Текст книги "Одиночка. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Александр Долинин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 104 страниц)

Стараясь не торопиться, еду в сторону аэродрома. Попутно отмечаю увеличившиеся количество машин и пешеходов на улицах – ну да, мокрый сезон заканчивается, народу надоело дома сидеть. Небо потихоньку очищается от слоя серых «дождевых» облаков, и остаются ярко-белые комочки «кучевых», с плоскими основаниями и светлыми «верхушками». В них залетать не рекомендуется, но мы так высоко подниматься и не планируем. (Откуда я это взял? Просто изучал основы метеорологии в курсе подготовки, вот откуда.)

Снова выкатываем «Сессну» из ангара, на этот раз чуть подальше, и Джим командует:

– Начинай предполетный осмотр!

Беру в кабине планшет, и начинаю процедуру, за прошедшее время вбитую уже в самые глубины подсознания. Инструктор придирчиво оценивает мои действия, но молчит, значит, все идет как нужно. Докладываю ему:

– Осмотр закончен, замечаний нет!

– К запуску готов!

Мы оба забираемся в кабину, пристегиваемся, надеваем гарнитуры, и начинается очередная последовательность действий, тоже неоднократно отработанная еще в ангаре, но сейчас-то все по-настоящему. Наконец, Джим кивает мне, и я начинаю процедуру:

– Чиф, разрешите запуск!

– Запуск разрешаю!

Через некоторое время двигатель уже вовсю крутит пропеллер, постепенно прогреваясь. Смотрю на индикаторы температуры и давления жидкостей – норма, продолжаем дальше… Погоняв двигатель на различных режимах, Джим спокойно говорит мне:

– Начинай работу с Вышкой.

..А мне неспокойно, хотя и знаю, что «рулить» все равно будет он сам…

– Вышка, я «Блюберд», прошу информацию для вылета!

– «Блюберд», я Вышка. Полоса номер два, ветер пятьдесят градусов, три метра в секунду, температура двадцать один, видимость десять, давление тысяча пять миллибар…

– Вышка, я «Блюберд», разрешите предварительный!

– «Блюберд», я Вышка, разрешаю предварительный.

– Вышка, я «Блюберд», принял.

Инструктор дает знак техникам, те выдергивают из-под колес стояночные колодки, и командует мне:

– Выруливай!

Стараясь как можно плавнее рулить, вывожу «Сессну» на исходную позицию.

– Вышка, я «Блюберд», на предварительном, разрешите исполнительный!

– «Блюберд», я Вышка, занимайте исполнительный, полоса два!

Выруливаю в начало указанной полосы, вопросительно смотрю на инструктора, тот кивает, и я сразу запрашиваю диспетчера:

– Вышка, я «Блюберд», на исполнительном, к взлету готов!

– «Блюберд», я Вышка, взлет разрешаю, ветер пятьдесят градусов, три метра в секунду.

Джим показывает мне «Убери руки!», и прибавляет газу, «Сессна» начинает разгоняться.

– Скорость отрыва!

– Взлетаем!

Дрожь от колес прекратилась, после короткого разбега самолет легко отрывается от полосы (еще бы, без груза летим), вот мы и в воздухе… По знаку пилота убираю закрылки и докладываю:

– Вышка, я «Блюберд», взлет произвел!

– «Блюберд», я Вышка, поворачивайте на курс ноль-десять, набирайте три тысячи футов, можете работать от трех до пяти тысяч футов.

– Вышка, я «Блюберд», принял, занимаю три тысячи.

Под крылом мелькают аэродромные строения, автостоянка за вышкой, среди стоящих на ней серо-грязно-камуфлированных машин выделяется какие-то яркое пятно. Тут же слышу рык инструктора:

– Курсант, ворон не лови!..

Перевожу двигатель в нормальный режим, и начинаем не торопясь набирать положенную высоту. Рулит-то Джим, но я стараюсь запоминать, как и что он делает. В общем, все понятно.

Отойдя от аэродрома километров на двадцать, инструктор говорит мне:

– Запоминай ориентиры, пригодится при заходе на посадку.

– Принял. Два близко расположеных холма наблюдаю.

– Вот на них и будем выходить при посадке с этого курса. Остальные ориентиры ты мне потом на карте покажешь, в следующие полеты сверху с ними познакомишься. А сейчас давай начнем обучение. Тебя как, не укачало?

– Нет, чиф, все нормально.

– Берись за управление, и держи горизонт.

Взявшись за «рога» штурвала и поставив ноги на педали, ощущаю, как «Сессна» начинает уходить в сторону и задирать нос. Эй, так не пойдет! Стараясь действовать как можно нежнее, пытаюсь небольшими фиксированными перемещениями штурвала вернуть ее на курс и на «горизонт», получается, получается!!!..

– Можешь даже чуть поэнергичнее, пассажиров у нас нет, – одобрительно усмехается Хокинс.

– Мне нужно реакцию почувствовать, – я пытаюсь удержать самолет на прямой, получается, но с небольшими рысканиями по крену и тангажу.

– Спокойнее, сейчас триммером отрегулируем, легче будет, – Джим начинает вращать колесико триммера, и жить становится веселее – нагрузка уменьшается, и мне удается вести «птичку» практически ровно.

– Нормально, теперь запоминай, как виражи нужно выполнять, – инструктор не спеша дает крен в левую сторону и чуть тянет штурвал на себя. – За скоростью и указателем скольжения смотри!

Пытаюсь одновременно считывать показания о скорости и наблюдать, что именно делает Джим, получается не очень хорошо. Это и есть «отработка распределения внимания»…

– Ты не на цифры смотри, а запоминай положение стрелки у сектора.

– Понял…

– Теперь давай сам!

Пытаюсь повторить движения инструктора, даю крен влево и подтягиваю штурвал на себя. Видимо, перестарался, потому что крен получился чуть больше, чем нужно, и вираж выходит более «крутым». Совершенно машинально «даю ногу» – подрабатываю рулем направления, чтобы не потерять высоту, и чуть прибавляю газу, чтобы не падала скорость.

– Курсант, полегче, у нас не «пилотажка». Ты на своих моделях так виражи выполнял?

– Да…

– Заметно… Хорошо, неплохо для начала! Теперь давай в другую сторону!

И так мы виражили в зоне около часа. Периодически поглядывая на небо и в море, оценивали обстановку, но темных облаков на горизонте видно не было, только висела белоснежная разрозненная «кучевка», под которой мы и летали. Когда проходили под облаками, «Сессну» начинало чувствительно потряхивать, поэтому в таких местах старались не задерживаться. В это же время кто-то начал переговариваться с диспетчером, запрашивая метеоусловия. Интересно, от нас вроде никто вылетать не собирался, неужели какая-то «первая ласточка» пожаловала? Но нас не вызывали, поэтому мы продолжали упражняться дальше.

Когда я почувствовал, что от напряжения уже весь мокрый, несмотря на прохладу в кабине, Джим скомандовал:

– Разворачивай на курс сто восемьдесят, запрашивай посадку!

– Принял!

Не торопясь сделав разворот, начинаю вызывать диспетчера:

– Вышка, я «Блюберд», прошу визуальный заход на посадку, дайте метео!

– «Блюберд», ожидайте в зоне пять минут, глиссада занята! – и тут же начинает переговоры с другим бортом, видимо, подходящим к аэродрому.

Снова начинаю закладывать виражи, периодически пролетая над береговой линией. На поверхности моря кое-где видны катера, удалось даже заметить небольшое рыболовное судно – наверное, решили воспользоваться хорошей погодой и наловить свежей рыбы. Рестораны «с руками оторвут», за мокрый сезон замороженные продукты из холодильников всем надоели.

– «Блюберд», разрешаю визуальный заход после круга, курсом девяносто на полосу один, ветер восемьдесят градусов, пять метров в секунду, видимость десять, полоса сухая.

– Вышка, я «Блюберд», выполняю заход курсом девяносто на полосу один.

Описав большую петлю, заходим на курс. Да, направление ветра поменялось, поэтому и полосу дают другую.

– ILS – для лентяев, мы все «руками» будем отрабатывать, ясно? – обратился ко мне Джим.

– Ясно, чиф!

– Вышка, я «Блюберд», захожу на круг.

– «Блюберд», я Вышка, полоса свободна, посадка по готовности.

– Вышка, я «Блюберд», предполагаемое время захода на посадку – через пять минут.

Когда проходим над полосой, возле ангара вижу «Бичкрафт», один из пропеллеров еще медленно вращается. У въездного шлагбаума стоит пара больших джипов, встречать кого-то приехали, что ли?

– А, вот и наш Жако прилетел! – говорит Джим.

– Вот радости-то у Нинон будет! – отвечаю я, и мы оба смеемся.

Развороты Джим почему-то доверяет выполнять мне, стараюсь, как только могу. Инструктор одобрительно кивает, затем командует:

– Запоминай, какие на этом удалении от полосы должны быть высота и скорость, входим в глиссаду.

Докладываю по радио:

– Вышка, я «Блюберд», полосу набюдаю.

– «Блюберд», я Вышка, посадку разрешаю.

Начинаем плавно снижаться, и почти в начале полосы «Сессна» осторожно касается бетонки сначала задними колесами, потом опускает нос и дальше катится уже на трех колесах, Джим потихоньку притормаживает.

– Вышка, я «Блюберд», есть посадка, полосу освободил, разрешите руление до стоянки.

– «Блюберд», я Вышка, руление до места стоянки разрешаю.

После недолгой поездки заруливаем и останавливаемся возле своего ангара, докладываю:

– Вышка, я «Блюберд», на стоянке.

– «Блюберд», я Вышка, Хокинса просят зайти в диспетчерскую, конец связи!

– Вышка, я «Блюберд», принял, конец связи!

Джим говорит мне:

– Так, глуши двигатель, затем проведешь осмотр, техники помогут «птичку» в ангар закатить, я к диспетчеру.

Пока я щелкал переключателями, он придирчиво смотрел на мои действия. Когда пропеллер замер, он не торопясь вылез из кабины, махнул мне рукой, мол «Приступай!» и пошел к своей машине, стоявшей у стены ангара.

А что тут осматривать-то? На бреющем полете над лесом не ходили, в стаю птиц не влетали… Значит, процедура стандартная…

К возвращению инструктора самолет уже стоял в ангаре, и я влажной тряпкой не спеша протирал остекление кабины.

– Кто там прилетел? – спросил я у него.

– Жако, четырех бизнесменов привез. Срочно им надо было сюда, видите ли… Даже плохой погоды не побоялись.

– А что вызывали-то? У нас же все нормально в полете было.

– Спрашивали, какие планы на будущие дни. Я сказал, что буду с тобой подготовкой заниматься, если погода позволит.

– Наверное, что-то предложить хотели?

– Да, облет береговой линии делать периодически. Сейчас после зимы многие начнут на катерах в море выходить, мало ли что может случиться.

– Так нам можно и совместить тренировки с такими полетами, если что?..

– Чуть позже решим, сейчас докладывай о результатах осмотра…

Когда проезжали мимо стоянки, никакой красной машины там уже не было. Показалось, что ли?..

Так что еще примерно полчаса мы с Хокинсом сидели в «Триммере», за кружкой пива отмечая наш первый совместный вылет. У стойки, за которой суетилась сияющая от счастья Нинон, восседал на вертящемся табурете какой-то тип в кожаной куртке. Посмотрев на его нос, я спросил у Джима:

– Это и есть Жак?

– Он самый, – ухмыльнулся пилот. – Посмотри, как Нинон перед ним крутится.

На обширной груди барменши поблескивал кулон на цепочке из желтого металла, раньше этого украшения у нее вроде не было. В ажурную оправу вставлен довольно большой зеленоватый камень, искристо бликовавший в неярком свете немногочисленных светильников. Изумруд? Нет, не похоже… Наверное, это хризопраз или что-то вроде него. Впрочем, мне-то какая разница?..

А в это время Жако продолжал свой треп с подружкой:

– Хотел вылететь при первой возможности через неделю, погода еще не устоялась. А тут пристали эти четверо – мол, срочно нужно, платим любые деньги, ничего не боимся, только отвези! Ну, я и рискнул. Видишь, как здорово получилось?

– А когда в ресторан меня поведешь? И в какой? – тут же спросила Нинон.

– Куда скажешь – туда и поведу, только давай завтра, а то мне переодеться надо бы. Деньги я с этих бородатых уже получил, так что без проблем.

Опаньки… Что это еще за «бородатые»? Плохо, что напрямую спрашивать нельзя… Ладно, послушаю еще, может быть, что и прояснится.

Однако ничего интересного выяснить не удалось – буквально минут через десять Жако засобирался в город, и улыбающаяся Нинон тут же объявила посетителям, что по техническим причинам бар закрывается. Жаль…

Дома Рыжик сразу заметила довольное выражение на моем лице, и спросила:

– Ну что, удачно все прошло?

– Да, инструктор даже не ругался… Ну, почти…

– Самолет «одним куском» посадили? – Надо же, она и это выражение знает, интересно, откуда?

– Конечно, Джим сам управлял, мне посадку отрабатывать еще рано. Так, потренировался по прямой рулить, виражи, развороты делать…

– И как мечта детства – стоило оно того?

– Еще бы!.. Ужин у нас готов? А то у меня аппетит так разыгрался, что даже говорить не могу…

23 число 02 месяца 24 года, Порто-Франко

Сегодня босс снова поинтересовался у меня, как обстоят дела с обучением летному делу.

– Учусь настоящим образом! – ответил я.

Босс «первоисточника» не знал, поэтому смысл фразы уловить смог только чуть погодя.

– Сам еще не управлял?

– Полностью от взлета до посадки – пока нет, все под руководством инструктора, в одиночку еще не вылетал.

– А можно с инструктором договориться, вокруг города полетать?

– Если хотите – могу дать его телефон, договаривайтесь, скорее всего он согласится.

Босс записал себе номер телефона Джима, посмотрим, чем дело кончится…

На аэродроме народу заметно прибавилось. Всю прошедшую неделю техники и пилоты ковырялись в своих самолетах, при отсутствии дождя вытаскивая их на улицу. Иногда шум стоял, как на какой-нибудь военной авиабазе в разгар учений, когда на вылет отправляется сразу вся эскадрилья. По вечерам в «Триммере» все места бывали заняты, и приходилось проталкиваться к стойке, чтобы взять кружку пива. Одним словом, начался летный сезон, и народ этому активно радовался. Выражение глаз у барменши поменялось на более дружелюбное, потому что Жако сейчас не улетал далеко и надолго, ограничиваясь кратковременными рейсами в соседние города. У бизнесменов уже начался период активных действий, и они тоже не хотели сидеть на месте, стараясь прокрутить как можно больше сделок, пользуясь возникшим после «мокрого сезона» дефицитом некоторых товаров. Вот Жако и «ловил момент удачи», крутясь, как белка в колесе. Но я от ньюансов местных авиаперевозок весьма далек, поэтому воспринимал эту информацию чисто «для общего развития».

Сегодня отрабатывали полет по маршруту вдоль берега и затем по ориентирам в глубине саванны. Да, штурманская подготовка – дело непростое, если идти «визуально». Радиокомпас поможет держать курс на приводные маяки, так что нужно было только научиться всем этим пользоваться в реальных полетах. А как нужно работать с радионавигационной картой, я разобрался еще в самом начале обучения…

В море были заметны рыбацкие суда разной величины и разнообразные катера. Погода больше не угрожала внезапно налетающими штормами, поэтому местные моряки вовсю бороздили лазурные волны. Когда делали круг над городом, я заметил подходившее к порту довольно большое судно, выглядевшее как транспортное.

– Вот и морская навигация начинается, – сказал Джим, заметив мой интерес. – «Звезда Востока», издалека пришли, не местные.

– А откуда?

– С Юга. Если хочешь знать точно – в порт съезди, или позвони в диспетчерскую, скажут, откуда они. Может, знакомых встретишь.

– Это очень вряд ли…

А потом мы сделали разворот на запланированный маршрут, и мне стало не до любования морскими пейзажами.

– Вышка, я «Блюберд», захожу на посадочный курс.

– «Блюберд», я Вышка, полоса свободна, посадка по готовности.

Через несколько минут мы уже не спеша катились по бетонной дорожке, заруливая на стоянку. Когда поравнялись с «башней», на стоянке я снова заметил красное пятно – опять чья-то машина выделяется среди пустынного камуфляжа и прочих блеклых цветов. Кстати: эту машину я вижу каждый раз, когда мы вылетаем с Джимом на учебные полеты. Очень похоже на машину Джинджер, цвет такой же, но отсюда разглядеть не могу – слишком далеко. Ладно, потом мимо на своем Буцефале поеду, рассмотрю лучше.

Совсем забыл: сегодня ведь Джим дал мне самостоятельно посадить самолет, погода благоприятствовала – ветра практически не было. Скажем так, я справился, пусть и с небольшим «козленком», надеюсь, издалека его никто не заметил. А взлетаю я уже вполне самостоятельно, все предыдущие полеты инструктор только командовал.

Хокинс остался доволен, хотя немного и покритиковал, но скорее «для порядка»:

– В следующий раз выравнивай чуть ниже, и газ убавляй аккуратнее.

– Ясно, чиф!

– Теперь осмотр, самолет в ангар, и по кружке пива!

– Принял!..

Когда проезжал мимо диспетчерской вышки, посмотрел на стоянку – красной машины там уже не было. Ну вот, опять не удалось опознать, что за авто там стояло…

Дома за ужином я рассказывал Рыжику о сегодняшнем полете:

– В море много всяких катеров, даже сегодня видел – в порт грузовое судно заходило, сезон перевозок открывается. По железке от Баз поезд уже каждый день туда-сюда катается, сверху его хорошо видно, издалека. А у тебя как сегодня дела? Начальство ничего не прислало?

– Нет, только маяки слышно было, и больше ничего. Я записала, как и что, потом посмотришь. И еще…

– Что «еще»?..

– Мне показалось, что сегодня я видела того самого человека, который ко мне подходил насчет продажи гостиницы.

– Он снова не подходил, ничего не говорил? Где ты его увидела? – Кажется, появились основания для беспокойства, обещанная поддержка пока не прибыла…

– В городе, когда за продуктами ездила. Похоже, он меня не заметил.

– Так, теперь из дома без оружия не выходи, хотя бы пистолет бери обязательно. Главное – чтобы тебя не утащили втихую, как потом искать, не дай Бог?..

– Утащить без шума вряд ли получится, – попыталась обнадежить меня Бригитта. – А насчет оружия – в этом ты прав…

Она поднялась и пошла в спальню, где брякнула чем-то железным, а потом вошла на кухню с Хеклер-Коховским МР-5 в руках.

– Вот, будет у меня для «обороны дома», снайперка тут не очень подходит.

– Хорошо, я тогда пойду в радиорубку, магазины к своему АКМС-у снаряжу, пусть тоже будут в готовности, пока ситуация не прояснится…

25 число 02 месяца 24 года, Порто-Франко

– Вышка, я «Блюберд», прошу визуальный заход на посадку!

– «Блюберд», ожидайте в зоне пять минут, глиссада занята!

Ну вот, разлетались тут, понимаешь… Прямо «Шереметьево» какое-то. Наблюдаю со стороны заходящий на посадку Орденский С-130, недалеко от нас точно так же «болтается» на кругу старый «Пайпер». Орденцы явно по своим делам прилетели, что им тут понадобилось, интересно? С «Пайпером» все ясно – летал по заявке на одну из ферм, кто-то сделал запрос по радио, лекарство нужно было доставить или врача, я точно не расслышал, когда переговоры случайно «поймал». Санрейс у него был, если так понятнее. Значит, и средства для оплаты у фермеров есть. Или уж совсем дело было плохо, может, всей общиной деньги собирали. Ладно, потом узнаю, если случай подвернется…

– «Блюберд», я Вышка, полоса свободна, посадка по готовности.

– Вышка, я «Блюберд», захожу на курс.

Сегодня я весь полет управляю сам, Хокинс демонстративно не касается ни штурвала, ни педалей. Стараясь делать все уверенно (так ведь не в первый раз уже посадку совершаю), нацеливаю нос «Сессны» в сторону виднеющейся вдали башни.

– Вышка, я «Блюберд», полосу набюдаю.

– «Блюберд», я Вышка, посадку разрешаю.

На малом газу «подкрадываюсь» к полосе, и самолет тихонько касается бетона задними колесами (нормально получилось!..), притормаживаю у рулежной дорожки и докладываю:

– Вышка, я «Блюберд», есть посадка, полосу освободил, разрешите руление до стоянки.

– «Блюберд», я Вышка, руление до места стоянки разрешаю, возле ангаров повышенное внимание.

Надо же, у них тут все по-взрослому: к С-130, поставленному в самом дальнем углу аэропорта, уже подъезжают тентованный грузовик и орденский джип. Но разглядывать представление некогда, нужно подруливать к «своему» ангару.

– Чиф, разрешите получить замечания?

– Сегодня тебе повезло, ветра не было. А при боковом ветре придется газ держать побольше, скорость поможет нормально сесть. Тут полоса длинная, на тяжелый бомбардировщик хватит, не то что на «Сессну». Других замечаний нет, все у тебя хорошо. Ты точно раньше уроков не брал никогда?

– Нет, разве что в компьютерных играх «летал», но там все было упрощено до минимума…

– Наверное, у тебя просто предрасположенность к этой профессии, – Джим откровенно улыбался.

– Не зря же с детства хотел летчиком стать. А тут и случай подвернулся… – мы оба расхохотались, вылезли из кабины и стали ждать, пока подойдут техники.

Снова после приземления, когда рулил мимо вышки, заметил красную машину, и снова ее не оказалось на стоянке, когда мы выезжали через КПП аэропорта. Остальные стоявшие на стоянке джипы и пикапы остались без изменений в количестве. Я не параноик, но все-таки…

Дома мне в глаза сразу бросилось встревоженное выражение на лице Рыжика.

– Что случилось?

– Тогда мне ничего не показалось… Тот же самый «деятель» сегодня опять мелькал, но близко не подходил. Просто мне надоело бояться каждого скрипа, каждого шага сзади! Автомат под рукой держу, пистолет под подушкой лежит… Нормальной жизни хочу, понимаешь? Пусть приезжает замена, и уедем отсюда, хотя бы на время, пока вопрос не «утрясется». Просто мне надоело бояться каждого скрипа, каждого шага сзади! Автомат под рукой держу, пистолет под подушкой лежит… Спокойно пожить хочется… Пусть приезжает замена, и уедем отсюда, хотя бы на время, пока вопрос не «утрясется».

– Ладно, давай поужинаем, и пойдем в нашу радиорубку, отправим начальству весточку…

Шифрограмма №…

«Башне

В контакт с Рапунцелью вошел неустановленный представитель криминала. Он выставил заведомо неприемлемые условия продажи бизнеса, это говорит о том, что с их стороны планируется осуществить воздействие «грубыми методами».

Просим оказать силовую поддержку.

Рапунцель, Странник»

Мы сидели с Бригиттой и слушали музыку, которую передавала местная FM-радиостанция. Сегодня в эфире чередовались рок, диско и много других течений и направлений музыки. Разве что классики не было, но мы об этом как-то не думали, просто сидели рядом друг с другом в полутьме, светились только шкалы на радиостанциях и небольшой «ночник».

Начальство не торопилось с ответом, и мы вовсю пользовались моментом – сначала я рассказывал Рыжику о полетах, а потом она объясняла мне, как пользоваться импортной «трещоткой». В кино я видел МР-5 довольно часто, но в руках не держал ни разу. Судя по комментариям, штука довольно точная, и на коротких дистанциях будет поудобнее АКМ-а, поворачиваться с ним благодаря малой длине получится гораздо быстрее. Хотя, тут специалистам виднее…

На улице уже совсем стемнело, и зажглись немногочисленные фонари на столбах. Обычно в это время тут мало кто ходит, разве что кто-то наведывается в гости к соседям, или возвращается на машине к себе домой из кабака.

Я вытащил свой АКМ из-под кровати, собираясь в очередной раз смахнуть с него пыль масляной тряпкой. Бригитта сидела рядом, задумчиво щелкая верхним патроном в запасном магазине от своего «Хеклер-Коха». Вдруг она встрепенулась:

– Когда сюда пошли, я телевизор включенным оставила, как раз местные новости смотрела. Надо бы пойти, выключить!

– Да пусть работает, все равно по соседству в номерах никого нет, скоро тут закончим с радиоделами, и чай пить пойдем…

Неожиданно снаружи раздался звон бъющегося стекла, затем что-то сильно грохнуло, и снова зазвенело разбиваемое стекло. На темной улице засверкали какие-то всполохи.

– Падай на пол и не высовывайся, я сейчас! – Подхватив автомат и подсумок с магазинами, я резко выдернул вилку «тройника» из розетки, отключив радиостанции и ночник, а затем осторожно приоткрыл дверь, создав щель примерно на ладонь ширины.

Со стороны квартиры «управляющего» в конце здания слышались какие-то веселые голоса, из окон квартиры валил дым и выбивались всполохи пламени, затем послышался треск автоматных очередей. Ах вы ж гады, сейчас я вам покажу «кузькину мать»!

Передвинув предохранитель на срельбу очередями, я очень пожалел, что под рукой нет пары гранат, хотя бы РГД-5, высунул ствол из двери и полоснул очередью по стоящим в паре десятков метров весельчакам-поджигателям. Их будто смело струей из шланга, а стоявшая рядом с ними машина сразу же рванулась с места, разгоняясь вдоль улицы. А вот хрен тебе, не уйдешь! В магазине автомата обычные патроны чередовались с бронебойными, и после нескольких коротких очередей вдогонку авто с разгона уткнулось капотом в фонарный столб, который слегка покосился от удара, но устоял. Из-под капота сразу повалил то ли дым, то ли пар, но пламени не было видно.

Я сделал шаг вперед и упал за доски, ограждающие веранду, мимолетно пожалев, что они не из местного «железного дерева». Нажав на защелку, выбросил опустевший магазин, вставил полный, и только успел передернуть затвор, как на его лязганье тут же «прилетела» длинная очередь с другой стороны улицы. Твою ж мать, у них подстраховка была!.. На меня посыпались щепки, выбитые пулями из облицовки стен и досок ограждения веранды. Прошло совсем рядом со мной, буквально впритирку, если следующую влепят чуть ниже, то все… Головы не поднять, сейчас быстренько зайдут сбоку и размажут по полу…

Из дверей «радиорубки» простучала короткая очередь, и автомат на другой стороне улицы как будто поперхнулся, кто-то коротко вякнул, и все стихло.

– Алекс, ты как? – раздался голос Бригитты.

– Я нормаль… – с другой стороны дороги раздались выстрелы, и по доскам снова застучал металлический град. Меня больно ударило по ноге что-то тяжелое, и тут сверху, со второго этажа, затрещали выстрелы – кто-то «отсекал» короткие очереди по три патрона. Налетчики на той стороне улицы больше не стреляли, и на лестнице послышались осторожные шаги жильца, спускающегося со второго этажа.

Стало совсем тихо, и я услышал негромкий стон. Повернувшись, заметил оседающую на доски пола Бригитту – это выпавший из ее рук «Хеклер» и ударил меня по ноге. Что с тобой?.. Она пытается мне что-то сказать, но я могу разобрать только «Шк… Шка..»

Быстро хватаю ее под руки и втаскиваю в дом, на полу остаются темные разводы. Тут в дверях я вижу встревоженное лицо жильца, и кричу ему:

– Огонь гаси, а то все здание полыхнет!..

Мужик понятливо кивает и тут же срывается с места, что-то крича. Наверное, соседи подтягиваются к дому, перестрелка-то закончилась…

Что же случилось, а? Кровь заметна на губах и на бедре, минимум два ранения… Если пробито легкое – дело плохо, нужно срочно накладывать повязку… Бросаюсь к столу, у меня под ним стоит рюкзак с армейской аптечкой, купленной по случаю, там много чего есть… Пытаюсь вспомнить все, чему учили раньше… Пневмоторакс, проникающее в легкое… Срочно наложить герметизирующую повязку… Быстро задираю на Бригитте футболку – так и есть, входное отверстие над левой грудью, выходного нет… Слышно, как тяжело она дышит, кровь продолжает пениться на губах… Накладываю пластырь на рану, и начинаю наматывать бинт, чувствительно натягивая его… Так, на первое время пойдет, рана закрыта… Что с ногой?..

На ноге – касательное ранение, кровь идет, но не очень сильно. Можно обойтись просто давящей повязкой… Накладываю на рану тампон, наматываю бинт… Что это капает у меня с головы? А, стеклом из окна задело, что ли… Ерунда, с этим потом разберемся… Вот и все, кровь перестала идти, сейчас только укол противошоковый поставлю, и все будет хорошо… Вот какой я молодец… Рыжик, ты как? Лицо белое совсем… И почему… ты… не дышишь?.. Рыжик, не уходи!!!.. Как же я буду без тебя… Один…

Меня кто-то трясет за плечо, подняв голову, вижу парня – на нем какая-то форменная куртка с нашивкой «звезды жизни» на рукаве… А, парамедик… Кто-то скорую помощь вызвал? Спасибо, соседи… Да, у меня тут вот… Жена не дышит…

Парамедики укладывают Бригитту на носилки и чуть ли не бегом несут в фургон с эмблемой местной больницы. Меня встряхивает за плечо подошедший жилец со второго этажа:

– Ты с ней езжай в больницу, я тут подежурю, тебе тоже голову осмотреть нужно…

Киваю (висок простреливает болью), и с автоматом в руке лезу в машину к медикам. Те косятся, но молчат, не пытаясь меня высадить. Я сажусь с краю, и фургон буквально срывается с места.

Всю дорогу, занявшую несколько долгих минут, парамедики пытаются что-то сделать, закрывая от меня Бригитту, я не лезу со своими советами, просто тупо сижу, оцепенев и закрыв глаза, пытаясь удержаться на маленьком сиденье…

В больнице Рыжика сразу перекладывают на каталку и увозят, я сажусь на стул в холле, не выпуская из рук автомат. Ко мне никто не подходит, персонал обходит это место по большой дуге. Наконец, пожилая медсестра решается спросить:

– Сейчас привезли женщину, кто она вам?

– Жена…

– Разрешите убрать ваше оружие? А то люди пугаются…

– Хорошо…

Она осторожно забирает автомат у меня из рук и говорит:

– Он здесь, у охранника в комнате дежурного будет, ладно?

– Да…

Убрав оружие подальше, она снова подходит ко мне:

– Давайте рану посмотрим, ее нужно обработать, у вас лицо все в крови…

Когда мне заматывают голову бинтом, подходит врач и что-то спрашивает. С трудом понимаю, что он хочет узнать, кому можно позвонить, чтобы сообщить о случившемся. Называю какой-то номер, даже не совсем соображая, чей он, и вообще – существующий или нет… После завершения медицинских процедур снова сижу в коридоре на жестком стуле.

Не знаю, сколько я так просидел. Вдруг краем глаза заметил, что кто-то вбежал в холл и бросился ко мне. А, это Джинджер…

– Алекс, что случилось? Мне позвонили, сказали, что ты здесь…

– Дом обстреляли и подожгли, Бридж тяжело ранена…

– С тобой что?

– Я в порядке, просто чем-то задело… Наверное…

Только сейчас я замечаю, что одно из стекол в оправе очков треснуло. А мне все равно… И сердце почему-то болит…

Вышедший из дверей в конце коридора врач подошел к нам, снимая маску на ходу.

– Мне очень жаль… Ранение было слишком тяжелым…

Он увидел, что я хочу что-то сказать, и решил меня опередить:

– Вы наложили повязки совершенно правильно, но даже если бы ее ранили на самом пороге больницы – мы бы не смогли ничего сделать…

– Доктор, она… Она… Не была… – Не могу больше ничего выговорить, ни слова.

– Нет, она не была беременна, – ответил врач.

Повернувшись лицом к стене, я уткнулся лбом в облицовочную панель. Врач что-то говорил мне, но я абсолютно ничего не воспринимал, не был способен. Рядом возникла чья-то рука с пластиковым стаканчиком, в котором лежала пара каких-то цветных таблеток, но Джинджер что-то сказала, и через пару минут мне подсунули этот же стаканчик с налитой в него прозрачной жидкостью. Я машинально выпил содержимое, мимоходом ощутив противное тепло и запах только что разведенного медицинского спирта, как обычную воду, не почувствовав никакого вкуса.

– Ты меня слышишь? – спросила Джинджер.

– Да…

– Пойдем, я тебя домой отвезу, тут уже ничего не поделаешь…

Я забрал свой автомат у охранника, молча мы вышли из больницы и направились к стоянке, где среди других машин стоял знакомый красный «Геледваген». Джин вела машину все так же в молчании, только часто вытирала рукой катившиеся по лицу слезы. А у меня даже слез не было…