Текст книги "Зверолов. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Александр Рудазов

Соавторы: Ксения Рудазова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 38 страниц)

– Покажите ей Красный Шар, – негромко предложила губернатор.

Пресловутый Красный Шар оказался прямо в этом здании, в соседнем зале – совершенно пустом, похожем на какой-то храм. Он парил на высоте роста серрана, был размером чуть больше головы Стувейры, напоминал матовый мяч и вообще не казался чем-то особенным. Просто дрон или вообще игрушка с антигравом.

Насыщенного ярко-красного цвета.

– Он здесь как минимум сто восемьдесят лет, – сказал Джор Кантос. – Здание выстроили вокруг него.

– Вот как? – удивилась Стувейра.

– Да. Его невозможно сдвинуть с места. Во всяком случае, обычными способами. Слишком радикальные средства мы не использовали, опасаясь ему навредить.

– Я бы не стала строить вокруг него город, – заметила Стувейра. – А что если это бомба?

– Изначально это и не был город, – сказала губернатор. – Это была научно-исследовательская археологическая станция Латинского и Американского Союзов. Но в те времена насчет звездных колоний еще не было нынешнего регламента, так что на Кристаллиде появились города, и один из них как-то хаотично разросся вокруг археологической станции, причем стал в итоге самым большим.

– Да, я помню, – кивнул Джор Кантос. – Я был тогда стажером профессора Коурното.

Стувейра обратила внимание на его белые волосы и помятую кожу на лице, и поняла, что коренной марсианин очень стар. Она снова пригляделась к Красному Шару и спросила:

– Вы хотите знать, что это?

– А вы можете ответить? – оживился Джор Кантос.

– Нет, – облизнула глаз серранка. – Откуда мне это знать?

– А… извините, я… я подумал… неважно. Если вкратце, мы не знаем, что это, хотя изучаем этот артефакт с 2299 года. Химический состав расшифровали, в нем нет ничего особенного, карбонат кальция и оксиды железа. Никакого механизма внутри нет. Энергия не выделяется и внутрь тоже не поступает. Это просто монолитный кусок красного мрамора – но он висит в воздухе минимум сто восемьдесят лет и падать не собирается.

– Я поняла, – сказала Стувейра. – И вы хотите сказать, что таких аномалий на этой планете много?

– Смотря что понимать под «много», – ответил Троост. – Они не валяются тут грудами. И однако их найдено уже… сколько, Кантос?..

– Две тысячи пятьсот пятнадцать, – ответил археолог. – Девяносто процентов, впрочем, приходится на «жестянки» – многочисленные металлические артефакты, выглядящие… как жестянки. Пустые банки из-под консервов или чего-то подобного. У них пока не обнаружено никаких аномальных свойств, если не считать безусловно искусственного происхождения. Хотите посмотреть?

Стувейра не хотела, но ей все равно показали. «Жестянки» оказались именно такими, как описал Джор Кантос – прямоугольной формы, с закругленными краями, из сплава железа и никеля. Одна была в идеальном состоянии, еще две – потускневшие, с окалинами.

– Они, как правило, встречаются неподалеку от других артефактов, стационарных, – пояснил Джор Кантос. – Словно некие туристы прилетали посмотреть достопримечательности и оставляли после себя коробочки из-под завтраков. Особенно много «жестянок» нашли рядом с Бельмом, Стеклянным Полем, Колоколом Тишины и, конечно, Лестницей в Небо.

– Я хочу увидеть эти артефакты, – сказала Стувейра. – Мне стало любопытно.

– Обязательно увидим, – усмехнулся Троост. – Сегодня в нашу честь будет небольшой фуршет, а завтра проведем экскурсию, перепаркуемся и приступим к работе.

Фуршет Стувейре понравился. На Кристаллиде, вопреки ее опасениям, оказалась хорошая еда. Она нормально относилась к синтезированной пище, обычно не замечала разницы с натуральной, но иногда что-то неуловимое все-таки проскальзывало.

Но на Кристаллиде, конечно, еда почти вся синтезированная. Наутро они с Троостом вылетели на легком флаере, пока Пак Ён и Урс Таркас поднимали в воздух «Нимрод». И вот теперь, оказавшись за пределами города-купола, Стувейра поняла, почему земляне устроили на этой планете колонию.

Пейзажи потрясающие. Нечто, абсолютно не похожее ни на Землю, ни на Осор, и ни на одну другую планету, где Стувейра бывала. Даже на Гералию, на которой жизнь тоже кремниевая.

На Кристаллиде не было типичных для живых планет лесов, степей и гор – их заменяли удивительной формы и расцветок кристаллические образования. Живые кристаллы, растущие кристаллы, движущиеся кристаллы. Планета переливалась многокрасочными узорами, казалась гигантским калейдоскопом.

Повсюду кварц. В бесконечном множестве разновидностей. Растительность – кварцевая, из разных видов хрусталя. Дымчатого, розового, зеленого. Цветы – аметистовые, цитриновые, ониксовые. Животные – тоже кварцевые, похожие на искусно вырезанные статуэтки, но гибкие, изящные, будто светящиеся изнутри.

Флаер летел словно над сокровищницей древних царей, гигантским сундуком с самоцветами.

– Кристаллида невероятно богата поделочными и полудрагоценными камнями, – комментировал Троост. – Для местной жизни в зоопарке создана специальная экосистема. Условия терраформированной Венеры максимально приближены к земным, кремнийорганика там не приживается.

Стувейра вспомнила свой визит в кристаллидский сектор Венерианского зоопарка. Там действительно все было похоже на кусочек этой планеты, но она тогда подумала, что земляне сами обустроили такой интерьер, просто ради эстетики.

– Красиво, – согласилась она. – Но я думала, вы за двести лет тут всех переловили.

– И ты права, – кивнул Троост. – Все сколько-нибудь интересные жизнеформы Кристаллиды в зоопарке представлены. Ни оранжевых, ни красных видов мы тут не найдем, да и желтых раз-два и обчелся. Однако не так давно тут обнаружили кое-что еще… но наберись терпения, скоро сама все увидишь. Пока что… мы подлетаем к так называемому Бельму.

Бельмо поначалу не произвело на Стувейру впечатления. Это была просто гладкая, идеально отполированная сфера, вросшая в стену каньона. Она казалась совершенно непрозрачной, но когда флаер подлетел вплотную, Стувейра увидела в сфере свое отражение… только свое, без флаера и Трооста. Причем она выглядела моложе, то было ее лицо десяток линек назад.

– Увидела? – понимающе хмыкнул зверолов. – Сколько лет Бельмо тебе сбросило?

– Как это происходит? – спросила Стувейра.

– Неизвестно. Там нет никакого механизма, внутри объект цельный. Но работает, как часы – всякий, кто посмотрит вглубь, видит себя – и только себя! – более молодым, чем есть.

– Разве ваши часы работают так? – озадаченно спросила Стувейра.

– Это метафора. Хочешь еще посмотреть?

– Нет. Полетели к следующему.

Стеклянное Поле, в отличие от Бельма, было видно издали. Почти в земной километр диаметром, оно представляло собой участок пустоши, на три метра вглубь превращенный в прозрачное стекло. Троост рассчитал время так, чтобы прибыть к Стеклянному Полю аккурат в полдень, когда солнце стояло в зените – и падающие прямо лучи отражались так, что образовывали сложный рисунок.

– Приземляться не будем? – спросила Стувейра, когда они описали шестой круг.

– По Стеклянному Полю нельзя ходить, стекло очень хрупкое, – ответил Троост. – Здесь погибло несколько человек.

– Не вижу ни одной трещины.

– Они зарастают после первого же дождя. В дождь тут особенно красиво, потому что поле покрывается узорами, а в центре остается сухой участок, которого вода словно избегает. Если хочешь, в непогоду мы сюда вернемся.

– Если будет по пути, – сказала Стувейра. – Покажи Колокол Тишины.

– Хорошо, как раз пообедаем. Там внутри есть отличный ресторанчик.

Стувейра не стала спрашивать, как внутри колокола может быть ресторанчик. Через час увидела сама. Они прямо на флаере влетели в полость в скальном массиве – такую идеально круглую, словно ее высверлили гигантским сверлом. Земляне превратили ее в туристическое место – внутри оказалась земная атмосфера, было небольшое кафе, спа-салон, работало экскурсионное бюро.

– «Предлагаю сначала перекусить», – появился на визоре Стувейры текст. – «Не знаю, как ты, а я проголодался».

– … – сказала Стувейра и осеклась.

Она хотела спросить, почему он пишет, а не говорит, но едва открыв рот, поняла, почему Колокол Тишины так называется. Говорить ей ничто не мешало, но звука не было.

Только теперь она заметила, какая абсолютная тишина царит вокруг. Она не слышала даже биения своего сердца, даже своего дыхания. Не было звука шагов. Стувейру словно погрузили в изолирующий гель, который используют в криокамерах.

– «Воздух здесь совершенно обычный», – появилось на ее визоре. – «Но звуки поглощаются полностью. Ты не услышишь даже музыку, если включишь ее в инфе».

Это было необычное ощущение, и некоторое время Стувейра с любопытством его испытывала. Но вскоре ей наскучило, а кроме чувства стопроцентной глухоты Колокол Тишины мало что мог предложить. Они с Троостом отобедали, не слыша даже звяканья вилок о тарелки, и вернулись к флаеру.

– Это было познавательно, – облизнула глаз Стувейра. – Снова слыша свой голос, начинаешь ценить чувство слуха. Но хозяева Кристаллиды были очень чудными, раз насоздавали столько странностей.

– Судя по всему, они не были ее хозяевами, – сказал Троост, поднимая флаер в воздух. – Мы посетили три из четырех самых крупных и необычных аномалий Кристаллиды. Тебе не показалось странным что-нибудь, кроме них самих?

Стувейра задумалась. Загадка. Вопрос с подвохом. Что странного в странностях кроме самих странностей?..

– Планета большая, – промедлив, сказала она. – Размером почти с Осор, если не ошибаюсь. Вы живете на ней уже двести лет. Хорошо ее изучили. Эти четыре аномалии – самые крупные и необычные. При этом они довольно-таки близко друг к другу, а также к уже виденному нами Красному Шару. Мы за одно утро посетили все, хотя летели не спеша и не поднимались в стратосферу.

– Верно, – кивнул Троост. – Девяносто девять процентов артефактов были обнаружены здесь, на равнине Пикника… не спрашивай, почему ее так назвали, объяснение затянется. Это очень большая равнина, она не уступает в размерах Восточно-Европейской, но это всего один процент от общей площади Кристаллиды.

– Один процент – и девяносто девять процентов, – издала колючее шипение Стувейра. – Наводит на мысли. Вы думаете, тут просто была их база или колония? Кем бы они ни были.

– Предполагаем, – кивнул Троост. – Причем совсем недавно мы сильно продвинулись в исследованиях артефактов Кристаллиды… но ты скоро все увидишь сама.

Четвертую аномалию Стувейра тоже увидела издалека. Очень издалека. Сначала ей показалось, что впереди скала – одинокая белая скала невероятной высоты. Но чем ближе подлетал флаер, тем яснее становилось, что это искусственное сооружение.

Лестница. Громадная лестница из неизвестного материала. Она уходила в небо на несколько километров, а потом резко обрывалась. Троост совершил вокруг несколько витков, дал Стувейре время как следует рассмотреть эту диковину, а потом направил флаер вниз – к стоящему неподалеку «Нимроду». Корабль-зверолов приземлился не у самого подножия Лестницы в Небо, но очень близко.

– Впечатляет, – согласилась Стувейра, задрав голову. – Понимаю, почему туристы сюда слетаются. У нее тоже есть аномальные свойства или это просто гигантский бессмысленный монумент?

– Есть, но они были обнаружены совсем недавно, – сказал Троост, выходя из флаера. – Именно здесь мы будем работать, но сначала давай-ка поднимемся на этот бессмысленный монумент.

Стувейра снова задрала голову. Оценила количество ступеней. Уточнила:

– На самый верх.

– Да, – кивнул Троост.

– Пешком?

– Да.

– Зачем?

– Увидишь.

– Почему не взлететь?

– Срабатывает только если пройти весь путь пешком.

– Срабатывает что?

– Увидишь, когда дойдем. Кстати, возьми-ка это.

Стувейра молча взяла протянутую «жестянку». У нее появились новые вопросы, но она решила приберечь их до вершины.

– ИГ-пояс не трогай, – добавил Троост, вступая на первую ступеньку. – Если снизить вес, тоже не сработает. Очень капризный артефакт, его секреты только начали раскрывать.

Стувейра зашагала следом.

Ступени были самыми обычными, привычной для землянина или серрана высоты и длины, зато ширину лестница имела необычайную. Звероловам то и дело встречались туристы и ученые, мимо проносились флаеры и люди с ионными ранцами, однажды рядом зависла фея с вживленными крыльями бабочки. Некоторые земляне делают себе странные биомодификации, Стувейра этого не понимала.

Но у Трооста модификации только полезные. Благодаря уплотненным мышцам и фильтрующим сетям в легких он и два часа спустя шагал в том же темпе и дышал ровно, словно не поднялся в заоблачную высь. Здесь и в самом деле уже начинались облака, хотя и ярко-розовые, состоящие из местной воды с ядовитыми примесями.

Стувейра не была уверена, кто из них устал сильнее. Врачеллы в ее организме трудились изо всех сил, так что она могла продолжать идти еще долго, но ноги уже начинали ныть, уже извещали, что бесконечный подъем по бесконечной лестнице – это все же не то, для чего Дра’Зор сотворил серранов.

Эта мысль заставила Стувейру колко зашипеть. Но до вершины было уже рукой подать, вид отсюда открывался великолепный, а туристы и ученые перестали встречаться еще час назад. Стараясь не сбиться с ритма, Стувейра сказала Троосту:

– А все-таки, кого мы тут будем ловить, если вы давно собрали тут всех, кого хотели?

– Никого, – ответил Троост. – Здесь – никого. Еще минуточку, я все объясню, когда дойдем. Надеюсь, ты не выбросила «жестянку»?

– Нет, но я все еще жду ответа, зачем ты мне ее дал. Это какой-то ключ или пропуск? Его надо будет предъявить кому-то на самой вершине?

– Ты почти угадала, – кивнул зверолов. – Но предъявлять не надо, достаточно иметь при себе. Кантос провел кучу экспериментов, и каждый раз срабатывает только при соблюдении двух условий – пройти всю лестницу пешком и иметь при себе «жестянку». Неудивительно, что это не могли обнаружить двести лет…

– Обнаружить что?

– Сейчас покажу… дай руку.

Ладони Стувейры коснулись пальцы Трооста. Мягкая, податливая плоть землянина, совсем не похожая на привычную сухую чешую. Под фалангами Стувейры она проминалась, как сырая глина, но при этом была влажной и очень горячей, а под кожей ощущалась кость, хрупкие суставы теплокровного. Касаться ее не было неприятно, но все же Стувейру передернуло от неожиданности.

Она попыталась вспомнить, касалась ли прежде Трооста или любого землянина, если уж на то пошло, но тут же забыла об этом, потому что Троост потянул на себя, они взошли на последнюю ступеньку и… шагнули в пустоту.

Стувейра мысленно дернулась к ИГ-поясу, чтобы замедлить падение… но и об этом тут же забыла, потому что они не упали. Ноги коснулись твердого камня, небо стало сине-зеленым, сила тяжести резко снизилась, а температура воздуха выросла с минус двухсот восьмидесяти шести до плюс ста сорока трех. Стувейре почему-то подумалось, что это хорошо, можно отключить климат-контролер, не боясь впасть в оцепенение… а потом до нее дошло, что случилось.

– Так это портал, – сказала она, глядя в небо, где клонилось к закату воистину громадное солнце, а с другой стороны восходила удивительно яркая и большая звезда. – И смею предположить, мы уже не на Кристаллиде.

– Нет, – ответил подошедший сбоку Джор Кантос. – Местное солнце мы назвали Септимой, а восходящая звезда – это Ро Кассиопеи, которая у вас называется Яррус-Кано-Таллус. Мы на другом конце рукава Ориона.

Стувейра дважды облизнула глаз. Яррус-Кано-Таллус, Сверхдалекий Желтый Трон! Самая дальняя звезда, которую можно различить без технических средств! Такое расстояние еще не преодолевал ни один звездолет, поскольку даже в гиперпространстве лететь придется несколько лет, вслепую, наощупь.

Придя в себя от изумления, серранка осознала, что вокруг обустроено нечто вроде научной станции… или лагеря бродяг. Повсюду стояли силовые палатки, ездили и летали роботы, причем только маленькие, ни одного крупнее предплечья. В одном месте земляне с униорами возводили какую-то конструкцию, в другом – собирали технический репликатор, в третьем обедали прямо под открытым воздухом, бутербродами и кашей. Имелось даже нечто вроде маленького космодрома, взлетной площадки, где стояли космоциклы и вповалку лежали ионные ранцы.

– Особенности этого артефакта сильно затрудняют изучение Септимы, – сказал Джор Кантос. – Он пропускает только живых существ, и пронести можно только то, что… что можешь пронести. На себе. В руках или карманах. Не используя антигравитанты. Ингвар пытался прихватить побольше, но обмануть систему не получилось.

Стувейра бросила взгляд на вышеуказанного Ингвара. Этот землянин так модифицировал себе скелет и мышцы, что выглядел не землянином, а каким-то иным существом. Судя по всему, он вполне мог унести на собственных плечах хоть флаер.

– Антигравитанты включать нельзя, – продолжал сетовать Джор Кантос. – ИГ-пояс включать нельзя. Хорошо хоть, на климат-контролеры не реагирует, на той стороне минус двадцать. Как вы… ты думаешь, мы вообще выяснили, что на самой вершине портал, и что пропускает он только тех, кто прошел всю лестницу пешком, не играя с гравитацией и имея при себе «жестянку»?

– Полагаю, кто-то это сделал, – ответила Стувейра.

– Это так, это так, ты права, но как мы догадались, что нужно сделать так?

Стувейра на секунду задумалась. Еще одна загадка. Земляне странные, они любят задавать вопросы, ответы на которые прекрасно знают. Словно у них тут реалити-шоу… впрочем, Стувейре нравились реалити-шоу, и она любила трудные испытания, так что задумалась на несколько секунд и уверенно сказала:

– Случайность. Вы любите достижения. Я почти уверена, что у вас есть достижение «Поднялся на Небесную Лестницу только силой ног». Кто-то в очередной раз это сделал, но спускаться тем же путем не захотел и просто шагнул в пропасть, собираясь в падении снизить силу тяжести. И у него при себе была «жестянка» – это был либо один из вас, археологов, либо турист, который ее просто случайно нашел.

– Браво! – хлопнул в ладоши Джор Кантос. – Удивительно точная догадка! Да, это была достигатор. Ты права, у нас есть достижение на подъем по Лестнице, плюс есть еще одно – находка новой «жестянки». Их все еще иногда находят, и Чиара… Мэй, подойдите!..

К археологу и звероловам подбежала молодая землянка с выбеленными волосами и в удивительно коротких шортиках. При виде Стувейры она аж подобралась, очень заволновалась и робко попросила о совместном фото.

Стувейра уже знала, что это еще одно достижение. Знакомство с инопланетянином. До появлении на Земле специалистов по обмену с Осора его могли получить только в этнографическом секторе, но серраны очень быстро стали котироваться выше, как более развитые.

– Вот, Чиара была той, кто совершил это открытие, – представил землянку Джор Кантос. – После этого мы предложили ей присоединиться к команде, хотя она и не археолог…

– Я архитектор нейро-ландшафтов, дизайню экстремальные локации в виртуальных и гибридных мирах, – перебила девушка, стоя рядом с растянувшей углы губ Стувейрой и глядя в глазок дрона-оператора. – Но я так рада, что сумела внести вклад во что-то настоящее!

В течение часа Стувейра узнала все о системе Септимы – так ее назвали земляне. Портал Лестницы в Небо активировали совсем недавно, прошло всего полгода – но за этот срок земляне развили тут кипучую деятельность. Они узнали о системе как можно больше, в стесненных условиях выстроили научный лагерь и с горящими глазами продолжали разгадывать секреты исчезнувших хозяев Кристаллиды и Септимы.

– Это очень маленькая звезда, – говорил Джор Кантос, проводя для Трооста и Стувейры экскурсию. – Она лишь немногим больше Юпитера и очень слабая. Энергии она излучает в десятки раз меньше, чем Солнце, но ее планеты к ней гораздо ближе, чем в Солнечной системе. Даже самая дальняя ближе к Септиме, чем Меркурий к Солнцу. Мы сейчас на четвертой планете, на ней условия примерно соответствуют земным субтропикам. Три самые близкие в целом горячее, три самые дальние – холоднее, однако – и это причина, по которой мы вас пригласили! – на всех семи условия пригодны для человека. На всех семи есть жидкая вода и атмосфера. Шесть из них по составу каменные, с седьмой пока остается неясность… но это неважно. Даже на седьмой планете теплее, чем в земной тундре, и там есть жизнь. Жизнь есть на всех семи планетах. Это уникальный, беспрецедентный случай.

– И она, как я понимаю, уже не кремниевая? – спросила Стувейра, глядя на обступающие лагерь деревья, покрытые чем-то средним между листьями и иглами.

– Классическая углеродная. Весьма богатая и интересная. Непуганая.

– Вижу, – сказала Стувейра, посмотрев на двух копошащихся под ногами существ.

Два комка меха размером с руку – красный и зеленый. У обоих сзади извивается длинный желтый хвост с крохотным коготком, а спереди вместо головы – хоботок с пастью на конце. Единственный глаз рос на тоненьком стебельке, торчащем из середины спины. Зверьки гонялись друг за другом, пищали, прыгали прямо по ступням Стувейры, а когда закончили играть – переплели хоботки и вместе исчезли в густой траве.

– Это мягкоежики, – сказала женщина, которая с ними возилась. – Одна из самых распространенных жизнеформ, водятся на всех планетах.

– Ты хочешь сказать – повсюду на этой планете? – недоверчиво переспросила Стувейра.

– Нет, в том-то и дело, – сказала женщина, поднимаясь. – Удивительное в том, что жизнеформы всех семи планет Септимы очень похожие. Фауна различается в зависимости от климата, ландшафта и природных условий, но все это безусловно близкие родственники.

– Как такое возможно, как ты считаешь? – спросил Троост, поворачиваясь к Стувейре.

– Слушайте, если вы испытываете мой интеллект, то хотя бы начисляйте призовые баллы, – брюзгливо сказала Стувейра. – Догадаться несложно. Мы попали сюда с другого рукава Галактики, через портал. Он принадлежит или принадлежал каким-то суперразвитым ксеносам. Вероятно, именно они терраформировали эти планеты или хотя бы их населили.

– Вероятно, – согласилась Островская. – Мы тоже пришли к этому выводу. Вероятно, когда-то тут была разумная жизнь, которая перемещалась с планеты на планету и несла с собой жизненные формы.

– Но где она, куда она делась? – развел руками Джор Кантос. – Сейчас ничего разумного тут нет… о, извините, Мария вернулась.

На маленький космодром спускалась девушка в скафандре-космолете. Джор Кантос отвесил Троосту и Стувейре короткий кивок и зашагал к ней на своих длиннющих ногах. Серранка посмотрела ему вслед, подняла за хвост пищащего мягкоежика и спросила:

– То есть мы будем охотиться здесь?

– Да, – кивнул Троост. – В отличие от Кристаллиды, это совсем неизведанная планета. Ни одна ее жизнеформа в зоопарке не представлена.

– Но если я правильно поняла… придется ловить вручную, а потом передавать через арку на ту сторону?

– Да. Дронов-разведчиков я принес два пенала, одного дрона-охотника нам тоже обещали тут собрать, но в основном придется ловить самим. И без флаеров. Но на той стороне дроны будут принимать сразу на выходе.

– Неслабая работенка.

– Поэтому будем выбирать самых необычных. А если ты не хочешь…

– Почему это? – сунула в силовой пузырь мягкоежика Стувейра. – Хочу. Так даже интереснее.

– Пожалуйста, выпустите Лешку, – попросила все еще стоящая рядом женщина. – Это мой объект, и он уже почти ручной. Поймайте другого, пожалуйста.

– Вы Клара Островская? – кивнул ей Троост. – Приятно познакомиться.

– Взаимно. Я макробиолог этой экспедиции, если что-то понадобится – обращайтесь ко мне.

Работать они начали в тот же день. Перекусили плиткой концентрата и бутербродами из походного репликатора, еще немного пообщались с археологами и отправились в лес, который окружал лагерь со всех сторон. К счастью, выход из портала находился в изобилующей зверьем области, так что первые пару недель Троост и Стувейра просто ловили всех, кого удавалось выследить.

Животные тут и в самом деле не боялись людей и серранов, но это характерно для многих живых планет, на которых нет колоний. Человек здесь – неизвестный фактор, новая деталь в картине мира. На тех планетах, где нет существ, хотя бы отдаленно похожих на гуманоидов, фауна обычно реагирует без явного страха.

Это не значит, впрочем, что опаска совершенно отсутствует. Любое живое существо старается избегать непонятного и незнакомого. На четвертой планете Септимы (планетам, в отличие от звезды, официальных названий все еще не дали), большинство зверей реагировало растерянно и настороженно – убегать не убегало, но и близко не подходило. Даже крупные хищники не рисковали нападать, и только один, размером с тигра, долго следовал за Троостом и Стувейром, и в конце концов, кажется, решил проверить, можно ли их съесть… но сам оказался в силовом пузыре.

Сторониться приходилось только местных гигантов, слоноподобных существ в зеленую и черную полоску. Эти передвигались огромными стадами, привыкли, что с их пути все разбегаются, и звероловов просто игнорировали. Стувейра при их виде сразу загорелась, но Троост с сомнением покачал головой. Поймать и доставить по назначению такие огромные жизнеформы без дронов и флаеров будет трудно, да и нет гарантии, что их пропустит портал.

– Оставим их под конец, – сказал Троост, провожая взглядом стадо. – Этих мы разыщем без труда.

Стувейра только облизнула глаз, глядя на великанов, похожих на ползущие по земле арбузы со множеством толстых стеблей.

Большая часть наземных жизнеформ устроена здесь по одной схеме. Шарообразное или продольное туловище, покрытое мехом, короткими ворсинами или совершенно гладкое, и несколько растущих из него отростков, выглядящих как хвосты, хоботы или щупальца. Каждое может играть роль конечности и оканчивается отверстием, исполняющим одну из биологических функций. Глаз, ухо, ноздря, рот, анус, половой орган… все это совмещается с гибкими щупальцами.

Иначе выглядят жизнеформы летающие. Это в основном продолговатые существа с несколькими длинными отростками сзади. Каждый отросток может менять форму – становиться жестким для стабилизации или мягким для маневра. На их концах тоже отверстия, которыми здешние летуны чувствуют потоки воздуха – это чувство заменяет им одновременно зрение и слух.

Богато представлена и флора. Вместо деревьев здесь дышащие колонны. Их поверхность плотная, твердая, но мягче древесной коры и покрыта множеством микроскопических отверстий, вдыхающих разные газы или выпускающих споры. Иногда они вытягивают тончайшие отростки, которые ощупывают воздух. Перекачивая внутреннюю жидкость, местные «деревья» могут медленно перемещаться.

А почву у их корней усеивает мягко светящийся по ночам «мох» – дальняя родня «деревьев», состоящая из переплетенных трубчатых отростков. Отверстия на их концах переваривают и всасывают любые питательные вещества, в первую очередь падаль и мертвые «деревья». Кроме этого они поглощают из окружающей среды тепло днем и отдают его ночью, так что перепады температур в местных лесах очень незначительны.

Но разумных существ тут нет. Во всяком случае таких, которые бросались бы в глаза. Никаких явных признаков цивилизации.

Две недели спустя дичь в окрестностях закончилась. То есть ее оставалось, конечно, полным-полно, но ничего нового Троост и Стувейра уже не находили. Биоискатель по-прежнему фиксировал высочайшее генетическое разнообразие, но с исключением уже взятых образцов оставались только растения и микрофауна, а ни то, ни другое звероловов не интересовало.

Тем временем в лагере археологов закончили сборку технического репликатора и жизнь заметно упростилась. Сначала была синтезирована серия рабочих дронов, потом – части легкого флаера, который тоже очень быстро собрали. Производство расширялось, собирались новые репликаторы, началось производство космолета. Несмотря на все сложности и ограничения Земля была твердо намерена закрепиться в этой звездной системе, создав звездную колонию немыслимой дальности.

– Это открывает огромные возможности, Троост, – говорил Джор Кантос, когда звероловы сидели за ужином. С появлением в лагере полноценного биорепликатора меню сильно расширилось. – Создадим тут колонию, построим космолеты. Заложим звездную верфь, начнем строить звездолеты. Можно будет стартовать отсюда, исследовать совершенно новую область Галактики. Здесь вокруг сплошной туман, богатейшее поле для открытий.

– В том числе и для зоологических, – улыбнулся Троост. – Хотя нам еще и эту систему изучать и изучать.

– Да уж. Хотя я, конечно, здесь надолго не задержусь…

– Почему?

– Не моя специальность. Я же археолог, а здесь по моей части мы пока ничего не нашли. Так что когда со статусом системы определятся, сюда пришлют нового коменданта, а потом и губернатора, если будет настоящая колония.

– Юридически это все еще Кристаллида, – заметила Стувейра, поедая бутерброд из двух кусков куриного филе с тоненьким ломтиком хлеба между ними. – Система другая и очень далекая, но для перехода не нужно входить в гипер или даже выходить в космос. По нашим законам губернатор Кристаллиды – и здесь губернатор.

– О, Мбеки не собирается губернаторствовать еще и тут! – рассмеялся Джор Кантос. – Она тут ни разу даже не была. Хотела посмотреть, очень, но подняться по Лестнице без ИГ-пояса, пересчитать ногами каждую ступеньку… она пас.

– Очень неудобный способ, – согласился Троост. – Неужели бывшие хозяева Кристаллиды не сумели придумать чего-то менее сложного?

– Мы ничего о них не знаем, – вздохнул Джор Кантос. – Неизвестно даже, как они выглядели. Все оставшиеся от них реликты и артефакты с нашей точки зрения – какая-то бессмыслица, их предназначение темно. Про Лестницу мы двести лет думали, что она просто бессмысленный монумент, как у титанов, что у нее нет никакого функционала. Теперь знаем, что он есть, но мне кажется, что мы используем ее неправильно. Случайно обнаружили какой-то бэкдор, баг в системе, о котором, возможно, не знали даже ее создатели. Как если бы, знаете, первобытный человек нашел сломанного дрона и обнаружил, что если нажимать в определенном месте, манипулятор дергается так, что очень удобно чесать спину.

– Да, мне тоже трудно поверить, что у них не было иного способа активировать телепорт, нежели каждый раз совершать восхождение на Эверест.

– Лестница в Небо вдвое ниже… но я с вами согласен, Троост. Это еще изучать и изучать, но главное, что теперь мы знаем, в каком направлении вести раскопки. И когда мы здесь закончим, я вернусь на Кристаллиду, продолжу работать там. Здесь, к сожалению, пока никаких артефактов не найдено, мне работы нет… вы, кстати, ничего такого за время поисков не видели?

– Ничего явно искусственного, – разочаровал археолога Троост. – Был один утес причудливой формы, но анализатор ничего необычного не показал.