Текст книги "Во мгновение ока (СИ)"

Автор книги: Nataniel_A

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 35 страниц)

– Твой отец настоящий дамский угодник, – подтвердила Жади, умиляясь трогательным комплиментам старика.

– А то ж! – пригладил тот усы и приосанился. – Жади, а ты вообще как к нам, надолго?

– Пока не знаю, сеньор Орестес, – резко посерьезнела Жади и опустила взгляд. – На несколько месяцев или больше.

– Как же малышка Хадижа? Она будет ходить в школу?

– Директор не захотела ее принять, – Жади принялась раскладывать товар на прилавок, пока Таис делала заметки в тетради. – Без справки с предыдущего места учебы Хадижу не могут устроить в школу, а эту справку мне пока никак не достать.

– Роза в своем репертуаре, – фыркнул Орестес. – Не может не выпендриваться, далась ей эта справка? У нас нормальный фельдшерский пункт сорок лет оборудовать не могут, все говорят, что из бюджета деньги не выделены. Без Флор загнулись бы все давно. А ей, видите ли, справку подавай. Поговорю я с Розой, меня она послушает, уж будь уверена. Я ее на закрошках катал, когда она маленькая совсем была.

– Вы правда сделаете это ради меня? – удивилась Жади.

– Отчего ж не сделать? Мне не трудно – язык не отсохнет, ноги до школы дойти не отвалятся. Надо пристроить девчонку, что же ей без дела слоняться?

– Вы очень щедры ко мне, все вы, – с благодарностью произнесла марокканка. – Смогу ли я когда-нибудь отплатить вам?

– Ай, не бери в голову, – махнул рукой Орестес. – Сочтемся!

***

Хадижа одиноко сидела возле пирса и смотрела, как в речной ряби игриво мелькают солнечные блики. По ярко-голубому небу плыли кучерявые облака, настолько белые, что при взгляде на них становилось больно глазам. Хадижа никогда не видела таких облаков на родине. Ей куда привычнее было наблюдать выжженное небо над пустыней и песчаные барханы, на которых ветер рисует волнообразные узоры. Не хватало ей и напевного призыва к молитве, разносящегося над городом с высокого минарета. Вместо него слышались крикливые переговоры рыбаков, плотников и членов экипажа пассажирского катера. Впрочем, Хадижа когда-то радовалась и переезду в Бразилию – с обоими родителями, разумеется. В конце концов, дом там, где мама и папа.

– Привет, Хадижа! – помахал ей рукой Нико, деловитым шагом идущий к пристани.

– Привет, Нико, – обернувшись, поздоровалась Хадижа и вновь уставилась на воду.

– Как дела? – спросил мальчик, усаживаясь рядом на изумрудную траву.

– Нормально.

– Завтра на школьном стадионе будет футбольный матч, приходи посмотреть!

– Кто с кем играет?

– Наши парни против парней из соседней деревни. Честно говоря, я думаю, что у наших соперников нет шансов, – горделиво добавил Нико.

– А девочки у вас в футбол играют? – неожиданно поинтересовалась Хадижа.

– Играют. Но девочки не так хороши в футболе, как мальчики.

– Вот и неправда! – возмутилась маленькая марокканка. – Девочки отлично играют в футбол.

– Не знаю, может, кто-то и играет, а я таких не встречал, – пожал плечами парнишка. – Волейбол – другое дело, ты знаешь, что наши волейболистки самые сильные в мире? Так же, как и футболисты.

– С чего это ты взял, что бразильские футболисты самые сильные?

– Потому что сборная Бразилии чаще всех выигрывала чемпионаты мира по футболу.

– И что? – фыркнула Хадижа. – В других странах тоже любят футбол и играют не хуже, чем здесь. В Марокко, например.

– В Марокко? – переспросил Нико. – Что это за страна? Это где-то в Африке?

– В Северной Африке, – поправила его девочка. – Это арабская страна, и она находится рядом с Сахарой. Стыдно такое не знать.

– Я не интересуюсь арабскими странами, мне больше нравятся Европа, Азия…

– А мне ни то, ни другое, – не осталась в долгу Хадижа.

– Ну и ладно, как говорит дедушка, каждому свое, – примирительно изрек Нико. – Так ты придешь на матч?

– Не знаю, приду, наверное, – пожала плечами Хадижа, слегка устыдившись своего язвительного тона.

– Все равно ты сидишь одна и скучаешь целыми днями, футбол тебя развеселит.

– Нико! – его окликнула Флор, идущая мимо с продуктовой сумкой в руках. – Тебя звали отец и дедушка, беги к ним!

– Ну вот, посидеть не дадут, – по-стариковски проворчал мальчик и поднялся на ноги. – Приходи, Хадижа, ладно?

– Ладно, – улыбнулась наконец девочка. – Пока!

Флоринда осторожно спустилась по пологому склону берега и подошла к Хадиже.

– Хадижа, ты уже давно сидишь на солнце без головного убора, ты можешь получить тепловой удар! – сделала она ей замечание. – Идем домой, поможешь мне приготовить ужин.

– Донна Флор, а знаете, – начала говорить Хадижа, и в ее глазах показались слезинки, – я так мечтала, что когда я созрею, у меня будет свой платок! Папа обещал мне самый красивый, вышитый золотом. Неужели я так его и не надену?

– Почему? – присела рядом с ней женщина и обняла за плечи. – Конечно, ты наденешь самый красивый платок, о котором мечтала.

– Мама пошла на работу и хочет отдать меня в школу. Значит, мы здесь надолго. А если папа никогда не простит маму?

– Простит, Хадижа, даже не сомневайся! Моя сестра передала ему сообщение о том, что у вас с мамой все хорошо, теперь он не будет беспокоиться за вас.

– Но почему они вообще поссорились? – ударилась в плач Хадижа. – Папа всегда любил маму и никогда ее не обижал, почему она решила бросить его?

– Об этом тебе может рассказать только твоя мама, – печально вздохнула Флоринда и крепко прижала к себе девочку. – Ах, моя хорошая, жизнь иногда бывает такой трудной. Не плачь, все когда-нибудь образуется. Не вини ни в чем маму, ей тоже непросто, как и тебе.

Хадижа молча всхлипывала, не стыдясь своей боли перед чужим человеком. Донна Флор чем-то напоминала ей Зорайде: такая же мудрая, теплая и улыбается чуть грустно. Это хотя бы немного, но помогало чувствовать себя как дома.

***

На деревню и бескрайние непроходимые джунгли опустились вечерние сумерки. В окошке дома Флоринды горел свет – на кухне под доносящийся снаружи треск цикад пили чай домочадцы. Хадижа легла спать рано и не присутствовала за столом. Хозяйка, по большей части, молчала. Сделав очередной глоток горячего напитка, она серьезным тоном заговорила с Жади:

– Жади, прости меня ради Бога, если я вмешиваюсь не в свое дело, но ты должна откровенно побеседовать с Хадижей. У меня сердце обливается кровью, когда я смотрю, как мучается бедная девочка.

– Донна Флор, – горестно вздохнула Жади, – Хадижа еще слишком мала, чтобы все осознать. Она воспитана в иных традициях, ей сложно будет принять то, что мать вместо законного мужа любила другого человека – иностранца, иноверца.

– Но она достаточно взрослая, чтобы страдать от неопределенности, – возразила Флор. – Подумай, она росла в полной семье, окруженная заботой и любовью обоих родителей, а теперь вынуждена пребывать в разлуке с отцом и даже не знает ни одной вменяемой причины для этого.

– Я боюсь говорить с Хадижей на эту тему. Донна Флор, – Жади сделала паузу, собираясь с духом, чтобы задать неловкий вопрос, – а вы когда-нибудь рассказывали своему сыну о его отце?

Женщина отставила чашку с чаем и сложила руки на столе.

– Нет. Я… не успела. Ренату меня ни о чем не спрашивал, но это лишь из деликатности. Я иногда видела в его глазах немой вопрос, но не решалась сесть и выложить ему всю правду о его рождении. Однажды я почти решилась. Ну, а потом… Извини, Жади, я не могу, – Флоринда заморгала покрасневшими от подступивших слез глазами.

Тяжелому разговору помешал Орестес, явившийся, по своему обыкновению, в самый подходящий момент. В белом нарядном фраке он застыл у порога, глядя на домашнее одеяние Флоринды.

– Флор, ты еще не готова?! – поразился он. – Танцы вот-вот начнутся, а ты сидишь тут взаперти вместе с Жади! Я ведь предупреждал тебя сегодня!

– А я тебе сказала, что никуда не пойду, – отпиралась хозяйка.

– Вот-те раз!

– Донна Флор, идемте! – упрашивала ее Жади, сделав умоляющее выражение лица.

– Флор, не будь бесчувственной, тебя просят два человека! – укоризненно покачал головой Орестес.

– Жади, я не люблю эти танцы, я их всю жизнь терпеть не могла!

– Ну пожалуйста! – Жади не оставляла попыток уговорить компаньонку.

– Ты что, не бразильянка? Как может бразильская женщина не любить танцы? – протараторил Орестес.

– Ой, все, иду я, иду, – замахала на них руками Флоринда. – Только причешусь, а то я все растрепанная.

Жади с Орестесом хитро переглянулись: наконец-то неприступный бастион был взят.

…Громкая музыка и веселый смех пьянили еще только на подходе к танцевальной площадке. Забавная с виду троица – пожилой мужчина в ослепительно белом костюме, ярко выделяющемся в вечерней темноте, и две женщины, молодая и постарше, под руку с ним – шли по асфальтированной дорожке вдоль густых темно-зеленых зарослей.

– Всего на часик, не больше, я не собираюсь веселиться до утра, – напомнила крайне довольному собой спутнику Флоринда. – Мне в следующие сутки на дежурство.

– Но без танца я вас никуда не отпущу, сеньора! – полушутя-полусерьезно заявил Орестес.

Жади добродушно посмеивалась, глядя на эту парочку, и постоянно подкалывала их по пути. От меланхоличного настроения не осталось и следа – марокканку звала музыка, и перед ее зовом она была готова забыть о чем угодно. Позаимствовав у одной из девушек разноцветный палантин с бахромой, Жади самозабвенно пустилась в пляс под зажигательную песню «Танцуй, морячка».

– Какую редкую птичку занесло в наш сад! – восхищенно глядя на кружащуюся с палантином красавицу, сказал своему товарищу мужчина типично испанской наружности. – Я ее давно присмотрел, да все никак не могу улучить момент, чтобы расставить силки.

– Аккуратнее, Диас, – предупредил его тот. – Мы ничего о ней не знаем, а если Роза тебя застукает?

– Обижаешь, – хмыкнул «испанец», – я еще ни разу не попадал впросак перед Розитой. Но такую жемчужину просто грех упускать! Ты посмотри, какая кожа, какие глаза, какие волосы! А эта улыбка сводит меня с ума! Ах, ради такой я даже готов развестись!

– И остаться без денег жены? – насмешливо спросил Диаса приятель, отхлебнув немного спиртного прямо из бутылки.

– Прикуси язык, Пауло! – разозлился Диас. – Лучше не нарывайся на неприятности, ты меня знаешь.

– Понял, понял! – приподнял руки мужчина.

– Вот так. Не мешай мне любоваться танцем прекрасной сирены, – ухмыльнулся Диас и мечтательно воззрился на Жади, которая с радостным смехом подскочила к смущенной Флор и потащила ее на середину площадки.

Из-за шума метров на сто вглубь джунглей притихли птицы и обезьяны – они привыкли к веселому соседству, но перекричать музыку никто из них не пытался. Над лесом взошла полная серебристая луна и долго освещала своим холодным светом улицы, дома и кроны деревьев, отражалась в речной воде и спокойно взирала на все, что происходит там, внизу.

========== Часть 38 ==========

В пустой комнате было темно. Саид, не зажигая света, медленно вошел в спальню Жади, где о хозяйке напоминали только оставшиеся после ее побега вещи: бордовый полупрозрачный платок, вышитый золотыми нитками, фотография в рамке на туалетном столике, полураскрытая косметичка. На кровати лежала кукла Хадижи, которую та, сонная, забыла дома в роковую ночь. Саид настоял на том, чтобы в комнате все оставалось именно так, как при Жади, не разрешая служанкам передвинуть ни малейшей мелочи. Так ему казалось, что он может неким мистическим образом привязать непокорную, посмевшую бросить ему дерзкий вызов жену к дому, к себе. Однако звенящая тишина вокруг упрямо напоминала о неутешительной реальности.

Саид без сил опустился на мягкую кровать и безрадостно уставился в одну точку, не шевеля ни единым мускулом. Только что он разговаривал по телефону со своими людьми в Фесе – долгие и тщательные поиски Жади и Хадижи не увенчались успехом. Огромное количество жилых кварталов, медина, развалины старинной крепости, поселение кочевников за чертой города не имели ни намека на пребывание в них одинокой беглой женщины с ребенком.

– Они в Бразилии, – то ли мысленно, то ли вслух – он сам не разбирал – произнес Саид. – Только Феррас знает, где. Он знает. Больше некому. Жади не умеет прятаться сама, их с Хадижей прячут намеренно. Когда я найду их… – марокканец в ярости сжал кулаки до боли. – Пусть не ждет пощады. Он пожалеет, что родился на свет!

В противоположном крыле дома Рания с Аминой коротали очередной унылый вечер. Амина зажгла бахур и хлопотала возле сестры, пытаясь хотя бы немного расшевелить ее, но та пребывала в мрачном расположении духа.

– Амина, знаешь, что он сейчас делает? – с горькой обидой в голосе проговорила Рания, имея в виду бывшего мужа. – Сидит в комнате Жади и чахнет над ее платками. И будет чахнуть до конца своей жизни, помяни мое слово!

– Рания, я не понимаю твоего упрямства, – укоризненно покачала головой Амина. – Судьба преподнесла тебе такой подарок – избавила от опаснейшей соперницы, а ты не хочешь воспользоваться прекрасным шансом!

– Нет, Амина, я слышать об этом не желаю, – Рания обхватила руками подушку и подперла ею подбородок. – Жади не ушла, она все еще здесь, в этом доме. Каждый угол, каждая тряпка хранит воспоминания о ней. Даже если она умрет, то останется рядом с Саидом бестелесным призраком. Я тоже была его женой, Амина! – девушка едва не плакала. – Коран предписывает одинаково относиться к женам, делить между ними все поровну, в том числе и любовь, а мне не доставалось ничего!

– Иди сейчас к нему, поговори с ним. Твоему мужу тяжело, поддержи его.

– Бывшему мужу, – поправила сестру Рания.

– Еще нет, Рания, пока нет, – строгим тоном, как учительница, вещала Амина. – У тебя есть то, чего никогда не было у Жади: способность любить, понимать, заботиться. Жади никогда не давала этого Саиду, так покажи ему, что значит быть любимым мужчиной!

Молодая сеньора Рашид призадумалась над этими словами, но все-таки возразила:

– Я показывала, Амина. Аллах знает, как я старалась стать хорошей женой Саиду, как заботилась о нем и угождала ему. Все это оказалось зря.

– Тогда все было иначе. Жади была здесь, она отвлекала на себя все его внимание. Рания, – Амина села рядом с сестрой и взяла ее за руки, – пойми же, у Саида горе. В таком его состоянии у тебя гораздо больше шансов влюбить его в себя!

Рания вновь заколебалась в неуверенности.

– Нет, – немного погодя, ответила она. – Я обижена на него. Он должен попросить у меня прощения за то, как вел себя со мной.

– Ты помогла сбежать его жене! – выделяя голосом каждое слово, воскликнула Амина. – Ты совершила очень серьезный проступок, Рания, о чем ты говоришь?! Неужели ты ждала, что тебя за это погладят по голове?

– Да, я не должна была этого делать, – с печальным вздохом согласилась Рания. – Не знаю, что нашло на меня, зачем я послушалась Жади. Она будто внушила мне эту мысль, хотя я не хотела ей помогать! Она и Зорайде подговорила напоить прислугу снотворным, я уверена. Вот еще одно доказательство того, что Жади ведьма! Разве обычный человек может так подчинять себе чужую волю?

– Ведьма или не ведьма, а ты сама виновата в том, что произошло.

– Я знаю, знаю, – прикусила губу от досады Рания. – И все-таки Саид меня сильно обидел. Он не дал мне сказать даже слова в свое оправдание, не слушал меня, просто выбросил, как ненужную вещь. Амина, что это так противно пахнет? – принюхалась она и сморщила нос от отвращения. – Какой мерзкий приторный запах!

Амина широко распахнула глаза, смутно предугадывая ошеломляющую новость.

– В комнате пахнет только бахуром, – с подозрением глядя на сестру, ответила она.

– Да? Странно. Амина, открой окно, пожалуйста, мне нехорошо от этой духоты.

– Ра-ания! – Амина расплылась в радостной улыбке и обхватила ее за плечи.

– Что? – растерялась девушка. – Что такое?

– Ты беременна?!

Рания беспомощно хлопала глазами не то от восторга, не то от ужаса.

– Я?.. Я… не знаю.

– Рания, тебя благословил Аллах! – всплакнула от счастья Амина.

– Нет! – резко выкрикнула Рания и вскочила с кровати. – Это просто некачественный бахур, я не беременна!

– Рания! – устав воспитывать ее, удрученно воскликнула Амина. – Твое поведение начинает меня тревожить.

– Нет-нет-нет, – полушепотом повторяла девушка, стараясь не расплакаться. – Я не верю, не верю! Амина, что мне делать? – вдруг бросилась она в ноги старшей сестре. – Если этот ребенок родится, Саид заберет его себе, а меня выгонит! Он не передумает разводиться со мной!

– Тише, тише, Рания! – успокаивала ее та. – Все зависит от тебя, я же говорила об этом много раз и повторю еще! Судьба так тебе благоволит, а ты отказываешься принимать ее дары.

– Это не дары, Амина, это какое-то проклятье! – в слезах мотала головой Рания. – Знаешь, теперь я даже немного, самую капельку понимаю Жади.

– Перестань паниковать! Мы пойдем к врачу и все выясним. Вот увидишь, Саид будет счастлив услышать эту новость!

– Он был бы счастлив только в одном случае: если бы нашлась Хадижа. Амина, умоляю, не говори пока никому ни о чем! Дай мне время, мне нужно подумать, как быть…

– Ах, Рания, я пойду тебе навстречу, – нехотя согласилась Амина. – Но не тяни с принятием решения – твоя судьба, твое счастье в твоих руках. Не бери пример с Жади, ты видишь, какой строптивой она была в браке, и к чему это привело. Аллах, какая незавидная участь у этой женщины!

Рания лишь вздохнула в ответ. Голова была тяжелой, как колокол, и мысли в ней путались, словно нитки из клубка, которым играет котенок. Пару раз все же промелькнула надежда, что с Саидом еще все может наладиться, но стоило Рании вспомнить ледяной взгляд его глаз и тот сражающий наповал тон, которым он произнес слова развода, как все трепетные чувства в душе испарялись без следа. Она решила не думать пока о возможной беременности, боясь, что голова попросту взорвется от напряжения. В конце концов, это мог быть всего лишь некачественный бахур.

========== Часть 39 ==========

Очередная попытка принять сидячее положение окончилась для Лукаса неудачей, болью в спине и потерей всякого оптимизма.

– Малу, я больше не могу, это выше моих сил! – жаловался больной сиделке, в настоящий момент исполняющей роль инструктора по физической культуре. – Тело будто не мое, оно совсем меня не слушается.

– Это естественно, сеньор. Мышцы спины и пресса ослабли за то время, пока вы были неподвижны, но они придут в норму, если их тренировать. Сегодня вы показали гораздо лучший результат, чем вчера.

– Да? – скептически нахмурился Лукас. – По-моему, одинаково плохо.

– Со стороны виднее, – возразила сиделка. – Амплитуда движений, сила, выносливость постепенно увеличиваются. Давайте отдохнем пару минут и повторим попытку.

– Господи, за что?.. – простонал больной. – Малу, а как вы вообще решили пойти в эту отрасль? – вдруг поинтересовался он у нее. – Работа не из легких и не из приятных.

– Моего отца разбил инсульт, когда мне было семнадцать, – начала рассказывать Малу. – Здоровый, молодой, крепкий мужчина, работающий от зари до зари и обеспечивающий семью всем необходимым, в одночасье стал немощным и сам нуждался во всяческой опеке. Думаю, это было поворотным моментом в моей судьбе. Выходив отца, я решила помогать и другим людям, тем более, у меня неплохо получалось.

– Вашему отцу повезло.

– Я делала то, что сделала бы любая любящая отца и уважающая саму себя дочь. Пара минут прошли, время возобновить занятие, – напомнила сиделка.

– О нет, – проскрипел зубами Лукас и ухватился за тренажер, который тянула на себя Малу, чтобы помочь больному поднять корпус. – Вы слышите? – Лукас остановился и прислушался к шуму, доносящемуся снизу: громкий голос Леонидаса Ферраса невозможно было перепутать ни с чем. – Папа на кого-то ругается, но на кого?..

Сцена, разыгравшаяся в гостиной дома Феррасов, удивила бы кого угодно: посреди нее в совершенно непристойном виде стоял Лобату: в мятой, наполовину расстегнутой рубашке, со съехавшими набекрень очками, он держал в руке пустой стакан для виски и беззвучно открывал рот, точно рыба, выброшенная на берег, а напротив него в ярости метал гром и молнии Леонидас:

– Какой позор, какой позо-ор! Лобату, тебе не стыдно ходить по городу вот так?!

– Леонидас, – потрясенно шептал Лобату, – ты должен мне поверить: я действительно видел Диогу!

– Сеньор Леонидас! – Далва, стоявшая рядом, утопала в слезах. – Это знак Божий, неужели вы не видите?

– Знак Божий?! – свирепел на глазах Феррас. – У тебя нет совести, Лобату! Если так пить, то привидится что и кто угодно!

– Я вменяем! – оскорбился Лобату. – Я выпил, но я четко осознаю себя и окружающую действительность! Я видел Диогу так же ясно, как тебя сейчас, видел совсем близко, он говорил со мной!

– Я скоро сойду с ума от всего этого! – театрально схватился за голову Леонидас. – Лукас выпал из рабочего процесса, Тавиньо ни во что не вникает, теперь ты решил меня доконать своими пьянками, да? Вы хотите, чтобы компанию растащили по кусочкам, как нарезанный пирог, этого вы все добиваетесь?!

– Леонидас… – безуспешно попытался сказать ему что-то в пику Лобату.

– Не перебивай! – осадил его тот. – О чем мы говорили с тобой сегодня утром, помнишь? Саид начал вести переговоры с Варгасом у нас за спиной. Сейчас они подпишут контракт, а мы останемся в полном пролете!

– Леонидас, да послушай же, я видел твоего сына! – отчаявшись достучаться до друга, воскликнул Лобату.

– Расскажите, расскажите, как это было! – сквозь слезы упрашивала Далва.

– Мой сын здесь, в комнате наверху, – едва ли не по слогам произнес Леонидас. – А второй сын… Тебе прекрасно известно, что его больше нет. Лобату, это звучит даже кощунственно из твоих уст, – он притих на мгновение и погрустнел, но тут же встрепенулся, взглянув на рыдающую служанку. – А ты, Далва, не смей потворствовать!

– Сеньор Лобату, поднимемся к Лукасу, вы должны ему рассказать! – та схватила гостя за рукав рубашки и буквально потащила за собой.

– Не впутывайте в это Лукаса! – запротестовал Феррас, а затем махнул рукой на двух охваченных мистическим экстазом собеседников: – А, ладно, черт с вами со всеми!

Поднявшись нетвердым шагом по лестнице, Лобату вместе с Далвой вошел в комнату больного и посмотрел на него с какой-то особенной торжественностью, если не сказать – благоговением. Лукас застыл, чуть приподнявшись на постели, и в недоумении уставился на нежданного гостя, явно находящегося в нетрезвом состоянии.

– Лобату?.. Все хорошо?

– Лукас… – не меняя выражения лица, Лобату подошел к кровати больного и медленно опустился у ее изножья.

Далва, всхлипывая, прижимала руки к лицу и еле слышно бормотала молитвы.

– Что? – испуганно спросил Лукас, глядя на их торжественно-скорбные физиономии. – Кто-то умер?

– Не совсем, – Лобату неосознанно похлопал его по парализованной ноге. – Лукас!.. Я видел Диогу!

– Что?! – поразился Лукас. – Как это понимать?

– Диогу явился с того света, чтобы помочь тебе, Лукас! – благодарственно воздела руки к небу Далва. – Это знак, что ты поправишься!

– Я… я могу принести воды, если кому-то нужно, – растерянно предложила Малу, удивившись поведению визитеров.

– Я шел по улице, – с просветленной улыбкой вещал Лобату, устремив взгляд куда-то поверх Лукаса. – Шел выпивший, потерянный, неприкаянный… Я давно не помню себя в таком состоянии, сам до конца не понимаю, что на меня нашло. Буду откровенен, как на духу – я направлялся в бар, чтобы напиться до беспамятства. И вдруг я увидел… – мужчина трепетно протянул руку перед собой, словно пытаясь дотронуться до невидимого призрака. – Его.

Лукас и Малу в замешательстве переглянулись.

– Я не мог ошибиться – это было при свете дня. Диогу шел мне навстречу точно такой же, каким он отошел в мир иной, только выглядел немного иначе… Другая прическа, одежда… – Лобату замялся, подбирая слова. – Простая. Да, он был одет, как бедняк.

– Диогу помогает бедным! – с умилением заметила Далва. – Он всегда был таким добрым!

– Я крикнул ему: «Стой!» – с гамлетовской выразительностью продолжал Лобату. – Он остановился и окинул меня взглядом, полным жалости и искреннего сочувствия. Но он не осуждал меня за мой недостойный вид, вовсе нет! Диогу спросил, все ли у меня хорошо. От потрясения я не мог вымолвить ни слова, так и застыл, не в силах отвести взгляд от чуда, явленного мне свыше. Тогда Диогу предостерег меня. Он сказал: «Осторожнее!» – рассказчик постарался наглядно изобразить «то самое» выражение лица Диогу и в точности передать тон, которым была произнесена эта фраза.

– Лобату, ты просто переутомился, – возразил ему Лукас, недовольно смотря на гостя из-под нахмуренных бровей.

– Говорю же тебе, Лукас, – все с той же блаженной улыбкой отвечал Лобату, – это был он, твой брат! Покойные иногда находят способ связаться с родными, чтобы предупредить их о чем-то или…

– Или помочь! – закончила за него Далва, восторженно хлопая глазами. – Диогу узнал о том, как тебе сейчас плохо, разве мог он оставить брата в беде?

– Я все же принесу воды, – быстрым шагом вышла из комнаты Малу, с опаской косясь на Далву с Лобату.

– Лобату, Далва, – твердым тоном обратился к ним Лукас. – Что бы сегодня ни произошло и чем бы это ни было на самом деле, я больше не желаю об этом говорить. Вы услышали меня?

– Лукас! – с негодованием воскликнула служанка. – Да как ты можешь так обижать Диогу? Мальчик проделал такой путь с того света специально ради тебя, а ты… Никогда вы в мире не жили!

– Далва, ему просто трудно принять и осознать факт чуда, – вступился за Лукаса Лобату. – Подобная реакция совершенно нормальна.

– Да вы что, нарочно решили вывести меня из себя?! – Лукас был близок к тому, чтобы прийти в бешенство. – Лобату, я всю жизнь был о тебе лучшего мнения. Я считал тебя здравомыслящим, рассудительным человеком, но сегодня ты просто… Будем считать, что сегодня не твой день.

– Ладно, ладно, пойдем, Далва, – засуетился гость и поднялся с постели больного. – Прости, Лукас, если шокировал тебя своим рассказом, но я не мог не поделиться им с тобой!

– Бывает, – буркнул тот и отвернул голову в сторону.

– Вода! – вернулась Малу с двумя полными стаканами и тут же поставила их на тумбу, видя, что пить особо никто не просит.

Лукас лежал неподвижно, уставившись в стену, и демонстративно молчал. День был основательно испорчен.

========== Часть 40 ==========

– До отъезда три недели, – говорил Шанди, неспешно прогуливаясь вдоль набережной под ласковыми закатными лучами тропического солнца. – Мел, еще не поздно все отменить.

– Нет, Шанди, – с грустной улыбкой возразила Мел. – Полгода пролетят быстро, мы и заметить не успеем. Ты будешь занят делом, тренировками, тебе некогда будет скучать вдали от меня.

Шанди остановился и встал напротив нее, с еле заметной тревогой глядя в ее глаза.

– Мне как-то не по себе от того, что я оставляю тебя. Ты… Ты такая ранимая, Мел.

Девушка вздохнула, широко улыбнулась и ласково посмотрела на любимого.

– Знаю, я напугала тебя своими слезами и криками, Шанди. Если честно, я сама боюсь себя в таком состоянии, но это все от нервов, ты тут совершенно ни при чем.

– Как это? Ты ведь огорчилась из-за меня, из-за нашей возможной разлуки!

– Я просто немного не ожидала этого, – Мел вновь зашагала по тротуару, глядя себе под ноги и сложив руки за спиной. – А недавно я опять поссорилась с мамой, поэтому… все вышло вот так по-дурацки. Прости меня, Шанди.

– Мел, тебе не за что извиняться! – Шанди положил ладонь на ее плечо и приобнял возлюбленную.

– Нет, Шанди, есть за что! Я почти вытолкала тебя за дверь, я вела себя как маленькая девочка! Просто в тот момент я… – она смущенно замолчала, задумавшись о чем-то.

– Что?.. – заботливо поинтересовался парень, слегка погладив ее по щеке.

– Ты не будешь смеяться? – Мел посмотрела на него со всей серьезностью.

– Конечно же, нет, Мел! Как ты вообще могла подумать, что я стану смеяться над твоими словами?

– Когда ты сказал про Эмираты, у меня внутри как будто что-то оборвалось. Это другая страна, богатая страна, там ты мог бы построить блестящую карьеру, стать успешным спортсменом, разбогатеть… Я подумала, что мало кто захочет возвращаться в Бразилию после такого.

– Ме-ел! – улыбнулся Шанди и поцеловал ее в висок.

– А кроме того… – Мел сделала паузу и судорожно вздохнула. – Ты мог бы встретить там кого-то. Восточные женщины очень красивые. Вдруг ты влюбился бы в темноглазую красавицу и забыл бы меня?

– В моих глазах ни одна из них не сравнится с тобой, – заверил девушку возлюбленный, умилившись ее откровенному признанию.

Мел просияла в ответ:

– Я верю тебе, Шанди. Но все равно я немножко ревную.

– Глупенькая! – рассмеялся тот и нежно поцеловал ее.

Насладиться идиллией в этот вечер возлюбленным помешал внезапно запиликавший в сумке у Мел сотовый. Нехотя отпрянув от Шанди, девушка извинилась перед ним и достала телефон.

– Клаудиа? – удивленно воскликнула Мел, глядя на экран, и ответила на звонок. – Клаудиа! Привет!

– Мел, – заплетающимся языком проговорила в трубку та. – Мне дико неудобно перед тобой, но мне нужна твоя помощь.

– Что случилось? – забеспокоилась Мел. – Где ты?

– Я в том баре в Ипанеме, ну, где… Ты помнишь, да?

– Конечно, помню!

– Ну вот. Я здесь… Немного… Кажется, я выронила где-то кредитку. За такси расплатиться нечем, а пешком я не дойду. Короче говоря…

– Будь там, я скоро приеду! – встревожилась Мел и отключила телефон.

– Мел? В чем дело? – спросил Шанди, озадаченно наблюдавший во время разговора за переменами в выражении лица любимой.

– Ничего, Шанди, – засуетилась та. – Я сейчас быстро съезжу в одно место, а потом вернусь к себе домой. Извини, что приходится прощаться с тобой в такой спешке, мы ведь завтра еще увидимся, да?..

– Давай, я хотя бы провожу тебя!

– Нет, не надо, я сама справлюсь, правда!

– Мел, – парень взял ее за плечи и пристально взглянул ей в глаза. – Ты чего-то недоговариваешь. Эта девушка, твоя новая подруга… Почему ты не познакомишь нас? Если ей нужна помощь, давай поможем вместе.

– Не надо, – продолжала отпираться Мел. – Просто Клаудиа нехорошо себя почувствовала и просит меня немного посидеть с ней.

– Пусть она вызовет врача, – с недоумением пожал плечами Шанди. – А потом ты навестишь ее.

– Шанди, я тороплюсь! – Мел высвободилась из его рук и побежала ловить такси, а затем обернулась и помахала возлюбленному рукой на прощание: – Позвоню тебе позже, люблю тебя!

– Как странно, – растерянно пробормотал Шанди, глядя ей вслед. Этот таинственный звонок насторожил его: было в нем что-то подозрительное, нехорошее, вызывающее недобрые предчувствия. Он не доверял незнакомке. Мел с ее внушаемостью ничего не стоит подпасть под чье-то дурное влияние, а ее тесная дружба с некой девушкой, о которой Шанди не знал практически ничего, кроме имени, со стороны выглядела не слишком благопристойной. «Еще одна причина отказаться от контракта», – подумал Шанди, все больше и больше укрепляясь в решимости оставаться рядом с Мел.