Текст книги "Зверолов. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Александр Рудазов

Соавторы: Ксения Рудазова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 38 страниц)

– А сколько лет этим картинам?

– А, ты об этом, – сразу поняла Стувейра. – Это колесница, на которой Дра’Зор возит по небу Старшее Солнце. Если верить Святой книге.

– А…

– Выдумка. Или… но это вздор.

– А все-таки?

– Некоторые считают, что в глубокой древности наш мир претерпел катастрофу. Что в далеком прошлом мы уже летали к звездам и посылали экспедиции на далекие планеты, но потом что-то случилось, мы откатились далеко назад, пережили темную эпоху и на многие тысячелетия вновь оказались прикованы к Осору.

– У нас тоже есть подобные мифы, – кивнул Троост.

По храму раскатился благозвучный гул. Где-то вдали словно ударили в гонг. Троост решил, что начинается богослужение, но вместо этого за алтарем распахнулись ворота, и все повалили туда.

– Что это? – спросил зверолов.

– Кормление священного зверя, – ответила Стувейра. – Хочешь посмотреть?

Троост, конечно, хотел.

Оказалось, что с другой стороны храма вырыт огромный пруд с высокими стенами, и вокруг толпятся серраны. Стувейра издала свистящий звук, указала на Трооста, и перед ними расступились. Зверолов наклонился над перилами и с интересом посмотрел на священного зверя.

Тот отдаленно походил на крокодила. С более длинным, вытянутым телом, покрытым плотными сине-зелеными пластинами. Те переливались под багровым солнцем Осора. Пасть тоже была шире, чем у земного крокодила, с мощным частоколом зубов, а над глазами – роговые гребни. Толстый хвост на конце раздваивался, а по бокам тела тянулись темные полосы.

И он был гораздо крупнее. Минимум десяти метров в длину.

– Это орроук, – прокомментировала Стувейра. – Священный зверь. У вас есть священные звери?

– Кошки, разве что… – усмехнулся Троост.

Он осекся. В воду падал человек… то есть серран. Над прудом разнесся душераздирающий крик, к нему присоединились другие вопли. Какая-то серранка забилась в истерике, а священный зверь орроук вильнул хвостом и поплыл к упавшему, широко разевая пасть…

Дальше зверолов уже не видел. Он схватился за поручень и рывком перемахнул ограждение.

Не раздеваясь, прямо с места Маартен Троост прыгнул в пруд…

– … Стой!.. – метнулась следом Стувейра.

…Когти только царапнули ткань комбинезона…

– … Троост, стойте!.. – раздался в ухе крик Маскерони.

…Зверолов не слышал. Он вошел в воду головой вперед и заработал руками и ногами. Уплотненные мышцы толкали его словно поршни, на шее раскрылись жаберные щели, а бионические глаза перешли на подводное зрение. В какие-то несколько секунд он пересек пруд и…

…Оружия не было. Взять на планету стопер не позволили. Троост ударил просто кулаком. Минерализованные кости землянина врезались в ящера кастетом.

Вода пузырилась от испарений. Раздвоенный хвост взметал фонтан брызг, а полосы на боках пылали алым. Орроук опешил только на миг, а потом пасть распахнулась, и над прудом поплыл тот самый гул, что Троост услышал в храме и принял за удар гонга.

То оказался рев священного зверя!

От него потемнело в глазах. Слишком низкие частоты, слишком близко к барабанным перепонкам. Троост потерял ориентацию, ушел под воду… едва увернулся от удара хвоста. Гигантская туша закрыла солнце…

Взгляд поймал выпуклость под нижней челюстью. Горловой мешок.

Следующий удар пришелся туда.

Секундой спустя ящер и Троост уже плыли в разные стороны. Орроук решил не связываться с непонятным двуногим, что так больно дерется, а зверолов подхватил тонущего серрана и погреб к берегу… вскарабкался по железной лестнице… опустил мертвеца на землю… мертвеца?..

– Простите, я не успел его спасти… – с сожалением произнес Троост.

Серраны безмолвствовали. Целые их сотни смотрели на землянина со всех сторон. А потом какая-то женщина подскочила к нему, закричала… и с размаху ударила по лицу ладонью. Когти расцарапали кожу, Троост изумленно заморгал…

– Ты зачем это⁈ – раздался голос Стувейры.

Но Троост не успел ответить – вслед за женщиной на него набросились другие серраны. Они бессвязно шипели, телепали языками, махали руками. Их страшно огорчила гибель сородича, и они вымещали гнев на неудачливом спасителе…

– Разойдитесь! – донесся крик. – В стороны!

К Троосту подошли два дюжих рептилоида в силовых доспехах. Они стиснули его плечи, один обернул запястья гибким металлизированным жгутом и сказал:

– Ты арестован за кощунство.

– За что⁈ – выпучил глаза Троост.

– Идем.

Подталкиваемый в спину, он зашагал за полицейскими, а чуть в стороне семенила Стувейра.

Обернувшись, Троост увидел, как серраны кидают труп сородича обратно в пруд…

– … Так это были похороны⁈ – растерянно переспросил Троост.

– Совершенно верно, – ответила Маскерони. – И вы их испортили.

Они говорили по инфу. Отобрать у Трооста мыслечип и визор без операции на мозге было невозможно, а блокировать ему связь серраны не стали. Едва зверолова усадили на полицейскую платформу, как в его допреальности появилась Далила Маскерони, которая и разъяснила недоразумение.

– Серраны издревле скармливают своих покойников этому животному, – устало говорила глава делегации. – Когда-то оно считалось их прародителем, священным предком, своего рода богом во плоти. Сейчас это просто старинная традиция, уже не несущая никакого религиозного оттенка, но они по-прежнему относятся к ней очень серьезно.

– Это я понял, – провел по окровавленному лицу Троост.

– Поставьте себя на их место. Представьте, что вы хороните любимого человека, а тут какой-то инопланетянин прыгает в могилу, выкидывает тело из гроба, да еще и дубасит могильщика… который одновременно еще и священник. Как бы вы к такому отнеслись?

– Без энтузиазма.

– Вот и они тоже… без энтузиазма.

Несколько минут Маскерони молчала. По-прежнему была на связи, но с Троостом не говорила, а общалась с кем-то еще. А когда наконец снова раскрыла рот, то сказала:

– Положение осложняет то, что это был очень важный покойник. Обычных серранов скармливают простым орроукам – их полным-полно в здешних реках и озерах. Кстати, питаются они в основном мелкой рыбой и падалью, на крупных живых существ не нападают. Но этот, в пруду главного храма их основной конфессии – особенный. В его брюхе хоронят только высоких дворян из Праздных, и это считается великой честью. К тому же церемонию показывали в прямом эфире, и их информационная сеть сейчас просто бурлит от негодования. Куча народа требует примерно наказать гнусного осквернителя.

– То есть меня?

– То есть вас.

Троост осунулся. Он совершил страшную ошибку. Следовало вначале спросить Стувейру… но в тот момент он был уверен, что времени на раздумья нет. Что хищный ящер сейчас сожрет серрана. Счет, как полагал Троост, шел на секунды… и он совершил страшную ошибку.

– Ты зачем это сделал? – повторила сидящая через проход Стувейра.

– Я не заметил, что он уже мертв, – тихо ответил Троост.

Когда он объяснил, почему испортил похороны, серранка уставилась немигающим взглядом, и полицейские тоже повернули головы. Воцарилось недоуменное молчание.

– А что делают с мертвыми у вас? – в конце концов спросила Стувейра.

– Закапывают или сжигают.

– Ясно.

Больше она ничего не сказала до конца поездки.

Конечно, ситуацию очень осложняло инопланетное происхождение арестованного. Трооста доставили сначала в одно место, потом перевезли в другое. К нему приходили какие-то серраны в официальных костюмах, снова и снова допрашивая об одном и том же. Стувейра куда-то уходила, потом снова возвращалась, потом опять ушла. Ее тоже допрашивали и тоже, кажется, что-то предъявляли, но об этом Трооста уже никто не известил.

Инф по-прежнему сохранял все свои возможности, так что Маскерони, Мимун и остальные члены делегации постоянно были на связи. Наступил вечер (поесть Троосту не дали), остальные туристы вернулись на корабль, а он по-прежнему пребывал в камере предварительного заключения. Размером с просторную комнату, та не имела окон и о времени суток Троосту сообщал все тот же инф.

Наутро к нему пришел серран расы алмартик в одежде из металлизированного шелка, очень похожей на земной пиджак. Это оказался адвокат… да, у серранов эта профессия сохранилась. У них, как и когда-то на Земле, осуждение или оправдание зависело не столько от виновности или невиновности, сколько от талантов адвоката.

Хотя казалось бы, к чему такие ритуалы? Все детали дела легко выясняются с помощью глубокой менталоскопии, а для принятия решения достаточно одного человека – профессионального судьи.

Но увы, в некоторых аспектах серраны застряли в средневековье…

Адвокат коротко изложил Троосту систему наказаний Осора. Оказалось, что тюремное заключение тут, в отличие от Земли, никогда сколько-нибудь широко не применялось.

Вместо него в ходу наказания телесные.

За мелкие проступки – устурр, несколько ударов специальным инструментом. За средние – имтурр, лишение одного или нескольких пальцев. За крупные – ретурр, лишение конечности.

Пальцы у серрана со временем отрастают сами – как и земные рептилии, они обладают слабой формой регенерации, – но отрубленные конечности просто зарубцовываются. Восстанавливать их медицинским способом запрещено, пока не истечет срок наказания.

В случае с дворянином отрубание конечности может быть по его выбору заменено на снижение класса. Высокий дворянин становится средним, средний – низким, низкий – недворянином. Причем иногда этого выбора лишают, снижая класс безальтернативно.

За самые же серьезные преступления либо казнят, либо обращают в рабство и назначают на те работы, которые обычно исполняют дроны. Рабы лишены всяких прав – они носят подавляющие волю ошейники. Фактически это биороботы, послушные зомби.

– Значит, мне отрежут руку? – осведомился Троост. – Или ногу?

– Этот вопрос решается, – ответил адвокат. – Ты принадлежишь к другому биологическому виду – прецедента пока еще не возникало.

Он какое-то время изучал дело Трооста, а потом сухо сообщил, что тот обвиняется чуть ли не в самом серьезном преступлении у серранов – кощунстве.

– Это серьезнее убийства?.. – удивился зверолов.

Он удивился еще сильнее, когда узнал, что убийство на Осоре не входит в число самых тяжких преступлений. То есть, конечно, убивать нехорошо и за это вас обязательно накажут, но… он же бы все равно когда-нибудь умер. Нечего из-за этого так уж сильно переживать.

Но Троост уже понял, что серраны в целом более равнодушны к чужой жизни, чем земляне.

А вот кощунство… религиозная ситуация на Осоре напоминает Римскую империю времен упадка. У серранов десятки конфессий, они густо перемешаны и тесно переплетены, большинство жителей принадлежат сразу к нескольким, однако всерьез их почти никто не воспринимает. Просто это часть их культурной традиции – как на Земле рождественская елка, пасхальные яйца и сахарные черепа.

Однако есть несколько ритуалов, к которым серраны по сей день относятся очень трепетно. Один из них – похороны.

– Я попробую доказать, что ты слишком тупой, чтобы судить тебя за кощунство, – задумчиво произнес адвокат. – У нас от наказания за оскорбления освобождены серраны с интеллектом ниже тридцати. У тебя какой уровень?

– Не могу сказать, не зная вашей шкалы, – ответил Троост.

– Прогоним тебя через тесты. Прецеденты были, в прежние времена даже богохульников не судили, если признавали их дураками.

– А сейчас?..

– Сейчас за богохульство вообще не судят.

– Почему?

– Если боги есть – они сами накажут хулителя, если того пожелают. Если их нет – тем более незачем из-за этого переживать.

– Логично, – согласился Троост. – Но почему же тогда я здесь?

– Потому что священный зверь орроук точно есть.

С этим спорить тоже было невозможно. Троост лишь усомнился, что тесты подтвердят его низкий интеллект, и адвокат неохотно с этим согласился.

– Да, оправдать тебя я вряд ли смогу, – признал он. – Будем нажимать на твою полезность.

– М-м-м?.. – снова не понял Троост.

– Полезность. Твоя нужность как члена общества. Если ты полезен – наказание смягчат, чтобы ты не перестал быть полезен.

– То есть… подождите… то есть полезный член общества может совершить даже очень серьезное преступление и отделаться формальным наказанием?..

– Ну да. Он же полезный.

За завтраком с Троостом снова связалась Далила Маскерони. Она расспросила о беседе с адвокатом и сообщила, что отпустить или хотя бы отдать на поруки Трооста пока отказываются. Инцидент слишком громко прогремел, и серраны не намерены проявлять слабость.

– Я опасаюсь, что это то самое, от чего я вас предостерегала, – угрюмо произнесла глава делегации. – Повод для войны.

– Думаете, это провокация? Госпожа дир Тессарра замешана?

– Честно говоря, не думаю, – ответила Маскерони. – Слишком сложная комбинация. У них действительно практикуется такой похоронный обряд, и они явно были всерьез шокированы, когда вы бросились… спасать покойника.

– Я еще раз прошу прощения.

– Прекратите, вы ни в чем не виноваты. Скорее всего, это не провокация, а недоразумение… но оно может привести к войне.

– К сожалению.

– Троост, я сейчас пытаюсь уладить все по дипломатическим каналам. Вы там тоже попробуйте что-нибудь сделать. Ну а если не получится… тогда я спущу с цепи Шкуродёра. Его бойцы уже в скафандрах, готовы стартовать по первому сигналу. Но…

– Не хотелось бы до этого доводить.

– Очень не хотелось бы. Слишком многое поставлено на карту.

Троост погрузился в раздумья. Далиле Маскерони он сейчас искренне сочувствовал. Первая в истории межзвездная делегация – и сразу же международный конфликт. Если это все выльется в межзвездную войну…

– Если все станет совсем плохо… – проронила Маскерони. – «Муций Сцевола» уже приведен в боевую готовность.

Троост похолодел. Он прекрасно знал, что собой представляет «Муций Сцевола». Подстраховку. Один-единственный боевой звездолет, серраны позволили взять его с собой в качестве почетной охраны, не считая способным чем-то им угрожать.

Но он способен.

Вообще, уничтожить жизнь на какой-нибудь планете – задача не очень и сложная. Достаточно направить на нее какой-нибудь астероид. Или даже просто протаранить гигантским звездолетом. Результат будет достаточным, чтобы уничтожить большую часть экосистемы.

Но для примитивных цивилизаций подобного не требуется. Даже будучи враждебными, они просто не способны представлять угрозу. Как минимум до того времени, пока не выйдут в космос – а это в одночасье не происходит.

Для высокоразвитых же цивилизаций столь простой метод не годится. Они просто обязаны иметь какие-то средства защиты – хотя бы на случай крупных метеоритов и космических аварий. Земля, Марс и другие населенные планеты Солнечной системы в этом плане защищены очень надежно – и вряд ли серраны в этом плане беззаботнее людей. Любой подобный снаряд почти наверняка перехватят или уничтожат еще на подлете.

И очевидно, что одно-единственное судно недолго продержится против целого флота. Но «Муций Сцевола» – не обычный боевой звездолет.

Это корабль-брандер.

Его экипаж минимален, число орудий тоже невелико, зато его ядро – это по сути гигантская бомба. Если «Муций Сцевола» будет уничтожен (извне или изнутри), высвободится чудовищной силы световая волна вкупе с электромагнитным импульсом.

Орудие класса «Сверхновая».

Даже находясь на краю звездной системы, корабль-брандер может нанести серьезный ущерб. Если же он взорвется на орбите планеты… достаточно сказать, что у ОС ЕСС всего три таких звездолета – «Муций Сцевола», «Юкио Сэки» и «Николай Гастелло». Они базируются за пределами пояса Койпера и залетать внутрь системы им категорически запрещено.

Экипаж «Муция Сцеволы» – это своего рода камикадзе. Он предельно минимальный, всего три человека и корабельный мозг, но каждый дал подписку в случае необходимости пожертвовать жизнью.

– Я прошу не доводить до этого ни в коем случае, – произнес Троост с нажимом. – Даже если меня осудят и казнят – ни в коем случае. Я сам во всем виноват.

– Троост, вы ни в чем не виноваты, и это не обсуждается, – резко ответила Маскерони. – У меня директива от Штауфенберга. Мы не отдаем своих граждан на заклание.

Суда Троост дожидался с тяжелым сердцем. К счастью, состоялся тот уже на следующий день, благо никаких неясностей в деле не было.

Трооста ввели в огромный зал с высокими потолками. В связи с особенностями меблировки потолки у серранов обычно низкие, но этот больше напоминал еще один храм. И стены тоже украшены барельефами, хотя и совсем другими. Никакой наивности, первобытного рисунка – сложные, очень точные картины, изображающие серранов в почти современных одеждах, с почти современным оружием… правда, они все равно сражались друг с другом.

Зрителей собралось очень много. Трибуны были зелены от серранов. Троост отметил, что сидят те не совсем вперемешку, а в определенном порядке, и между группами есть явные промежутки. Вверх поднимались прозрачные светящиеся столбы, по ним то и дело проходили вспышки, и каждая из них заставляла ту или иную ячейку взрываться криками.

Судя по всему, тоже какой-то ритуал.

Разумеется, все передавалось в прямом эфире. Повсюду парили крохотные мерцающие глазки. Смотрели они в основном на Трооста и судей – троих серранов, из которых двое были в металлизированном шелке, а один – в церемониальных доспехах.

Вначале выступил обвинитель. Прокурор долго и эмоционально излагал дело, шипя и щелкая языком, подкрепляя речь голографическими записями. Разумеется, инцидент был заснят с десятков ракурсов, в том числе из-под воды.

– Троост, мы связались с вашим адвокатом и нашли решение, – появилась в его визоре допреальная Маскерони. – Мы включим вас в число официальных земных заложников. Тогда вас признают полезным и смягчат наказание. Правда…

– Я буду обязан остаться на Осоре?.. Навсегда?..

– Да, но…

– Лучше, чем война или высшая мера наказания, – согласился Троост. – Но я бы все-таки предпочел иной вариант.

– Его может не быть…

– Подсудимый! – рявкнул огромный серран в доспехах. – Есть ли у тебя что сказать в свое оправдание⁈

– Вы сами все знаете, – пожал плечами Троост. – Не думаю, что смогу что-то добавить.

– Есть ли еще у кого что сказать в оправдание подсудимого⁈

На этом месте по серранским традиции вступал адвокат. Однако на трибунах вдруг поднялась стройная фигура. Молодая серранка с гребнем на голове вскинула руку и сказала:

– Прошу великий суд дать слово.

– Делающая дир Тессарра, – чуть промедлив, произнес судья. – Прикрепленный гид Мыслящего Трооста. Да, ты можешь высказаться.

Стувейра спустилась с трибун и поднялась на возвышение, на котором только что закончил свою речь прокурор. Под сотнями взглядов она произнесла:

– Когда мне предложили стать гидом одного из землян, я согласилась только из любопытства. Земляне странные, чудные, я поняла это еще на Вурр-Хааз…

– Ты прекрасно там играла, кстати, я за тебя болел, – произнес один из судей.

– Спасибо. Очень странные и чудные. Они тогда решили, что у нас все по-настоящему, и пытались спасти меня от жертвоприношения. Ну вы помните, кто смотрел.

По залу прокатился рокот. Серраны издавали то отрывистое колючее шипение, которое заменяло им смех.

– Подсудимый тоже пытался спасти того, кого считал еще живым, – продолжила Стувейра. – По невежеству.

– Это смягчающее обстоятельство, – вставил адвокат.

– Не согласен, это отягчающее обстоятельство, – влез и прокурор. – Ему следовало вначале ознакомиться с нашими традициями.

– Прошу высокий суд решать, смягчающее это или отягчающее, – сказала Стувейра. – Я хочу лишь отметить два обстоятельства. Во-первых, землян очень огорчает чужая смерть. Если они видят гибнущего, то стараются спасти его, даже если он им никто.

По трибунам прокатились недоуменные шепотки.

– Из этого следует, что Маартен Троост, по невежеству принявший похороны за несчастный случай, среагировал инстинктивно, на чистых рефлексах, – произнесла Стувейра. – Что же до второго обстоятельства… оно тоже касается рефлексов.

– Поясни, Делающая, – велел главный судья.

– Маартен Троост – профессиональный охотник. Все опять же, конечно, сводится к невежеству, но увидев крупного опасного зверя, он опять же атаковал инстинктивно. Это был присущий уже только ему охотничий инстинкт.

– Стоп, – вскинул руку главный судья. – На записях отчетливо видно, что он атаковал орроука голыми руками. Следовательно, он понимал, что это священный зверь, который его скорее всего не тронет.

– К тому же он ударил точно в горловой мешок, – добавил прокурор. – Это слабое место орроука, он спешит отступить, если получает туда удар.

– Спросите его, знал ли он все это, – предложила Стувейра.

– Знал ли ты, подсудимый? – спросил судья.

– Нет, – ответил Троост, крепко удерживая поручни.

Те замерцали зеленым. Встроенный в кресло детектор лжи подтвердил его честность.

– У меня все, высокий суд, – произнесла Стувейра. – Я просто хотела донести до всех, что Маартен Троост безоружным напал на орроука, не зная, что серьезная опасность ему не грозит. Для такого нужны вопиющее невежество и удивительная глупость… но и невероятная храбрость.

Несколько секунд в зале царило молчание. А потом серраны на трибунах стали подниматься и скрести когтями правых рук по запястьям левых. Легкое, чуть слышное ширканье слилось в оглушительный скрежещущий рокот, и Троост с удивлением понял, что это их аналог аплодисментов.

После этого должен был все-таки выступить адвокат. Однако главный судья вскинул руку и заявил, что процедура меняется. Трибуны выказали Троосту маррухе-орит, уважение чести, и согласно протоколу, решение передается в ордосор – так называемый высший суд, главой которого является сам император.

– Да будет вынесено решение, – провозгласил судья.

За его спиной вспыхнул экран. На нем замелькали символы – все новые, все быстрее, все чаще… а потом они замерли. Письменность серранов земные инфы еще не переводили, так что Троосту комбинация ничего не сказала.

– Решение вынесено, – произнес судья. – Подсудимый, ты признаешься виновным во вмешательстве в церемонию и кощунственном осквернении ритуала. Твой приговор – ретурр.

Троост вздохнул. Все-таки отрубят руку или ногу. Ладно, это неприятно, но не смертельно. Как только «Махатма Ганди» покинет Осор, ему вырастят новую.

Могло быть гораздо хуже…

– … Однако! – вскинул палец судья. – За проявленные доблесть, отвагу и честь ты возводишься в низкое дворянство. Этим твой ретурр обнуляется без предоставления выбора. Ты свободен, Мыслящий Троост.

…Еще три недели спустя Троост в числе прочих землян уже сам сидел на трибунах другого зала – даже больше и без крыши. Озаренные багровым солнцем, внизу виднелись две фигуры – серран в удивительно вычурном костюме из черной чешуи и землянка в белоснежном платье с ажурной фатой. Играла ритмичная, больше похожая на военный марш музыка, строем стояли серраны в экзоскелетах, а на стенах висели два огромных полотнища – черно-бирюзовое с переливающимся фрактальным узором и голубое с красной лемнискатой Бернулли.

Государственные флаги Осора и ЕСС.

– … Вначале были сотворены пространство и время, – разносился на весь зал голос первожреца. – И было пространство трехмерным, а время одномерным, и было это хорошо. И созданы были четыре взаимодействия, гравитационное и электромагнитное, сильное и слабое, и было это хорошо. И расширялась вселенная с постоянным ускорением, и было это хорошо. И случился первый взрыв, и создались атомы и молекулы, и началась реакция термоядерного синтеза. И было то первым днем творения…

Слева от Трооста сидел Ален Мимун. Этнограф был в красном плаще с черной каймой – традиционное одеяние почетного заложника, идущего в комплекте с невестой.

– Не жалеете, что вызвались? – тихо спросил его зверолов.

– Я их открыл, а потом шесть лет разыскивал, Троост, – ответил Мимун. – Это богатейшее поле для исследований.

– А по Земле скучать не будете?

– Заскучаю – съезжу домой под честное слово. А надоест совсем – мне пришлют сменщика. Господи, Троост, это же все пустые формальности, у них просто такие традиции. И они чертовски интересные, к вашему сведению, их еще изучать и изучать. Это уникальный пример древних обрядов и ритуалов, рудименты которых сохранились до космической эпохи и продолжают влиять на жизнь планеты.

– На Земле такие тоже есть.

– Да, но их и без меня есть кому изучать. К тому же к своим рудиментам мы настолько привыкли, что они воспринимаются как нечто абсолютно естественное и не кажутся странными.

Кроме Мимуна красные плащи были еще на семерых землянах. Восемь человек оставались на Осоре с Далилой Маскерони, становясь первичным составом земного посольства.

Прямо сейчас точно такая же процедура проходит на Земле, с участием космократора Штауфенберга и дочери владыки Осора. Только бракосочетание проводится уже по земным традициям, а в красных плащах сидят восемь серранов.

– … И в бескрайнем танце галактик, среди миллиардов звезд, возникли две звезды, а на них – планеты, и среди них – Осор, – заканчивал тем временем первожрец. – И на нем – жизнь. И эволюция вела ее сквозь эпохи, пока не явились двое. Два сердца, чьи судьбы, подобно частицам в квантовой запутанности, оказались неразделимы.

Он воздел руки, и день сменился ночью – над головами новобрачных зажглась голографическая проекция, изображающая звездное небо.

– И вот, в этот день, в этот миг, пространство-время изгибается, соединяя их орбиты в единую, – произнес первожрец. – Сила притяжения любви оказалась сильнее гравитации черных дыр. И это хорошо. Пусть ваша связь нарушает все законы энтропии и да не опустится ваша температура ниже нулевой. Теперь принесите клятвы.

Император Осора взял руки землянки в свои, приблизил к ее лицу чешуйчатую морду и быстрым движением облизал ей глаза. Предупрежденная, что так будет, Маскерони даже не дрогнула. Серран же звучным, раскатистым голосом произнес:

– Я клянусь любить тебя, почитать и убить самым безболезненным способом, когда придет пора мне брать новую жену.

– Что он сказал?.. – моргнул Троост.

– О, не обращай внимания, – хмыкнула Стувейра. – Это пережиток древних традиций высокого дворянства. Так уже много веков никто не делает.

Серранка сидела справа от зверолова, безразлично глядя на церемонию. Ее, кажется, ничто не смущало, да и остальных серранов тоже. А Троост размышлял о том, насколько изменится жизнь Земли и Осора теперь, когда они официально установили контакт, подписали мирный договор. Между ними по-прежнему сто десять световых лет, это без малого три недели полета, так что ожидать взаимного наплыва туристов не приходится, но тем не менее начало положено.

Люди и серраны наконец-то познакомились.

– Я тоже как-нибудь посещу вашу планету, – сказала Стувейра. – Покажешь свой зоопарк?

– С удовольствием, если не буду в отлете, – ответил Троост. – Я много времени провожу в экспедициях.

– Охотничьих?

Троост чуть повернул голову. Церемония уже заканчивалась, Далила Маскерони только что принесла свою клятву и коснулась губ императора своими. Воздух наполнился бравурной музыкой и зазвучали звуки гимна, больше похожего на грохочущий тяжелый металл:

Под светом двух солнц, в сияньи веков

Мы встали из бездны, сквозь ужас оков!

Чешуя – как броня, наш разум – огонь,

Империя наша – бессмертья ладонь!

Во имя Дра’Зора, чей взор – плазма звезд,

Мы к звездам проложим космический мост!

Кровь древних змеев в жилах горит,

Вселенная рухнет – Осор не забыт!

Гимн ревел так громко, что заглушал собственные мысли. А когда он наконец закончился, зверолов задумчиво сказал:

– Все-таки я не понимаю, почему именно ты.

– Почему именно меня к тебе прикрепили? – сразу поняла Стувейра.

– Да. Обычная гражданка, декоратор помещений. Никакого отношения к спецслужбам, армии, правительственным организациям. Даже не моя коллега, что было бы еще понятно. Мы уже виделись прежде, и ты любишь охоту… и все?.. Вот так запросто – в сопровождение к инопланетному делегату назначили первого же, кто поднял руку?..

– Да, прокололись, – промедлив, сказала Стувейра. – Надо было придумать мне другую профессию. Но мы считали землян… не очень догадливыми. После инцидента на Вурр-Хаазе.

– То есть ты все-таки не декоратор.

– Декоратор… официально. По касте. А вообще я… ну, теперь уже можно сказать, меня все равно уволили. Я синторра-каху.

– Что?.. – мгновенно навострил уши Мимун. – Вы… ты серьезно?.. Это не байка?..

– А кто это? – спросил Троост.

– Особая профессия, тайные охранители, – ответил этнограф. – Как… как ниндзя, только наоборот. Синторра-каху незаметно следуют за своим клиентом, охраняя его втайне даже от него самого. Это… связано с особенностями серранской культуры.

– Это выдумка, – отрезала Стувейра. – То есть… может быть, в древности так и было, но сейчас мы просто служба разведки и безопасности. Но секретная, тут все верно. Меня прикрепили к тебе с целью предотвращения любых возможных инцидентов. Только я не ожидала, что ты прыгнешь к орроуку, и… не успела среагировать. Мой прокол.

– А мой гид тоже был синторра-каху⁈ – жадно спросил Мимун.

– Да.

– А почему секретно? – спросил Троост.

– Когда у нас еще были кланы и велись войны, существовал особый сорт… камикадзе, – объяснила Стувейра. – Их отправляли в другую страну под видом послов или почетных заложников, и там они подстраивали собственную смерть так, чтобы выставить эту страну виновной.

– И вы решили…

– Да. Когда вы захотели высадить на Осор всяких океанологов, искусствоведов и специалистов по лягушкам, мы не могли отказать, потому что это было бы оскорблением. Но мы подозревали, что это провокация и вы ищете повод для войны…