Текст книги "Зверолов. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Александр Рудазов

Соавторы: Ксения Рудазова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 38 страниц)

– Почему вы… здесь? – спросила она наконец. – Почему… не там? Не в космосе, а… под этой горой?

– А какая разница, где именно нам находиться? – спросил Созерцатель. – С тем же успехом мы могли быть где угодно. Но это наша родная планета – почему не здесь?

– Но… почему у вас всего один город? Почему вы не… осваиваете другие звезды?

– А зачем?

Луала растерянно развела руками, а Троост хмыкнул. Он понимал ее недоумение.

Когда-то земляне тоже считали, что цивилизации, достигшие невероятных высот, и место в Галактике займут невероятное. Что они будут строить сферы Дайсона и управлять звездами, что их империи раскинутся на миллионы звездных систем.

Судя по всему – нет. Просто потому что в этом нет никакой нужды. Точно так же древний египтянин мог бы воображать высших существ как строителей пирамид размером с Луну и летающих галер с веслами километровой длины.

Но все оказалось… иначе.

– А о вас мне тоже нельзя рассказывать? – уныло спросила журналистка, глядя в холодный свет Созерцателя.

– На ваше усмотрение, – ответил хозяин планеты. – Но учтите, что мы не подтвердим свое существование и не предоставим в ваше распоряжение никаких доказательств. Мы специально увенчали Гору Богов плоским плато, решив, что вступим в контакт с теми, кто попытается приземлиться на нем на летательном аппарате. Если вы одними словами сумеете убедить своих сородичей, что ваши слова – правда, а потом сумеете вместе с ними добраться сюда – значит, вы готовы к тому, чтобы начать общение.

Луала снова раскрыла рот. Потерла виски. Вспомнила библиотеку, в которой рядами стояли книги о тайнах Маклаты, и каждая гарантировала, что именно в ней содержится Та Самая Истина…

М-да.

– Никого не поймал? – спросила Стувейра, когда Троост вернулся на «Нимрод». – Я же говорила, что это пустая трата времени.

– Ну не сказал бы, – задумчиво произнес зверолов. – Сегодня мы узнали немного больше об этой планете… да и о нашей собственной тоже.

– Если ты узнал что-то действительно важное, сообщи на нашу исследовательскую станцию. Эта планета – часть Империи Осор.

– Вот насчет этого я бы не был так уверен…

Я не робот

«Нимрод» вышел из гиперпространства 30.11.75, 22.11 UT. Никогда еще Маартен Троост не проводил в нем так много времени. Больше месяца экипаж корабля-зверолова не видел звезд, больше месяца вокруг были только четырехмерные вихри, позволяющие проходить световой год за четыре часа.

Но в этот раз пролететь пришлось сто девяносто девять световых лет. Уйти далеко за пределы освоенного землянами пространства, на самую окраину пространства серранского. Там, на границе исследованных ими территорий, располагалась планета, которую даже эти человекоящеры не посмели включить в состав своей империи. Даже номинально, как Абзуш.

– Удивительное зрелище, – сказал Троост, глядя в панорамное окно. – Вы уверены, что они не будут против?

– Кажется, они не возражают, – с сомнением сказала Стувейра, стоя рядом. – Мы долго пытались вступить с ними в контакт, но они просто не реагируют.

После того, как Троост обнаружил архонтов, истинных хозяев планеты Абзуш, серраны прониклись к нему нешуточным почтением. Предыдущая экспедиция закончилась еще в июне, и Троост собирался сразу же отправиться на давно стоящую в планах планету Простак, но серраны предложили посетить одну из самых далеких открытых ими систем. Систему, которую они сохранили в секрете даже после заключения договора об обмене информацией, и о существовании которой даже Стувейра прежде не подозревала.

Систему космических обручей.

За последние годы Троост несколько раз встречался с высокоразвитыми ксеносами. Центавриане, нептунцы, титаны, архонты, да и те же серраны. Но за исключением серранов, все они принадлежали либо к вымершим цивилизациям, либо к угасающим.

Однако теперь перед ним предстали ксеносы, заключившие свою звезду в металлическую скорлупу.

Это не была классическая сфера Дайсона. Скорее сложная система обручей-парусов. Состоя из нескольких ярусов, она медленно вращалась, захватывая практически всю излучаемую звездой энергию. Из-за этого снаружи звезда оставалась почти невидимой, и в земных астрономических атласах не числилась.

А внутри гигантской системы обручей находился еще один обруч – населенный. Судя по всему, внешние планеты хозяева системы переделали на колоссальную солнечную батарею, а внутренние превратили в пространство для жизни.

Невероятно тонкая и изящная структура. Жилой обруч располагался примерно на том же расстоянии от своей звезды, что Венера – от Солнца, и его поперечное сечение по сравнению с радиусом было просто крошечным – всего шестьдесят восемь километров. Со сколько-нибудь большого расстояния эта структура была практически неразличима, казалась тоньше человеческого волоса, натянутого через огромное поле.

Но поскольку длина этой «нитки» составляла шестьсот восемьдесят миллионов километров, жизненное пространство получалось бескрайним, неизмеримым. Хозяева звездной системы, которую серраны назвали Гирреба, («Угрожающая») не испытывали нужды в колониях, потому что площадь поверхности их обруча в тысячу раз превышала общую площадь Земли.

Численностью они, правда, превосходят землян, если верить сведениям серранов. Но не на порядки, а всего раза в полтора – и они равномерно распределены по всему своему обручу.

На внутренней стороне, правда, никто не живет. В условиях постоянного жаркого дня, под вечным ослепительным светом и при зашкаливающей температуре жить было бы очень трудно. Там в основном тоже размещены солнечные электростанции и находятся фабрики, питающиеся от этой энергии.

Зато внешняя сторона идеально приспособлена для жизни. Благодаря гигантской солнечной батарее там отнюдь не царит вечная ледяная ночь – внешняя сторона купается в теплом, мягком свете, который улавливают и направляют солнечные паруса.

Именно там в основном и размещены поселения туземцев.

Что же до терминаторных зон, поясов вечного заката и вечного восхода, то они отданы дикой природе, превращены в невероятной площади заповедники. Именно они, эти боковые пояса космического обруча, и послужили причиной прибытия сюда «Нимрода».

Потому что хотя серраны и надеялись, что Маартен Троост преуспеет там, где не преуспели они, это все-таки не его специальность. Да, ему удалось совершить несколько интересных открытий и разгадать несколько интересных загадок, но все это было смесью удачи, наблюдательности, элементарной логики и нестандартного подхода. Чудес он не творил и именно контактером себя никогда не считал. Зачастую и вовсе просто становился свидетелем чьих-то чужих открытий.

– Странно, что они не освоили межзвездные перелеты, – произнес Троост, пока космический обруч в панорамном окне медленно поворачивался – «Нимрод» шел на посадку. – Их технологии превосходят наши на целые столетия, но при этом у них нет звездолетов?

– Мы не знаем точно, – ответила Стувейра. – Возможно, в этом отношении их наука зашла в тупик, и они так и не изобрели гипердвигатель. А возможно, у них есть звездолеты, но они просто их не используют. Или даже используют, просто мы об этом не знаем. Они молчат.

В панорамном окне появилась терминаторная зона космического обруча. До земли оставалось меньше ста километров, и были хорошо видны влажные ядовитые леса этой причудливой, вытянутой в бесконечную нить «планеты».

Урс Таркас уже настраивал в риггерной скафандры. Обитатели Обруча (именно так незамысловато назвали этот грандиозный объект серраны) были углеводородными гуманоидами, но физиологически сильно отличались от людей и серранов. Дышать в их атмосфере ни те, ни другие не смогли бы, поскольку кроме азота и кислорода она содержала огромное количество углекислого газа, но что еще хуже – смертельную дозу радона. Обруч буквально светился от радиации, требуя скафандров усиленной защиты.

Однако местная фауна прекрасно себя чувствует в этих условиях. Малая ее часть живет на поверхности, большая же – в кронах местных деревьев. Точнее, организмах, похожих на деревья внешне – на самом деле это вообще не растения, а совершенно другое царство.

«Нимрод» приземлился на теплой границе терминатора – там, где флора из-за вечной жары была уже чахлой и жухлой, но все еще могла жить. Вибрирующие диски на несколько миллиметров вошли в землю, репульсорные двигатели смолкли, антигравитационное поле отключилось, и воцарилась тишина. Троост отвернулся от панорамного окна и спросил:

– Будут ли еще какие-то инструкции, прежде чем я официально приступлю к отлову?

– Да, – раздался холодный гортанный голос. – Делающая Стувейра, Мыслящий Троост, сейчас я сообщу вам двоим то, о чем вы не имеете права рассказывать. Вы принесете клятвы.

Это заговорил вновь приставленный к экспедиции наблюдатель, очень высокопоставленный Праздный, чуть ли не член кабинета министров. Его имя Троосту не сообщили, только должность – тахтон-яри, что означало нечто вроде секретаря по особым делам. Судя по всему, это был серранский вариант того архивариуса, с которым Троост встретился однажды на Церере.

– Тебе об этом неизвестно, Стувейра, – произнес тахтон-яри. – Твой допуск полгода назад был повышен, но все еще недостаточен. Немногие знают о самом существовании системы Гирребы, и еще меньше – об открытии, сделанном группой Мыслящего Эртуоко. Но я ходатайствовал за то, чтобы посвятить вас двоих, поскольку нам, возможно, поможет свежий взгляд. Внимайте.

Троост и Стувейра обратились в слух, глядя на худого, плоскомордого серрана с длинным белесым шрамом под правым глазом. Тахтон-яри раскрыл какую-то коробочку и сказал:

– Система Гирребы на самом деле необитаема. В ней нет ни одного разумного существа.

– Что⁈ – изумилась Стувейра. – Но мы же их видели!..

– Это не хозяева Гирребы. Это пережившие их слуги. Все четыре с половиной миллиарда.

Воцарилось молчание. Троост и Стувейра в недоумении ожидали продолжения. Тахтон-яри выдержал несколько театральную паузу и поведал, что существа, населяющие города Гирребы, работающие на его заводах и летающие на его космолетах – это высокоразвитые биомашины. Биороботы. Они пережили своих создателей и продолжают исполнять прежние функции. По-прежнему создают себе подобных на фабриках, обслуживая планету и самих себя, как их когда-то запрограммировали.

– Когда мы это узнали, в собрании Великих Праздных было вынесено предложение начать вторжение, – произнес тахтон-яри. – Попробовать переподчинить эти машины и забрать систему Гирребы с ее обручами и технологиями.

– Но вы этого не сделали, – сказал Троост.

– Император наложил вето.

– Разумное решение.

– Да. Конечно, они просто роботы. Биомашины. Но это машины такого высокого уровня, что мы годами принимали их за разумных существ. Как ты верно заметил, их технологии превосходят наши на целые столетия. И если мы попытаемся вторгнуться в их систему, попытаемся начать там хозяйничать… кто знает, на что еще они запрограммированы? Мы даже не стали создавать здесь исследовательских станций.

– Но тем не менее мы здесь.

– Да. Они не реагируют на наше присутствие, пока мы не причиняем вреда и не досаждаем. Не вступают в контакт, не проявляют активности – но и враждебности тоже не проявляют. И мы надеемся… лично император надеется…

Тахтон-яри выжидательно замолчал. Троост, все еще немного ошарашенный, молчал тоже. Потом он посмотрел на Стувейру, погладил бороду и осторожно сказал:

– Я не знаю, чего конкретно вы от меня ждете и уж точно ничего не могу обещать. Вам стоило обратиться к нашему отделу по контактам…

– Исключено, – отрезал тахтон-яри. – Мы получили высочайшее дозволение посвятить в этот секрет только одного землянина, причем не члена правительства. Даже члены вашего экипажа не должны знать, что на самом деле представляют собой жители Гирребы.

– Что ж, хорошо. Но я по-прежнему ничего вам не обещаю. Я буду делать то, что написано в моей профлицензии – ловить животных для зоопарка. Но, конечно, если я в процессе замечу что-то интересное… могу я задать несколько дополнительных вопросов?

– Конечно.

– Известно, что сталось с настоящими хозяевами Гирребы?

– Нет. Мы лишь выяснили, что внешне они были идентичны своим роботам.

Троост вывел в своей допреальности изображение туземца… туземного робота Гирребы. Ростом почти с человека, гуманоид, но иных пропорций. Конечности длиннее и тоньше, суставы угловатые и покрыты глубокими, тускло светящимися трещинами. Волос нет, матовая кожа похожа на полированный антрацит, вместо носа несколько щелевидных дыхательных отверстий, глаза глубоко посажены и защищены прозрачными пластинами, как у глубоководных рыб.

Дышат эти существа углекислым газом, а кроме того, впитывают через кожу радон. Сам их метаболизм основан на радиолитических реакциях. В то же время кислород для них яд, а отсутствие радиации так же убийственно, как для человека – вакуум.

– Чем эти роботы вообще занимаются? – задал другой вопрос Троост. – Ведут обычную повседневную жизнь, как мы с вами?

– Нет, – ответил тахтон-яри. – Поначалу мы полагали, что их быт просто сильно отличается от нашего, но со временем поняли, что дело просто в том, что они не серраны… не носители подлинного разума. Это машины, они не осознают себя… скорее всего. У них нет развлечений, спорта, социальных отношений, они производят себе подобных на специальных фабриках, а процесс питания для них скорее подзарядка. Насколько мы сумели разобраться, каждый из них выполняет определенные функции – и больше ничего. По сути это обслуживающий персонал искусственного сооружения под названием Обруч.

– Зачем тогда им дома?

– У них нет домов в нашем понимании. Все здания на планете строго функциональные. Заводы, склады, ангары, энергохранилища. У них есть что-то вроде общежитий, но это просто помещения, где содержится резерв роботов. Он не очень большой, они просто держат некоторое количество про запас, на случай непредвиденных ситуаций.

– Последний вопрос. С ними можно общаться?

– Да, если найдете, о чем. Учитывайте, что они общаются сугубо буквально, не понимают никаких метафор, переносного смысла, сарказма. Ни в коем случае не проявляйте агрессии. Если будут спрашивать, что вы тут делаете – отвечайте честно. В случае любой сомнительной ситуации сразу сообщайте мне.

Троост обещал, про себя подумав, что в разных ему доводилось оказываться ролях, но никогда еще – в роли соломинки, за которую хватается утопающий.

Видимо, серранов очень нервируют столь могущественные и непредсказуемые соседи, которые отказываются даже пообщаться.

Но в течение следующих двух месяцев работа на Гирребе шла точно так же, как на любой обычной планете. Дроны-разведчики выслеживали интересные жизнеформы, а потом простую добычу ловили дроны-охотники, а сложную – Троост и Стувейра. Киперы ее принимали, обустраивали вольеры, обеспечивали уход. Таркас следил за кораблем, осуществлял текущий ремонт. Высокопоставленный наблюдатель с Осора почти не покидал свою каюту и лишь изредка брал флаер и куда-то ненадолго летал.

Были, правда, и отличия. Так, на Гирребе «Нимроду» время от времени приходилось перемещаться с места на место. Это иногда делается и на обычных планетах, если экосистемы разных частей света кардинально различаются, но чаще там все-таки избирается одно наиболее богатое жизнью место, а за интересными животными из далеких краев делаются вылазки на флаерах. Но на Гирребе полоса жизни была невероятно узкой и вытянутой, при этом флора и фауна со смещением по окружности постепенно менялись. Уже на второй неделе стало ясно, что проще перепарковать сам звездолет, чем гонять в такую даль дронов и флаеры.

Другим отличием оказались хозяева системы. Они сразу же обнаружили присутствие инопланетного корабля, но, как и обещал тахтон-яри, ничего по этому поводу не предприняли. Просто в один прекрасный день рядом с «Нимродом» завис их летательный аппарат, похожий на два соединенных перемычкой шара, и сидящие внутри роботы долго наблюдали за ловлей животных. Потом они точно так же появлялись после каждой передислокации, каждый раз молча наблюдали, а потом улетали.

Что-то изменилось на третьем месяце, после пятой передислокации. Вольеры «Нимрода» были полны уже наполовину, в биокупол никто не входил без усиленной радиационной защиты, а Троост прикидывал, не отпустить ли часть наименее интересной добычи, чтобы принять на их место других зверей. Неизвестно, позволят ли серраны посетить Гирребу еще одному кораблю-зверолову, так что из этой экспедиции надо выжать максимум возможного.

И в момент, когда он изучал анализатором толстого, коренастого, похожего на деревянного кабана монстра, который ожесточенно рвался на силовом поводке, над деревьями снова показался летательный аппарат.

В этот раз все пошло не так, как обычно. Аппарат завис метрах в десяти над верхушками деревьев, и из него вышли два робота. Просто выпрыгнули, явно не используя антигравы или иные страховочные средства. Троост повернул к ним голову и спокойно ждал, пока роботы шагали по густой, вязкой травоподобной субстанции, которую Троост назвал «радиоактивным мхом».

Он сейчас был в скафандре усиленной защиты. Окруженный магнитным экраном, надежно защищенный от радиации и ядовитого воздуха, Троост однако не был защищен от прямого попадания бластера. Серранам так и не удалось установить, каким оружием пользуются роботы Гирребы, но они не сомневались, что какое-то оружие у них есть. Просто потому, что серраны не верят в пацифизм.

Троост, в отличие от них, верил, однако тоже полагал, что какое-то оружие у этих роботов есть. Однако не видел смысла от него защищаться, поскольку если они захотят уничтожить его и «Нимрод» – сделают это очень легко, защищайся или не защищайся. Так что он просто улыбнулся и произнес:

– Приветствую вас от лица моей планеты.

Язык Гирребы серраны расшифровали давно, так что автоматический переводчик превратил слова Трооста в набор сложных вибраций, похожих на гудение шмеля. Роботы ответили такими же вибрациями, и на визоре Трооста появились субтитры. Его приветствовали в ответ.

– Мы наблюдали за вашими действиями, – добавил один из роботов. – Вы выборочно собираете дикие жизнеформы. Для какой цели?

– Для нашего зоопарка, – ответил Троост. – Надеюсь, вы не возражаете? Мы пытались спросить разрешения, но не смогли с вами связаться, и вы, кажется, не выказывали недовольства, когда мы приземлились.

– У нас нет возражений, – ответил робот. – Мы просто желаем быть уверены, что вы не подвергнете опасности видовое разнообразие.

– Ни в коем случае, – заверил Троост. – Если хотите, я подробно расскажу о нашей планете и зоопарке, на который я работаю.

– В этом нет необходимости, – ответил робот. – Мы лишь желали удостовериться, что вы в самом деле делаете именно то, что делаете.

Все это в прямом эфире передавалось Стувейре и тахтон-яри. И на самом деле это уже был прорыв, потому что ни с одним серраном ни один робот Гирребы прежде не общался. Они вообще не реагировали ни на какие попытки контакта – а тут вдруг заговорили сами!

Ничего важного не сказали, правда. Кажется, их просто смутили нестандартные действия Трооста. В отличие от серранов, он не пытался установить с ними контакт, но и не проявлял враждебности, а просто высадился в их лесу и ловил животных.

И они не вступили в контакт. Троост пытался тоже задавать вопросы, но его проигнорировали, как если бы он был говорящим попугаем. Получив ответы на свои, роботы молча развернулись и вернулись на свой летательный аппарат, просто запрыгнув внутрь так же легко, как до этого выпрыгнули.

Когда он улетел, Троост продолжил работу.

После этого минул еще месяц. Шла уже девятая передислокация, и новые жизнеформы встречались все реже, а старые все чаще повторялись. Судя по всему, видовое разнообразие на Гирребе хоть и велико, но не бесконечно, и еще через два-три месяца что-то новое станет встречаться так редко, что экспедицию можно будет со спокойной душой сворачивать.

– Ты что-нибудь обнаружил? – спросила Стувейра, когда они сидели под пологом гигантского дерева-зонта, поджидая скрывшегося в норе змееброненосца. Скафандры оба отключили, поставив походный силовой шатер, настроенный специально на условия Гирребы. – У тебя были какие-нибудь… озарения? Как у тебя бывает.

– Нет, – покачал головой зверолов, изучая показания биоискателя. – Кажется, в этот раз я ничем помочь не смогу, если только вы не рассчитываете, что я поймаю вам одного из этих роботов живьем…

Он запнулся. Биоискатель уловил нестандартную сигнатуру. Точнее, стандартную, только… неожиданную в этом месте.

Робот. Будучи биомашинами, хозяева Гирребы прекрасно улавливались приборами Трооста. И в самом их фиксировании не было ничего особенного – их аппараты иногда пролетали над «Нимродом» или вышедшими на охоту звероловами.

Только этот был не в воздухе, а на поверхности. И один, а эти роботы никогда не передвигаются меньше чем по двое.

– Аномалия, – негромко произнес Троост.

По своему опыту он знал, что даже самая крохотная аномалия может оказаться торчащей из клубка нитью, потянув за которую, можно обнаружить… да что угодно. А поскольку сигнатура робота явно приближалась, Троост даже не стал ничего делать – просто остался сидеть там, где сидел.

Он появился минут через пять. Вышел из зарослей черного псевдосумаха. Троост и Стувейра выжидательно смотрели, как биоробот шагает к ним, на ходу доставая… это оружие?..

– Что по этому поводу говорит протокол? – спокойно спросил Троост.

– Самооборона допустима, – ответила Стувейра, доставая бластер. – Но он должен выстрелить первым.

– У меня те же директивы, – сказал Троост.

Робот не выстрелил. Он извлек предмет, похожий на два сцепленных рога, направил его на звероловов, какое-то время колебался – но ничего не сделал. Лица этих существ очень отличались от человеческих или серранских, так что эмоции не читались, но Троосту показалось, что у этого на лице написан… страх?

Либо ему просто кажется, либо с этим роботом что-то сильно не так.

– Здравствуйте, – дружелюбно произнес Троост, пока робот издавал звуки, похожие на помехи, бессмысленные вибрации. – Мы чем-то можем вам помочь?

– Да… – появился на визорах краткий субтитр. – Можете… Я… я искал (разыскивал) вас много (немало) оборотов (дней)…

Он странно говорил, этот робот. В его вибрациях все время возникали паузы, запинки, некоторые слова произносились неразборчиво, и переводчик приводил несколько вариантов их истолкований. Троост со Стувейрой переглянулись, и серранка сказала:

– Мы слушаем.

– Не здесь (сюда, там)… – ответил робот. – Они… могут (желают) наблюдать (видеть, знать, понимать)… Я нашел (обрел) вас случайно… У вас есть база (убежище)?..

– Корабль, – ответил Троост. – Наш звездолет припаркован в часе пешей ходьбы отсюда.

– Я… приду (прибегу). Укажите направление (путь).

И едва Троост это сделал, как робот снова скрылся в зарослях сумаха. Почти уполз, озираясь по сторонам, с особенным страхом глядя на небо.

Через минуту там показался наблюдательный спутник. Они миллионами вращаются вокруг Обруча по сложным спиральным орбитам, но его площадь так велика, что нетрудно подгадывать время, когда тот или иной участок из наблюдения выпадает.

Что, судя по всему, этот робот и сделал.

Змееброненосца Троост и Стувейра ловили уже в смятенных чувствах, совершенно не думая о самом животном. Стувейра даже замешкалась на секунду, и зверь ее укусил. К счастью, прокусить защитное поле не смог, иначе серранке несдобровать – змееброненосец очень ядовит и радиоактивен.

Но Троост не сказал ни слова – его самого ошеломил этот странный робот. Возможно, он просто сломанный, и тогда о нем лучше всего сообщить хозяевам Гирребы. Но интуиция подсказывала, что все не так просто, что они наконец-то выхватили торчащий из плотного клубка кончик, за который можно потянуть…

Поэтому очередную передислокацию Троост отложил. В этой области уже почти не осталось интересных жизнеформ, змееброненосец был последним, кому стоило уделить внимание, но «Нимрод» остался стоять на месте, выжидая день… другой… третий…

Загадочный робот появился на четвертый день. Его сразу обнаружили дроны-разведчики – он скрывался, но не от землян. Это было очень подозрительно и потенциально могло спровоцировать конфликт с хозяевами Гирребы, но тахтон-яри дал добро на операцию и сам присоединился к беседе с роботом.

Того провели внутрь, но не в рубку или кают-компанию, а в биокупол, к вольерам. Там были созданы все соответствующие условия – жизнеформы Гирребы нормально себя чувствовали и не могли при этом навредить землянам и серранам.

Робот продолжал вести себя странно. Озирался, словно ужасно напуганный, с подозрением косился на пришельцев, то и дело тянулся к своему оружию, но все-таки его не касался. Но в конце концов он подогнул сложноустроенные колени и уселся прямо на пол. Из его недр донеслись неразборчивые вибрации.

– Мы слушаем вас, – произнес Троост. – Я бы предложил вам чем-нибудь подкрепиться, но вы, насколько мне известно, не едите.

– Ем (питаюсь), – появился субтитр на визоре.

– Что?.. Вы же робот.

– Я не робот.

И странное существо принялось рассказывать землянину и двум серранам поистине удивительную историю…

…С утра я, как обычно, пошел на работу. Точнее, поехал – я живу в спальном районе, а работаю в Корпусе, в самом центре. Я сел на метро и тридцать две минуты просто смотрел в окно. Я знаю время настолько точно, потому что путь на работу каждый день занимал ровно тридцать две минуты. Метро Корпуса работает идеально, поезда ходят точно по расписанию, так что я никогда не опаздывал.

Это был самый обычный день. Я совершил гигиеническую процедуру, съел на завтрак отсутствует в словаре, выпил бодрящий настой, надел костюм номер два и спустился на лифте в станционную камеру. Точно в назначенный час подошел поезд метро и тридцать две минуты спустя я был на работе.

Я работаю счетоводом в секторе 7G (это часть финансового узла Корпуса) на уровне 12. Я работал счетоводом, сколько себя помню. Два дня из триады начинаются так, как я описал, а в третий у меня выходной, и я остаюсь дома или еду куда-нибудь развлекаться или пытаюсь кого-нибудь подцепить. Понимаю, что это звучит странно в случае с мужчиной моей внешности, но с девушками у меня не складывается. Я несколько раз начинал встречаться, но мы всегда быстро расставались. Все мои друзья, коллеги, бывшие одноклассники давно уже нашли себе пару, и только я даже к двадцать девятому обороту оставался один.

Однако это к делу не относится, и теперь я понимаю, что иначе не могло и быть, ведь я аномалия. Вероятно, девушки это чувствовали. А возможно, я просто пытаюсь найти красивое объяснение своей неудачливости. Но и это к делу не относится.

Я не буду описывать первую половину рабочего дня, поскольку она проходила точно так же, как все рабочие дни до этого. Странное случилось во второй половине, сразу после обеденного перерыва. Ко мне зашла наша старшая бухгалтер, женщина видная и сверкающая, но дородная и в возрасте. Мне иногда казалось, что она делает мне намеки, но я предпочитал их не замечать, поскольку она замужем и моя начальница. А возможно, мне это просто казалось, потому что у меня очень долго не было девушки.

…Извините. Я понимаю, что и это к делу не относится. Мне трудно сосредоточиться, и я перескакиваю с одного на другое. Извините еще раз, я постараюсь говорить только по делу.

Наша старшая бухгалтер сказала, что я допустил ошибку в утренних расчетах, и велела все перепроверить. У нее была такая неприятная черта – если она замечала, что я ошибся, то не говорила, где именно, что помогло бы сэкономить время, а заставляла все пересчитывать. Возможно, она придиралась ко мне из-за того, что я игнорировал ее намеки… так вот, она подала мне бумаги с расчетами, когда вдруг случилось… это.

Я не знаю, что это было. Что-то странное. Вся вселенная как будто моргнула. Извините за поэтическую вольность, но ей словно попала в глаз песчинка, она проморгалась… и фокус взгляда чуть-чуть сместился.

Я это заметил. Потом я узнал, что я был единственным, кто это заметил. Единственным, хотя как раз меня изменения и не затронули. Или, возможно, все-таки затронули, но именно их я не заметил, поскольку это были изменения во мне самом и теперь мне кажется, что я всегда был именно таким.

Во всяком случае, помню, что я взглянул тогда на нашу старшую бухгалтер и подумал, что сегодня она необычайно хорошо выглядит. Словно помолодела на несколько оборотов и похудела на столько же стандарт-единиц массы. Но вслух я этого не сказал, а только забрал бумаги и стал искать ошибку.

Потом я увидел, что это не те бумаги. Я видел эти расчеты впервые в жизни. Но при этом сделаны они были явно моей рукой, я узнал свой почерк и характерные завитушки на аналогово-чернильном вензеле.

Я не мог понять, что происходит, но сначала заподозрил, что проблема во мне. Что у меня проблемы с памятью. Возможно, психикой. Понимаете, это же не просто запамятовать какую-то мелочь вроде того, что ел вчера на обед. Наша старшая бухгалтер утверждала, что эти расчеты были сделаны сегодня утром, а я твердо помнил, какие именно расчеты делал сегодня утром, и это определенно были не они. Даже если бы она перепутала и принесла мне вчерашние или позавчерашние – я бы все равно их узнал.

А я их не узнаю. Значит, либо у меня что-то с головой, либо кто-то решил меня разыграть, изумительно точно подделав мой почерк и вензель. Второй вариант был предпочтительнее, но в него слабо верилось, поскольку среди всех моих коллег к шуткам склонен только не поддается транскрипции, а вершина его юмора – сказать, что ты наступил на фекалию отсутствует в словаре, и самому же первым над этим рассмеяться.

Так что я просто молча просмотрел расчеты, быстро нашел ошибку, исправил ее и лично отнес бумаги нашей старшей бухгалтеру. И на этом все закончилось… как могло показаться.

Ничего не закончилось. Вернувшись домой, я обнаружил, что защитная ширма в окне изменила цвет. Я клянусь всеми светилами, что раньше она была лиловой – а теперь стала зеленой. И я по-прежнему не верил в шутника, который в мое отсутствие забрался ко мне в квартиру, вырезал одну ширму из пазов и вставил другую.

Какое объяснение можно придумать подобным вещам?

Я начал с того, что обыскал свою квартиру, ища другие изменения. И я нашел их, хотя и все очень мелкие, а некоторые вполне объяснялись просто несовершенством моей памяти.

Вот, например, ножницы для стрижки скорлупных ресничек лежат не на третьей полке, а на четвертой. Обычно я кладу их на третью, но мог случайно положить и на четвертую, в этом нет ничего подозрительного.