Текст книги "Зверолов. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Александр Рудазов

Соавторы: Ксения Рудазова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 38 страниц)

Программа обмена

Троост вышел из порт-кабины и вдохнул удивительно чистый воздух Цереры. Трудно поверить, что всего несколько веков назад этот астероид был мертв и пустынен, что здесь не было атмосферы, а высшей степенью жары считалось минус тридцать три по Цельсию.

Сейчас большая часть Цереры – одноименный сверхгород. Почти тридцать миллионов человек, в основном потомки ученых, инженеров и шахтеров. В двадцать втором веке Церера стала центральным узлом раскинувшейся на весь пояс астероидов добывающей сети, и из этого узла, фактически перевалочной станции, вырос один из крупнейших городов ЕСС.

Солнце отсюда кажется совсем маленьким, и где-то позади него прячется Земля. Сейчас 03.12.72, 20:38 UT, и Земля с Церерой находятся в почти оппозиции. Неподалеку от Земли сейчас и Венера, на которой Троост был всего пару минут назад.

Сейчас же он стоял посреди научного комплекса, окруженного прозрачным куполом из графеновых композитов. Один из самых старых на Церере, возведенный еще до терраформирования, да почти с тех пор и не изменившийся.

Впрочем, Цереру терраформировали ограниченно – совсем не так сильно, как Венеру или Марс. Из-за крохотных размеров и удаленности от Солнца она нуждается в постоянной поддержке – биосферы здесь закрытые, под землей огромные водяные резервуары и энергетические установки, а гравитация искусственная.

Но воздух – удивительно чистый. И парки. Почти вся поверхность Цереры – зеленый сад, выросший на ее богатейших запасах водяного льда. Чего-чего, а воды на этой карликовой планете даже больше, чем на Земле.

А вот жилая часть в основном под землей. Искусственная атмосфера Цереры тоненькая, высотные здания здесь не строят, по-настоящему крупных деревьев нет и во многих местах по-прежнему стоят купола.

Как вот этот, окружающий центральный офис госкомитета по разведке дальнего космоса и контактам с иными цивилизациями.

В ЕСС тридцать госкомитетов, а их председатели, собственно, и составляют правительство. Большая их часть – те же министерства, управляющие структуры. Но некоторые стоят наособицу. Так, госкомитет по обороне – это по факту армия, госкомитет по религиозным вопросам и сохранению исторического наследия – церковь, а госкомитет по проектам особо крупного масштаба… он вообще отдельно.

Ну а совсем наособицу – вот этот госкомитет. Троост в нем раньше не бывал и с его председателем не встречался. Хотя, конечно, знал ее и по имени, и в лицо – Джессика Вонг возглавляет госкомитет уже много лет.

Едва по плечо Троосту, выглядящая старше своих неполных двухсот лет, с завязанными узлом седыми волосами и изборожденным морщинами лицом, она оставалась бодрой и крепкой. Уверенно шагала по темному коридору, и каждый ее шаг отдавался эхом. Персонала в этой части здания был не переизбыток – чем ниже Вонг и Троост спускались, тем реже попадались люди.

Воспользоваться порт-кабиной или хотя бы лифтом председатель не предложила.

– Как вам понравился Осор? – доброжелательно спросила Вонг. – Не возникало желания войти в число послов… почетных заложников, как они это называют?

– Нет, простите, – улыбнулся Троост. – Было чрезвычайно любопытно посетить их планету и пообщаться с ее обитателями, но я вряд ли смогу надолго осесть на одном месте. Да и специальность моя там не слишком полезна.

– И однако, возможно, вам придется продолжить общение с серранами… нет, неверное слово. Не придется, конечно, если вы того не пожелаете. Просто мы предлагаем вам принять участие в новом проекте – программе по обмену умами.

– Я слышал о ней, – произнес Троост. – Польщен предложением, но все-таки откажусь, с вашего позволения. Мне нравится то, чем я занимаюсь сейчас.

– Вы не поняли, мы предлагаем это не вам. Все участники программы уже выбраны. На днях на Осор отбыл корабль с тридцатью нашими специалистами – они заключили пятилетний контракт. А на Землю вскоре прибудет столько же серранов. Двадцать семь из них будут жить и работать в Солнечной системе, один – в сырьевой колонии, еще один – на круизном лайнере. А вот тридцатый… его мы хотим прикрепить к вам. У вас найдется место в экипаже?

– Они не слишком хороши в поимке животных живьем, – с сомнением произнес Троост. – И профлицензия, я так понимаю, отсутствует. Зачислить стажером, конечно, можно, если вы даете добро…

– Не стажером. Старшим помощником. У вас его нет, хотя по штату он положен.

– Не положен, а возможен, – произнес Троост. – Старший помощник капитана-зверолова – это штатный зверолов с соответствующей профлицензией, который пока что просто не получил собственного звездолета. Вы правы, я сам был старшим помощником Суламифь Перес до того, как получить «Нимрод». Девятнадцать лет пролетал под ее началом. Но по традиции таких будущих капитанов прикрепляют к самым старым и опытным звероловам – чтобы набирались опыта. Сейчас старпомы есть у троих капитанов – Свенссона, Чживэя и Маккензи.

– По возрасту и опыту вы на четвертом месте, – заметила Вонг.

– И как только появится кандидат, я охотно приму его на борт, – мягко, но настойчиво сказал Троост. – Человек с профлицензией зверолова. Будущий капитан-зверолов, который получит собственный звездолет, как только построят новый или освободится один из старых. Этот регламент действует еще с тех пор, когда существовал всего один корабль-зверолов – «Ной».

– Мы понимаем, что вам это может не понравиться. Но это очень важно для отношений между нашими народами. Знаете, в старину говорили, что у государства есть три средства влияния на соседей. Кулак – военная мощь, кошелек – экономическая мощь, и слово – культурное влияние.

– Хотелось бы без кулака, конечно, – сказал Троост.

– Мы тоже на это надеемся. С кошельком тоже пока не складывается…

– Отчего же?

– По их законам, семнадцать процентов от любой торговой сделки идет в их государственную казну. Пошлина. И неважно, экспорт это или импорт. Мы предложили компромисс, предложили платить такую пошлину, когда ввозить будем мы, но они не соглашаются. Так что этот вопрос пока обсуждается.

– И у нас остается только слово?

– Пока да. И это зачисление в ваш экипаж может показаться мелочью, но они обязательно хотят видеть одного из своих в составе земного корабля научно-исследовательского типа.

– Но почему именно корабль-зверолов?

– Это желание высказала их кандидат. Она очень хотела попасть именно к вам.

– А это случайно…

– Да, ваша старая знакомая, Стувейра дир Тессарра. Она не профессионал, но уже много лет увлекается любительской охотой.

– Да, я имел возможность убедиться в ее квалификации. Что же…

– Она прибудет через десять дней. Зачислите ее в экипаж, возьмите в экспедицию, а до этого времени… ну покажите ей Землю, зоопарк… Проведите экскурсию. А кроме того, мы попросим вас слегка за ней приглядывать. Мы верим в доброжелательность наших братьев по разуму, тем не менее нельзя исключать вероятность того, что они будут собирать о нас сведения.

– Хотите сказать, что она шпионка?

– Нет, конечно. Я не хочу, чтобы вы так о ней думали. Тем не менее, если что-то покажется вам подозрительным, прошу немедленно сообщать лично мне.

– Польщен оказанным мне доверием. Но это все из-за ее личной просьбы?

– Нет, конечно. Мы учли ее пожелание, но отказать под благовидным предлогом было бы несложно. Однако нас вполне устроит, если ее куратором станете именно вы – у вас большой опыт и высокая профоценка. К слову, вы и зоопарк от этого тоже выиграете – как часть сделки, серраны поделятся своими звездными картами. Гиперкоординатами открытых ими планет.

– Это чрезвычайно ценно, – согласился Троост. – А… мне… «Нимроду» можно будет их посетить?..

– Да, в этом-то и дело. Но только, если в составе экипажа будет их представитель.

– В таком случае я, конечно, не возражаю.

Лестница закончилась. И без того тусклый свет погас окончательно, Троост шагал уже в полной темноте, так что глаза перешли на инфракрасное изображение. Этот биомодификант позволял ему в том числе наблюдать за ночными и подземными животными, нисколько тех не беспокоя.

Судя по тому, как спокойно шла рядом Вонг, у нее тоже есть подобный модификант. Или киберимплант, возможно.

– Госкомитет экономит на электричестве? – чуть усмехнулся Троост.

– Нет, просто мы проходим уровень, где свет включать запрещено, – невозмутимо ответила председатель.

– Почему?

– Скажите, а что вы вообще знаете о нашем госкомитете?

Троост задумался. Он знал то же, что и все. То, что есть в Инфранете.

Госкомитет по разведке далекого космоса и контактам с иными цивилизациями берет начало от некой секретной международной организации. Она была создана в конце двадцать первого века и просуществовала вплоть до конца двадцать третьего. После того, как был изобретен гипердвигатель и начались открытия других звездных систем, руководство организации посчитало, что в подпольном существовании больше нет нужды, и организация перешла под патронаж ООН, превратившись в специальный отдел по контактам. Спустя еще сотню лет, когда Солнечная Система стала единой, весьма к тому времени разросшийся отдел по контактам был повышен до госкомитета.

– Верно, – кивнула Вонг. – Однако это не все. Во-первых, создана была та организация на триста лет раньше официальной даты своего основания. В восемнадцатом веке, а не двадцать первом. А во-вторых, рассекречены были далеко не все данные. Значительная часть древних документов и так называемый банк аномалий по-прежнему остаются засекреченными. Многие из его материалов просто слишком… шокирующие.

– Например?

Кажется, Джессика Вонг улыбнулась. В темноте было сложно сказать. Председатель госкомитета дождалась, пока снова загорится свет, и спросила:

– Как по-вашему, Троост, сколько мне лет?

– Сто девяносто восемь, насколько я понимаю, – сверился с ее соцпрофилем Троост.

– Не смотрите в соцпрофиле, там дата рождения неверная, – выставила руку Вонг. – Мне четыреста пятьдесят три года.

– Этого не может быть. Тогда бы вы родились в начале двадцать первого века, а в те времена еще не существовало технологий, способных настолько продлевать жизнь. Их, кстати, и сейчас не существует.

– Вы правы. Тогда не существовало таких… технологий.

Троост вежливо промолчал, ожидая продолжения. Председатель госкомитета снова улыбнулась и спросила:

– Что вы вообще знаете о двадцать первом веке? Особенно о первой его половине?

– То же самое, что и все, полагаю. Эпоха расцвета информационных технологий. Персональные компьютеры, мобильные коммуникации, глобальная сеть, виртуальная и допреальность, нейронные сети…

– Да. Это было… интересное время. Бурное, волнительное, многолюдное. Земля тогда была перенаселена, разделена на сотни воюющих государств и все еще охвачена древними предрассудками. Люди тогда еще верили в астрологию и гомеопатию, а религии играли важную роль в политике и жизни людей.

Троост стал снова ждать продолжения, но на сей раз его не последовало. Они вступили в какую-то галерею, где вдоль стен стояли стеллажи с книгами. Старинными книгами, напечатанными на бумаге. Прежде Троост видел такие только как деталь интерьера, подарочные и декоративные издания, которыми иногда украшают жилища.

А тут была настоящая библиотека!

– К слову о древних предрассудках, – взмахнула рукой Вонг. – Здесь у нас хранятся оккультные инкунабулы и манускрипты. Многие обладают поистине удивительной историей. «Книга мертвых», «Пикатрикс», «Некрономикон», «Орто Матезис Сцентия», манускрипт Войнича, первый вариант «Книги мормона», оригинал «Евангелия Иуды» и другие гримуары, некоторые из которых несут в себе первородное зло…

– У меня тоже есть несколько бумажных книг, – вежливо произнес Троост. – Мне их несколько раз дарили друзья и родственники. «Жизнь животных» Брема, «Жизнь насекомых» Фабра, «Перегруженный ковчег» Даррелла…

– Но ведь они не несут в себе первородного зла?

– Полагаю, нет.

– В таком случае вы не поймете.

За этой странной библиотекой открылся другой зал – совершенно пустой, но с очень высокими потолками и множеством колонн. Идя словно по каменному лесу, Вонг сказала:

– Вы гадаете, зачем я вам это показываю. Зачем вообще все это говорю.

– Вы буквально прочли мои мысли, – кивнул Троост.

– Дело в том, что мы выдаем вам доступ к планетам с особым статусом. Точнее, не вам, а Делающей Стувейре, но вместе с ней, получается, и вам. Это тоже было частью сделки с серранами. Они точно так же выдают вам – уже лично вам! – доступ к своим планетам с особым статусом. А через вас его получаем и мы.

– Польщен оказанным доверием, – поклонился Троост, стараясь сдержать охвативший его восторг.

Экспедицию на Иннаа он пробивал несколько лет. Несколько лет добивался разрешения посетить единственную известную (до открытия серранов) экзопланету, населенную высокоразвитыми ксеносами. Все еще далекими от выхода в космос, но далеко не дикарями, не первобытными существами.

А ведь на звездных картах ЕСС есть и другие планеты, куда нельзя попасть без особого разрешения. Это самые интересные, самые необычные планеты – и фауна на них тоже особенно интересная и необычная.

– А поскольку теперь вы получаете настолько расширенный допуск, я хотела лично с вами побеседовать, – пристально посмотрела на него Вонг. – И не только я. Проходите, здесь я вас оставлю.

Она открыла обычную каменную дверь – в этой части госкомитета вообще почти не было признаков технологий, – и Троост вошел в еще один зал. Темный и пустой, с небольшим возвышением в центре. На него откуда-то изливался свет, и там в позе лотоса сидел человек в сером халате.

Троосту невольно вспомнилась встреча с титаном на Карпилии. Он даже вздрогнул, заподозрив, что увидит сейчас сородича Китангера. Однако фигура шевельнулась и оказалась все-таки человеком – высоким, черноволосым и горбоносым. То ли смуглое, то ли просто загорелое лицо имело правильные черты, а выдающаяся челюсть и пронзительный взгляд выдавали сильный характер.

– Лоренс, – произнес человек, поднимаясь на ноги и протягивая руку.

– Маартен, – ответил на рукопожатие Троост.

Он попытался проглядеть соцпрофиль Лоренса, но тот оказался закрыт. В то же время сам он явно в соцпрофиль Трооста заглянул, потому что сказал:

– +79. Очень высокая профоценка. Моя дочь изложила вам ситуацию?

– Дочь?.. – моргнул Троост. – Вы ее отец?..

– Молодо выгляжу, а?.. Да, мне пятьсот шестьдесят лет.

– Я бы не дал вам больше ста.

– Ста?.. ах да, точно. В мое время люди старели быстрее. Вам самому сколько, Маартен?.. девяносто?.. Хм… несколько веков назад вы бы считались дряхлым старцем.

– Да, и именно поэтому мне так сложно вам поверить. Я еще могу допустить, что ваша дочь родилась в начале двадцать первого века. Но вы-то, получается, родились в начале двадцатого. А это уж совсем неправдоподобно.

– Поверьте. В юности я изучал сверхъестественное. Экстрасенсорику. То, что еще называют магией. Я быстро понял, что это бесперспективно, и переключился на более важные и полезные вещи. Однако кое-что у меня с тех пор осталось…

Шлепая босыми ступнями, Лоренс повел рукой, и в зале включился свет. Вдоль стен стояли порт-кабины, только какие-то странные, как будто старинные. Этакий стимпанк, что-то подобное, вероятно, делали как раз в двадцать первом веке.

– В двадцать втором и двадцать третьем веках мы с женой возглавляли организацию, что предшествовала нынешнему госкомитету по контактам, – произнес Лоренс. – После ее смерти я передал пост дочери… там специфический экзамен на соответствие, его сложно сдать человеку со стороны. Сам же отошел от дел… стал кем-то вроде архивариуса. Вот, приглядываю за банком аномалий. Тут все еще много такого, что даже сейчас рано выставлять на общее обозрение.

– Например? Я видел только вашу библиотеку.

– А вам ничего больше пока и незачем видеть. Вы бывали на каких-нибудь планетах с особым статусом?

– Иннаа.

– Одна из самых… неособенных, – хмыкнул Лоренс. – Но все равно с особым статусом и кого попало не пускаем. А вы теперь сможете посетить Нибиру, Шеол, систему Белоснежки, Проксиму Центавра… вам известно, что первый контакт с центаврианами состоялся еще в середине двадцать первого века?

– Да, я знаю. Это долгое время было засекречено.

– А теперь представьте, сколько вещей так и остаются засекреченными по сей день.

– В том числе вы?

– В том числе я.

Лоренс подошел к Троосту вплотную, пристально заглянул в глаза и сказал:

– Маартен, наши мирные отношения с серранами очень важны. Я хотел встретиться с вами лично, чтобы убедиться, что вы это понимаете.

– Я это понимаю, – ответил Троост. – Но почему это так волнует… архивариуса?

– Я не просто архивариус. Нынешнюю государственную систему ЕСС во многом выстроил именно я. Это я создал экзаменатуру на верховное лидерство, и я составил клятву Человека. Даже само слово «космократор» придумал я. И продолжаю приглядывать. Система устроена так, чтобы во главе стоял самый достойный гражданин, но если однажды она даст осечку, если какой-нибудь космократор решит стать тираном – из тени выйду я.

Троост хранил молчание. Слишком неожиданно и даже шокирующе это звучало. Заходя сегодня утром в порт-кабину, он никак не ожидал настолько крутых перемен в своей жизни.

Честно говоря, он предполагал, что его вызвали уточнить какие-то детали насчет их с Долоховой и Джонсоном совместной экспедиции. Она тоже весьма необычная, так что ее держат на контроле сразу несколько госкомитетов.

Но оказаться посвященным… частично посвященным в такие секреты…

– Вы когда-нибудь видели войну, Маартен? – спросил Лоренс, не дождавшись ответа.

– Сами знаете, что нет. Последняя война закончилась за семь лет до моего рождения.

– А я видел. Я видел такое, что вам и не снилось. Атакующие корабли, пылающие над Инкваноком. Лучи чистого Света, разрезающие мрак у ворот Кадафа. Все это осталось в прошлом – но одни боги знают, что однажды вынырнет из глубин. Возможно, впереди маячит межзвездная война – но мы с вами должны сделать все, чтобы ее не допустить. Вы меня поняли?

– Я вас хорошо понял. Но все-таки: кто вы такой?

– Я сила, что контролирует силу, – произнес Лоренс так, словно заговорила гроза. – Я власть, что стоит за властью. И я хочу, чтобы войн больше не было. Поэтому постарайтесь, чтобы не возникло никаких… осложнений.

– Я не могу этого гарантировать, у меня рискованная работа, – тихо, но твердо ответил Троост.

– Гарантировать и не надо, – с нажимом сказал Лоренс. – Просто постарайтесь как следует.

…Тринадцатого декабря Маартен Троост стоял в главном лунном космопорте с букетом цветов. Он не был уверен, что в культуре серранов цветы играют ту же роль, что у землян, но надеялся, что это хотя бы не будет воспринято оскорблением.

Звездолет появился точно по расписанию. Темноту рассек сине-фиолетовый всполох, и из черного бархата космоса выплыл огромный корабль. Похожий на гигантский кристалл с закругленными гранями, он беззвучно парил над поверхностью, вздымая тонкую лунную пыль. По корпусу пробегали мерцающие узоры, а из днища вырывалось мягкое свечение, формируя энергетическую подушку.

Этот серранский корабль посещал Солнечную систему уже трижды – в феврале, июне и сентябре. Сегодня он прилетел в четвертый раз – и в этот раз садился прямо на Луну. Доверие между Землей и Осором возросло, а благодаря искусственной гравитации космодром может принять даже очень крупный корабль. Это проще, чем каждый раз синхронизировать их с телепорт-сетью или вообще переправлять пассажиров баркасами.

Стувейра дир Тессарра вышла одной из первых. За ней плыл внушительных размеров контейнер на антигравитационной платформе, а в руках гостья держала силовую клетку со зверьком, похожим на чешуйчатого тушканчика.

– Салутон, – сказала она на всеземном. – Как дела? Я рада вас видеть. Я хорошшо говорю на вашшем ясыке?

– Почти без акцента, – улыбнулся Троост, вручая ей букет.

– Но я пока знаю всего несколько фраз, – снова перешла на серранский Стувейра. – Думаю, потом выучу больше. Или не выучу, это не очень нужно, у меня есть переводчик. Возьми, это подарок. А это зачем?

Она понюхала цветы. Судя по недоумению в голосе – обычая дарить их при встрече у серранов таки не водится. Троост вкратце объяснил, что это земная традиция, с интересом рассматривая зверька. Первое в Венерианском зоопарке животное с Осора, начало положено.

В прошлый-то его визит заполучить хоть кого-то не удалось. Серраны не разрешили землянам охотиться на своей планете и не позволили приобрести кого-то из сельскохозяйственных животных.

Что же до питомцев, то они отсутствовали на Осоре как понятие. Когда-то у серранов были ездовые и боевые звери, но с развитием механизации их просто пустили на мясо.

– Карантин ты прошла? – спросил Троост, показывая дорогу. – Хочешь отдохнуть с дороги?

– Я две декады отдыхала, – с отвращением ответила Стувейра. – Хочу размяться.

– В таком случае предлагаю отправить вещи в отель, небольшую экскурсию, а потом в зоопарк.

– А в экспедицию когда? – требовательно спросила серранка.

– Через девять дней. Ты успела очень вовремя.

– Отлично. Куда летим? На кого будем охотиться? Я предпочитаю крупную дичь.

– Тогда ты не будешь разочарована, – усмехнулся Троост. – Но сразу должен спросить: ты понимаешь, что работа зверолова не предполагает звероубийства? Иногда это случается, когда того требуют обстоятельства, но мы стараемся избегать этого любыми способами.

– Да, я хорошо это поняла, – кивнула Стувейра. – Ваши заложники и императорская наложница очень долго это объясняли. Я хочу испытать себя в охоте с поимкой.

– Лично мы тоже охотимся не так уж часто. Большую часть работы делают дроны.

– Ты отговариваешь меня, – потелепала языком серранка. – Тебя не устраивает мое присутствие в твоем экипаже или ты оскорблен тем, что я не спросила вначале твоего разрешения? Если второе, то я приношу извинения. Не хотела обидеть.

– Я привык сам подбирать членов экипажа, – кивнул Троост. – Он невелик, кроме меня на «Нимроде» всего четыре человека, и мне не очень нужен на борту… пассажир.

Стувейра замолчала. Судя по раздувающимся зрачкам – с трудом сдерживала гнев. Но потом она разомкнула губы и прошипела сначала что-то, что инф не сумел перевести, а потом добавила:

– Возможно, я поспешила записаться в программу. Могу я объясниться?

Троост кивнул, впуская Стувейру в порт-кабину. Земного инфа с визором у той не было, она не могла подключиться к Инфранету и сама выбрать пункт назначения, так что Троост вызвал ей карту и показал, куда нажимать.

– Почему они у вас такие маленькие? – спросила Стувейра, когда они оба уже шли по улице Берингова. – Сквозь наши порталы хоть шеренгой шагай. А у вас какие-то душевые кабинки.

– Потому что все порт-кабины должны быть абсолютно идентичны, – объяснил Троост. – Они ведь в буквальном смысле меняются содержимым, так что должны полностью совпадать. А большую порт-кабину трудно уместить в небольшой квартире.

– А, то есть они у вас даже в квартирах… – изумилась Стувейра. – Это… м-да. Ладно.

С несколько минут они просто неторопливо шагали. Стувейра разглядывала земной город, продолжая держать цветы, а Троост давал ей время привыкнуть. Архитектура кардинально отличалась от серранской, транспорт тоже. В небе не плавали сотнями антигравитационные платформы, и только иногда пролетал флаер, штальфогель или фея. Тротуары и воздух подогревались, так что даже в декабре можно было не включать климат-контролер.

– Меня не оставляли мысли о том, что ты рассказывал, – наконец произнесла Стувейра, провожая взглядом девушку с разноцветными крыльями. – Все эти охоты на разных планетах. Я, как ты знаешь, декоратор помещений и по совместительству синторра-каху, но официальная работа мне скучна, а с секретной меня уволили. При этом я люблю охоту, риск и движняк. И тут как раз началась эта программа обмена. Я решила, что другая возможность может не представиться еще долго, и записалась.

– Понятно, – кивнул Троост. – Что ж, я уже зачислил тебя в экипаж. Все оформлено, зоопарк и госкомитеты дали добро…

– Я не пассажир, – с нажимом произнесла Стувейра. – Для меня это не развлечение… не только развлечение.

Рядом опустился флаер. Небольшая прогулочная модель, Троост арендовал и вызвал ее две минуты назад.

– Предлагаю прокатиться, – произнес он, пропуская серранку вперед. – Посмотришь нашу планету, пообедаем… а по дороге все обсудим.

Взлетел флаер бесшумно. Земля осталась далеко внизу, и открылся великолепный вид на океан и город. Берингов не входит в число сверхгородов, население его невелико и вообще это, по сути, всего одна сверхдлинная улица с небольшими ответвлениями. Город-плотина, город-мост. Нечто вроде грандиозной автомагистрали, еще в конце двадцать первого века соединившей Азию и Северную Америку. В тот период таких построили три – Берингов, Гибралтар и Сунду.

– Евразия – крупнейший континент нашей планеты, – взмахнул рукой Троост. – Всего их на Земле шесть…

– На Осоре тоже шесть, – перебила Стувейра. – Правда, два – полярные, там мало жителей.

– У нас один полярный, Антарктида. Но там сейчас улучшен климат и находится один из сверхгородов – Пульхейм. Кстати, я не знал, что на Осоре есть зоны вечной мерзлоты.

– Вечной?.. почему вечной?..

– Ну, у нас в Антарктиде холодно всегда… было раньше.

– Всегда?.. – удивилась Стувейра. – Нет. На Тшедекке и Ортори температура ниже нуля только полгода.

– А, ну… так, ваш ноль – это наши плюс десять… знаешь, у нас такой климат назвали бы скорее прохладным умеренным.

Флаер резал воздух ножом. За каких-то двадцать минут он пересек Берингово море и пролетел над Камчаткой. Один за другим промелькнули Курильские острова, а еще через полчаса показался облепивший Фудзияму сверхгород Токио. Троост рассказывал, мимо чего они сейчас пролетают, и объяснял Стувейре, почему не в восторге от ситуации.

– Понимаешь, стажером я бы тебя зачислил легко, – говорил он. – Стажером я могу зачислить кого угодно – хоть школьника. Для этого не нужно профлицензии, это идет как обучающая программа. Но уже полноценным кипером – только человека с соответствующей подготовкой. А уж старшим помощником, как мне это навязали…

– Я понимаю, в чем проблема, – кивнула Стувейра. – Я тоже бы возмутилась. От себя скажу, что я не просила такую должность и предполагала, что меня назначат именно стажером. У нас это называется «и-эру» – мальчик-помогайка… в моем случае девочка. Меня бы это устроило. Но тут, полагаю, роль сыграла большая политика.

– Да, мне это объяснили очень четко, – немного натянуто улыбнулся Троост.

– Уж верно не настолько четко, как мне, – хмыкнула Стувейра. – Перед вылетом меня вызвал мой бывший шеф, высокий синторра-каху, а при нем была бахин-яри. Ты знаешь, кто такая бахин-яри? Я думала, что эта должность давно упразднена.

– А меня вызывал… какой-то архивариус, – дернул щекой Троост. – Кажется, официально его вообще не существует. Но мне почему-то не хочется снова с ним встречаться.

Землянин и серранка посмотрели друг на друга и криво усмехнулись. Точнее, усмехнулся Троост, Стувейра отрывисто зашипела.

Прозвучало это скорее угрожающе, но вот так серраны смеются.

– Перекусим? – предложил Троост, направляя флаер вниз. – Предлагаю сделать остановку.

Они как раз долетели до Пекина, еще одного сверхгорода. Флаер приземлился в «Садах бессмертных», крупнейшем пекинском парке-саде, где выращивают генномодифицированные персики сортотипа «Дар Сиванму» и множество других удивительных фруктов.

Стувейра удивилась тому, как много у землян съедобных растений. Серраны культивируют всего шесть видов фруктов и девять видов ягод, а едят их в гораздо меньших количествах. И однако она отнеслась к этому изобилию с интересом, тут же достав портативный анализатор химического состава – почти такой же, как у Трооста.

– Это я могу есть, – сказала она, наводясь на персиковое дерево. – Их можно рвать?

– Можно, – кивнул Троост, оплатив два дневных абонемента.

Острые зубы тут же впились в нежный бочок. Глаза закатились от удовольствия, зрачки частично скрылись под ложными веками. Серранка с хлюпаньем высосала сок, а потом сжевала и мякоть.

Одобрение вызвали у нее и бананы, и груши, и манго, но особенно понравилась клубника. От нее Стувейра пришла в такой восторг, что тут же взяла со стойки пакет и наполнила его доверху, чтобы есть во флаере.

А вот апельсины и мандарины пробовать отказалась – ее анализатор сообщил, что у серрана это может вызвать пищевое расстройство. Отвергла Стувейра и яблоки, но у них ей просто не понравился вкус.

А особенно бурную реакцию вызвал виноград. При виде зрелых, налитых солнцем ягод Стувейра аж зашипела от отвращения. Ее будто подбросило изнутри – так она отшатнулась от безобидных лоз.

Оказалось, что она приняла виноград за яйца ратуммо. Есть на Осоре такое крупное насекомое, которое откладывает яйца гроздями, очень похожими на земной виноград. И серраны испытывают к нему такое же отвращение, как люди – к тараканам и мокрицам.

Особенно если видят их яйца в таком количестве.

– Ратуммо у нас не водится, – пожал плечами Троост, срывая ягоду и кладя в рот. – Это называется виноград, и это очень вкусно.

– Верю, но пробовать не стану, – ответила Стувейра, глядя так, словно ее вот-вот стошнит.

Она отведала еще несколько удивительных фруктов – продуктов генной инженерии и завезенных с далеких звезд. Вкусила грави-гуавы, которую выращивают на платформах с повышенной гравитацией, а сок ее настолько легкий, что пузырьки парят в воздухе. Попробовала кубический арбуз, который ничем не отличается от обычного арбуза, кроме формы. Съела огненный фрукт, чья мякоть по вкусу напоминает жареное мясо.

И, конечно, король фруктов – дуриан.

– А вы знаете в этом толк, – похвалила Стувейра, моя руки в фонтанчике. – Это все бесплатное или ты заплатил, пока я не видела?

– Бесплатная у нас только синтезированная еда. За клонированное мясо и выращенные плоды мы платим.

– Дорого?

– Дневной абонемент – пятьдесят кредитов.

– А это много или мало? Сколько ты зарабатываешь?

– Тридцать восемь тысяч кредитов в месяц.

– Это много или мало? Что на это можно купить?

– За эти деньги можно тысячу раз пообедать в ресторане, купить сотню велосипедов, пошить в ателье семь-восемь крафтовых костюмов или вживить три-четыре простых биомодификанта. А если добавить еще тысяч десять – хватит на флаер.

– Но это без НДС?

– Без чего?..

– Ну у вас он включается в цену или нет?

– Прости, я не понимаю, – развел руками Троост.

Стувейра терпеливо объяснила, что на Осоре цены по факту всегда выше, чем указано, поскольку кроме собственно цены есть еще налог на добавленную стоимость, семнадцать процентов. Поэтому если фрукты стоят пятьдесят кредитов, то ты заплатишь не пятьдесят кредитов, а пятьдесят восемь с половиной.