Текст книги "Зверолов. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Александр Рудазов

Соавторы: Ксения Рудазова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 31 (всего у книги 38 страниц)

– Эй.

…эй… эй… эй… – раздалось эхо.

– Здесь кто-нибудь есть?

…есть… есть… есть…

– Я ищу великого псионика!

…оника… оника… оника…

Эльза подождала еще немного. Тишина. И идти дальше некуда. Свернуть по дороге не туда она тоже не могла, там точно не было никаких развилок.

– Ладно, я ухожу, – сказала она, разворачиваясь.

…не уходи… не уходи… не уходи…

Что?..

– Вы все-таки где-то здесь? – повертела головой Эльза. – Я вас не вижу. Вы понимаете мой язык? Вы же умеете… проводить каналы?

– Не умею, – раздался тихий голос. – Но я понимаю тебя, девочка с Земли.

Эльза вздрогнула. Ей не показалось? Она не ослышалась?

– Откуда вы знаете? Где вы? Покажитесь!

– Я прямо здесь. Ты смотришь на меня, только не знаешь, что видеть, поэтому не видишь.

Эльза тяжело вздохнула. Как же ей надоели логические выкрутасы местных жителей. Каждый мнит себя философом-апористом.

– Что я должна видеть? – терпеливо спросила она. – ТТ-4, ты что-нибудь видишь?

– Нет, – ответил дрон. – Здесь никого нет.

Раздался чуть слышный смешок. Очень земной, очень человеческий. Знатель таких звуков никогда не издавал, и Эльза насторожилась.

– Вы тоже попали сюда через Рэйнбоу-Бридж⁈ – неожиданно для себя выпалила она.

Какое-то время царило молчание. А потом воздух в середине зала стал будто растекаться, оставляя в самом центре… человека.

Это был гладко выбритый старик с длинными белыми волосами. Удивительно высокий, худощавый, одетый по моде середины двадцать четвертого века, в серебристый плащ-тунику с высоким воротником. Он улыбнулся Эльзе уголками губ и сказал:

– Как быстро ты догадалась. Я даже не успел дать настоящие подсказки. За это тебе дополнительный балл.

Эльза молчала. Ее обуревали противоречивые чувства. С одной стороны – здорово встретить на чужой далекой планете земляка, другого человека. С другой – он явно угодил сюда очень давно, и раз за все это время не смог вернуться сам, уж точно ничем не сумеет помочь и ей.

Все было напрасно. Она тут навсегда.

– Извини за все это, – сказал Всезнатель. – Я слишком долго пробыл среди этих ксеносов и немного заразился их образом мыслей. У меня к тебе прежде всего один вопрос – ты сохранила ключ?

– Ключ?..

– Бронзовый овальный предмет с не поддающимися расшифровке символами.

– … Да.

– Тогда мы оба спасены! – просиял Всезнатель. – Я давно разгадал принцип работы пространственного туннеля, только свой ключ потерял еще в первые дни на этой планете.

– Расскажите! – попросила Эльза, усаживаясь прямо на пол.

– История очень длинная… но я расскажу вкратце.

Оказалось, что Всезнателю сто пятьдесят лет, но выглядит он старше, поскольку медицина здесь уступает земной. Ему было всего тридцать, когда он попал на Изумрудную планету, а на Земле он работал историком. Будучи еще студентом и изучая доколумбовы цивилизации Северной Америки, он наткнулся в одном из запасников на то, что, как потом понял, было своего рода ключом к пространственному туннелю ксеносов. Предмет этот просто лежал на дне одного из ящиков, никто им не интересовался, и Всезнатель, в чем он со стыдом признался, его присвоил. Почти десять лет потом этот ключ служил ему чем-то вроде талисмана, он, как и Эльза, сделал из него кулон и носил на шее… пока однажды судьба не занесла его к Рэйнбоу-Бридж, где кулон внезапно и сработал.

– … И с тех пор я почти сто двадцать лет искал дорогу обратно, – закончил Всезнатель. – На Изумрудной планете я долго странствовал, многое пережил, поучаствовал и в войне, но в конце концов осел в Городе и обзавелся репутацией великого псионика. Этой самой псионикой я так, впрочем, и не овладел, вряд ли она вообще доступна кому-то, кроме аборигенов, но у меня сохранились кое-какие земные приборы, в том числе голографизатор, и этого хватило, чтобы передо мной начали трепетать. Тем более, что после последней войны настоящих псиоников почти и не осталось. Твой друг Знатель – один из последних.

– Вы сможете им помочь? – спросила Эльза, уже зная ответ. – Знателю, Железному Болвану, Когтю Смелости?

– Мне бы себе помочь, девочка, – усмехнулся Всезнатель. – Эта планета – обреченная руина. Все, чего я хочу – вернуться домой. А ты разве нет?

Эльза промедлила. Да, она хотела домой. Она уже сильно скучала по маме с папой, по Юлии с Арифом, по кошке Грете и роботу Вагнеру, по ментору Алине и по всем остальным родственникам и друзьям. Скучала по еде из биорепликатора, по порт-кабинам, по прогулкам в зоопарке, по синтезированным снам и ежедневному просмотру новостей, которые в основном хорошие.

– Хочу, конечно, – сказала она.

– Тогда давай сюда ключ… или оставь себе, если не доверяешь мне. Я помню, где выходное отверстие, сегодня же отправимся туда, и уже завтра будем дома!

Дома. Это слово прозвучало музыкой. Вроде и совсем недавно Эльза попала на Изумрудную планету, трех дней еще не прошло, а кажется, будто целая вечность минула.

Наверное, не годится она в космические разведчики. На корабле-пионере по несколько месяцев дома не видишь, а то и на целый год улетаешь.

– Я очень хочу домой, – тихо произнесла Эльза. – Но мы можем все-таки сначала попробовать помочь моим друзьям?

– Да что они тебе? – скривился Всезнатель. – Они приходили ко мне со своими просьбами и вопросами. Глупые просьбы, глупые вопросы. Послушай, я провел на этой планете сто двадцать лет, и она мне обрыдла. Последние двадцать лет меня никто не видел, всех посетителей я принимал под голограммой. Твоих друзей тоже… им я, правда, показывался в обличьях чудищ. Извини, они городили такую чушь, что я немного над ними поиздевался… но ты же меня понимаешь?

Эльзе подумалось, что сто двадцать лет – это не так уж и много… и в то же время, кажется, не так уж мало. Всезнатель попал сюда до Последней войны, до объединения двенадцати конфедераций в ЕСС. Среди знакомых Эльзы есть люди и постарше, она знакома даже с Пак Ёном, которому триста десять лет, он просто мозг в банке… но он бы все равно так не поступил.

– Нет, знаете, я не согласна, – сказала Эльза. – Вы как хотите, а я не могу уйти просто так. Давайте договоримся – сначала поможем моим друзьям, а потом…

– Не хотел я доводить до этого, – перебил ее скривившийся Всезнатель. – Но раз уж до этого дошло… отдай мне ключ, девочка.

И из-за его пояса появился бластер. Маленькая легкая штуковина, которая может убить человека одним выстрелом. Смотреть в его дуло оказалось до ужаса неприятно.

Этому бластеру сто двадцать лет или даже больше. Возможно, он давно сломан. Или в нем давно нет зарядов. Все может быть.

– Отдай ключ, – повторил Всезнатель. – Мы или вернемся домой вместе, или я вернусь один. Выбирай.

Эльза подумала. Потом еще подумала.

И выбрала.

– Я еще не приносила клятву Человека, – сказала она. – Но я ее обязательно принесу. Дома. Потом. Можете забирать этот скибов жетон, только дайте слово, что на той стороне отдадите его моему отцу, деду или ментору.

Бронзовый овал со звоном упал на пол. Всезнатель посмотрел на него странным взглядом.

– То есть ты правда согласна остаться тут еще неизвестно на сколько или даже навсегда, чтобы только не подвести ксеносов, с которыми знакома пару дней? – спросил он.

– Забирай и вали, пока не передумала, – ответила Эльза, отводя взгляд.

Всезнатель пожевал сухими губами. В его рту явно недоставало зубов. Великий псионик криво усмехнулся и сказал:

– Ладно. Веди сюда своих друзей. Всех сразу.

Знатель, Железный Болван и Коготь Смелости стояли перед Всезнателем, который больше не прикидывался невесть чем. Высокий старик окинул их взглядом, полным отвращения, и сказал:

– Излагайте. Чего хочешь ты, псионик?

– Мне нужен ответ, – посмотрел на него снизу вверх коротышка-ксенос. – Как мне вести себя, чтобы меня не прибивали к деревьям?

– Я дам тебе пять правил, – ответил Всезнатель. – Первое: не выгляди как объявление или скворечник. Второе: не спорь с плотниками, садовниками и инквизиторами. Третье: будь вежлив с людьми и особенно избегай фразы «ну попробуй». Четвертое: держись подальше от мест, где много молотков, гвоздей и странных ритуалов. Пятое: найди друзей, которые смогут помочь тебе, если не помогут первые четыре правила. Соблюдай эти правила, и с тобой все будет в порядке.

К удивлению Эльзы, ответ Знателя не только удовлетворил, но и ужасно обрадовал. Псионик широко заулыбался и отошел в сторону, а вперед выступил Железный Болван.

– У меня нет свободы воли, так что мне нужен хозяин, – сказал он. – Никто не подойдет лучше великого псионика. Возьми меня в услужение.

– Я беру тебя в услужение, – не задумываясь, ответил Всезнатель. – Мне пригодится дрон. И мой первый тебе приказ: делай отныне все, что пожелаешь, и существуй так, как если бы у тебя была свобода воли.

– В таком случае я покидаю тебя, хозяин, ибо согласно твоему приказу, я больше тебе не подчиняюсь, – ответил Железный Болван. – И теперь я, поступая так, как если бы у меня была свобода воли, говорю тебе: спасибо.

– Да-да, не за что. Следующий.

– Я хочу, чтобы ты сделал для меня другую пси-покрытую кусалу, – произнес Коготь Смелости. – Самку, хорошо бы, но если нет, то хотя бы самца, хотя это не продлит мой род.

Здесь Эльза напряглась. Если со Знателем и Железным Болваном великий псионик сумел отделаться находчивыми ответами, то с Когтем Смелости такое не пройдет, он желает совершенно конкретную вещь, которой не добиться без клонирующего оборудования.

Но Всезнатель лишь хмыкнул и сказал:

– Я могу сделать для тебя другую пси-покрытую кусалу.

Эльза аж глазами захлопала. Может⁈

– Конечно, могу, ведь я великий псионик, – добавил Всезнатель. – Я могу все. Но я не стану этого делать

– Почему? – оскалился Коготь Смелости. – Ответь, почему.

– Потому что ты останешься недоволен, если я так поступлю.

– Почему? – повторил Коготь Смелости. – Ответь, почему.

– Если я сделаю тебе самку, ты будешь считать ее вещью, которую тебе выдали. Если я сделаю тебе самца, ты будешь недоволен. Если я сделаю тебе детеныша, все начнут задавать неприятные вопросы, а инквизиторы достанут молотки, гвозди и странные ритуалы. Поэтому я дам тебе не кусалу, а то, что действительно продлит твой род.

– Что?

– Направление.

Всезнатель поднял костлявый палец и указал куда-то в стену:

– Иди на восток, пока не достигнешь великих лесистых болот. Путь будет долог, он продлится очень много дней, но там есть край пси-покрытых, и среди них есть в том числе кусалы. Когда придешь туда, то не нападай ни на кого, не доказывай свою смелость путем нападения на самую большую самку и не начинай брачный ритуал со слов «я требую продления рода».

– Почему?

– Потому что это снижает шансы продлить род.

– Ты мудр, великий псионик, – сказал Коготь Смелости, немного подумав. – Я пойду на восток. Если ты сказал правду, и там есть край пси-покрытых, я буду прославлять твое имя.

– Я пойду с тобой, ибо путь долог и опасен, а раз я должен вести себя, словно у меня есть свобода воли, я поведу себя так и пойду с тем, кого считал бы другом, если бы свобода воли у меня и вправду была, – сказал Железный Болван.

– Тогда и я с вами пойду, – сказал Знатель. – Согласно пятому правилу великого псионика, мне нужно найти друзей, а вы двое выглядите подходящими для этого.

И три странных существа кивнули друг другу и распрощались с Эльзой, которая оставалась, чтобы вернуться вместе с великим псиоником домой. Она еще задумалась над тем, не скажется ли его уход на жизни Города, но потом решила, что вряд ли сильно, раз он уже лет двадцать сидит тут просто пугалом, насмехаясь над теми, кто приходит за помощью.

Старик, в общем-то, и не виноват, что стал таким, он просто очень устал и очерствел, потеряв надежду вернуться домой.

– Как вас зовут по-настоящему? – спросила Эльза.

– Исао Накамура, – ответил Всезнатель.

– Что?.. – моргнула Эльза. – Тезка изобретателя гипердвижка?..

– Нет, я он и есть. Мои исследования гиперпространства забросили меня сюда.

Эльза замерла, изумленно таращась. А потом изумление прошло, она уперла руки в бока и раздраженно сказала:

– Вы врете. Во-первых, если бы вы были Накамурой, вам было бы лет триста. Во-вторых, он был монголоидом, а вы явный европеоид и выглядите совершенно иначе, я видела его фотографии. В-третьих, это совершенно не согласуется со всей той историей, что вы мне рассказали до этого. Зачем вы так бессмысленно врете? Не хотите говорить свое имя – не надо. Мы можем теперь вернуться домой?

– Да, ты можешь вернуться, – сказал Всезнатель каким-то странным голосом. – Твой экзамен завершен. Восемь из десяти.

– Что?..

– Просыпайся, Эльза.

…Эльза протерла глаза, не без труда приходя в себя. Сознание двоилось, инф проводил синхронизацию с Инфранетом. Эльза стянула с лица визорную маску и выбралась из менталоскопирующей ванны, смахивая с кожи остатки геля.

– Фух, – сказала она, все еще мысленно находясь там, на Изумрудной планете. – Это было… очень реально.

– Экзамен с полным затуманиванием сознания завершен, – сказала сидящая рядом ментор Алина. – Зачтено. Восемь из десяти. Один балл снят за истраченную «страховку», а второй – за мелкие шероховатости.

– Все равно неплохо, – сказала Эльза, поднимаясь на ноги. – Но в этой встрече с кусалами вообще можно было выжить без «страховки»? Как надо было действовать?

– Повернуть назад и бежать в поле галлюциногенных цветов, – ответила Алина. – Там уснули бы все, кроме Железного Болвана, и он бы вас вытащил.

– Скиба!.. Не сообразила!

– Ошибки мы разберем. Но по большей части ты действовала правильно, разумно и достойно, так что в реальности будешь действовать не хуже. Первичный экзамен профориентации зачтен, и твоя первичная профоценка – +8. Поздравляю с окончанием одиннадцатого класса.

Эльза приободрилась. Менталоскопическое затуманивание спадало, она все отчетливей понимала, что сейчас не июнь, а ноябрь, что ей не пятнадцать, а шестнадцать, флаер ТТ-4 цел и невредим, подаренный дедушкой жетон лежит себе в кармане, а никакой Изумрудной планеты не существует.

И она только что прошла экзаменационное испытание повышенной сложности, которое ей назначили как идущей на профессиональный курс разведки глубокого космоса. Прошла не идеально, использовав одну из трех «страховок», но испытание-то было повышенной сложности.

И у нее теперь есть профоценка, причем сразу +8.

– Необычный был модуль, – сказала Эльза, когда они с ментором Алиной уже вышли из здания экзаменатория. – Особенно этот великий псионик. Только странно, что в конце он сам решил все проблемы моих спутников. Было бы лучше, если бы я сама это сделала, разве нет?..

– Да, ты могла сделать это и сама, не приходя к великому псионику. Но все экзаменационные модули с затуманиванием гибкие и адаптивные, и конкретно твое поведение вызвало у Всезнателя уважение, ты сумела проломить скорлупу циничности, которой он оброс на чужой планете, и он тебе помог. Это тоже высоко оцениваемый исход.

– Хм… один балл за смерть в клыках кусал, и один за… хм… а их много было, шероховатостей?

– Несколько, – улыбнулась ментор Алина. – Мы их все разберем. Но если тебя это утешит – десятку в модуле «Изумрудная планета» не получал еще никто. Наверное, если бы ее получила ты, тебя бы сразу после выпуска сделали капитаном корабля-пионера.

Настроение Эльзы улучшилось. Ну да, этот экзамен и не может быть простым. Все-таки его сдают те, кто собирается лететь туда, куда не ступала нога человека. За пределы известной вселенной, исследовать далекие звезды и открывать новые миры.

И после зимних каникул у нее начнутся уже профессиональные классы. Через месяц. А пока что… сегодня у нее день рождения. Сегодня ей шестнадцать. И это значит, что сегодня вечером она принесет клятву Человека.

Было 28.11.77, 19:00 UT, когда Эльза встала за кафедрой перед голубым флагом с красной лемнискатой Бернулли. Среди зрителей сидели мама с папой, бабушка Катажина, дядя Миша, дядя Марк, прадедушка Иоганн и куча другой родни, дальней и близкой. Клятву Человека приносят один раз в жизни, и это большое событие для каждого гражданина ЕСС.

Жалко, что дедушка Маартен все пропускает. Эльза надеялась, что он успеет вернуться, но… ну ладно, в записи посмотрит.

В зале играла торжественная музыка. Но вот она достигла высшей точки – и резко стихла. Воцарилась абсолютная тишина. Эльза стиснула кулаки и звонким голосом заговорила:

– Я, Эльза Елисеева, торжественно клянусь быть верной принципам человечества. Клянусь соблюдать все законы и выполнять все обязанности гражданина Единой Солнечной Системы. Клянусь нести ответственность за свои поступки и ошибки, клянусь признавать свою вину без страха и оправданий. Клянусь честно трудиться на благо человечества и в меру своих способностей приносить пользу обществу. Клянусь хранить жизнь, мир, свободу и знание, как высшие ценности моей страны. Клянусь беречь и хранить Землю, Луну, Марс, Венеру, звездные колонии и все остальные части нашего общего дома. Клянусь помнить, что я – часть человечества, а человечество – часть жизни во Вселенной. Клянусь никогда никого не оставлять в беде, и если могу хоть чем-то помочь – помогать. Клянусь всегда оставаться Человеком.

Призраки пустоты

28.11.77, в 19:00 UT Маартен Троост все еще пытался понять, чем питается кушу-нудумму. У этого животного нет рта и вообще пищеварительной системы – только сложный и очень мощный дыхательный аппарат. Но неужели для жизни ему хватает одного только воздуха?

Сомнительно. Всем существам, ведущим активный образ жизни, нужно что-то большее. А кушу-нудумму ведет очень активный образ жизни, особенно пока маленький.

С возрастом это существо, похожее на безротую помесь крокодила и тюленя, становится более апатичным и ленивым, но в детстве и юности они удивительно юркие, быстрые и подвижные. А учитывая то, насколько молодые кушу-нудумму отличаются от взрослых, неудивительно, что их долгое время принимали за двух разных животных.

В основном это из-за меха. Как и все обитатели этой планеты, кушу-нудумму рождаются и живут в вечном холоде и темноте. И первые почти двадцать лет жизни их покрывает искрящийся белый мех. Потом они лысеют, но взамен накапливают толстый слой подкожного жира, который согревает их даже при минус ста двадцати градусах – это обычная температура планеты Нибиру.

Троост работал на Нибиру шестой месяц. Ни «Нимрод», ни другие корабли-звероловы прежде не посещали эту удивительную планету – а ее фауна более чем достойна быть представленной в Венерианском зоопарке. Здесь встречаются такие жизнеформы, которых нет больше нигде в исследованной части космоса.

Нибиру – одна из самых уникальных планет, открытых землянами. Ей дали такое название, поскольку Нибиру – блуждающая планета. У нее нет собственной звезды.

В этом она не уникальна, конечно. Блуждающие планеты – чрезвычайно распространенное явление, их не меньше, а то даже и больше, чем звезд. Однако точное их число неизвестно, поскольку их гораздо сложнее обнаруживать – как в обычном пространстве, так и в гипере. Если звездных систем земляне открыли и исследовали уже больше тысячи, то планет-сирот пока что было найдено всего восемь.

Семь из этих восьми – просто холодные безжизненные глыбы, вечно летящие сквозь космическую тьму. Но восьмая… на восьмой была найдена жизнь. Очень необычная жизнь, приспособившаяся к вечному холоду и темноте.

Эту планету и назвали Нибиру.

Из-за своего уникального положения и некоторых аномальных явлений Нибиру находится в списке планет с особым статусом – вместе с Проксимой Центавра, Шеолом, Иннаа, Гералией и Простаком. Все это планеты, чем-то отличные от всех прочих, чем-то особенно интересные, из-за чего они закрыты для свободного посещения.

Конечно, «свободное посещение» звучит немного иронично, когда речь о других звездных системах. Можно подумать, у кого-то есть возможность свободно посещать любую систему, какую вздумается. Пассажирские лайнеры ходят только к звездным колониям, и только в звездную колонию любой желающий может отправиться с турпоездкой. В остальных системах есть только шахтерские городки, планетарные лесничества, научно-исследовательские станции или вообще ничего – и летают в них только по работе.

Но научная экспедиция может отправиться на любую планету по своему усмотрению, ни у кого не спрашивая разрешения. При наличии собственного звездолета – достаточно уведомить соответствующий госкомитет. Если собственного звездолета нет – дождаться корабля-снабженца, если на выбранной планете есть постоянная станция, или подать заявку на отправку экспедиционного судна. Межзвездные полеты даже в двадцать пятом веке, увы, остаются непростым делом, так что здесь не получится просто войти в порт-кабину и выбрать точку назначения.

У Трооста собственный звездолет есть уже тридцать два года. Тридцать два года он – бессменный капитан «Нимрода». Разумеется, он не принадлежит ему в том смысле, как одежда или квартирабль. «Нимрод», как и все корабли-звероловы, приписан к Венерианскому зоопарку. Но Маартен Троост распоряжается тем, куда он полетит, и за ним остается решающее слово в выборе следующего места отлова.

И в этот раз он выбрал Нибиру. Решил добить список планет с особым статусом.

На самом деле в этом списке есть еще несколько миров, но остальные не имеют жизни и интересуют либо археологов, либо геологов, либо физиков, либо ученых иного рода. Отправлять на них корабль-зверолов – пустое дело.

А вот Нибиру… Ничего не едящие кушу-нудумму – лишь малая часть удивительного на этой холодной темной планете. Жизнь тут безусловно углеродная, но во многих отношениях странная.

Взять хотя бы одну из главных загадок Нибиру – призраков. Их видели неоднократно – странные светящиеся силуэты. Но видели только человеческими глазами – дроны оставались слепы, биоискатели ничего не обнаруживали. По всей видимости, это галлюцинации или миражи, особым образом преломляющийся воздух… но каковы причины? Ученые пытаются найти ответ уже больше семидесяти лет, на Нибиру постоянно работает множество специалистов.

Эта планета притягивает ученых, как свет мотыльков. Слишком много тут интересного и необычного, даже несмотря на постоянную темноту и адский холод. Воздух-то в целом подходит для дыхания человека, особенно при наличии фильтрующих сетей в легких, но температура его никогда не поднимается выше минус сорока, да и подобное-то считается здесь аномальной жарой.

За отсутствием собственной звезды Нибиру промерзла на многие километры вниз. Но все-таки не так сильно, как могла бы, поскольку само ее ядро генерирует тепло. В глубинах Нибиру есть жидкая вода, геотермальные источники и обширные подземные полости, в которых и сосредоточена большая часть местных жизнеформ. Там настоящее буйство подземной фауны, приспособившейся к таким экстремальным условиям.

Именно под землей большую часть минувших пяти месяцев работал и Маартен Троост. Из-за этого экспедиция и продлилась дольше обычного – «Нимрод» в эти подземелья опуститься не мог, так что добычу приходилось доставлять издалека, делать долгие рейсы. Троост со Стувейрой избороздили тысячи километров ледяных пещер и собрали больше пятисот жизнеформ. Биокупол «Нимрода» практически заполнен и не сегодня завтра корабль-зверолов отправится домой.

Но еще не сегодня. И еще не завтра. К концу экспедиции Троост решил уделить внимание и поверхности Нибиру, хотя здесь фауны не в пример меньше, едва ли один процент от общего числа обитателей планеты. Если не считать таинственных призраков, тут водятся только кушу-нудумму и несколько других животных, которые питаются в основном друг другом, потому что ни флоры, ни микрофауны в этой ледяной пустыне нет.

– Кушу-нудумму – нижнее звено пищевой цепочки поверхности планеты, – сказал Троост внимательно слушавшей Стувейре. – Они уязвимые, медлительные, малоподвижные и питаются… видимо, ничем. Зато ими питаются многие. Второе звено – насруку, он тоже малоподвижный, но ему быстро бегать и не нужно. Он вмораживается в лед, ожидает проползающего мимо кушу-нудумму и выбрасывает две серповидные конечности, пронзая жертву. Через поры в них он всасывает внутренности.

– Так, – кивнула Стувейра, делая пометку для дронов-охотников.

– Третье звено – атру-шаккану. Это стайный хищник – размеров с собаку, но плоский, почти дискообразный. Атру-шаккану слеп, но у него отличное обоняние, и он обычно не охотится сам, а ищет насруку, который только что убил кушу-нудумму. Атру-шаккану отбивают добычу и съедают ее сами, потому что так им проще. Наконец, четвертое звено – белет-нур, древообразный полип размером до пятнадцати метров, который медленно перемещается, запуская во все стороны невероятной длины щупальца. Белет-нур пожирает всех трех вышеупомянутых.

– Какие странные названия, – сказала Стувейра. – Все забываю спросить, почему на этой планете все звери называются так странно.

– Это один из мертвых земных языков – ассирийский. Традиционно названия жизнеформ Нибиру даются на нем.

– Понятно, – сказала Стувейра, глядя на то, как капитан в очередной раз просвечивает биоискателем зверя, похожего на короткого лысого орроука. – И эти, значит, ничего не жрут.

– Они должны чем-то питаться, – ответил Троост. – Здесь ведь даже нет солнечного света, только звездный. На одном воздухе так не разжиреешь.

– Но они хотя бы пьют?

– Нет. У них нет ртов. Нет желудков. Кушу-нудумму – это толстый слой жира, мышц и кожи, окружающий нервную и дыхательную систему. Дышат они много, они втягивают воздух, как киты – воду, но в здешнем воздухе нет никакой микрофауны, которая могла бы их питать. Тут даже бактерии присутствуют в следовых количествах.

– Тогда как? Они же не растения.

– Вот эту загадку и пытаются разгадать биологи.

– Я уже говорила, что думаю по поводу вашего интереса к вещам, которые никак вас не касаются и абсолютно бесполезны, – облизнула глаз Стувейра. – Но это ваше право. Ты хочешь задержаться, чтобы разгадать эту загадку?

– Не думаю, что мне это удастся, – вздохнул Троост. – Мы просто соберем обитателей поверхности и отправимся домой. Твой контракт заканчивается через два месяца, а мы договорились, что на Осор я подброшу тебя на «Нимроде».

– Да, – только и ответила Стувейра.

Отлов этих нескольких видов занял четверо суток. С атру-шаккану было проще всех. Насруку пришлось выкапывать и забирать с целым пластом вечной мерзлоты. Белет-нур привезли на грузовом флаере, и только одну особь, молодую и некрупную, зато готовящуюся дать потомство. Троост бы вообще предпочел наловить детенышей, как обычно и делают с особо крупными жизнеформами, но у белет-нур они несколько лет прикреплены к своей матери.

Но больше всего проблем доставили именно кушу-нудумму. Поймать-то их было легче легкого, они даже не убегали, а только ворчали и издавали глухие хлопающие звуки. И первое время даже казалось, что они нормально себя чувствуют в вольерах «Нимрода», что им действительно достаточно для жизни простого воздуха.

Троост получил на этот счет четкие инструкции от местных биологов. Держать кушу-нудумму в просторных вольерах с постоянным доступом свежего воздуха – им его требуется очень много, при малейшей спертости начинают задыхаться. Работающие на Нибиру ученые содержат кушу-нудумму в специальных загонах на открытых пространствах или вообще наблюдают за ними в природных условиях.

Но корабль-зверолов доставлял на Венеру и не таких баловней. Троост и Урс Таркас создали целую систему, чтобы кушу-нудумму не испытывали нужды в кислороде. Свежий воздух в вольер закачивали в огромных количествах – там словно все время дул мощный ветер. Внутри же поставили еще и рециркулятор, чтобы воздух даже на секунду не оставался старым.

И однако кушу-нудумму этого оказалось недостаточно. Уже к концу первого дня они стали демонстрировать явные признаки кислородного голодания. Воздуха прибавили еще, их вольеры превратили в настоящие аэротрубы, туда трудно стало зайти – но и этого кушу-нудумму не хватило.

Пришлось временно перевести их наружу, за пределы звездолета. Там они сразу успокоились и стали жадно дышать ноздрями, в два ряда идущими вдоль их жирных спин.

– Ничего не понимаю, – сказал Троост. – Воздух же по составу такой же, как на планете?

– Конечно, шеф, – кивнула Иржичкова. – Три раза проверили.

– Никаких вредных примесей?

– Нет, конечно.

– Может, у них клаустрофобия? – предположила Дауканте. – Не выносят закрытых пространств?

Троост погладил бороду, снова просматривая все, что выяснили о кушу-нудумму за семьдесят лет их исследования.

Немало на самом деле. Это одно из самых распространенных животных Нибиру, и им занималось больше сорока ученых, в том числе такие маститые, как Грета Фогель, Чингиз Алиев, Йонатан Бен-Ами и Суламифь Перес.

Суламифь Троост знал очень хорошо – она тоже прежде была звероловом-капитаном, командовала «Михаилом Пришвиным», на котором Троост летал с 2426 по 2445, когда уже стал штатным звероловом сначала Керкирского, а потом Венерианского зоопарка, но еще не получил собственного звездолета. Девятнадцать лет он был в той же роли, в которой сейчас Стувейра – старшего помощника. В 2445 со стапелей сошел «Нимрод», заменивший ушедший на слом «Ной», и его капитаном стал Маартен Троост.

Суламифь Перес еще три года пролетала на «Михаиле Пришвине», но в 2448 закончила с экспедициями, решив осесть на одном месте и заняться исследовательской работой. Ее выбор пал на Нибиру, на котором она и провела десять лет, до самой смерти.

Читая ее заметки, Троост словно встретился со старым другом.

Правда, Суламифь не успела разгадать тайну кушу-нудумму. Ими она занялась в последнюю очередь, считая эту проблему тривиальной и уверенная, что разрешит ее в два счета. Скорее всего, и правда бы разрешила, будь у нее побольше времени – Суламифь Перес была биологом от бога. Увы, ей был уже двести один год, и она скончалась, не закончив исследования.

И однако на определенные мысли они Трооста навели. Суламифь делала заметки беспорядочно, она вообще не отличалась аккуратностью, но Троост сразу заметил штришок, неочевидный для тех, кто не пролетал девятнадцать лет с этой старой ворчуньей.

Одна короткая фраза. Без ответа, просто пометка на полях: «В какую сторону они дышат?-!»

Именно так, с вопросительным и восклицательным знаками через дефис. Так Суламифь помечала пришедшие в голову идеи, догадки, озарения. А значит, в этой фразе ключ, который она просто не успела или не захотела расшифровать. Возможно, хотела вначале твердо убедиться или получить доказательства – Троост и сам предпочитал хранить молчание, пока не уверялся в своей правоте на все сто процентов.

– В какую сторону они дышат? – медленно произнес он, глядя на ползающих по ледяной корке кушу-нудумму.