Текст книги "Зверолов. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Александр Рудазов

Соавторы: Ксения Рудазова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 38 страниц)

И они уже начали умирать.

– Я не понимаю, шеф, – говорила Иржичкова, глядя в пол. – Я все перепробовала. Они ничего не едят.

– А что показало вскрытие?.. – спросил Троост, изучая увеличенный в допреальности пищеварительный тракт ксенофеи. – Хм. Я ошибаюсь, или это то самое, что вы им предлагаете?

– Да, – пожала плечами Иржичкова. – У них в желудках микрочастицы растительной и животной пищи, которая широко распространена в среде их обитания. Они явно всеядные. Только они не едят!

– А это что? – спросила Стувейра, держа униором крошечное тельце. – Полоски какие-то.

– Налипшая паутина, – ответила Иржичкова. – Она у многих есть.

– Паутина?.. – удивился Троост. – Что за паутина, откуда?

– Не знаю, но по химсоставу – паутина. Может, они прядут шелк?

Троост тоже подцепил униором мертвую ксенофею и поднес ее к глазам, увеличивая разрешение взгляда. Да, то, что выглядело частью природной окраски, отделилось от трупа, оказавшись несколькими паутинками, растущими из микроскопической бородавки.

– Возможно, паразиты, – сказал зверолов. – Я проанализирую.

Жизнеформы других планет бывают чрезвычайно необычными и порой проявляют совершенно неожиданные свойства. К ним ни в коем случае нельзя подходить с земными мерками. Поэтому Троост и не удивился, когда не обнаружил внутри находки никакого организма, а только сплошную бурую массу с очень простым химическим составом. Это может оказаться что угодно – от чьего-то неразвившегося яйца до банальной фекалии.

Ксенофеи тем временем продолжали отказываться от корма и умирать одна за другой. Даже все еще живые не поднимались в воздух и почти не двигались. Троост с сожалением подумал, что придется завтра с утра отвезти их обратно в Ясные Луга и там выпустить.

Но он не успел это сделать. В биокуполе случилось ЧП.

Дежурила в ту ночь Дауканте. Ночные дежурства на корабле-зверолове – это по большей части формальность, поскольку контролирующая система сама обо всем заботится. Но согласно правилам, кто-то все равно должен числиться дежурным на случай чрезвычайного происшествия – и именно его система будит в первую очередь.

И именно Дауканте первой примчалась, когда в ее допреальности возник Пак Ён. Но сразу за ней в биокуполе появились Иржичкова, Стувейра и сам Троост. Только Урс Таркас остался в машинном отделении, поскольку сбой, судя по всему, случился именно там.

Звероловы едва успевали надевать дыхательные маски – воздух в биокуполе соответствовал атмосфере Простака. И в этом воздухе кружились сотни ксенофей, а также множество других животных.

– Все вольеры раскрылись разом! – в панике воскликнула Дауканте. – Почему у нас вообще есть эта функция⁈

– Ее нет, – ответил Троост.

Ее действительно не было. Даже при отказе координирующей системы отключиться могли только внешние контуры, а страхующие силовые поля продолжали бы работать. В Венерианском зоопарке такая дублирующая система стоит только на вольерах опасных животных, поскольку это слишком энергозатратно и не оправдывает себя. Координирующая система очень надежна и отказать может только в случае серьезной аварии или диверсии, а такое за всю историю зоопарка случалось лишь раз, когда были применены высокие технологии…

Взгляд Трооста застыл. Он пристально уставился себе под ноги и вызвал в допреальность Пака и Таркаса. Отдал несколько коротких распоряжений, одновременно запирая оба выхода из биокупола. Не силовыми полями, которые активны всегда, а изоляционными гермозатворами. Пластины из сверхпрочного сплава сомкнулись со зловещим шипением, отрезая биокупол от остального звездолета.

– Что происходит, шеф? – осторожно спросила Иржичкова.

– Никому не двигаться, – сказал Троост. – Даже самые опасные животные этой планеты не смогут всерьез нам навредить.

– Мы знаем…

– Я не вам, Богуслава. Вы меня слышите?.. Вы не могли покинуть биокупол, экраны односторонние. Мы все еще можем решить все мирно.

Ответом была тишина. Киперы и Стувейра в недоумении смотрели на Трооста.

– Возможно, вы не понимаете нашего языка, хотя я так не считаю, – продолжал тот. – Скорее, вы просто не хотите отвечать или у вас нет возможности сообщить о себе. Если первое – я даю вам время на размышление. Если второе – сейчас я включу проекторы микроскопов. Не шевелиться!..

Это Троост очень резко сказал Дауканте, которая чуть подвинула ногу.

– Я жду, – повторил Троост, обводя взглядом пространство биокупола. – И предупреждаю, что поскольку ситуация чрезвычайная, в случае отсутствия ответа я увеличу силу тяжести до предела и одновременно подам смертельный газ, после чего «Нимрод» немедленно стартует. И даже если он будет уничтожен – все есть в «черном ящике», и отправить сообщение на Землю он успеет. У вас есть десять минут, чтобы ответить.

На этом зверолов замолчал. Молчали и киперы. Стувейра часто облизывала глаза, пристально глядя себе под ноги. Она явно уже догадалась.

А потом один из лабораторных голографизаторов ожил. Вспыхнул серый свет, и в нем появилась призрачная фигура. Троост тут же увеличил резкость, и все увидели стоящее под линзой микроскопа… существо.

Оно отдаленно походило на вставшего на задние лапы немуравья. Такие же серебристо-белые глаза, такая же бородавчатая голова и дискообразные челюсти, укутанные буйной «бородой».

Но он был одет. На нем был комбинезон. Довольно даже похожий на земную одежду, только необычного покроя, словно сотканный из крохотных чешуек. На поясе висело оружие – нечто вроде пистолета и ножа.

– О господи, – прижала руки к груди Дауканте. – Кто это?

– Обитатель этой планеты, судя по всему, – ответил Троост. – Все это время Простак был населен – причем высокоразвитой цивилизацией.

Челюсти аборигена изогнулись, явно издавая какие-то звуки, но никто, конечно, ничего не услышал. Однако Троост тут же переключил микрофон микроскопа на самую высокую чувствительность, и из динамиков донеслись стрекот и щелканье.

Совершенно непонятные, разумеется. Было бы странным, говори микроскопический ксенос на всеземном или серранском. Однако он еще и что-то показывал жестами, водил руками так, словно играл на невидимом пианино – и Троост мгновенно понял, чего он хочет.

Организовать соответствующих размеров клавиатуру заняло некоторое время. Для современного ЕСС сам принцип ввода данных нажатием пальцев давно остался в прошлом. Ручное управление есть только у самых важных приборов, которые должны работать при любых обстоятельствах, но даже для них основная дублирующая система – голосовая.

Но после короткой настройки и удаленной помощи Урса Таркаса голографизатор «нарисовал» перед микроскопическим существом земной алфавит. И Троост был готов, что это тоже не сработает, что придется изъясняться с помощью образов, как на Зилларе… но туземец коснулся голограммы тонкими пальцами, те буквально заструились по буквам, и в воздухе побежал текст.

– Спасибо, – сказал-написал туземец. – Так будет проще.

– Вы понимаете наш язык? – спросил Троост.

– Да. Но я единственный здесь, кто его понимает.

Он немного сдвинулся, и в сером свете голографизатора появилось еще несколько фигур. Очень похожих на первого туземца, но все же других – с чуть разного оттенка «бородами», в другого покроя одежде, одни чуть выше, а другие чуть ниже.

– Сколько вас всего? – спросил Троост.

– Вы захватили тридцать семь. К счастью, никто не погиб.

Голографическая клавиатура не могла передавать эмоции, но от этих слов почти струилась горечь. Троост промедлил несколько секунд и сказал:

– Мы приносим извинения. Мы не могли предположить, что ксенофеи – это ваши верховые животные.

– Не верховые, – ответил туземец. – Это родео. Культурная традиция, скачки на талуоках.

Он сообщил, что когда началась охота на ксенофей, на земле и в воздухе присутствовало свыше миллиона зрителей-таалдамейцев – так называли себя жители Простака. Кроме того, происходящее транслировалось в тонком эфире, так что сейчас вся планета знает об агрессии землян.

– Нас консультировали удаленно, – сказал таалдамеец. – Я знаю ваш язык… изучал его гипнопедически еще в гимназии. Мы долго совещались, решая, как поступить.

– И в итоге вы устроили диверсию, надеясь, что тогда представится возможность побега, – закончил Троост.

– Мы даже не представляли, что это населенная планета! – изумленно сказала Иржичкова. – Она такой не выглядела!

– Потому что мы не хотим, чтобы о нас знали, – сказал таалдамеец. – Мы не хотели вступать в контакт. Мы сразу спрятались, когда вы поместили нас под увеличивающие экраны. Наши корабли не приближались к вашему. Мы надеялись просто незаметно покинуть ваш корабль, устроив диверсию… но не получилось.

– Биокупол «Нимрода» создан так, чтобы исключить возможность побега, – сказал Троост. – Мы перевозим самых разных животных, так что надежность изоляции в приоритете.

– Да, ваши технологии сильно продвинулись со времени вашего последнего визита…

– Кажется, вы знаете о нас больше, чем мы о вас.

– Да, это так…

Аборигены кратко посовещались друг с другом и явно еще с кем-то за пределами звездолета, а потом их лидер нехотя сообщил, что они овладели межзвездными перелетами почти пятьсот земных лет назад, однако вскоре совершили ужасное открытие. Таалдамейцы узнали, что окружающая их Галактика населена гигантами. Что они сами – микроскопические существа. Что даже дикари с каменными топорами представляют для них страшную угрозу из-за немыслимой разницы в размерах.

– Тогда было решено спрятаться, – сказал таалдамеец. – Когда ваши звездолеты прилетели к нам, мы не дали о себе знать. Наша цивилизация ушла во тьму. Скрылась среди биоконструкций, которые вы посчитали травой. Планета выглядела так, словно Таалдамейского Конгломерата не существует. Мы надеялись, что вы не найдете ничего интересного и просто улетите. Но так не вышло.

– Мы вернулись и построили планетарное лесничество, – кивнул Троост. – И вы заволновались.

– Это были не мы, а наши предки. Меня тогда еще не было на свете. Но вы правы, они заволновались. Вы явно не собирались покидать Таалдамею, и было лишь вопросом времени, когда вы нас обнаружите. Вечно жить словно на маскараде мы не хотели. К тому же вы, как нарочно, построили лесничество именно там, где веками проводились ежегодные скачки на талуоках, а это важная для нас традиция. У нас долго шли дебаты, как поступить: открыться ли вам, покинуть ли планету или… победил в конце концов третий вариант.

– Как вы убили сотрудников первого лесничества?

– Микроскопические яды в пищевых запасах.

– А второго?

– Биооружие – генетически модифицированные споры, вызывающие галлюцинации.

– Третьего?

– Саботаж техники – мы проникли в ваши механизмы и вывели их из строя.

– Про орбитальную станцию не спрашиваю. Я верно понимаю, что вы каждый раз выжидали несколько лет, чтобы слишком быстрая авария не вызвала подозрений?

– Да. Мы изучили ваш язык еще тогда. Но вашу экспедицию мы бы не тронули, капитан Троост. Мы надеялись, что вы просто улетите, когда насобираете достаточно животных. Ничего бы не случилось, если бы вы не захватили в плен нас, и особенно меня.

– Кто вы? – спросил Троост.

– Аэстулоон Вьяндеше, наследный принц-стратег Восходящей Оси, первый из Непрерванной Линии, хранитель Печати Перехода и назначенный преемник Главенства. И один из лучших скакунов на талуоках.

Киперы и Стувейра скептически воззрились на обладателя этих громких титулов, ростом едва-едва превосходящего муравья. По совершенно нечеловеческому лицу ксеноса невозможно было ничего прочесть, но Троосту показалось, что его собеседник бесконечно подавлен.

– Вы желаете отмщения? – спросил принц. – Будет война?

– Не мне принимать такие решения, – ответил Троост. – И я не могу умолчать о том, что узнал. Вы понимаете?

– Мы понимаем.

– У меня вопрос, – перебила Стувейра. – Как вы летаете среди звезд?

– На кораблях, – промедлив, ответил принц-стратег. – Звездолетах. Таких же, как ваш, только в тысячу раз меньше.

– А гипердвигатели там тоже настолько же маленькие?

Троост повернул голову к серранке. А ведь и в самом деле. Что Земля, что Осор так и не научились делать гипердвигатели меньше определенного размера, так что даже самые легкие звездолеты гораздо крупнее, чем могут построить малютки-таалдамейцы.

– Мы понимаем ваше удивление, – сказал принц-стратег. – Когда мы узнали о вашем существовании, то тоже были поражены тем, что вы строите звездолеты таких размеров. У нас считалось, что предельная величина объекта-пронизателя – пятьдесят два аона. Это примерно с вашу ладонь.

Троост и Стувейра переглянулись. Понятно. У таалдамейцев проблема обратная – они не умеют делать звездолеты большими. А земные и серранские технологии им не подойдут, потому что настолько громадный по их меркам звездолет они просто не смогут построить.

– Послушайте, что я скажу, – медленно произнес зверолов. – Да, ваши нападения на наши лесничества еще станут предметом разбирательств. Но… это было сто лет назад. Наша планета в прежние времена была разделена на множество стран. Они нередко враждовали, вели войны, причиняли друг другу обиды. Но рано или поздно любая вражда и любая война заканчивалась – и страны продолжали общаться, торговать, сотрудничать. Потому что времена меняются – но жизнь продолжается.

– У нас это называют словом «лыф», – отрывисто прошипела Стувейра. – Из древнего языка. Означает: «что было, то прошло, и если все время думать о былом, то упустишь будущее».

– Очень емкое слово, – усмехнулся Троост.

– У нас еще есть слово «фур», но я не стану его расшифровывать, – сухо произнесла серранка. – Как поступим, капитан?

– Слишком серьезное решение для меня одного, – сказал Троост, глядя в серебристо-белые глаза таалдамейца. – Я предлагаю вам отправить на Землю своих представителей. Вы можете полететь с нами, на «Нимроде», или отдельно, на собственном звездолете.

– Если бы мы хотели открыться гигантам, мы сделали бы это давным-давно, – ответил принц, тоже глядя прямо в глаза Трооста. – Мы… наш мир обрушится.

– Мы уже знаем о вас. Мы все. Экипаж «Нимрода». Я не могу обещать сохранить вашу тайну в секрете, поскольку это не какая-то мелочь. Вступая в командование кораблем-звероловом, я приносил присягу о том, что имею право делать и чего не имею. Сокрытие стратегически важной информации – то, чего я не имею права делать.

– Мы понимаем, – напечатал принц, особенно надолго задержав пальцы над клавиатурой. – Восходящая Ось и Главенство сейчас проводят экстренное совещание. Но это сложное решение.

– Хотите совет? – сказала вдруг Стувейра. – Мне, вообще-то, все равно, что с вами будет, и лично я считаю вас жалкими трусами и подлецами…

– Спасибо за честную оценку, – с явным ожесточением отстучал принц.

– Не за что. Я просто хочу сказать, что земляне не таковы. Они чудные, мягкотелые и бестолковые, но у них есть честь и их почему-то искренне заботит, будет ли жить всякая мелюзга вроде вас. Я летаю с капитаном Троостом четвертый год, и за это время мы встречали разных чудных говорящих – одни ото всех спрятались, другие вымирают, третьи и правда вымерли, но земляне их возродили… мы видели гигантских космических чудовищ, которых земляне впустили в свою систему просто чтобы те смогли отложить яйца…

– Звездные киты не откладывают яиц, – заметил Троост.

– Да кому не нагребнить? – раздраженно зателепала языком Стувейра. – Я не землянка. Я подданная императора Осора, Стувейра дир Тессарра, из Делающих. Вы, таалдамейцы, слишком малы, ничтожны и далеки от Осора, чтобы нас это волновало. Поэтому я незаинтересованное лицо, и говорю без задней мысли: если уберете когти и не будете плеваться ядом, земляне вас не тронут. Метафоры понятны? Я специально привела характерные для моей планеты метафоры, чтобы наглядно показать, что я не землянка и их взглядов не разделяю.

– А что бы сделала твоя планета, Стувейра дир Тессарра? – спросил крошечный принц.

– За уничтожение наших лесничеств?.. Превратила бы вас в космическую пыль. Может, не всех поголовно, но уж точно тех, кто отдавал приказы и приводил их в исполнение.

– Все эти таалдамейцы давно ушли навсегда.

– Это, конечно, усложняет дело, – согласилась Стувейра. – Но мы бы нашли, кого превратить в пыль.

– Это было сто лет назад, и мы все-таки первыми вторглись на их планету, пусть и по незнанию, – мягко произнес Троост. – В любом случае решение принимать не мне, а космократору. Но я… что-то мне подсказывает, что войны не будет. Если, конечно, это будет зависеть от нас. Будет ли это зависеть от нас?

Вопрос был обращен к принцу Аэстулоону. «Борода» таалдамейца колыхнулась и растрепалась, скрыв серебристо-белые глаза, а руки сомкнулись в каком-то непонятном для пришельцев жесте.

– Мы не знаем, – напечатал он наконец. – Совещание продолжается. Мы не можем быстро принять такое решение.

– Кхм… – промедлив, кашлянул Троост. – Мы собрали уже практически все более-менее крупные жизнеформы Простака, и я намеревался через день-другой сворачивать экспедицию и возвращаться… Полет до Земли займет двое суток… кхм… и по возвращении я буду обязан сообщить обо всем, что узнал. Немедленно.

Он сделал паузу. Царило тягостное молчание. Троост промедлил еще несколько секунд, и продолжил:

– Но кажется, экспедицию рано заканчивать. «Нимроду» придется задержаться еще на пару недель, а то и на месяц. Теперь, когда оказалось, что Простак не так-то прост…

– Наша планета называется Таалдамея, – прервал его принц.

– Да, я… это была игра слов. Попытка пошутить. Я просто хочу сказать, что мы, судя по всему, сможем сообщить о вас только через месяц, не раньше. Ничего не поделаешь.

Когда все таалдамейцы, кроме оставшегося в качестве не то связного, не то добровольного заложника принца Аэстулоона покинули «Нимрод», а Троост и Стувейра вышли из биокупола, серранка спросила:

– Не боишься, что они все-таки попытаются нас прикончить?

– Я уже отправил сообщение. Оно достигнет Земли только через двенадцать лет, но этого таалдамейцы не изменят, даже если дезинтегрируют нас прямо сейчас. У них либо будет один месяц на раздумья и хорошие шансы установить с ЕСС мирные отношения, либо двенадцать лет на то, чтобы покинуть свою планету, скрываясь от нашего военного флота.

– Ты ставишь на первое?

– Да.

– Ты уверен в своем решении?

– Не до конца. Возможно, я совершил ошибку. В конце концов, я не дипломат и даже не контактер, я всего лишь зверолов. Я в любом случае нарушил служебную инструкцию, пусть формально и соблюл ее букву. Скорее всего, по возвращении на меня наложат епитимью и понизят профоценку. Возможно, отстранят от командования «Нимродом».

– Мне бы не хотелось, чтобы тебя отстранили, – сказала Стувейра, пристально глядя холодными глазами рептилии.

– Я тоже как-то привык к этой работе, – усмехнулся Троост. – Но я все-таки не думаю, что меня отстранят. На время разве что, пока будет идти разбирательство.

– А что твой импера… космократор сделает с этими говорящими насекомыми?

– Я не могу говорить за него, да и такое серьезное решение он вряд ли примет в одиночку. Но если тебе интересно мое мнение, рискну предположить, что будет примерно как у нас с вами. Признание суверенитета, договор о ненападении. Вероятно, взаимные извинения: от нас – за нечаянное вторжение, от них – за убийство наших граждан. Обмен посольствами. Если они не будут против – обмен технологиями. Мы можем многое друг другу дать. Но, повторюсь, решать это не мне, а нашим правительствам.

Троост замолчал. Они со Стувейрой прошли шлюз с антибактериальным душем, включили скафандры и оказались снаружи. Была ночь, небеса усыпали звезды, и в их слабом свете мерцали травы Простака. Бесконечная равнина, кажущаяся почти безжизненной, населенной только насекомыми и совсем мелкими животными.

Но где-то там, в крошечных, потаенных лесах, скрывалась высокоразвитая цивилизация. Миллиарды микроскопических разумных существ, не уступающих в развитии землянам и серранам.

– Как ты думаешь, много еще во Вселенной таких невидимых империй? – спросила Стувейра, стоя рядом с Троостом и тоже глядя на звезды.

– Надеюсь, что нет, – ответил Троост задумчиво. – А то какая-нибудь из них могла остаться у меня на сапоге.

Лестница в небо

«Нимрод» вышел из гиперпространства 02.02.77, 17:08 UT. Впереди пылало яркое желтое солнце, и вокруг него шли по своим орбитам восемь планет, в том числе землеподобные Терра-2 и Мароб, потенциально способные поддерживать жизнь.

Потенциально. Ни на третьей, ни на четвертой планетах системы Астерии жизни нет. Зато она есть на крупнейшем спутнике пятой планеты – горячего газового гиганта, величественного Ксирона. Полосатый, оранжево-голубой, он владеет мощной системой широких колец изо льда и пыли, что делят его луны на внутренние и внешние. Семь внутренних не превышают пятидесяти километров в диаметре и не имеют собственных названий, просто Ксирон-1, Ксирон-2 и так далее. Зато среди восьми внешних пять сами не уступают в размерах планетам, и особенно вторая из них, прекрасная Кристаллида.

Четвертая по размерам звездная колония ЕСС.

Три месяца «Нимрод» провел на Венере, пока длилось очередное разбирательство. Неожиданный контакт с высокоразвитой, активной, многочисленной и потенциально враждебной цивилизацией, да еще всего в двенадцати световых годах от Земли привел всех в замешательство.

С «Нимродом» прибыл сам Вальдеон Вьяндеше, верховный гегемон Восходящей Оси, хранитель Непрерывности, владыка Перехода и бессменный лидер Главенства. Император Таалдамеи принял на себя всю ответственность за действия своих предков, лично принес извинения космократору ЕСС и провозгласил, что если Земля желает мести – он вручает свою голову.

Это была, пожалуй, самая странная и удивительная встреча глав правительств в истории, потому что один из них стоял под линзой мощного микроскопа, будучи ростом всего в два миллиметра.

Но действия Трооста в итоге были признаны оправданными. Космократор коротко буркнул «победителей не судят», а на очередном экзамене на соответствие Троост сохранил прежнюю профоценку – она не поднялась, но и не понизилась. От командования «Нимродом» его тоже не отстранили, и в январе следующего года они со Стувейрой отправились в очередную экспедицию.

На этот раз, правда, не на какую-то планету с особым статусом. Даже не на обычную живую планету, как Терра Нова. Преодолев шестнадцать световых лет, корабль-зверолов «Нимрод» трое суток спустя приземлился на самой необычной и удивительной из колоний землян.

Здесь постоянно проживали три миллиона человек. Стояли большие города, планету окутывала инфосеть и была собственная телепорт-сеть. Однако, в отличие от большинства других колоний, здесь не было плантаций, ничего не выращивали и никого не разводили, если не считать нескольких местных зверьков, которых колонисты держали в качестве питомцев. Их пытались завозить и на Землю, фауна Кристаллиды отличается редкой красотой, но за пределами Венерианского зоопарка ее оказалось слишком сложно содержать.

Неудивительно, ведь все жизнеформы Кристаллиды – кремнийорганические.

Кристаллида плохо подходит человеку. Сила тяжести – 0.8 g, температура колеблется от −25 до +5, атмосфера – это 82% азота, 16% кислорода, 2% углекислого газа и незначительные примеси инертных газов и паров кремнийорганических соединений. Без климат-контролеров пришлось бы постоянно носить теплую одежду, а без микрофильтров в ноздрях – постоянно чувствовать усталость и сонливость от недостатка кислорода. У воздуха здесь сладковатый, приторный запах, похожий на запах пластика, и без все тех же микрофильтров через несколько часов от него начинает кружиться голова.

А кроме того, пыль. Почва Кристаллиды состоит из смеси обычного песка, глины, острых частиц оксида кремния и органосиликатной пыли. И эта пыль везде. Она острее стекла. Она забивается в обувь и натирает ноги до кровавых мозолей. Когда дует ветер, он поднимает эту пыль, и она хлещет по лицу, оставляя микроскопические порезы. Тереть руками глаза нельзя, можно поцарапать роговицу. Во рту постоянно ощущение наждачной бумаги. Кожа вечно чешется.

И, конечно, полное отсутствие воды и еды. Жидкая вода на Кристаллиде отсутствует – она или в замерзшем состоянии или химически связана в местных организмах. Озера состоят из вязкой, мутной жидкости, похожей на разбавленный шампунь. Пить это нельзя, разумеется, одной чашки хватит, чтобы вызвать сильнейшую диарею.

И тем не менее, на Кристаллиде живут люди, их целых три миллиона. Живут в городах под куполами, где поддерживаются привычные землянам условия, нет чертовой пыли, есть вода и производится пищевая заправка, из которой синтезируется нормальная еда.

– Три миллиона сдвинутых, – произнесла Стувейра, пока они с Троостом шагали по космодрому Люминора, столичного города Кристаллиды. – Это странно даже по вашим меркам. Зачем вы тут живете?

– Кристаллида удивительна, – ответил Троост. – Это, возможно, самая красивая планета из нами открытых. Разве что Лорелея не уступает, но там другой тип красоты, классический. А еще она невероятно богата редчайшими, просто даже уникальными химическими соединениями. Она словно гигантская химлаборатория, тут настоящий сундук с сокровищами. А поскольку открыли ее одной из первых, и на ней все-таки можно худо-бедно жить без скафандра, ее сделали звездной колонией, и эта колония как-то незаметно разрослась до трех миллионов. Дальше вырастет вряд ли, но те переселенцы, что родились и выросли на Кристаллиде, никуда с нее улетать не хотят. Это их дом.

– Чудные вы, – облизнула глаз Стувейра. – Сколько бы тут ни было ресурсов, мы бы просто построили добывающие станции с роботами и минимальным штатом. Уж не города. Но это ваше дело.

– Подожди, пока увидишь местную природу, – усмехнулся Троост. – В молодости я уже летал на Кристаллиду, и это был великолепный отпуск. Не могу дождаться, чтобы увидеть, как она изменилась за полвека.

Стувейра снова облизнула глаз, на этот раз молча. Из космоса Кристаллида действительно выглядела красиво, переливалась настоящей радугой. Но то из космоса. А город земных колонистов выглядел обычным земным городом, за последние годы Стувейра их насмотрелась.

Вступив в программу обмена умами, Стувейра дир Тессарра ни разу не возвращалась на Осор. Слишком долгий путь, двадцать дней туда и двадцать же – обратно. В перерывах между экспедициями она отдыхала на самой Земле и других планетах Солнечной системы, а потом снова с головой погружалась в работу.

Ее пятилетний контракт близится к завершению. Через год она вернется домой, и у них с Троостом осталось всего три совместные экспедиции, считая эту… даже две с половиной, поскольку третья будет в серранском секторе, там есть научная станция Осора, и оттуда Стувейра сразу полетит домой, не возвращаясь на Землю.

Она размышляла об этом с некоторым сожалением. Пожалуй, ей будет не хватать экспедиций с капитаном Троостом. Но контракт есть контракт, обязательства есть обязательства.

Ее задача заключается не только в том, чтобы поймать как можно больше зверей для Венерианского зоопарка, но и в том, чтобы узнать как можно больше о Земле и землянах. Составить о них впечатление, сделать выводы и подать рапорт высокому синторра-каху… и, вероятно, бахин-яри, а это значит – лично императору.

Звездные колонии в ее область изучения не входят. В программе обмена есть спец по горной добыче, есть и спец по курортному делу. Один сейчас работает на геологических изысканиях в сырьевых колониях, другой – на круизном лайнере. Но раз уж «Нимрод» занесло в колонию – Стувейра составит впечатление и о ней.

– Неплохо, – сухо похвалила она, когда они с Троостом вышли из порт-кабин уже на главной городской площади. – Красиво. Архитектура чудная, но красиво.

Архитектура на самом деле была совершенно обычная, просто стилизованная под старину. Ратуша и другие административные здания были исполнены в готическом стиле, напоминая католические соборы. Здесь же находился филиал археологического общества, в которое Троост и направился.

– Я думала, мы к местному губернатору, – сказала Стувейра.

– А она сейчас как раз там, – усмехнулся Троост. – Пошли, они очень хотят с тобой познакомиться.

Губернатором была женщина – чернокожая, светловолосая и весьма упитанная, хотя и не до такой степени, как Мпанде Мбуяни, губернатор колонии Амфитрита. Трооста и Стувейру она встретила у стола, над которым светилась сложная голографическая карта.

– Тандиве Мбеки, – представилась она, пристально глядя на серранку. – А вы еще один наш гость с далеких звезд? Наслышана, как же.

– Гостья, – поправил Троост. – Это Стувейра дир Тессарра, Делающая.

– Ох, простите, – чуть смутилась губернатор. – Меня уже посещал ваш сородич… м-м-м… Тогнако дра Райшерре. Очень интересовался достопримечательностями. Вы тоже интересуетесь? Вы с ним знакомы?

Стувейра вспомнила Бегающего Тогнако. За двадцать дней пути между Осором и Землей он всех утомил своей персоной, поскольку обожал рассказывать о вещах, которые казались ему безумно интересными, но на самом деле такими не являлись.

– Знакома, – ответила Стувейра. – Но я о нем низкого мнения. Можно приступить к делу?

– Да, – ответил другой человек, судя по необычайной худобе и высокому росту – коренной марсианин. – Я Джор Кантос, начальник археологической экспедиции.

– Очень рад с вами познакомиться, – протянул ему руку Троост. – Меня всегда восхищали ваши исследования Марса. Стувейра, Кантос – тот, кто обнаружил на Марсе следы разумной жизни.

– Вымершей, к сожалению, – гортанно ответил археолог. – Меня и моих сородичей называют коренными марсианами, но мы, конечно, люди, земляне, хотя и фактически представители новой расы. Но вам… тебе это, полагаю, известно, Делающая?

– Слышала, – коротко ответила Стувейра. – Я не знала, что мы тут ради раскопок. Не наш профиль, нет?..

– Раскопки давно закончены, – ответил Джор Кантос. – Их и не было как таковых. Мы ничего не раскапывали, просто наконец-то сумели включить один из здешних… артефактов.

Стувейра выжидательно смотрела янтарными глазами. И археолог рассказал о том, о чем все время гиперперехода умалчивал Троост. Стувейра уже поняла, что он любит устраивать сюрпризы, а пороком любопытства она не страдала, так что и не расспрашивала.

Оказалось, что Кристаллида – одна из планет, на которых были найдены следы вымершей цивилизации.

– Всего мы таких знаем семь… нет, теперь восемь, – поправился Джор Кантос. – С недавнего времени добавились шеольцы. Мое вам уважение, кстати, Троост. В то же время титаны, судя по всему, не вымершие, да и центавриане неожиданно вернулись из небытия… но это неважно. О большинстве мы знаем очень мало, в том числе о истинных марсианах, если они вообще там жили, а не просто однажды посещали красную планету. Однако на Кристаллиде осталось побольше, чем от большинства. Тут остались действующие артефакты. Древние, но все еще работающие устройства, принципы работы которых мы не можем разгадать.