Текст книги "Зверолов. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Александр Рудазов

Соавторы: Ксения Рудазова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 38 страниц)

– Даже если вы перестреляете все части роя, кроме Стувейры дир Тессарры, это не поможет, – спокойно ответили ктесийцы. – Рой продолжит существовать даже с одним-единственным членом – правда, станет гораздо глупее. Вместо высокоразвитого коллективного существа вы получите чешуйчатого имбецила, который даже не будет считать себя Стувейрой дир Тессаррой, а по-прежнему будет называть себя нами, роем. Удовлетворит ли вас такой исход, Троост?

Пальцы разжались. Троост, уже всерьез размышлявший, не придется ли ему совершить зверо… нет, даже не зверо-, а ксеноубийство, убрал руку с бластера. Ситуация ухудшалась все сильнее.

На острове Винилия уже наступила ночь. Венерианский зоопарк работает круглые сутки, однако его обитателям нужно спать, поэтому сектора живут по режиму своих планет. На дневных животных можно смотреть днем, на ночных – ночью.

Этнографический же сектор демонстрирует разумных ксеносов, поэтому работает всего шесть часов в сутки. В остальное время посетителям доступ закрыт, на территории остается только персонал зоопарка и ученые.

Но сейчас нет и их – час слишком поздний. Только поэтому никто пока не поднял тревогу. Система наблюдения работает исправно, но ведь ничего плохого ни с кем не случилось, на помощь никто не зовет, из вольеров никто не выбрался, так что автоматика не реагирует. В отличие от других секторов, в этнографическом разрешено входить внутрь вольеров, если не возражают их обитатели.

Ксеносы иногда принимают гостей.

Пока что Троосту это было на руку. Он, конечно, не собирался ничего скрывать, но хотел вначале попытаться исправить ситуацию самостоятельно. Тогда, возможно, удастся избежать дипломатического скандала и сохранить жизнь ктесийцам.

– Если вы действительно настолько интеллектуальны сейчас, то должны понимать, что никто не позволит вам иметь своей частью представителя другой планеты, – произнес зверолов. – Эту ошибку ваш рой мог совершить в прежнем состоянии, малоразумном, но сейчас вам должно быть очевидно, что вы в тупике. Вы подобны грабителю, который набрал полные руки денег, но не может ни убежать с ними, потому что окружен со всех сторон, ни хотя бы отбиваться, не растеряв награбленное.

– Мы понимаем эту метафору, хотя на Тике и нет денег как таковых, – ответили ктесийцы. – Однако мы все-таки имеем в виду некоторые варианты, способные нас удовлетворить. Но вам, Троост, мы о них не скажем, поскольку в этом случае вы сможете нам помешать.

Зверолов задумался, что это могут быть за варианты, одновременно выводя на визор всю имеющуюся в сети информацию о Ктесии и ктесийцах. Изрядная ее часть – рабочая документация, которая не лежит в общем доступе, но Троост по должности имел право на любые сведения, принадлежащие зоопарку.

Много сведений, очень много. Ктесий открыт давно, ктесийцы тоже. Их роевой разум – одна из любимых загадок земных ученых. Есть даже особая отрасль биологии – ктесиология, которая изучает этих удивительных псевдонасекомых.

И в то же время сведения удивительно скудны. По большому счету – переливание из пустого в порожнее, особенно в том, что касается их, прямо скажем, телепатического разума. Возможно, что-то полезное и сыщется, но сходу Троост это полезное не найдет, а перекапывать все эти горы времени нет.

Похоже, пришло время вызывать специалистов именно по Ктесию. И главного кипера этнографического сектора. Пожалуй, что и директора зоопарка. Возможно, председателя госкомитета, а то и не одного. Скандал грянет несусветный, это непременно дойдет до серранского посольства и гарантированно подпортит только-только начавшие налаживаться отношения.

Все очень осложняется тем, что у самих ктесийцев тоже дипломатическая неприкосновенность. Она была им гарантирована, когда их привезли на Венеру. Другое дело, что она будет немедленно отозвана, если те сами станут нарушать законы ЕСС, но существует ли закон, запрещающий принимать кого-то в свой рой?

Дипломатическая неприкосновенность. Кто в ЕСС может экстренно отозвать дипломатическую неприкосновенность, минуя обычные процедуры? Разве что сам космократор… хотя погодите-ка…

– Маартен Троост, штатный зверолов Венерианского зоопарка, профоценка +79, – произнес он, не выпуская из виду ктесийцев и не убирая руки со стопера. – Мне нужен некий архивариус Лоренс… к сожалению, это все, что мне о нем известно.

Оказалось, что этого достаточно. Одного факта того, что Троост знает о существовании такого человека, хватило, чтобы его немедленно с ним связали. В допреальности появилось хмурое лицо, а в мыслечипе прозвучал раздраженный голос:

– Я спал. Излагайте, да побыстрее.

Троост изложил. Архивариус госкомитета по РДК и КИЦ на секунду задумался, а потом осведомился:

– Бластер у вас есть?

– Разумеется. Но в данном случае он проблему не решает.

– Вы уверены? Обычно бластер решает любую проблему.

– В этом случае – нет…

И вдруг Троост осекся. Ему пришла неожиданная мысль. Он попросил архивариуса повисеть на связи и снова достал бластер, медленно отступая назад. ИГ-пояс снизил его вес в десять раз, и почти невесомый зверолов совершил огромный прыжок, опускаясь за пределы вольера. Здесь он вызвал на визор панель управления и отключил силовой барьер.

– Что вы делаете, Троост? – спросили ктесийцы, когда он прицелился одному из них в голову. – Мы же предупредили, что это бесполезно. Даже если вы перестреляете нас всех, это ничего не изменит.

– Для Стувейры – возможно, – ответил Троост. – Для вас – да. Вы будете мертвы. Вам это понравится?

– … Нет.

– Видите ли, я был на планете Лорелея и видел тамошних кордицепсов. Они уничтожили лорелейскую колонию, и высадка там теперь запрещена. Вы не настолько опасны и вредоносны, но определенное сходство между вами есть. Вероятно, я понесу строгое наказание за массовое ксеноубийство. Возможно, меня даже дезинтегрируют. Но это еще неизвестно, мои действия могут счесть и оправданными. Признать самозащитой или даже уничтожением опасных для всей ЕСС жизнеформ. А вы будете мертвы.

– Нам это не понравится, – стали приближаться ктесийцы.

Троост удвоил силу тяжести в их вольере. Стувейра осталась на ногах, но вот ктесийцев словно прижало к земле. Их легкие, хрупкие тела даже на половине венерианской g толком не могли двигаться.

– Мне даже не нужен бластер, – сообщил Троост. – Я могу увеличить g вдесятеро и вас раздавит собственным весом. А вот Стувейра выживет, хотя ей и будет неприятно.

– Это… не поможет… – зазвенели голоса ктесийцев.

– А вот в этом я сомневаюсь. Мы не знаем, как действует ваш механизм коллективного разума, но мы точно знаем, что у серранов ничего подобного нет. Вы сумели втянуть ее в свой рой, подчинить ее сознание… но вы ничего в нее не внедряли. Она не получала от вас биомодификаций или киберимплантов, в ее теле ничего не изменилось… да, не изменилось.

Троост держал в другой руке анализатор. Тот сканировал серранку, выдавая на визор в точности те же показатели, что и прежде.

– Поэтому я предполагаю, что в случае смерти всех вас она освободится, – закончил Троост. – У нее самой просто нет биологического механизма, способного удерживать… рой.

– Мы же сказали тебе, что это не так. Мы же сказали, что это не поможет.

– Я думаю, что вы солгали. Разумные существа умеют лгать, а высокоинтеллектуальные – лгать убедительно.

– Это возможно, – не стали отрицать ктесийцы. – Но что если это не так? Что если мы говорим правду?

– Вполне возможно, что вы говорите правду, – согласился Троост. – Точнее, вы можете верить, что говорите правду. Но ведь вы не имели прежде дела ни с серранами, ни с иными ксеносами. Вы не имели возможности узнать, как ваш роевой разум будет работать с их участием. И даже с участием животных вашей родной планеты вы этого точно не знаете, потому что, по вашему же признанию, их крайне редко включают в рой, поскольку это означает сильное снижение интеллекта. Я считаю, что вы либо лжете, либо заблуждаетесь, выдавая желаемое за действительное.

– Но что если ошибаетесь вы? Вы рискнете, основываясь только на своих умозаключениях?

– Да. Если я ошибаюсь, то приму любое наказание вплоть до дезинтеграции. Но я редко ошибаюсь, когда речь идет о моей профессиональной сфере.

Несколько секунд царило молчание. Троост и ктесийцы смотрели друг на друга. В ночном небе кое-где виднелись звезды – но только кое-где. Даже после терраформирования Венера осталась очень облачной планетой, и ясные дни случаются редко.

– Вы блефуете, Троост, – наконец произнесли ктесийцы. – Вы этого не сделаете. Мы знаем, что вы не убийца.

– Я не блефую, – еще увеличил силу тяжести Троост. – Я не убийца, но я проходил курс военной подготовки и мне приходилось отнимать жизнь. Всегда в силу чрезвычайных обстоятельств, обычно ради самозащиты или умерщвления неизлечимо больных особей – но я убивал и животных, и даже людей… одного человека. Он был преступником – но вы тоже преступники. Умение спустить в случае нужды курок входит в мою профессиональную подготовку – хотя это не самая приятная ее часть.

G в вольере сравнялась с венерианской, а венерианская лишь на одну десятую ниже земной. Для ктесийцев это было страшной перегрузкой, они уже с трудом сохраняли вертикальное положение и издавали болезненное звяканье.

– Вольер! – повысил голос Троост. – Повысить гравитацию до пяти g!

– Не надо! – зазвенели в ужасе ктесийцы. – Не надо, мы умоляем! Мы отпустим Стувейру дир Тессарру!

Зверолов, который произнес команду вслух, но мыслечипом исполнение блокировал, понизил силу тяжести до нормальных для Ктесия 0.24 g и вскинул руку с бластером.

Ктесийцы какие-то несколько секунд стояли молча. Троост уже стал хмуриться… но тут Стувейра бешено зателепала языком, издала злое шипение… и повалилась ничком.

– Она теперь будет без сознания недолго, – произнесли ктесийцы с прежней звякающей интонацией. – Недолго. Не очень долго. Потом проснется, но уже не частью роя. Мы больше не с ней. Простите, что мы такое сделали. Мы очень хотели. Простите. Мы не хотели, но очень хотели. Не отсылайте нас на Тика, мы больше не будем. А на ваша планета есть другой серран? Может, они захотят быть часть рой?

– Я спрошу, – пообещал Троост, вытаскивая Стувейру из вольера и снова вызывая Лоренса.

Тот все еще был на связи. Зверолов в двух словах изложил, чем закончилось дело, и архивариус довольно хмыкнул.

– Справились в итоге сами? – спросил он. – Ну и нехер было меня будить. Завтра представьте полный отчет.

– Вам?

– Я не занимаюсь бумажками. Своему начальству и председателю госкомитета.

– А в посольство серранов?

– А вот им даже не вздумайте. Если спросят – просто мелкое недоразумение, все разрешилось благополучно.

– А если доложит сама Стувейра?

– Не думаю, что доложит. Я бы на ее месте не стал.

Рыбалка с дедушкой

Эльза проснулась от того, что на живот запрыгнула Грета. Изящная белая кошечка замурлыкала и потерлась о подбородок хозяйки, а из ошейника-переводчика донесся нежный голос:

– Я наблевала в коридоре, убери.

Эльза сердито заверещала. Вот стоило вчера на отлично сдавать полугодовой экзамен, чтобы начинать первый день каникул с наблевавшей кошки.

– Сама убери! – с досадой сказала Эльза Грете.

Та как будто поняла. Она довольно умная кошка, вообще-то. Склонив голову набок, очаровательная ангорская особа спрыгнула с живота хозяйки и просеменила… так, куда это она⁈

Услышав, как Грета покладисто размазывает свои грехи по паркету, Эльза перевернулась, вылезла из-под одеяла и в панике понеслась следом.

– Уйди, уйди! – завопила она. – Вагнер, убери, вымой пол!

– Прости, Эльза, я не могу, – ответил робот-уборщик. – Мне запрещено убирать за Гретой, потому что, цитирую, ты сама ее хотела, так что сама о ней и заботься.

Эльза узнала такие характерные папины интонации и поплелась за тряпкой. Вот зачем, спрашивается, жить в двадцать пятом веке с роботами и говорящим домом, если пол нужно мыть самой, словно в каком-то динозавровом двадцатом веке?

Но она не очень расстроилась, потому что вчера она закончила шестой класс, а сегодня первый день каникул. На визоре дата и время: 17.12.72, 3:15 UT (7:15 по местному). Целый месяц, целый божественный месяц она будет наслаждаться заслуженным отдыхом. Через неделю Рождество, а потом Новый год, и в ее распоряжении вся Солнечная система.

Эльза синтезировала себе завтрак – миску с хлопьями рецепта «19 ягод». Они самые вкусные. Клубника, малина, ежевика, черника и еще пятнадцать натуральных и генномодифицированных ягод, причем в одних хлопьях вкус только один, в других по два и по три, а в некоторых – все девятнадцать.

Интересно, почему не двадцать? Странное число. Ягоды кончились, что ли?

Эльза одним глазом полезла смотреть, сколько всего в ЕСС съедобных ягод, но список оказался очень длинным. Другим глазом она продолжала смотреть мультик, потому что завтрак без мультика скучен.

Хотя не взрословата ли она уже для мультиков? В конце концов, ей целых одиннадцать лет. Три недели назад исполнилось. Совершенно взрослая девочка.

Эльза вздохнула и переключилась на новости. Попросила показать последние известия. Допреальный экран отскочил подальше и развернулся во всю комнату, хотя в середине образовалась дыра, потому что именно там решила усесться Грета.

Но она не очень мешала.

– Привет, Эльза, – приятным голосом сказал заяц-ведущий. – У меня тут куча интересных новостей. Вчера был найден зонд «Пионер-11» – последний из межзвездных зондов, которые наши предки отправляли в космос в двадцатом и двадцать первом веке. Он был послан в 1973 году, чтобы исследовать Юпитер и Сатурн, пролетел мимо них, а потом улетел в невообразимую даль и в 1995 году потерялся. Его не могли найти почти пятьсот лет, но вчера наконец-то нашли.

– И что? – спросила Эльза, стараясь не чавкать. – Он собрал какие-нибудь научные данные?

– Нет, просто очень долго летел в космосе. Одиноко дрейфовал в межзвездной пустоте, направляясь к центру нашей Галактики. Ни к каким крупным объектам он не приближался, и удалился за пятьсот лет полета на шесть световых дней и пять световых часов.

– Но ни до какой звезды не долетел? – уточнила Эльза.

– Расстояние до ближайшей к нам звезды, Проксимы Центавра, составляет четыре с половиной световых года. Даже не учитывая то, что «Пионер-11» летел совсем в другую сторону, ему пришлось бы лететь больше трехсот тысяч лет.

Эльза аж присвистнула. Ничего себе. А ей-то казался долгим полет на Новый Эдем, где они с родителями были на весенних каникулах. Новый Эдем крутится вокруг звезды Барнарда и лететь до него ровно сутки, потому что целых шесть световых лет.

А тут всего четыре с половиной – и триста тысяч лет. Какой медленный этот «Пионер-11».

– Началась программа обмена умами с империей Осор, – продолжил заяц-ведущий. – Тридцать наших специалистов в разных областях отправились в гости к серранам, а от них прилетели тридцать их специалистов. Одни уже приступили к работе, другие приступят в ближайшие дни.

Эльза с интересом посмотрела на чешуйчатых рептилоидов. Вот они какие, значит. Дедушка ей про них рассказывал, он летал на Осор как раз когда Эльза летала на Новый Эдем. Они потом с дедушкой новостями обменялись.

– Еще один корабль-госпиталь отправился на Лорелею. Там по-прежнему карантин, за колонистами ведется наблюдение. Лучшие доктора ЕСС изучают зараженных, но пока что лечения не предвидится. Печально об этом говорить, но эти люди, скорее всего, уже никогда не станут прежними.

Эльза вздохнула. Про Лорелею ей дедушка тоже рассказывал, причем Эльзе потом снились кошмары. Вот уж куда она полететь ни за что ни согласится, хоть ей миллион кредитов пообещай.

Здорово, что до Лорелеи целых шестьдесят четыре световых года.

Эльза пообщалась с Гретой. Рассказала ей, какая это ужасная планета – Лорелея, и как здорово, что всякие там кошки никогда на ней не побывают. Кошка внимательно выслушала и ответила через ошейник-переводчик:

– Дай поесть.

Эльза проверила автокормушку – та работала, и завтрак Грета полчаса назад получала. Ее любимый специальный корм со всеми необходимыми микроэлементами, витаминными добавками и вкусом мышатины. Просто Грета, как обычно, получив завтрак, решила, что прямо сейчас не хочет, и ушла, а когда вернулась, корм был уже не идеально свежий, и Грета решила, что такое она есть не станет, даже если будет умирать с голоду.

– Могу поспорить, в зоопарке с такими капризными кошками не церемонятся, – сказала Эльза Грете. – Там просто дают еду, а если не съел, то сам и виноват, жди теперь до завтра.

В допреальности появилась мама – как обычно, сильно занятая и немного строгая. Она именно так посмотрела на Эльзу – строгим и занятым взглядом.

– Проснулась? – спросила она. – Молодец. Завтракаешь? Умница. Какие планы на день?

Эльза неопределенно повертела рукой. На первый день каникул планы у нее были грандиозные, но зачем грузить ими маму? У нее на финишной прямой Великий Проект. Еще несколько месяцев, ну год, ну два, ну в крайнем случае четыре – и тоннельный телепортер Накамуры официально заработает.

Мама по очень большому секрету рассказала Эльзе, что он, вообще-то, уже работает и в прошлом году спас всю Солнечную систему и дедушку Маартена. Но про это нельзя никому говорить, потому что это государственная тайна. Его, вообще-то, нельзя было тогда запускать, потому что он еще не прошел официальное утверждение, но космократор все посчитал и решил, что риск оправдан.

– Я в гости схожу, – сказала Эльза. – К Юлии и Арифу. Но сначала к папе.

Она так и сделала. Надела любимый серо-голубой гидрокомбинезон со встроенным ИГ-поясом и климат-контролером, велела спящей Грете не скучать тут без нее и вошла в порт-кабину. На визоре появился список избранного, и Эльза выбрала папин завод.

Перед глазами все замерцало, а голова закружилась. Но когда Эльза вышла, снаружи был уже не их дом на берегу Амударьи, а приемная зала ЗРТ «Прогресс» на Луне. Кроме ее порт-кабины тут стояли еще три, и ими все время пользовались, так что и она поскорее отошла в сторону.

Дорогу Эльза знала, на папином заводе бывала часто. Он не потому папин, что принадлежит папе, а просто папа тут работает, этическим аудитором. Проверяет ИИ выпускаемой продукции на соответствие моральным нормам.

На папином заводе производят роботов и дронов. Вообще, это почти одно и то же, но папа объяснял, что все-таки не совсем, хотя их часто и путают. Все дроны – роботы, но не все роботы – дроны. Роботы бывают самые разные, могут быть очень умными и сами принимать решения, а дроны заточены под определенные функции и часто управляются операторами. К тому же дроны обычно летают, а вот роботы… могут летать, а могут и не летать. Хотя дроны тоже могут не летать.

В общем, все сложно.

Работают на заводе тоже в основном роботы и дроны. Но и людей полно, потому что без людей никак не обойтись, а если все-таки обойтись, то зачем вообще нужны люди? Можно и совсем без людей, оставить одних роботов и пусть они живут себе, как им больше нравится. Но это какой-то странный мир будет, с одними роботами.

Эльза думала об этом не просто так, а заранее сочиняла будущее сочинение на тему того, кем хочешь работать. Папа и мама у нее оба технологи, хотя и разных направлений – мама гиперпространственный инженер, а папа этический аудитор. И самой Эльзе техника тоже нравилась, но все-таки не так сильно, как исследования и приключения. Она планировала работать на корабле-пионере, чтобы открывать новые звезды и планеты.

На них многие хотят летать. Это же самое интересное. Если не на пионере, то хотя бы на строителе, чтобы летать к далеким звездам и строить там заводы, базы, научные станции, планетарные лесничества и все такое. Или как дедушка, на корабле-зверолове… вообще-то, это даже интереснее, чем строитель, потому что все время открываешь новых животных.

– Здрасьте, дядя Роберт, – протянула она руку.

– Привет, Эльза, – пожал ее на ходу директор папиного завода, в другой руке держа бутерброд.

Он, как обычно, куда-то спешил. Эльза часто заходила к папе в гости и давно перезнакомилась со всеми его коллегами, но директора каждый раз встречала куда-то спешащим. Ни разу не заставала его сидящим или хотя бы стоящим – только шагающим, причем очень быстро, всегда в одном и том же старомодном костюме, ретроградном галстуке и очках-супервизах. И он почти каждый раз что-то при этом жевал, потому что присесть и поесть нормально, видимо, не успевал.

Вот папа ничего не жевал. Папа, когда работает, вообще забывает про еду. Эльза подкралась к нему в инвизе, чтобы папин инф не сообщил, что рядом дочь, и когда оставалось всего десять шагов, вызвала на связь.

– Привет, Эльза, – рассеянно сказал папа, увидев ее в допреальности. – Что-то случилось?

– Не, ничего, – ответила Эльза, беззвучно шевеля губами. – А можно мне зайти?

– Конечно…

– Спасибо! – воскликнула Эльза, обнимая папу за шею.

У того аж лицо осветилось. Он тоже обнял Эльзу и взъерошил светлые волосы. Стриглась Эльза коротко, по-мальчишески, но ей шло.

– Пап, у меня два вопроса, – сказала Эльза, отстранившись. – Это ты запретил Вагнеру убирать за Гретой?

– Это было нашим совместным с мамой решением, – соврал папа, не моргнув и глазом. – Второй вопрос.

– Ты же этический аудитор, почему ты учишь роботов злу?

– Я не учу робота злу, я учу тебя ответственности.

– Нет, подожди. Давай разберем гипотетическую ситуацию. Предположим, ты оставил на диване дискету со сверхважными данными…

– Эльза, я видел дискеты только в исторических фильмах.

– Не перебивай, пап, это гипотетическая ситуация. Предположим, оставил – и на нее наблевала Грета. Вагнер это видит, но ничего не может сделать, потому что ты ему запретил. А меня дома нет или я сплю. В итоге ты потерял сверхважные данные только потому, что научил робота злу. Папа, это же нелогично.

И Эльза посмотрела взглядом победителя. А папа понял, что крыть нечем, и развел руками.

– Так что, папа, давай договоримся, что отныне за Гретой будет убирать Вагнер, – уверенно сказала Эльза.

– Нет, – грустно ответил папа.

– Нет… что значит нет?..

– Прости, Эльза, но держать дома животное – это ответственность. Это был твой выбор, а значит, и ответственность твоя. Вагнер исполняет твои обязанности в твое отсутствие, но если ты дома – изволь принимать ответственность. Как ты станешь капитаном корабля-пионера, если боишься запачкать руки?

Эльза поджала губы. Ладно, папа, один-один. Но она еще вернется с новыми аргументами, как только их придумает.

– … По-моему, это просто нечестно, – сказала Эльза Юлии, гладя енота Бандита. – За твоими же зверями убирает робот, а не ты?

– Ну да, – согласилась Юлия. – Но… но мои не в доме живут. И они не прямо мои…

– Неважно, – поджала губы Эльза.

Юлии все бы спорить. Но Эльза не стала затевать конфликт, потому что Юлия легко обижается, а если она обидится, то они с Эльзой разругаются насмерть и перестанут быть лучшими подругами дня на четыре, а то и целых пять. А Эльза не хотела так надолго переставать дружить с Юлией, потому что Юлия квантовая, с ней звездно, и у нее две козы, лиса, соболь, ондатра, кабарга, заяц и енот.

Эльза отпустила енота Бандита, который хотел уйти к соседям воровать, и пошла поздороваться с соболем Петрушкой. Вот он очень добрый, хотя если сильно разомлеет, кусается, так что надо осторожней.

Бандит, Петрушка и остальные звери и правда не совсем Юлии. Полностью домашние только козы, Галя и Лейла, а остальные лесные, но полуручные, все время приходят в гости. У Юлии во дворе повсюду кормушки и спаленки, так что у нее многие столуются, позволяя себя за это гладить.

Продажные создания.

Юлия тоже живет на берегу реки, только не Амударьи, а Алдана. И особняк у нее не одноэтажный, а двухэтажный. Но у нее и семья больше – с Юлией живут родители, два брата, жена старшего брата и новорожденная племянница.

Сейчас многие живут большими семьями. Любой совершеннолетний может получить личную квартиру в любом сверхгороде или колонии совершенно бесплатно, но многим нравится жить вместе с родными и близкими. И не в городе, а в особняке на природе или квартирабле.

Когда у Юлии родилась племянница, ее родители просто заказали достройку, и их особняк расширили. Это тоже бесплатно, если у вас прибавление в семействе. Некоторые целыми кланами живут, по сто человек в одном доме, хотя это уже скибово.

Вот Ариф, к которому они с Юлией телепортировались следующим, живет не в особняке. Ариф живет в лондонской высотке, на тысяча шестьсот двадцать первом этаже.

С ним живут родители, младшая сестра и удивительно высокомерный шпиц Скунсик. При появлении Эльзы и Юлии он сразу залился лаем, причем беспереводным, потому что родители Арифа запрещают надевать ему ошейник-переводчик. В тот единственный раз, когда они попробовали, Ариф узнал несколько новых слов, а его мама сказала, что это отвратительно, и она жалеет, что узнала, о чем все это время лаял Скунсик.

Лондон Эльза любила, в нем звездно даже зимой. Тут большие парки, заповедный кельтский лес, дороги с подогревом, интерактивные Камелот и Хогвартс. Ариф с родителями уже синтезировал рождественскую ель, хотя и что-то рано, ведь еще целая неделя. Глупо синтезировать ее так рано, потому что между Рождеством и Новым годом тоже целая неделя, так что если поставить елку так заранее, то к самим праздникам ты уже слишком к ней привыкнешь.

Эльза постаралась объяснить это Арифу, чтобы тот понял и проникся. Но Ариф сказал, что это она ничего не понимает, и они немного поспорили на этот счет. Победила в споре Эльза, но Ариф с этим не согласился, и они немного поспорили уже на этот счет.

Но недолго, потому что был первый день каникул, и Эльза весь его распланировала. Они с Юлией немного потусили у Арифа, а потом уже втроем телепортировались к дяде Мише в Сингапур.

Дядя Миша – папин брат, но не технолог, а кинокреатор, поэтому работает дома. Он делает фильмы – сочиняет им сценарии или перерабатывает в них старые книжки, а потом воображает их и записывает свои фантазии с мыслечипа.

Эльза видела несколько его фильмов, хотя они ей, честно говоря, не очень нравились. Слишком мало чего-то происходит, просто люди всякие разговаривают и иногда ходят туда-сюда. Но некоторые люди говорят, что дядя Миша – гений, и хотя Эльза в этом сомневалась, вслух этого не говорила, потому что, возможно, она до фильмов дяди Миши просто не доросла.

И вообще-то, гостить у дяди Миши жутко интересно. Он обожает ретро и у него дома куча старинных приборов и штуковин. Эльза именно от него узнала про дискеты, кассеты, пластинки и диафильмы, потому что у дяди Миши их полным-полно.

Не настоящих старинных, конечно, а реплицированных. Настоящие бывают только в музеях.

Юлия с Арифом у дяди Миши раньше не были. Эльза со знанием дела завела им патефон, показала диафильм и запустила старинную игру на ZX-Spectrum.

– То есть тут надо просто уворачиваться и стрелять? – спросил Ариф, неуверенно держа джойстик. – Ой, меня взорвали.

– Это Zynaps, – свысока пояснила Эльза. – В это играли наши прадедушки.

– Во времена ваших прадедушек это уже было окаменелостью, – хмыкнул дядя Миша, синтезируя гостям лимонад. – В это играли пятьсот лет назад, в конце двадцатого века.

После дяди Миши они навестили дядю Марка, маминого брата. Он живет на орбитальной станции «Созвездие-7» и работает инженером по обслуживанию гравитационных генераторов. У него там огромная труба с невесомостью, в которой все полетали, а потом еще и посмотрели на Землю через панорамный купол.

Потом – к бабушке Катажине, которая живет в Атлантисе, на дне океана. Она биолог, специалист по глубоководной фауне и выращивает гибридные кораллы для очистки морского дна. У нее Эльза, Юлия и Ариф посмотрели на светящихся рыб и попробовали новый сорт водорослей, хотя он никому не понравился.

Потом – к двоюродному брату Артему, который живет на марсианской ферме. Он агроном, выращивает генномодифицированные растения. На его ферме был уже поздний вечер, так что все полюбовались закатом в розовом небе, поужинали жареной марсианской картошкой, а потом слетали посмотреть на выделенный кусочек старого Марса, где стоит «Оппортьюнити».

Потом – к прадедушке Иоганну, который живет в Йоханнесбурге. Он дворник и в одиночку убирает целый городской квартал… ну ему еще пятьсот дронов помогают, но все самое важное делают прадедушка и его комбайн. Он на нем покатал гостей и позволил немного поуправлять своими дронами.

Визиты. После того, как у всех появились порт-кабины, люди стали часто наносить визиты. Эльза это обожала. Каждые полгода, всегда в первый день каникул, она обходила друзей и родственников с полным кругом визитов.

Не удалось навестить дедушку с бабушкой по папиной линии – они вчера на целый месяц улетели в звездный круиз по маршруту Новый Эдем – Авалон – Хель – Кристаллида – Амфитрита. Они просто оба учителя, так что у них сейчас тоже каникулы, вот они и умотали, едва прозвенел последний звонок. Эльза тоже не отказалась бы от такого путешествия, но это не такой круиз, куда можно детям, так что они ее не позвали, а сама она не напрашивалась.

Так что к концу дня неохваченным остался только дедушка Маартен. Эльза его оставила напоследок, потому что из всей ближайшей родни он, пожалуй, самый интересный.

Дедушку Маартена Эльза очень любила. Он большой, толстый и с пышной бородой, а глаза у него добрые и веселые, но хитрые. Он все время щурится так, словно знает что-то смешное, но тебе не скажет.

И он правда знает кучу такого, чего не знает даже всезнающий инф.

Он совсем не старый, ему всего девяносто лет, он сын прадедушки Иоганна и родился в Йоханнесбурге, но живет на Венере и еще куче планет, потому что он космический зверолов и капитан звездолета «Нимрод». Он летает в экспедиции на далекие звезды и привозит оттуда инопланетных животных.

А когда возвращается в Солнечную систему, то живет в квартирабле, который гораздо теснее особняка Эльзы, зато плавает по воде и под водой и летает по воздуху и в космосе, так что на нем можно перемещаться по всей Солнечной системе. Правда, в этом не так уж много смысла, потому что можно просто войти в порт-кабину и мгновенно переместиться куда захочешь, но это все равно квантово.

К дедушке Маартену Эльза телепортировалась уже одна, потому что Юлия с родителями и братом ушла смотреть четвертьфинал по титанотрону, а Ариф бросил их еще раньше, потому что к ним самим пришла в гости бабушка, и она хотела обнимать внука. Дедушкин квартирабль летел над морем Гвиневры, которое самое большое море Венеры и на самом-то деле вообще океан, но считается морем, потому что океанов на Венере нет. Так уж уговорились, что даже самые большие моря здесь – моря.