь? – начала терять терпение Стувейра. – У землян есть жанр детектива? О том, как следователь раскрывает преступление?

– Да, это один из самых популярных жанров.

– У нас тоже. Один из классических циклов повествует о благородном детективе Саррато дир Мадшерре. Он говорил, что если вычеркнуть все, что точно не могло случиться, то оставшееся и будет разгадкой, даже если она выглядит неправдоподобно.

– Забавно, – не сдержал улыбки Троост. – У нас почти слово в слово то же самое говорил Шерлок Холмс.

– Потому что законы логики во всех мирах одинаковы, – сказала Стувейра. – Мы не можем найти мотив, поэтому надо найти убийцу. Так говорил другой наш литературный детектив, Магутак Дзекшерре.

– Ты любишь детективы?

– Да. А ты?

– Только классику, девятнадцатый и двадцатый века. Шерлок Холмс, Эркюль Пуаро, Ниро Вульф, патер Браун. Эдгара По, конечно. Он написал очень мало, но его «Убийство на улице Морг» – это…

Троост вдруг запнулся. Его лицо изменило выражение, но Стувейра пока плохо изучила мимику землян. Она уже поняла, что люди, с их мягкой и пластичной кожей, многое сообщают, искажая лица, но из всех гримас уверенно распознавала только оттягивание углов губ кверху – это улыбка, она означает позитивные эмоции.

– Идея безумная… – медленно произнес Троост. – Но я обязан проверить.

Дождь все еще лил. К утру немного ослаб, но продолжал поливать затопленные джунгли. Проснувшиеся спозаранку сотрудники лесничества сидели понурые, со страхом и недоверием глядя на космического зверолова и чешуйчатую инопланетянку.

– Вы в самом деле узнали, кто это сделал? – спросил комендант.

– Да, – кивнул Троост. – Но вы мне не поверите, поэтому потребуется демонстрация. Мы можем снова отключить транслятор? Ненадолго.

Ван дер Берг и Капур переглянулись, и механик пожал плечами. Отключить так отключить.

В трансляторную пошли всей гурьбой, одиннадцатером. Отключение транслятора – процедура не самая простая, так что пару минут пришлось подождать. Но в конце концов Капур дернул банальный механический рубильник, и вокруг стало темно. У Эмили Чжан засветились глаза, из кибернетической руки тоже полился свет.

– Теперь давайте посмотрим, – сказал Троост, открывая свою допреальность.

На визорах остальных появился вид из каюты покойного Диалло. Зверолов оставил там дрона-разведчика. Все увидели кровать, стол, шкаф, вольер, видеокно…

– Скорее всего придется подождать, но в этот раз, думаю, не так долго, – сказал Троост, сложив руки на животе. – Однако все равно запаситесь терпением…

– Подождите, вы же не имеете в виду!.. – перебила Аббас, глядя на зверьков в клетках. – Я поняла, что вы хотите, но… но этого не может быть! Ну да, силовое поле отключилось, но обычные-то запоры остались!

Она запнулась. Тетрапитек четырехглазый, планикс круговзорый и ультрацебус инфрарукий с исчезновением силового поля остались сидеть, где сидели, а вот крисохейр золотистый сразу засуетился. Его длинные гибкие пальцы затеребили задвижку. Та открывалась не так-то просто, нужно было потянуть за прикрепленный к скрытой пружине шарик и покрутить колесико, одновременно нажимая на кнопку… и крисохейр это сделал.

– Я совершил ошибку, не обратив на это внимание, – произнес Троост, пока зверек осторожно выбирался наружу. – Понимаете, в зоопарке и на «Нимроде» в вольерах вообще нет механических запоров – только силовые поля. У нас все системы дублируются, так что случайное отключение почти исключено. Но с домашним вольером самый простой способ продублировать силовое поле – поставить еще и обычную механическую дверцу. Тем более если речь о лесничестве, где на всё хватает одного транслятора и выключают его только в случае аварийных ситуаций. Но механические запоры обычно представляют собой просто задвижку, прадедовский кусочек пластика. Именно таковы они на клетках трех остальных жизнеформ. Но у этой особи – и только у этой! – механический запор удивительно заковырист, и мне следовало сразу занести это в список важных фактов.

Крисохейр издал похожие на смех звуки и спрыгнул на пол. Круглая голова повертелась вокруг своей оси, как на шарнире. Глаз на макушке смотрел в потолок, остальные обшаривали взглядом каюту.

– Вторую ошибку я совершил, сразу не ознакомившись с лабораторным журналом покойного, – сказал Троост. – Я ограничился его обычным дневником, поскольку именно там надеялся найти что-то, имеющее отношение к его гибели. Но там ничего подобного не было, а просмотреть лабораторный журнал мне не показалось делом первостепенной важности. Но именно в нем Диалло тщательно описывал работу, которую вел не в научном отсеке, а прямо у себя в каюте – чтобы наблюдать за этими четырьмя особями постоянно. И в нем особое внимание уделено крисохейру… кстати, его зовут Сорванец. Согласно записям Диалло, остальные трое тоже довольно умны, примерно на уровне земных мартышек, но все же не являют собой ничего выдающегося. А вот Сорванец оказался на редкость толковым зверьком и проявил удивительные способности в частности в открывании дверец. Диалло сам отключал силовое поле и следил, как тот сначала открывает задвижку, а потом справляется со все более сложными запорами. Диалло конструировал их сам, и это третья моя ошибка – следовало проверить по логам, что он синтезировал в техническом репликаторе.

– А бластер⁈ – не выдержала Леруа. – Откуда взялся бластер⁈

– Он принадлежал самому Диалло. В его дневнике не было ни одного упоминания «бластера» и вообще оружия, но пролистав на пять с половиной лет назад, я нашел запись о некоем «подарке», сделанном убитому бабушкой.

– Бластер от бабушки⁈ – выпучила глаза Аббас.

– Остается неизвестным, где эта добрая леди его взяла – возможно, синтезировала втемную, получила от кого-то в обход правил или имела на него право по должности. Об этом придется спросить ее саму, когда мы вернемся на Землю. Так или иначе, Диалло написал в дневнике, что зря бабуленька о нем так волнуется, что подарок смущающий, и в целом по характеру записи можно счесть, что речь идет о вязаном свитере или чем-то в этом роде.

– Так может, о нем речь и шла, – сказал Мендес.

– Возможно, – не стал спорить Троост. – Но держу пари, что окажусь прав. Так или иначе, это уже не столь важно. В числе прочих экспериментов Диалло совершал на виду у крисохейра и других особей разные простые действия – надевал обувь, причесывался, писал карандашом на бумаге. Потом он наблюдал, как Сорванец выбирается наружу и повторяет за ним. Знаете, в старину так ловили обезьян – мазали у них на виду веки патокой, а потом оставляли горшочки с клеем. Любопытные зверьки все повторяли за людьми и оказывались беспомощны.

– А бластер? – спросила внимательно слушающая Чжан.

Крисохейр золотистый тем временем запрыгнул на кровать Диалло, пошарил под подушкой и достал бластер. В его крохотных ручках тот казался автоматом. Зверек покрутил его так и сяк, прицелился в стол, отключил предохранитель и надавил кнопку… все невольно вздрогнули.

– Не волнуйтесь, я его разрядил, – сказал Троост. – Я не думаю, что Диалло учил крисохейра в том числе стрелять из бластера. Он был рассеянным человеком, но не безрассудным. Скорее всего, он просто не придавал значения его присутствию, если вообще помнил, что тот у него есть. Хранил под подушкой… возможно, по совету все той же бабуленьки… даже не подозревая, что это станет причиной его гибели.

Сорванец тем временем вместе с бластером прыгнул на дверь, повис на ручке – и дернул за нее. Дверь отъехала в сторону.

– Достаточно, включайте транслятор обратно, – сказал Троост. – Что было дальше, полагаю, понятно. Диалло, в отличие от остальных, дверь в свою каюту запирал – именно из-за Сорванца, – но не подумал, что электронный замок тоже управляется с транслятора. К тому же, согласно его журналу, именно этот, последний запор на клетке Сорванцу никак не давался, так что Диалло спокойно отправился после завтрака в лабораторию. Сорванец же именно в этот раз с запором наконец справился, обшарил в отсутствие хозяина каюту, нашел под подушкой бластер, заинтересовался интересной штучкой, а потом вместе с ней пошел искать приключений. У этих жизнеформ острое обоняние, так что выбравшись из каюты, он направился прямо по следу Диалло… и по дороге выяснил, как отключается предохранитель. Все эти события как раз и заняли около часа. Я могу предположить, что увидев на своем пороге зверька с бластером, Диалло испугался и попытался его схватить или чем-нибудь кинул – а Сорванец тоже испугался и случайно нажал на спуск. Выпустив целую очередь и в ужасе пометавшись по лаборатории, он испугался еще сильнее и удрал сломя голову по старому маршруту. Оказавшись в каюте раньше, чем из своих вышли Леруа и Чжан, он вернул бластер под подушку, а сам прыгнул обратно в клетку и заперся изнутри. Вот и все.

Стало очень тихо. Сотрудники лесничества ошалело молчали, а уже все это знавшая Стувейра стояла, прислонившись к стене.

– И что теперь? – наконец произнес комендант.

– Полагаю, это можно считать несчастным случаем, – сказал Троост. – Вряд ли имеет смысл обвинять в убийстве животное, пусть и настолько сообразительное.

– А он не может оказаться… ну… как эти…

– Нет, крисохейр золотистый безусловно неразумен, – покачал головой Троост. – Но в Венерианском зоопарке ему будут очень рады. А теперь давайте-ка поймаем его, пока он не устроил еще что-нибудь.