Текст книги "Зверолов. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Александр Рудазов

Соавторы: Ксения Рудазова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 38 страниц)

Однако Стувейре нравился сам процесс, и помощь дронов она с презрением отвергала. Ее зрачки расширялись, когда она выслеживала зверя, тропила, преследовала, вступала наконец в единоборство. Она приняла условие брать добычу непременно живой, но при этом как будто старалась создать себе какие-то дополнительные испытания и открыто рисовалась.

Применения ее арсеналу, впрочем, пока что не было. Ни дроны, ни живые звероловы новых людей Центавра не встречали. А ведь для их розыска не нужно каких-то ухищрений – палеонтологи утверждают, что те жили на открытой местности, стаями. Вели полудревесный образ жизни, но не создавали хитрых логовищ и не использовали никакой маскировки.

– Похоже, это была самая последняя, – сказала Стувейра, выключая шумовой генератор, битый час имитировавший брачные крики человека Центавра. – Троост, мы уже декаду бродим по лесу с флотилией дронов. Нет тут никого.

– Похоже на то, – согласился зверолов, изучая показания биоискателя. – Но это странно. Неправдоподобно.

– Почему? Когда звери вымирают, то они могут вымирать постепенно. Кто-то же должен стать последним – вот мы последнюю и поймали. Что тут такого?

Троост не ответил, но с сомнением покачал головой. Он снова и снова проглядывал те скудные сведения, что известны о человеке Центавра, изучал отчеты палеонтологов и ту информацию, что получил перед экспедицией в госкомитете по РДК и КИЦ.

– Любопытный факт, – произнес он, читая одну из записей, сделанных еще в двадцать первом веке. – Центавриане часто приручали человека Центавра, держали в собственных домах. Это умное, толковое, но бесхитростное, добродушное и в целом безобидное животное, питанием и нравом похожее на земных горилл или шимпанзе бонобо.

– Чудные типы, – только и сказала Стувейра, считавшая концепцию питомцев полным вздором. – Так что, мы сворачиваемся, или ты хочешь еще попытать счастья? По-моему, ты уже просто упрямишься, но если скажешь, я продолжу.

– Продолжаем, – задумчиво произнес Троост, меняя дронам директивы и перенастраивая биоискатель. – Я хочу еще кое-что проверить.

– Ты капитан, – облизнула глаз Стувейра.

Было 02.07.73, 13:23 UT, когда Войцек Вотруба получил вызов от капитана корабля-зверолова «Нимрод». Ответил руководитель археологической миссии не сразу, даже промедлил с полминуты, надеясь, что этот Троост просто ошибся номером и сейчас отменит запрос.

Нет, в углу визора упорно трезвонил колокольчик и плавало бородатое лицо космического зверолова. Вотруба тяжко вздохнул и принял вызов. Маартен Троост появился в его допреальности, так что создалось впечатление, будто он возник прямо тут, сидя на каком-то пне.

– Чем могу быть полезен, Троост? – устало спросил Вотруба. – Это что-то важное?

– В общем, да, – задумчиво произнес зверолов. – Мы тут поймали одно редкое животное…

– Матерь небесная, Троост, как меня это касается? – не выдержав, перебил археолог. – Поймали и поймали, я рад за вас. Отвезите его в зоопарк, пусть детишки любуются.

– Я отвлек вас от чего-то важного? – с любопытством спросил Троост.

– Да, – довольно резко ответил Вотруба и расширил собеседнику допреальность, чтобы тот увидел его окружение. – Мы раскопали бункер их командования. Это находка века, Троост.

Зверолов с интересом посмотрел на обширный зал, в котором стояли по кругу сооружения, исполняющие для центавриан роль стульев. Тут и там валялись кальцинированные клювы – единственные части этих существ, что неподвластны разложению и сохраняются даже спустя несколько веков. Стены гладкие и блестящие, никаких приборов или иных предметов, и только под потолком висит нечто вроде раковины с шестью обвисшими щупальцами.

– Поздравляю, Вотруба, – произнес Троост. – То есть я правильно понимаю, что центавриане погибли в результате войны?

– Скорее всего, да, – все еще сердито ответил археолог. – Причины пока неизвестны, если не считать гипотезу Домбровского…

– Что за гипотеза?

– Смех один, – поморщился Вотруба. – Вы же помните ту книгу, которую мы нашли при вас со Стувейрой?

– Конечно.

– Представляете, это оказалось никакое не Священное Писание. И не летопись, поэтому как источник она бесполезна.

– Да?.. – удивился зверолов. – А что же это было?

– Художественная литература. Книга была написана в формате этакой Библии, и мы ее расшифровали, но… знаете, меня сразу насторожило то, что ее персонажи вели войну, делясь на две группы – мясоедов и вегетарианцев.

– В этом нет ничего невозможного, – заметил Троост. – Инаковость бывала причиной самых страшных войн. Религия или идеология, раса или национальность – эти незначительные, казалось бы, различия иногда ужасно ожесточали людей.

– Не в этом случае. Это оказалась сатира, Троост. Насмешливый опус, центаврианская «Война мышей и лягушек». Тупоконечники и остроконечники. А мы посчитали ее описанием реальных событий.

– Сочувствую, – сказал зверолов. – Так что за гипотезу выдвинул Домбровский?

– Он предположил, что под «мясоедами» и «вегетарианцами» подразумеваются некие реальные партии, разделение на которые автору книги казалось настолько же глупым. То есть если предположить, что книга была написана относительно недавно, а раскол, наоборот, начался задолго до самой войны, то произведение все-таки можно использовать как источник – только его нужно верно расшифровать.

– Ну что ж, гипотеза как гипотеза, – сказал Троост.

– Чепуховая это гипотеза. Эту книгу выставили в музее. Это не что-то свежее, а местная классика. Великое или хотя бы старое произведение, причем еще и изданное в те времена, когда центавриане делали книги из бумаги. К их последней войне оно имеет такое же отношение, как Свифт и Рабле – ко Второй Мировой… но я, кажется, слишком увлекся. Вы-то что мне хотели сказать?

– О, ничего особенного, – пожал плечами Троост. – Просто я, кажется, нашел то, что вас заинтересует.

– Троост, меня не интересуют животные, поговорите с зоологами…

– Нет-нет, это как раз по вашей части. Прилетайте, вы не пожалеете.

Тоннель зарос древесными корнями так, что казался естественной пещерой, случайно образовавшейся каверной. Однако пол даже спустя века оставался гладким и на нем валялись обломки искусственного покрытия, сорванного с пола и стен наступающей со всех сторон природой. Войцек Вотруба пришел в безумное возбуждение, едва только вышел из флаера и вступил в этот темный зев.

– … Я не мог поверить, что эта самка здесь только одна, – рассказывал ему по дороге Троост. – Понимаете, такое просто невозможно. Человек Центавра живет не больше полувека, а катастрофа случилась больше четырехсот лет назад, так что она не могла оказаться единственной чудом уцелевшей, должно было пройти множество поколений.

– Может, они просто вымерли за эти века? – предположил Вотруба, жадно разглядывая окружение.

– Теоретически это было возможно, но в это я тоже не верил. Понимаете, если катастрофу пережила способная к размножению популяция, сумевшая просуществовать целых четыреста пятьдесят лет, она просто не должна была вымереть. К этому не было никаких показаний, поскольку нынешний Центавр – благодатное и безопасное место. Человека Центавра не могли истребить хищники, болезни, голод или природные бедствия – ничего этого просто не случалось за последние века. Все указывает на то, что в подобных условиях он, напротив, очень бы расплодился или по крайней мере сохранял бы стабильную численность.

– И вы решили, что он появился откуда-то… из другого места? – догадался Вотруба.

– Совершенно верно. Я поручил дронам тщательно обыскать ту область, где была найдена наша Нэнси, обращая внимание прежде всего на пещеры, норы, лазы… и два дня спустя мы нашли это.

Тоннель как раз закончился, и Троост с Вотрубой вошли в большую залу с округлыми стенами. Вход когда-то перекрывало некое устройство, но за четыреста пятьдесят лет оно явно перестало функционировать, и только два штыря показывали, что прежде здесь было энергетическое поле или что-то подобное.

Но случилось это явно не так уж давно, поскольку внутрь растения проникнуть не успели. Пол оставался чистым, а вдоль стен высились приборы, похожие на мерцающие шкафы.

– Это их сервера, – недоверчиво сказал Вотруба. – В действующем состоянии.

– Судя по всему, это тоже бункер, только уцелевший, – сказал Троост. – И возможно, он такой не единственный, просто их так хорошо спрятали, что мы за полтора века ни одного не нашли. Но пойдемте, я покажу вам кое-что еще интереснее.

Следующий зал и правда оказался еще интереснее. Там высились сотни прозрачных саркофагов, заполненных голубой переливающейся жидкостью. Разной формы, разных размеров… и обитаемые! В них покоились спящие животные – несколько десятков видов, каждого по десять-пятнадцать особей.

Правда, добрая четверть этих гробов пустовала. Они стояли распахнутыми и темными, жидкости в них не было и никаких животных тоже. А кое-где на полу лежали кальцинированные клювы, когти и даже скелетоподобные образования.

– Согласно моей гипотезе, это своеобразный «ноев ковчег», – произнес Троост. – Здесь центавриане сохраняли в живом виде некоторых представителей своей фауны… вероятно, в основном сельскохозяйственных и домашних животных. Увы, за четыреста пятьдесят лет часть капсул вышла из строя. Животные внутри при этом освобождались, но выйти на поверхность не могли, найти пищу тоже – и через некоторое время просто умирали от голода. Однако спустя еще какое-то время сломался и энергетический замок, перекрывающий выход наружу – так что животные стали покидать ковчег. Поскольку делали они это опять же поодиночке и изредка, мы их не замечали, и они просто умирали естественным путем, не способные размножиться. И так было до тех пор, пока на крошку Нэнси не наткнулся один из моих дронов.

– Как повезло, что она освободилась как раз когда сюда прилетели вы! – потер руки Вотруба. – Это просто подарок судьбы, Троост!

– Это произошло совсем не так недавно, – покачал головой зверолов. – Согласно анализу клеточных тканей, ей пятнадцать-шестнадцать лет, а другим людям Центавра в этих капсулах всего по десять-двенадцать. И поймали ее не так уж близко к выходу. Судя по всему, она освободилась несколько лет назад, а потом благоденствовала в лесу, питаясь плодами, орехами и центаврийскими ленивцами.

– Это просто невероятно, – произнес Вотруба. – Удивительная находка.

– Только и это еще не все, – улыбнулся Троост. – Пойдемте дальше.

Следующий зал был меньше, но тоже заполнен саркофагами. Теперь – совершенно одинаковыми, стоящими почти вертикально… и внутри плавали существа с огромными головами, роговыми клювами и восемью щупальцами. Двенадцать криогенных капсул – и все в действующем состоянии.

– Капсулы для разумных существ делались с большим запасом надежности, так что за четыреста пятьдесят лет ни одна из строя не вышла, – прокомментировал Троост.

Вотруба обомлел. Вотруба окаменел. Он медленно переводил взгляд с саркофага на саркофаг, с капсулы на капсулу, с центаврианина на центаврианина… а потом из его глотки вырвался всхлипывающий смех.

– Троост, как же я рад, что вы сюда прилетели! – стиснул он зверолова в объятиях. – Скорее, скорее, давайте их пробуждать!

– Мы как раз над этим работаем, но решили подождать вашего прибытия, – улыбнулся Троост.

Стувейра, Таркас и оба кипера «Нимрода» тоже были тут. Серранка водила пальцами в воздухе, делая что-то в своей допреальности, а бортмеханик и киперы возились с одной из капсул. Вотруба принялся торопливо связываться со всеми, с кем мог, вызывать в бункер всех земных ученых. Его аж трясло от возбуждения, пальцы археолога дрожали, он касался то одной капсулы, то другой, пересчитывал их, всматривался внутрь, волнуясь о том, все ли обитатели саркофагов живы.

Когда первая капсула раскрылась, в бункере было уже полно народу. Несколько десятков археологов, геологов, экологов, биологов, вирусологов, химиков, физиков, астрономов, лингвистов и этнографов толпились вокруг, пока Урс Таркас выпускал на волю пришельца из прошлого.

– Любопытно, что они не просыпались сами, хотя катастрофа давно закончилась, – произнес Троост. – Либо они рассчитывали на помощь извне, либо что-то случилось с электронной системой, которая должна была их выпустить, либо здесь был таймер на определенное число лет.

Тем временем огромные глаза центаврианина засветились, по ним вверх и вниз прокатилась скользкая мембрана. Роговой клюв раскрылся… и из него донесся панический скрежет.

– Кхххааарррр-зззз-ввииии-тыыырк-тырк-тырк!!! – почти кричал центаврианин, стараясь вжаться поглубже в капсулу.

Этот ужас несомненно вызывали земляне. Поняв это, ученые подались назад, расступились, стараясь не совершать резких движений. Все тут были специалистами с высокой профоценкой и проходили курсы контакта с ксеносами, так что действовали по протоколу.

Вперед же выступил главный лингвист. Он медленно развел в стороны руки, раскрыл рот, и из него донеслись похожие звуки, но мягкие и почти музыкальные, с волнообразными вибрациями:

– Фррршшш-люм-люм… цк-цк-вииии… зюрр-зюрр-бззззз…

Центаврианин затих. Трубки в нижней части головотуловища приподнялись, и оттуда высунулись пучки крохотных когтей. Вотруба выпятил грудь и сделал шаг вперед, подставляя обширный лоб с частично обритой головой.

Выстрелила тончайшая нить, и коготки вонзились в кожу. Комендант Центавра подался назад, но тут же выпрямился и сказал:

– Друзья мои, позвольте представить вам Кштрхшхшш… его имя для нас непроизносимо, но он ведущий этолог Центавра. Пожалуйста, простите его за бурную реакцию – он был шокирован, увидев нас с вами… да, он принял нас за людей Центавра. Решил, что проспал так долго, что они успели эволюционировать и развиться до разумных существ.

Раздались отдельные смешки, но большинство сохранило молчание. Земляне стояли широкой дугой, пока центаврианин общался с Вотрубой телепатически. Прежде всего он попросил помочь освободить остальных сотрудников хранилища… да, это оказался банк-хранилище для содержания образцов домашних животных – от сельскохозяйственных до животных-компаньонов.

– Когда началось… миротворчество, – запнулся на последнем слове Вотруба, – они экстренно заблокировали свою подземную базу, освободили двенадцать капсул, пригодных для центавриан, подключили их к генератору высшей надежности и погрузились в них, выставив таймеры на девяносто шесть великих лет… их великий год – это двести пятьдесят шесть обычных лет, то есть семь и семьдесят две сотых земных.

Раскрывались другие капсулы, из них выходили другие центавриане, многие из которых тоже испытывали шок при виде толпы землян. Вотруба продолжал общаться с ведущим этологом, передавая его слова остальным.

Центавриане пришли в несказанное изумление, поняв, что их освободили те самые инопланетяне, к которым они непосредственно перед катастрофой отправили экспедицию – межзвездный «снаряд» с единственным космонавтом на борту.

Оказалось, что именно он в каком-то смысле и стал причиной гибели их планеты.

– Дело в том, что тот проект был дорогостоящим, – говорил Вотруба. – Очень. Постройка «звездной пушки» обошлась в такие немыслимые средства, что это вызвало волнения в народе. Многие были возмущены тратами на какую-то ерунду, когда можно построить кучу новых больниц и школ. Когда годовой бюджет целой планеты был истрачен на то, чтобы отправить на другую звезду двух животных… некоторые оказались недовольны… а, многие. Очень многие, в том числе мой собеседник.

Щупальца ведущего этолога всколыхнулись, клюв приоткрылся и из него вырвались гневные звуки. Вотруба помолчал и продолжил передавать его слова:

– Волнения понемногу усиливались. «Звездная пушка» стала снежком, который постепенно вырос в лавину. Очень скоро о ней самой уже никто не вспоминал – кризис горел сам по себе. Через три года был произведен второй «выстрел» – и он дал старт общемировой войне.

– Все-таки война, – произнес Троост. – Но, полагаю, не между мясоедами и вегетарианцами?

Вотруба, кажется, задал этот вопрос центаврианину, потому что тот изогнулся и весь затрясся, словно его что-то очень рассмешило. Он тоже что-то ответил, после чего рассмеялся и Вотруба.

– Ему приятно, что мы знакомы с их классической литературой, – перевел он. – Нет, конечно, нет. Это была скорее массовая гражданская война. Беспорядки, восстания по всей планете. Они не были разделены на государства, но их общество и не было единым, у них не было какого-то централизованного правительства, а административная система скорее напоминала общепланетарное товарищество собственников. И однако они знали войны, у них были партии и группировки… нам предстоит еще немало работы по изучению их цивилизации.

Вотруба помолчал еще немного, слушая этолога, а потом сказал так, будто не верил своим словам:

– Он говорит, что в итоге их погубил вирус.

– Вирус?.. – удивился Троост.

– Да. Страшная эпидемия, в считаные дни выкосившая все население, в том числе животных. Понимаете, общемировая война не прекращалась, сторон становилось все больше, они враждовали все сильнее, и один из их НИИ объявил, что нашел решение… хм, мой собеседник говорит, что был знаком с ее ведущим специалистом. Они разрабатывали нейротропный вирус, атакующий зоны мозга, отвечающие за агрессию. Он должен был ее подавлять, регулировать агрессивное поведение, снижать ярость. Своего рода бешенство наоборот. Однако… что-то случилось. Мой собеседник не уверен точно, но он имел разговор со своим знакомым и именно после него отдал приказ о запечатывании этого хранилища.

Вотруба и центаврианин телепатически общались еще несколько минут, и в конце концов археолог сказал:

– Он предполагает, что профессор Крдкхххпфф… неважно, как его звали, утверждал, что просто подавлять агрессию мало. Он работал над улучшенной версией вируса – которая бы реагировала на проявления агрессии и… отбраковывала агрессивных личностей. Он планировал закончить войну самым радикальным образом…

– Отделив агнцев от козлищ? – перебил Троост.

– Примерно так, – мрачно произнес Вотруба. – Причем ни с кем не посоветовался – сам решил за все… м-м… человечество. Не знаю, как еще это назвать.

– Понимаю… – медленно произнес Троост. – Судя по тому, что погибли все туземцы и значительная часть фауны… его вирус был слишком хорош. Мы ведь все в той или иной степени проявляем агрессию – ибо это в природе любого высокоразвитого существа. Вирус выкосил почти всю высшую жизнь, а вскоре после этого распался и исчез. Остались растения и низшие животные, а из высших уцелели только лишенные эмоций, ведущие полурастительный образ жизни.

– Ну что ж, своей цели он добился, – облизнула глаз Стувейра. – Войны на его планете прекратились. Навсегда.

Небесный великан

Арз сидел в кустах и с замирающим сердцем смотрел туда, где медленно бродили они. Небесные великаны. Толстые неуклюжие создания, облаченные в искусственную кожу и с диковинными стеблями на головах.

Ближе всех был самый огромный. Вдвое выше Арза, массивный, будто надутый водой, но при этом странно твердый. У него стебли покрывали не только голову, но и нижнюю часть лица, и выглядело это так, словно туда налипла тина, но он этого даже не замечает.

Может, это какой-то паразит?

Тело великана скрывал ярко-желтый покров. Возможно, что-то вроде раковины или панциря, но двигается великан в нем так свободно, словно он вовсе ничего не весит. Странно. Кожа под этим покровом грубая, почти потрескавшаяся, ужасно сухая и совсем бесцветная.

А его конечности! Их тоже четыре, две для ходьбы и две для хватания, но они такие… угловатые. Совсем не гибкие. И пальцы ужасно толстые, с тупыми когтями. А зубы плоские, как у травоядных, но вряд ли это страшилище ест только растения.

А самыми пугающими в великане были глаза. Маленькие, глубоко посаженные, но такие… наблюдающие. Он будто ощупывал ими все вокруг.

Арз боялся пошевелиться, потому что великан ходил совсем рядом, и страшно даже представить, что будет, если он заметит Арза…

– … Обрати внимание, за нами наблюдает туземец, – сказал Маартен Троост. – Только не поворачивайся, не смотри прямо на него. Передаю картинку на визор.

– Ага, это зиллар, – кивнула Стувейра дир Тессарра в перенятом у землян жесте. – Судя по расцветке – самец, только очень мелкий.

Он и впрямь был мал и хрупок. Меньше метра ростом, гибкий, с головой-дынькой, огромными глазищами и трехсуставчатыми пальцами с мягкими вытяжными когтями-присосками. Одежды не было, если не считать висящего на искусно сделанных ремешках ранца, похожего на черепаший панцирь. Кажется, прежде это было фрагментом какого-то крупного инсектоида.

И расцветка у него действительно яркая, характерная для мужчин планеты Зиллар. Кожа желто-оранжевая, покрытая узором из красных пятен. На Зилларе это маскировочная окраска – в здешней флоре преобладает не хлорофилл, а каротиноиды, поскольку звезда Зиллара – красный карлик.

Правда, помогает такая расцветка только в сухие сезоны. В мокрые (а сейчас именно мокрый) воздух перенасыщается влагой, и обычно медно-красные леса становятся оливково-изумрудными. Это всего на несколько недель, но на эти недели маскировочный окрас превращается в предательский.

Волос у туземца нет – и вообще на этой планете нет ни одного животного с волосами или перьями. Большая часть фауны Зиллара – рыбы и амфибии, поскольку здешние моря очень мелководны, а суша в основном заболочена. Найти на Зилларе по-настоящему сухое место очень сложно.

Но среди местных амфибий есть разумные, которых называют так же, как и саму планету – зилларами. Живут они общинами, маленькими и большими племенами, но поблизости их стойбищ нет.

Этот, по-видимому, путешественник или изгой.

Арз со страхом наблюдал за великанами. К надутому и массивному присоединился другой – немного меньше, стройнее и покрытый зеленой чешуей, но тоже пугающего вида. К счастью, Арза эти чудовища все еще не заметили, занимаясь какими-то своими непонятными делами.

Потом к ним подошел третий, совсем уж огромный, на две головы выше надутого, но при этом худой почти как Арз. Он раскрыл большую черную корзину, и оттуда вылетел рой жуков… Арз аж рот разинул при виде такой магии.

Великаны оказались еще и колдунами!

Ему захотелось сбежать, но он одернул себя. Не за этим он здесь. Духи вывели его к стойбищу великанов, издалека показали, как спускается с неба их домашнее дерево, так что это судьба. Духи хотят, чтобы Арз добыл подарок для любимой здесь, у великанов.

Это будет очень хороший подарок. Если принести вещь великанов, лучше всего волшебную, Суна точно изберет его, а не Мак-Яка или Трофу Гнилые Ножки. Она дочь покойного пашама, так что может выбрать кого хочет, но она должна захотеть его, Арза.

Кто еще ради любви ушел так далеко от стойбища? Кто еще восемь раз был рядом с гибелью? Кто еще подобрался так близко к небесным великанам, о которых ходят только страшные сказки?

Арз. Все это сделал Арз. За такой героизм Суна просто обязана сплести с ним ноги.

Троост не обращал внимания на перепуганного насмерть туземца. Если тот справится со страхом и просто уйдет – никто его даже не окликнет. Если решит подойти и заговорить – ему ответят. Зиллары находятся на очень низкой стадии развития, так что контакт с ними не запрещен, это не изменит их путь развития… слишком радикально.

Планета Зиллар принадлежит серранам. Они открыли ее и заявили на нее свои права, хотя она не очень-то им нужна. Иногда сюда летают на сафари или рыбалку, Зиллар удивительно богат жизнью, в том числе существами крупными и опасными. Стувейра тоже один раз тут бывала.

Но в полноценную колонию серраны превращать Зиллар не стали, ничего на нем не построили, в жизнь туземцев не вмешиваются. Даже изучили этих зилларов они очень поверхностно – но серраны вообще почти не исследуют первобытных ксеносов.

Однако они без проблем согласились, чтобы Зиллар посетил земной корабль. Собственно, они разрешили «Нимроду» работать на всех своих планетах – но только пока на борту есть представитель Осора, Делающая Стувейра дир Тессарра.

Сразу после охоты в облаке Оорта Троост отправился на Терра Нову – поскольку экспедиция туда была уже запланирована и подготовлена. Потом – на Проксиму Центавра, поскольку давно мечтал ее посетить, и она совсем рядом. Ну а дальше он решил побывать на одной из серранских планет – и выбирал тщательно, как ребенок, которому разрешают взять любое лакомство, но только одно, так что прогадать нельзя.

Он выбрал Зиллар. Его туземцы чем-то похожи на альвов Альвхейма, и они Трооста не заинтересовали. Его заинтересовали местные чудища – благо на Зилларе Стувейра уже была и кое-что могла о нем рассказать.

Зиллар – не планета, а спутник газового гиганта, но теплый, плодородный и очень богатый жизнью. Уровень углекислого газа в атмосфере в тридцать раз превышает земной, что обеспечивает условия для буйного, поистине безудержного роста всякой растительности. А уровень кислорода выше в четыре раза, благодаря чему некоторые животные Зиллара обладают колоссальной мышечной силой и могут вырастать до гигантских размеров.

Сейчас мокрый сезон, растительность изумрудно-зеленая, а воздух такой влажный, что кажется, будто постоянно моросит мелкий дождь. Однако настоящих дождей на Зилларе не бывает, только морось, но в этой мороси растут обширные леса гигантских деревьев с куполообразными верхушками.

Причем эти купола сами по себе как микролеса, и в центре каждого большое углубление-пруд, в котором собирается вода. Благодаря этому деревья могут достигать почти километровой высоты. Чтобы поддерживать такой огромный вес, деревья срастаются друг с другом, формируя единую суперструктуру.

Она-то и защищает всю располагающуюся под ней экосистему. На Зилларе нет ни млекопитающих, ни птиц, ни рептилий, зато невероятное изобилие гигантских амфибий и членистоногих.

Вот, например, эта гигантская многоножка удивительно красива…

На глазах у Арза надутый великан в желтой оболочке схватил волшебной палкой раккуду. Тот извивался и дергал всеми тридцатью лапами, а из его пасти-звезды сочился ядовитый сок. Но великан владел удивительным колдовством, которое смирило раккуду, заставило утихнуть и замереть. Его окружил волшебный пузырь, на который великан прилепил печать силы, и пузырь закачался в воздухе.

Великан передал пузырь другому великану – поменьше, без стеблей в нижней части лица и не такому надутому, зато с парой вздутий в верхней части груди. Второй великан просто толкнул пузырь, и тот уплыл в дупло домашнего дерева.

Странное домашнее дерево у великанов. Совсем без ветвей и даже без купола, зато очень широкое. Оно больше похоже на холм, чем на дерево, но великаны в нем живут, так что это дерево, просто странное и летающее.

Арз насчитал уже шестерых великанов. Четверо имели стебли на головах и сухую кожу, у двоих из них были вздутия на груди. Еще двоих покрывала зеленая чешуя, причем один из них, окруженный голубым сиянием, о чем-то спорил с надутым желтым великаном…

– … Ты нарушаешь протокол, – сухо говорил Орритоко. – Согласно правилам, на планете, атмосфера которой отличается от атмосферы Осора более чем на пять процентов или имеет вредные для дыхания примеси, скафандр должен постоянно оставаться включенным.

– Мне это не нужно, – мягко отвечал Троост. – Моя дыхательная система модифицирована и сама отфильтровывает все примеси. Я могу дышать в любом воздухе, если в нем достаточно кислорода и нет опасной для здоровья концентрации едких газов.

– Это неважно, – упорствовал серран. – Протокол есть протокол, правила есть правила. Тебя это тоже касается, Делающая.

Стувейра раздраженно зателепала языком. Воздух на Терра Нове вполне подходил для серранов, а на Проксиме Центавра она использовала носовые микрофильтры и собиралась сделать то же самое на Зилларе, но сюда с «Нимродом» прилетел еще один представитель Осора.

Орритоко дорра Тайшерре – уполномоченный ревизор из касты Праздных. Это первый визит земного звездолета на одну из контролируемых серранами экзопланет, так что Троосту навязали еще одного… на этот раз и правда пассажира. Если Стувейра быстро освоилась с новыми обязанностями и действительно стала полезным членом экипажа, то Орритоко здесь только для того, чтобы следить, соблюдают ли они серранские правила.

Их очень много оказалось, этих правил. В том числе техника безопасности, которой, разумеется, нельзя пренебрегать, но следует учитывать конкретную ситуацию.

Троост посетил пятьдесят шесть экзопланет, и все еще оставался в живых, так что уж наверное умел о себе позаботиться. Не говоря уж о том, что он ежегодно пересдавал экзамен на профсоответствие, и при провале его просто снимут с командования «Нимродом».

Но вступать в спор с официальным проверяющим было бы глупо. Троост дал команду, и комбинезон включил магнитный экран.

– Это по-прежнему не скафандр, – остался недоволен Орритоко.

– Мой комбинезон может выполнять функции легкого скафандра, – сообщил Троост. – Это есть в его технических характеристиках.

– Но это не скафандр, а по протоколу должен быть скафандр.

Стувейра издала раздраженное шипение. Проведя почти год в ЕСС и «Нимроде», она привыкла к неформальной обстановке. У землян тоже есть правила и инструкции, но они не настолько рьяно их блюдут. Главное – чтобы работа была сделана, а уж во что ты при этом был одет – твое личное дело. Даже на официальных мероприятиях эти теплокровные одеваются как попало, что Стувейру в свое время очень удивило.

– Мы проведем на этой планете четыре месяца, – сказал Троост. – Значительную часть времени – снаружи. Все время носить скафандры будет тяжело.

– Хорошо, но я отмечу, что ты не выполнил этот пункт протокола, – сухо произнес ревизор.

– Я тоже не выполню, – сказала Стувейра. – По протоколу приказ капитана довлеет над всеми прочими инструкциями. Если капитан нарушает протокол, вся ответственность лежит на капитане.

– Это так, – не стал спорить Орритоко. – Принято, Делающая. Но я и это отмечу в докладе.

Стувейра ответила каким-то резким шипящим словом, которое отсутствовало в словаре.

Арз полз мимо огромных твердых камней, но не камней. Они блестели, как вода под солнцем, и были гладкими, как раковины эмте. Великаны по-прежнему его не замечали, хотя Арз дважды был у них практически на глазах, из чего он вывел, что те либо подслеповаты, либо очень глупы. То и другое на руку, поскольку Арз уже твердо решил не уходить, пока не добудет что-нибудь чудесное.

Он мечтал о жезле управления водами, что осушает или затопляет земли по воле владетеля. Хорошо бы и корону из чешуи Фалиура, что делает невидимым в воде и неуязвимым для звериных зубов. На худой конец можно колыбельную флейту, что погружает всех в сон.