Текст книги "Во мгновение ока (СИ)"

Автор книги: Nataniel_A

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 35 страниц)

– Знакомо… – задумчиво произнесла Клаудиа и опустила глаза в песок.

– Ну и пусть! – нахмурилась Мел. – Я имею право быть счастливой, мама не может мне этого запретить! Клаудиа, знаешь, зачем я позвала тебя сегодня на встречу?

– Догадываюсь, – растянула губы в улыбке та.

– Я хотела поблагодарить тебя. Мне было так плохо тем вечером, так… одиноко. Мне казалось, что я в целом мире одна со своей болью, но после нашего разговора мне стало легче.

– И тебе спасибо. Приятно знать, что я смогла принести кому-то пользу, а не только вред.

– Вред? – изумленно переспросила Мел.

– Ну да. Не будем об этом сейчас. Как ты познакомилась со своим Шанди?

– Ни за что не поверишь – он был моим телохранителем!

Клаудиа непроизвольно сжала плечи и слегка поежилась от холода – она была одета в легкую майку на тонких бретельках, а задувающий с океана ветер был достаточно свеж. Так или иначе, Мел не догадалась о ее смятении.

– Поначалу он меня ужасно раздражал, – продолжала рассказ Мел, мечтательно улыбаясь. – Ходил везде за мной, как тень, но ведь это была его работа. Однажды случилось кое-что, и я поняла, что именно этот человек предназначен мне судьбой, что он самый близкий и родной, другого такого нет и не будет. Это была самая счастливая минута в моей жизни!

– Береги эту любовь. Серьезно, не отпускай его от себя, что бы ни случилось.

– Я и не собираюсь этого делать. Мама может кричать и возмущаться сколько угодно – я твердо решила, что не откажусь от Шанди. Клаудиа, ты плачешь?..

– Нет, это просто ветер дует прямо в лицо, – девушка часто заморгала покрасневшими глазами. – Ты рассказываешь о своем парне, а я думаю о другом человеке. Черт возьми, как же это больно.

– Что-нибудь случилось? – осторожно спросила Мел. – Я могу помочь?

– Нет, тут ничем не поможешь. Самое паршивое, что мне действительно нельзя помочь, но спасибо за заботу, Мел.

– Меня пугают твои слова.

– Почему? Ты ведь сама недавно была в таком состоянии. Разница в том, что твоя ситуация поправима, а моя нет. У меня тоже был тот, которого я считала своей судьбой, да он, наверное, и был ею.

– Вы расстались? – предположила Мел.

– Расстались, – с огромным трудом сдерживая слезы, кивнула Клаудиа. – Его больше нет.

– Мне так жаль! – сочувственно воскликнула сеньорита Феррас. – Как давно?..

– Скоро будет три года. Авария. Мы были знакомы не так уж долго, всего пять месяцев, но я до сих пор не научилась жить без него. Между прочим, – Клаудиа взглянула на собеседницу, – он тоже не был мешком с деньгами вроде моего дорогого папочки, как и твой Шанди.

– Какая трагедия! – вздохнула Мел. – Даже не знаю, что тебе сказать в утешение.

– Не надо ничего говорить, – махнула рукой девушка. – Мне уже столько слов сочувствия наговорили за это время, а что толку? Люди сказали и забыли, а я остаюсь с этой дырой внутри и медленно иду на дно. Мне все кругом советуют отвлечься, заняться делом, пойти к мозгоправу даже советовали. А я не могу, понимаешь? – ее речь становилась все более и более эмоциональной. – Я не могу выбросить эту историю из головы, она меня душит, спать не дает по ночам! Вот скажи, ты могла бы пережить смерть Шанди?

– Боже упаси! – испугалась Мел. – Мне страшно подумать о таком.

– Тебе страшно подумать, а я с этим живу. Каждый день будто вижу его рядом с собой и думаю: «Сегодня неплохая погода, мы могли пойти на пляж». Или: «Какой дурацкий фильм, если бы мы смотрели его вместе, ему бы точно не понравилось». Черт знает, как от этого избавиться.

– Три года, Клаудиа! Я бы давно сошла с ума на твоем месте.

– Я уже давно с приветом, если ты не обратила внимания, – усмехнулась Клаудиа. – Не только он умер, я тоже не живу. Оказывается, этот мир очень пустой. В нем нечего делать, если нет того, кого любишь.

– Ты совсем-совсем никого больше не любишь?

– Собаку свою люблю, Динго. Его подарок. Серьезно, кого мне любить? Отца-тирана? Мать, которая пропадает на показах мод и не интересуется ничем, кроме туфель и маникюра?

Мел минуту помолчала. Она редко задумывалась о том, какие чувства испытывает к самым близким людям. Любит ли она их? Скорее да, чем нет, ведь любовь к семье – это что-то само собой разумеющееся. Просто Мел никогда не ставила вопрос так. Родных легко любить, когда живешь с ними душа в душу, но когда между вами выросла высокая непробиваемая стена из старых обид, ссор и непонимания, становится куда сложнее. Сомнений не возникало разве что с чувствами к Шанди – такой всепоглощающей и безоговорочной любви Мел не испытывала очень давно, если не сказать – никогда.

В сумке запиликал сотовый. Мел вздрогнула, словно пробудившись от дремоты, и достала телефон.

– Это дедушка, – пояснила она Клаудии. – Контрольный звонок.

– Валяй, – улыбнулась та.

– Алло? – произнесла Мел в трубку. – Все хорошо, а как у тебя? Да, уже закончились. Я пошла гулять с Телминьей. Нет, мы погуляем еще полчасика, и я пойду домой готовиться к семинарам. Я не буду задерживаться, дедушка, честное слово. Да, с прогулки сразу домой, я тебе позвоню. Целую, чао, – она отключила связь. – Ну вот, теперь придется звонить Телминье и просить, чтобы она меня прикрыла в случае чего.

– Почему ты не сказала, что встретилась со мной?

– Клаудиа, прости меня! – взмолилась Мел. – Я совсем не хотела тебя обидеть, но ты же сама слышала, какой у меня дедушка. Он бы стал задавать кучу утомительных вопросов, расспрашивать о тебе, еще бы начал наводить справки через твоего отца… Как-нибудь я приглашу тебя в гости, чтобы ты лично познакомилась и с дедушкой, и с папой.

– Ладно, это разумно, – согласилась Клаудиа. – Кажется, пора выдвигаться в сторону твоего дома, иначе проверка не заставит себя ждать, и наша маленькая тайна будет раскрыта.

Девушки поднялись с песка, отряхнули одежду, подобрали обувь и неспешно побрели вдоль берега, слушая шум океана, и вскоре соленые волны смыли следы их ног на мокром песке.

========== Часть 17 ==========

У ворот богатого особняка, построенного и отделанного с восточным размахом и колоритом, появилась необычная гостья. Ее пышные светлые волосы – редкость для бразильянок – были распущены по прикрытым лишь бретельками яркого сарафана плечам, глаза скрывали крупные темные очки, в руках гостья держала красную кожаную сумочку, а на ее ногах красовались открытые босоножки на высоком каблуке. Охранники-арабы удивленно переглянулись, когда женщина подошла к ним, сняла очки и непринужденно спросила через решетку ограды:

– Добрый день, подскажите, могу ли я видеть сеньору Жади Рашид? Она ведь живет здесь?

– Сожалею, сеньора, но Жади Рашид здесь не живет, – перебросившись парой фраз по внутренней связи с хозяином особняка, ответил один из охранников.

– Какая досада! Она оставляла мне этот адрес, вот, взгляните сами, – женщина развернула выдранный из блокнота листок с нацарапанными на нем буквами и цифрами.

– Должно быть, это какая-то ошибка, сеньора.

– Очень странно, – выразительно поджала губы гостья. – Ошибки быть не должно. Хорошо, я пока постою здесь и попробую поймать такси.

Женщина простояла на тротуаре минут десять, даже не думая уходить. В конце концов она, прихрамывая на одну ногу, вернулась к воротам.

– Кажется, ремень от обуви сильно натер лодыжку. Не найдется у вас антисептика с пластырем?

– Что вы хотели, сеньора? – раздался громкий голос хозяина.

Саид широкими шагами шел по мощеной дорожке от крыльца дома, внимательно изучая глазами таинственную незнакомку.

– Я пришла навестить Жади, но мне сказали, что ее здесь нет, – невинно проговорила в ответ блондинка.

– Жади здесь, – улыбнулся он краешком губ. – Ей что-нибудь передать?

– Скажите ей, что пришла Иветти Симас. Я ее старая подруга, мы жили когда-то по соседству. Мне нельзя ее увидеть?

– Дело в том, что Жади больна и не принимает гостей, – категорично отрезал Саид. – Простите, сеньора, вы сегодня не сможете увидеться.

– А когда смогу? – продолжала наседать на него Иветти. – Знаете, у меня не получается дозвониться Жади уже целый месяц, и я начинаю беспокоиться. Неужели ее болезнь настолько серьезна? Это опасно? Поверьте, я хотела бы принять искреннее участие в судьбе подруги. Я знакома с прекрасными врачами…

– Нет-нет, – прервал ее нескончаемый словесный поток Саид, – все не так уж плохо, просто она очень быстро утомляется. Вы можете поговорить с Жади, если так хотите, только недолго.

– Отлично! – ослепительно улыбнулась Иветти. – Спасибо вам, сеньор, вы очень великодушны.

Озадаченным охранникам не осталось ничего другого, как пропустить настырную блондинку во двор особняка. С интересом оглядывая роскошный сад, Иветти поднялась на крыльцо дома, где Саид открыл перед ней входную дверь и галантно пропустил вперед. Внутри дом напоминал дворец из арабских сказок: в нем было, на что посмотреть, но Иветти было не до лицезрения пышного восточного убранства.

Жади, сидевшая с поджатыми ногами на диване в гостиной, резко вскочила и уставилась на гостью диким – не то от радости, не то от испуга – взглядом.

– Иветти! – ошарашенно воскликнула она, не веря собственным глазам.

– Дорогая! – раскинула руки гостья, подошла к ней и расцеловала. – Как твое здоровье? Мы не виделись тысячу лет!

– Иветти, как ты попала сюда? – взбудораженно шептала Жади.

– Можете пообщаться, но недолго, – вмешался Саид. – Жади нужно больше отдыхать, правда, дорогая?

– Вы будете стоять здесь? – недовольно спросила его Иветти.

– У вас есть от меня какие-то секреты?

– Извините, сеньор, но я не привыкла общаться с друзьями в чьем-либо присутствии.

– Хорошо, – вновь язвительно улыбнулся Саид. – Я буду за своим рабочим столом. Я вам не помешаю.

Он удалился вглубь гостиной, сел за компьютер и сосредоточенно погрузился в работу. Убедившись, что «надзиратель» занят достаточно для того, чтобы не подслушивать разговор, Иветти с полными ужаса глазами начала шепотом увещевать подругу:

– Жади, это какой-то кошмар! Я не могу поверить, что ты терпишь это, тебе нужно срочно разводиться!

– Тише, тише, Иветти, – успокаивала ее Жади. – Все не так плохо, как кажется. У нас с Саидом мир – временный. Он пока все еще держит меня под замком, но в конце недели сюда прилетает дядя Али, он обязательно мне поможет!

– Ты уверена, что все в порядке? – засомневалась Иветти.

– Да, да! Я сказала Саиду, что передумала разводиться, чтобы усыпить его бдительность. Я получу развод, Иветти, мне лишь нужна гарантия, что Хадижа останется со мной! Дело только в Хадиже, иначе я давно бы ушла и не возвращалась!

– Послушай, Жади, я говорила по телефону с Лукасом. Он сказал, что найдет тебе лучшего адвоката, поможет с судом по опеке. Ты можешь пока жить в его отдельной квартире, у тебя не будет ни в чем недостатка. Можешь, конечно, жить и у меня, я всегда тебе рада…

– Иветти! – перебила ее марокканка. – Я так рада, что ты пришла! Передай Лукасу, что я скоро выйду с ним на связь. Его помощь может понадобиться мне в любой момент, он должен быть готов.

– Обязательно передам! Держись, дорогая, я с тобой!

– Вся надежда на дядю Али! Но если он скажет, что нет никакого выхода, то…

– Простите, моей жене действительно пора отдыхать, – прервал ее пламенную речь муж, все это время наблюдавший за двумя подругами, как хищный орел.

– Я уже ухожу, – заметно похолодевшим тоном ответила блондинка. – Поправляйся, Жади, я навещу тебя позже!

– До встречи, Иветти! – попрощалась с ней Жади и бросила на супруга испуганный взгляд затравленного зверя.

Терпеливо дождавшись, пока гостья покинет дом, Саид обрушился на жену со всей яростью:

– Жади! Что эта женщина делала здесь?!

– Она… Она моя подруга, ты же сам слышал.

– Лгунья! – буквально зашипел разгневанный Саид, еле сдерживая слезы злобы. – Ты решила обмануть мои глаза, обмануть мои уши! Что ты задумала на этот раз?!

– Ничего, Саид! – отпиралась Жади, и массивные золотые серьги в ее ушах потрясывались из-за легкой дрожи во всем теле. – Я клянусь, что это чистая случайность! Иветти на самом деле моя подруга с юности!

– Не держи меня за идиота! Жади, – он сделал к ней несколько медленных шагов, глядя прямо в глаза, словно пытаясь проникнуть в самые сокровенные глубины души, – не пытайся обвести меня вокруг пальца. Ариф, – сказал он в телефон, – проследи за нашей гостьей до ее дома, я хочу знать точный адрес этой женщины. Видишь? – вновь обратился Саид к жене. – Что бы ты ни задумала со своей подругой, я узнаю обо всем раньше, чем ты успеешь что-либо предпринять.

– Ты все не так понял, Саид.

– Я поверил тебе, Жади, – сдавленным голосом произнес грозный муж. – Я снова поверил тебе, хоть и не до конца, зная твое коварство. Ты настоящая змея, ядовитая кобра! В Судный День Аллах спросит с тебя сполна за твою лживость!

Жади гордо молчала и ничего не отвечала на оскорбления, несмотря на вскипающий внутри вулкан, готовый вот-вот взорваться. Напряжение между супругами было столь велико, что его, казалось, можно было пощупать руками.

– Тогда почему ты принял ее у нас? – не выдержала Жади. – Не потому ли, что не хочешь вызывать подозрений у людей? Саид, я устала так жить, устала быть пленницей!

– Не я сделал тебя пленницей, не я, а он! Ты в его плену уже полжизни! Но этот плен тебя не тревожит, не-ет! Ты рада ему, ты готова со всех ног бежать в западню, и бежишь. На что ты надеешься, скажи, на что?!

– Хватит! – вне себя выкрикнула Жади и зажала уши ладонями. – Я больше не буду оправдываться перед тобой!

– Хорошо, – Саид с огромным трудом выровнял дыхание и слегка прикрыл не менее усталые, чем у жены, глаза. – Хорошо, эта женщина – твоя подруга, она всего лишь пришла навестить тебя, хорошо. Я рискну и вновь поверю тебе, Жади, но учти: следующий обман станет последним. Я выгоню тебя из своего дома и из своей жизни навсегда. И из жизни Хадижи тоже.

Он резко развернулся и ушел прочь, оставив Жади стоять посреди гостиной соляным столбом. Ни тот, ни другой не подозревали, что за их ссорой наблюдала пара ревнивых глаз, полных страха и недоумения. Рания не могла рассчитывать хотя бы на десятую долю той страсти, которую Саид проявлял к Жади – муж относился к ней более чем прохладно. Вежливая снисходительность – это все, чего удостаивалась молодая жена, и постепенно в ее душе просыпалась ненависть к Жади. Чем эта женщина покорила его? Словно злая колдунья, она опутала веревками его душу, сковала цепями его сердце, и не было видно буре ни конца ни края. В этот момент Рания отдала бы что угодно, чтобы вытеснить первую жену из сердца Саида. Знать бы только, к кому обращать свою молитву, чтобы возобладать той же властью над мужчинами, которую имеет эта темноглазая фурия по имени Жади.

========== Часть 18 ==========

Дверной звонок отвлек Мел от написания объемного конспекта по истории Бразилии. По правде говоря, от истории она и так была далека мыслями, витая в облаках в предвкушении очередного свидания с возлюбленным. Но кто же этот незваный гость? Мел никого не ждала…

За порогом стояла Маиза. Она машинально окинула взглядом пространство позади дочери, оценивая ее новое пристанище – сеньор Леонидас не поскупился на съемное жилье для внучки. Мел напряженно смотрела на мать, готовясь к очередной порции нравоучений и упреков, а значит, и к скандалу. Маиза взглянула на нее, слегка наклонив голову набок, и как бы ненавязчиво напомнила юной бунтарке о правилах хорошего тона:

– Ты позволишь мне войти?

– Д-да, да, конечно, – растерялась Мел и впустила мать.

– Неплохая квартира, – Маиза неспешным шагом вошла внутрь и остановилась посреди гостиной. – Обстановка не лишена вкуса, но здесь тесновато.

– Мне одной вполне хватает, – по-прежнему настороженно сказала Мел.

– Мел, я пришла поговорить с тобой.

– Я уже поняла это.

– Будь добра, не перебивай меня, – Маиза, не дожидаясь предложения присесть, опустилась на мягкий диван. – Послушай, дочка, я не хочу, чтобы мы были врагами. Вернее, не так: я не хочу, чтобы ты считала меня своим врагом.

– Я не считаю тебя своим врагом, этого достаточно? – сложив руки на груди, спросила Мел и села на противоположном конце дивана.

– Тогда почему ты здесь? Я почувствовала себя уязвленно, когда вы с сеньором Леонидасом договорились о твоем переезде, не поставив в известность меня, будто у нас дома война, а я в лагере противника.

– Мама, – тяжело вздохнула Мел, – у нас дома уже давно война. Разве ты не замечала?

– Еще как замечала, – усмехнулась Маиза. – Лучше спроси о том, кто эту войну развязал.

– Ты, конечно, опять во всем обвинишь папу.

– Не только его. Твоего деда, Далву… Ты даже не представляешь, какое давление они на меня оказывали.

– Так вот в чем дело! – догадалась Мел. – Ты злишься на меня за то, что я рискнула уйти из этого дома, а ты нет! Если тебе было так плохо, почему ты оставалась с папой, терпела дедушку и Далву?

– Да что ты понимаешь! – вспылила Маиза, разом растеряв все свое напускное спокойствие. – Не сравнивай, уйти из родительского дома и из дома мужа – это совершенно разные вещи! У меня на руках был маленький ребенок с психологическими проблемами, один твой воображаемый друг чего стоил! Как я могла лишить тебя полноценной семьи, лишить отца? Я боялась навредить тебе, Мел.

– Это отговорки, – покачала головой девушка. – Папа не перестал бы общаться со мной, если бы вы развелись.

– Ну да, – губы Маизы вновь скривились в горько-язвительной усмешке, – воскресный папа – просто чудный вариант! Зная Лукаса, я уверена, что он вообще забыл бы о твоем существовании.

– Я никого не просила жертвовать чем-либо. Ни тебя, ни папу. Думаешь, легко видеть ваши лица, на которых написано: «Мы загубили свои жизни ради тебя»? Зачем все это, мама?!

– Глядя на тебя сегодня, я и вправду думаю, что все зря, – с обидой проговорила женщина. – Ты не ценишь добра, которое я тебе сделала, ты вообще ничего не ценишь. Я для тебя не мать, а какая-то досадная помеха на пути к мнимому счастью!

– О каком добре ты говоришь? – перешла на повышенный тон Мел. – Я все детство провела за учебниками, за книжками, не поднимала головы, чтобы заработать все эти дурацкие медали, которыми вы потом похвалялись на своих приемах перед гостями!

– Эти обвинения не по адресу! – подняла указательный палец вверх Маиза. – Я всегда говорила тебе, что не нужно замыкаться от сверстников, что нужно быть более раскрепощенной и учиться подавать себя!

– Да-да-да! – чуть не плакала ее дочь. – По твоему образу и подобию! Почему ты никогда не спрашивала, что мне на самом деле интересно, чего я на самом деле хочу? Вы все мне что-то навязывали, постоянно. Дедушка – что надо хорошо учиться, быть умной и деловой, ты – что нужно красить губы и носить туфли на каблуке, а еще уметь кокетничать с подходящими мне по статусу парнями, Далва пыталась накормить до отвала, все время лезла с расспросами и давала ненужные советы, а папа… – Мел замялась.

– …А Лукасу просто-напросто было все равно, – закончила за нее Маиза.

– Знаешь, уж лучше так.

– Я поражаюсь тому, как ты его защищаешь.

– А я поражаюсь тому, что несмотря на все ваши проблемы ты до сих пор с ним.

– Мел, это трудная для обсуждения тема, я советую тебе ее не касаться, – прохладным тоном отрезала Маиза.

– Как скажешь. Мама, я так устала от всего этого…

– Дочка, я пришла не за тем, чтобы ссориться, – Маиза пододвинулась ближе и взяла дочь за руки. – Я вижу, что с тобой творится неладное, и хочу помочь, только не знаю, как. Нам всем сейчас трудно, Мел, давай оставим все разногласия позади хотя бы на время.

Мел поколебалась несколько мгновений. Одно очень важное обстоятельство не давало ей помириться с матерью здесь и сейчас, терзало ее множеством сомнений.

– Мама, пообещай ответить на мой вопрос. Только честно.

– О чем ты хочешь спросить?

– Если мы с Шанди снова будем вместе, ты не станешь противиться нашим отношениям? – осторожно спросила Мел.

– Что?! – Маиза резко отдернула руки и едва не подскочила с дивана. – Почему ты говоришь об этом, неужели… Я должна была догадаться, что все твои доводы в пользу самостоятельной жизни – это только предлог для встреч с охранником!

– Это неправда! – не сдержала слез обиды Мел. – Мы не вместе, я просто хотела проверить, насколько ты искренна! Вот видишь, видишь, какая ты?!

– Ладно, хорошо, – ее мать сделала глубокий вдох и провела руками по своим волосам, чтобы привести себя в чувство. – Я снова не сдержалась, как и ты. Нам нужно наконец обсудить эту тему спокойно.

– Спокойно? Ты не умеешь говорить спокойно, когда речь заходит о Шанди.

– Мел, хватит! – одернула дочь Маиза. – Выслушай же меня, наконец! Я не против того, чтобы у тебя был парень, боже упаси! Я хочу, чтобы ты любила и была любимой, но почему он?!

– А почему нет? – изумилась Мел.

– Да потому что ты достойна лучшего, дочка, – мать провела ладонью по ее щеке. – Просто ты еще такая юная, неискушенная, не избалованная мужским вниманием! Тебе кажется, что первый, кто на тебя посмотрел не так, как другие, и есть твоя судьба, но это неправда, поверь мне. У тебя есть время, есть выбор, я прошу: не торопись, присмотрись повнимательнее к людям, к мужчинам, постарайся не сделать ошибки.

– Иногда мне кажется, что ты так ведешь себя из-за того, что сама несчастна с папой, и думаешь, будто меня ждет то же самое, – опустила глаза Мел. – Мама, когда же ты поймешь, что я не ты?

– Я этого не утверждала. Ты вовсе не я, но жизнь весьма стандартна в своих проявлениях. Одни и те же истории повторяются тысячи раз с разными людьми. Считаешь, я надменна, Мел? Нет, это ты надменна. Ты смотришь на меня с высоты своей юности и думаешь: «Я точно никогда не стану такой, как моя мать. Она несчастна, а я буду счастлива, ее не любят, а меня будут любить». Дочка, всем молодым людям кажется, что они проживут жизнь более счастливо, чем их родители. Никто, ни один человек не начинает жить с мыслью о том, что он будет несчастен! А судьба между тем преподносит свои жестокие уроки. Но вместо того чтобы учиться на наших ошибках, вы предпочитаете набивать шишки самостоятельно!

– Теперь я начинаю понимать, что ты чувствовала, когда выходила замуж за папу, – задумчиво произнесла Мел. – Но все еще не понимаю, при чем тут я.

– Все очень просто. Я была уверена в себе, вот как ты сейчас уверена в том, что сможешь прекрасно поладить с человеком, имеющим иной социальный статус, воспитание, мировоззрение. Это серьезное препятствие, но ты его не замечаешь, ведь влюбленным море по колено, не так ли? У нас с твоим отцом главная проблема заключалась в его увлечении марокканкой.

– Он любил другую, нужно называть вещи своими именами, мама, – поправила Маизу дочь. – Его я тоже никогда не пойму.

– Любил? – насмешливо переспросила Маиза. – Смотря что называть любовью. А даже если и так. Подумай сама, как долго может существовать чувство, зародившееся как курортный роман между людьми из совершенно разных культур, экзотическое приключение? Между прочим, твой отец сам стремился забыть эту историю, во всяком случае, он так утверждал. Марокканка вышла замуж, жила за океаном в своем мире, изолированном от нашего, а он был здесь! И я тоже, Мел. Она там, а я здесь – живой человек, не воспоминание, не картинка с фотографии! Разве я могла знать, что эта картинка окажется для Лукаса дороже семьи? Двадцать лет, Мел, двадцать лет! Посмотри, какой итог! Эта патологическая тяга к приключениям довела твоего отца до инвалидного кресла! Всем друзьям и знакомым мы говорим, что таксист не справился с управлением в пригороде Феса и вылетел в кювет, потому что слишком стыдно… – Маиза неожиданно для себя расплакалась перед дочерью. – Слишком стыдно рассказывать людям, что это случилось, когда Лукас убегал от мужа своей любовницы.

– Мама, – Мел невольно растрогалась и обняла мать. – Забудь все, что я тебе наговорила, я тебя ни в чем не виню. Просто позволь мне жить своей жизнью и учиться на своих промахах, если вдруг где-то ошибусь.

– Дочка, – она крепко обняла ее в ответ, – меньше всего на свете я хочу, чтобы тебе было больно. Ты не знаешь, как это ужасно – оглядываться назад и понимать, что уже ничего не можешь исправить.

– Отчего же? Прошлое не исправить, но ты еще можешь быть счастливой, разве нет?

– Сорок – это не семнадцать, Мел. Слишком много всего в душе, от чего так просто не избавиться. Это… сложно объяснить. Дай Бог тебе никогда не узнать, о чем я говорю.

– Ах, мама! – с грустью воскликнула Мел и взглянула на часы. Свидание может немного подождать. Всего полчаса, не дольше.

========== Часть 19 ==========

Утром в гостиной дома Саида громко играла музыка для танцев. Хадижа прибежала в комнату матери с горящими от восторга глазами и слегка растрепанными волосами, схватила ее за руку и потащила за собой:

– Мама, мама, идем танцевать с Ранией и Эмме!

– Не хочу, моя принцесса, – ласково улыбнулась ей Жади. – Мне немного не здоровится, а вечером приезжают дядя Али с Зорайде, я обязательно должна повидаться с ними.

– Я так соскучилась по ним! – воскликнула девочка. – Мам, ну идем, покажешь, как ты умеешь танцевать! Так больше никто не может, Рании до тебя далеко, – лукаво подмигнула Хадижа.

– В другой раз, Хадижа, – мать залюбовалась ее счастливым беззаботным личиком и вдруг сникла. – Сядь, посиди со мной немного.

– Но там Эмме, она ждет меня!

– Всего пару минут. Я очень люблю тебя, моя принцесса.

Девочка нырнула в объятья матери и зарылась лицом в ее пышные волосы.

– Я тоже очень тебя люблю! Ты что, плачешь?! – Хадижа отстранилась и с недоумением взглянула на нее, почувствовав, как та начала всхлипывать.

– Это от счастья, что у меня есть ты, – лучезарно улыбнулась Жади и вытерла ладонью стекавшие тонкой струей по щекам слезы.

– Разве от счастья плачут?

– О да, Хадижа, и гораздо чаще, чем ты думаешь.

– Скорее бы вечер, – мечтательно проговорила Хадижа. – Папа вернется с работы, и мы все поедем к дяде Мохаммеду и тете Латифе, я наконец-то повидаюсь с Самирой и Амином, а главное, с дядей Али и Зорайде! Зорайде будет гостить у нас?

– Будет, моя принцесса, всего неделю или две.

– Это здорово! Я покажу ей наш красивый дом, не хуже, чем в Марокко!

Она еще что-то щебетала звонким детским голоском, но Жади было трудно сосредоточиться на словах дочери – ее мысли всецело занимал предстоящий разговор с дядей Али. Восточная красавица дала себе зарок, что этот день станет решающим в ее судьбе. Она больше не может ждать и надеяться на чудо – если не сейчас, то никогда. «Да поможет мне Аллах!» – мысленно произнесла Жади и поцеловала на удачу нефритовый кулон.

***

Приезд гостей из Марокко был радостным событием. В доме Мохаммеда и Латифы, как всегда, с радушием принимали родственников из-за океана: с полным столом яств, танцами и возжиганием ароматного бахура. Однако дядя Али всеми фибрами души чувствовал надвигающийся шторм, достаточно было одного взгляда на Саида с Жади, между которыми так и пробегали электрические разряды страсти и ненависти одновременно. Улучив время, чтобы наедине пообщаться со строптивой племянницей, Али строго взглянул на нее и спросил:

– Жади, что происходит между тобой и Саидом? Вы так и не помирились после происшествия в Марокко?

– Дядя Али! – понизив голос до шепота, возбужденно говорила Жади. – Я так ждала вашего приезда, так молила Аллаха, чтобы поскорее дожить до этого дня! Вы моя последняя надежда!

– Аллах! – испуганно воскликнул старый марокканец. – Что же случилось, в конце концов?

– Саид совсем потерял человеческий облик, дядя. Я больше не могу жить с ним, мне невыносимо терпеть его упреки, ревность, обвинения! Вы знаете, что он отбирал у меня телефон, запрещал выходить на улицу, а когда мы с вами в последний раз перезванивались, стоял рядом и слушал, не скажу ли я чего-нибудь лишнего. Я будто попала в тюрьму после переезда в Рио!

– Это никуда не годится! – расстроенно и озадаченно почесал бороду Али. – Я серьезно поговорю с Саидом. Нет, лучше мы соберем семейный совет, чтобы раз и навсегда прояснить разногласия между вами. Нужно только пригласить Абдула…

– Нет, не нужно совета, – перебила его Жади.

– Почему? – удивился ее дядя. – Если муж обращается с женой неподобающим образом, жена вправе требовать семейного совета или пожаловаться шейху.

– Я хочу развода, дядя! Никаких компромиссов, хватит! Но Саид угрожает мне разлукой с Хадижей, поэтому я боюсь.

– Жади, Жади! Зачем ты рубишь с плеча? Согласно нашим обычаям, Хадижа останется с отцом, если вы разведетесь.

– Но почему, дядя Али? – едва сдерживала слезы марокканка. – Ведь я ее выносила, родила, вырастила, почему я не могу быть с ней?

– Жади, – горестно вздохнул Али, – даже если я согласен с тобой, это ничего не меняет. Пойми, обычаи и традиции направлены не на то, чтобы навредить человеку, а на то, чтобы защитить его. Знаешь, почему женщинам-мусульманкам нельзя выходить замуж за иноверцев? Аллах вверяет нам детей, чтобы мы растили их в мудрости, вере и благочестии, но как может сделать это тот, кто сам живет, не зная истинного Бога и Его заветов? Если мужчина в семье неверующий, не знающий наших обычаев, он не воспитает детей должным образом и не даст сделать этого жене. Подумай хорошо, Жади, как, где и с кем ты будешь жить. Ты рассчитываешь на Лукаса? Он находится в затруднительном положении, но даже если вы будете вместе, разве такая семья – место для Хадижи?

– Но дядя!.. – попыталась возразить Жади.

– Подумай о будущем Хадижи. Через несколько лет она созреет, еще через несколько лет выйдет замуж, неужели ты хочешь оторвать ее от корней, как нежное растение, и пересадить в сухую почву? Какова будет судьба твоей дочери, Жади?

– Так значит, нет никакой возможности?.. – дрожащим голосом спросила женщина. – Но я умоляю вас, дядя Али, постарайтесь мне помочь! Я не могу остаться без Хадижи, но и с Саидом жить больше не могу!

– Жади, – Али с грустью посмотрел на нее и протянул руку, чтобы погладить по голове, – ты сейчас так напомнила мне свою мать. Однажды я сделал серьезную ошибку, позволив тебе вырасти в Бразилии, среди чужого народа, и чувствую на себе огромную вину за то, как мечется твоя душа, раздираемая на половины по двум сторонам океана. Мое сердце сейчас обливается кровью точно так же, как тогда, но больше я не повторю своей роковой ошибки. Останешься ли ты с Саидом или уйдешь от него, Хадижа будет воспитываться в семье отца.

– Дядя! – беззвучно разрыдалась Жади.

– Не горячись, – ласково вытер слезы с ее щеки дядя. – Ты еще сможешь поладить с Саидом, если будешь не только слушать, но и слышать. Не сомневайся, я побеседую с ним о его поведении.

– А вот и он, – Жади обернулась в сторону мужа, украдкой наблюдавшего за их разговором.