Текст книги "Во мгновение ока (СИ)"

Автор книги: Nataniel_A

сообщить о нарушении

Текущая страница: 34 (всего у книги 35 страниц)

– Спасибо за это от всего сердца, – Зейн благодарно кивнул. – Я понимаю, как тебе сейчас тяжело и больно, понимаю двусмысленность нашего с тобой положения. Но я ничего не могу с этим поделать, я люблю Жади.

– Так действительно будет лучше для нее. Лучше, чем если бы она осталась одна или с бразильцем, который мог бы бросить ее в любой момент.

– Ты все еще ревнуешь, – подметил Зейн.

– Это не так просто вырвать из сердца, – тяжело вздохнул Саид. – Эта любовь еще долго будет отравлять мою душу, но я стараюсь это преодолеть. Рано или поздно я смогу, Зейн. У меня есть Рания и наш будущий ребенок.

– Знаешь, Саид, твоя семья недаром гордилась тобой еще в пору твоей юности, – улыбнулся ему старый друг. – Я нисколько в тебе не сомневаюсь, и ты не сомневайся во мне. Я буду добросовестно заботиться о Жади и Хадиже.

Саид взаимно ответил ему улыбкой и крепко пожал его руку.

***

– …Стойте-ка, сеньор Рашид, что значит вы «выходите из игры»? – чуть не поперхнулся от возмущения Варгас.

– Это значит, что я больше не буду участвовать в разорении компании Леонидаса Ферраса, – спокойно ответил Саид, сидя напротив него.

– Кто говорит о разорении? – пыхнул бизнесмен. – Все честно, все по правилам, а ваше так называемое слово восточного мужчины ничего не значит, как я погляжу!

– Напротив, честь для восточного мужчины превыше всего, а я, поддавшись эмоциям, действовал не очень честно. Если я скажу, что наш конфликт с Леонидасом Феррасом исчерпал себя, вас удовлетворит такой довод?

– И что вы теперь предлагаете со всем этим делать?! Порвать наш контракт и выбросить в корзину для бумаг?

– Вовсе нет, – Саид был спокоен как удав. – Я с удовольствием продолжу сотрудничать с вами, но устный пункт договора, касающийся компании Феррасов, мы опустим.

Варгас от гнева раскраснелся, как помидор.

– Ну уж нет, сеньор Рашид, я так вести дела не привык!

– Зато я привык страховать себя в делах, – Саид раскрыл свой дипломат и после недолгих поисков протянул партнеру документ в прозрачном файле.

– Что это такое? – недоброжелательно буркнул Варгас.

– Гарант нашего доброго сотрудничества и взаимопонимания.

Варгас со злости нацепил очки сначала вверх тормашками, а затем, выругавшись про себя, перевернул их. По мере чтения документа его лицо краснело, бледнело, хмурилось и вытягивалось.

– К-хм… К-хм… – пристыженно откашлялся он. – Отлично, сеньор Рашид. Очень хорошо, замечательно, прекрасно. У нас с вами отличное взаимопонимание. И еще. Бога ради, спрячьте эту бумагу и забудьте про нее.

Саид довольно улыбнулся и порвал документ. Впрочем, дома у него на всякий случай была припасена копия.

========== Часть 95 ==========

Некоторое время спустя

Из Абу-Даби Шанди прилетел домой с пересадками без задержек рейсов. Их с Миру в аэропорту встречала та же самая веселая толпа, которая провожала спортсменов в далекую страну шесть месяцев назад.

– Шанди! – Мел протиснулась сквозь скопление наперебой галдящих жителей Сан-Криштована и кинулась возлюбленному на шею. – Как я скучала!

– Мел! – Шанди крепко обнял ее и слегка приподнял над землей. – Родная моя, как мне тебя не хватало!

Никто не посмел мешать умилительной сцене встречи влюбленных.

– Шанди? – Мел посмотрела ему в глаза и насторожилась. – Все в порядке?

– Да, Мел, все хорошо, – Шанди смущенно улыбнулся. – Вернее, не совсем все, но я позже тебе расскажу.

– Шанди, это касается нас?..

– Нет, Мел, ну что ты! – воскликнул парень и поцеловал ее в щеку. – Давай встретимся сегодня вечером, и я тебе расскажу все последние новости, хорошо?

Мел с радостной улыбкой кивнула.

***

Вечернее свидание Мел и Шанди проходило не так, как раньше. Молодые люди, гуляя по своим излюбленным местам, по какой-то неведомой причине держались на небольшом расстоянии друг от друга и будто бы стеснялись лишний раз обняться или поцеловаться. Они вели себя как робкие школьники и даже не знали, почему.

– Все-таки я решил, что спортивная карьера не моя стезя, Мел, – со вздохом сказал Шанди.

– Но почему? – огорчилась девушка. – Миру говорил, что у тебя прекрасные перспективы, что тебе даже предложили новый контракт!

– Мел, есть несколько причин. Для спортсмена я уже не слишком молод – через пару месяцев мне исполнится тридцать. На полноценную спортивную карьеру остается не так много времени, как хотелось бы. Да и потом, я планировал получить образование. Не откладывать же поступление в институт до сорока?

– Шанди, но можно учиться заочно, – пожала плечами Мел. – Если ты, конечно, не захочешь стать врачом.

– Нет, Мел, – покачал он головой. – Это не мое. Мне нужны были эти полгода, чтобы убедиться в том, что спорт – действительно не мое. Я хочу вести оседлый образ жизни, учиться, устроиться на работу, создать семью, – Шанди улыбнулся и за руку привлек к себе Мел.

Девушка неловко улыбнулась и опустила взгляд.

– Милая, в чем дело? Я расстроил тебя?

– Нет, Шанди, нет! Чем бы ты мог меня расстроить?

– Ты переживаешь из-за своей матери? Донна Маиза по-прежнему против наших отношений?

– О нет, мама совсем не против! Мы с ней за последнее время очень сблизились. Кстати, мама с папой помирились, – с улыбкой сообщила Мел. – А папа уже понемногу ходит на костылях.

– Да что ты! – обрадовался Шанди.

– Я их обоих такими счастливыми никогда не видела. Никогда-никогда за всю жизнь, представляешь?

– Это же замечательно, Мел! Но… из-за чего ты тогда грустишь?

– Я грущу? – удивилась Мел.

– Я заметил это еще в аэропорту. Ты улыбалась мне, но с какой-то печалью. И вот сейчас словно боишься меня. Мел, – Шанди бережно обнял девушку за плечи и заглянул ей в глаза, – между нами что-то изменилось?

Мел хотела ответить «нет», но вместо этого вышел лишь какой-то судорожный вздох.

– Мел, ты знаешь… Возможно, я ошибаюсь, но в какой-то момент мне стало казаться, что ты тяготишься общением со мной.

– Шанди!..

– Да. По нашим телефонным разговорам, по твоим ответам на мои сообщения. Я ни в чем тебя не обвиняю, – спешно оговорился Шанди, – просто пытаюсь понять, что между нами произошло. Но что-то точно произошло, я это чувствую.

Мел глубоко вдохнула, пытаясь собраться с мыслями, но не нашла в себе сил признаться перед Шанди в чувствах к другому парню.

– Шанди, давай не будем говорить об этом, пожалуйста.

– Мел, я люблю тебя, – убедительно произнес Шанди. – Любить значит желать счастья, даже если это счастье ты обретешь не со мной.

– О чем ты, Шанди?.. – испуганно вздрогнула Мел.

– Я не хочу видеть тебя несчастной. Ты все еще любишь меня? Только меня?

– Да почему же вы… – невольно выпалила девушка и осеклась.

Несколько секунд они молча смотрели друг другу в глаза. Оба в полной мере поняли, что означает выражение «глаза – зеркало души», ведь во взгляде нельзя спрятать того, люди обычно скрывают за притворными фразами.

– Сесеу, Шанди, – на одном выдохе призналась Мел.

Шанди потрясенно сглотнул и промолчал.

– Между нами ничего не было! Ничего просто не могло быть! – эмоционально затараторила девушка. – Ты знаешь, что я была влюблена в него до встречи с тобой. Но ничего не было, клянусь!

– Мел… – еле проговорил Шанди.

– Я отказала ему, Шанди, сказала, что не могу оставить, предать тебя! Я выбрала тебя, Шанди! Шанди… Шанди, прошу тебя, не молчи! – Мел была на грани отчаяния.

Шанди понадобилось немного времени, чтобы прийти в себя.

– Мел, послушай, я не хочу мешать тебе. Мешать вам, – сказал он наконец.

– Шанди, что ты такое говоришь? – Мел ударилась в слезы. – Боже, зачем я только сказала?!

Парень с нежностью дотронулся до ее щеки.

– Наоборот, это хорошо, что ты сказала.

– Ты теперь не простишь меня!

– Мел… – Шанди вздохнул и обнял ее. – Пойми, дальше будет только хуже. Если ты любишь Сесеу, то жизнь со мной будет тебе в тягость. Ты будешь постоянно винить себя за свои чувства и в конце концов возненавидишь меня. Мел, там, где появляется третий, уже нет места двоим.

– Шанди, я не хотела! – плакала она, уткнувшись ему в плечо. – Клянусь, у меня в мыслях не было изменять тебе!

– Я знаю, Мел, знаю. Но сердце бывает так капризно…

– Что мы теперь будем делать? – всхлипнула девушка и посмотрела ему в глаза.

– Мы останемся друзьями, – улыбнулся ей Шанди, превозмогая чудовищную по силе душевную боль. – Когда-то я был нужен тебе, а ты – мне, но времена изменились.

– Ша-анди! – Мел устало покачала головой.

– Так будет лучше. Ты поймешь это. Может, не сразу, но поймешь и будешь мне благодарна.

– Прости меня.

Он напоследок поцеловал ее в губы, стараясь навсегда запечатлеть этот поцелуй в памяти.

***

Всю обратную дорогу до своего дома в Сан-Криштоване Шанди преодолел пешком. Он шел неторопливым шагом по вечерним улицам, держа руки в карманах брюк, а в груди невыразимо ныло разбитое на осколки сердце. В памяти то и дело возникали образы прошлого: его первая встреча в качестве телохранителя с Мел и ее недовольное личико, совместный поход в магазин одежды, Рождество, первый поцелуй под дождем, когда от счастья перехватило дух, нежный, лучистый взгляд Мел, свидания у побережья и под сенью многолетних деревьев, вздохи, поцелуи, признания, заверения в вечной любви…

Где все это теперь? Впрочем, последним человеком, которого Шанди винил в случившемся, была Мел. Он сам виноват – не стоило оставлять ее надолго без своего общества, своей заботы и любви, тем более ради сомнительной поездки, в итоге оказавшейся абсолютно бессмысленной.

Впереди горел свет, играла заводная музыка. Посетители весело, ритмично выплясывали возле бара донны Журы пагоде,{?}[Национальный бразильский танец.] и это веселье резало по сердцу еще больнее.

– Шанди! Шанди! – его чуть не сбил с ног пронырливый Базилио. Увидев, что на Шанди нет лица, паренек озадачился: – Шанди, ты чего? Что случилось?

– Ничего, Базилио, – горестно вздохнул Шанди и поднялся на крыльцо.

– Донна Жура, взгляните, какой Шанди расстроенный! – тараторил Базилио. – Чуть не плачет!

Жура отложила полотенце, которым вытирала тарелки, и с тревогой посмотрела на сына.

– Базилио, – строго обратилась она к своему работнику, – иди-ка на улицу и посмотри, не нужно ли чего посетителям за столиками. Да поживее!

Базилио, одну ногу высунув из дверей, медлил уходить и сгорал от любопытства.

– Я кому говорю?! – прикрикнула на него хозяйка бара. – Это вам не шутки!

Убедившись, что они могут поговорить наедине, Жура подошла к сыну:

– Шанди, сынок, что с тобой?

– Ничего, мама, – грустно улыбнулся Шанди и поцеловал ее руку, – благослови.

– Бог благословит. Когда ты уходил, ты не был таким подавленным.

– Я пойду к себе, – устало проговорил он и направился в комнату.

– Шанди, мне ты можешь рассказать все, – мать решила не оставлять его в одиночестве.

Шанди тяжело опустился на кровать и зажег светильник.

– Мел, мама.

– Что Мел?

– Мы… расстались.

– Расстались? – поразилась Жура. – Из-за чего?

– Да так, неважно, – вздохнул Шанди и принялся снимать ботинки.

– Как это неважно?! Да что эта девчонка о себе возомнила? Вот так взяла и бросила человека, который в чужой стране ради нее трудился в поте лица целых полгода? Шанди, это предательство!

– Мама, это было наше обоюдное решение, никто никого не бросал и не предавал.

Жура возмущенно хмыкнула и сложила руки на груди.

– Не бывает так, чтобы с пустого места расставание. Неужели она спуталась с кем-то, пока тебя не было?

– Мама! – Шанди никогда не повышал голоса на мать, но этот случай стал исключением. – Пожалуйста, не говори о Мел в подобных выражениях!

– Ладно, извини, сынок, – Жура провела рукой по лбу. – Это я от злости.

– Просто за это время в разлуке мы поняли… – ему стоило больших усилий сдерживать слезы. – Поняли, что мы разные, что у нас разные пути в жизни, вот и все.

– Ты понял или она поняла?

– Какое это имеет значение?

– Ах, Шанди, – с тоской вздохнула Жура, села на кровать и обняла сына, который тут же положил голову ей на плечо. – Святой ты у меня человек. Таким в жизни всегда больше всех достается. Веришь или нет, а как я вас с этой Мел вместе увидела, так у меня что-то внутри перевернулось. Материнское сердце чуткое, его не обманешь. Чуяло оно, что добром эта любовь не закончится. И что вас так тянет к этим дочкам богатеев? Избалованные, капризные, сами не знают, чего хотят. Сегодня у них так, а завтра этак. Я уже не говорю о том, что с их родственниками проблем не оберешься, это не шутки.

По щеке Шанди скатилась слеза.

– Мама…

– Ничего, сынок, ты еще найдешь свое счастье, – ласково гладила его по голове мать. – Тебе нужна совсем другая женщина, которая будет любить тебя по-настоящему. Добрая, понимающая, верная. Простая.

– Мама, мне никто другой не нужен, – тоскливо произнес Шанди.

– Ничего, ничего. Это ты сейчас так говоришь. Время лечит, сынок. Вот увидишь, ты еще возблагодаришь Господа за то, что Он отвел от тебя Мел. Ты еще будешь очень, очень счастлив, мальчик мой. Я прожила жизнь. Я знаю, что говорю.

Комментарий к Часть 95

Всем спасибо за внимание! Если вам интересно, всего глав будет 100.

========== Часть 96 ==========

В церкви, что была построена возле городского кладбища, собралось много народа. Падре читал молитвы над гробом усопшего, а присутствующие в траурных одеждах внимали священным словам.

Лео не решался войти внутрь и стоял в открытых дверях храма. Он не верил в происходящее, не верил, что его отец находится там, а не у себя дома или в клинике, что больше нельзя прийти к нему и задать вопрос, мучающий душу. Слез почему-то не было, была только щемящая пустота внутри.

Падре закончил отпевание и начал говорить проповедь о переходе в вечность, об искупительной жертве Христа, о всеобщем воскресении, которое состоится по кончине мира, и бесконечной жизни, где уже не будет ни болезней, ни страданий, ни смерти.

Лео пропускал его речь мимо ушей, но не потому, что он не верил, просто эти слова ни капли не утешали. Возможно, однажды он действительно снова встретится с отцом на той стороне, скажет ему все, что не успел или не смог сказать здесь, и наступит вечное блаженство. Лео не знал, что ему делать сейчас и как справиться со страшной болью.

– Лео! – добродушно позвал его со спины мужской голос, который показался парню знакомым.

Он обернулся. У дверей церкви стоял Али, марокканский друг Альбьери, у которого они так и не побывали в гостях.

– Вы сеньор Али? – зачем-то уточнил Лео.

– Да, я Али, – старик подошел ближе и положил руку ему на плечо. – Я знаю, как тебе сейчас плохо, но мы должны смириться с волей Аллаха. Земной путь Альбьери завершился, а твой только начинается.

– А мне так не кажется, – печально проговорил Лео. – Ведь это он создал меня, он вдохнул в меня жизнь. Как я могу жить без своего создателя?

– Нет, не-ет, – покачал головой Али. – Альбьери не вдохнул в тебя жизнь, жизнь может давать только Аллах. Альбьери всего лишь взял клетку, в которой она уже была, и создал твое тело, но душу тебе дал Бог. Если бы Он не позволил, ты бы просто не родился.

– Вы думаете, у меня есть душа?..

– Конечно! Каждому человеку Аллах вешает на шею его судьбу. И у тебя тоже есть и своя судьба, и душа.

– Меня очень долго преследовали странные воспоминания, – Лео вздохнул и устремил взгляд в сторону бесконечных могильных плит. – С детства я грезил о пустыне, караванах, мечтал прокатиться на верблюде. Я видел во снах женщину в платке, которая звала меня.

– Аллах! – шепотом воскликнул Али.

– А потом я узнал, что Лукас в молодости ездил в Марокко и был влюблен в местную девушку. Все эти видения достались мне от него. Так есть ли у меня душа? – Лео снова посмотрел в глаза собеседнику взглядом, буквально кричащим о помощи.

Носильщики подхватили гроб, и траурная процессия отправилась к месту захоронения. Лео шел в самом ее конце, затем начал отставать и вовсе остановился. Он не хотел видеть, как гроб опускают в землю, он хотел сохранить в памяти образ живого отца.

– Лео! – окликнула его Клаудиа, появившаяся словно из воздуха. – Прости, я опоздала. Думала, никого уже здесь не застану.

Они крепко обнялись. Лео впервые за день позволил себе заплакать.

– Господи, бедный мой! – с жалостью шептала Клаудиа, гладя его по затылку. – У меня просто сердце разрывается!

Они стояли так в молчании несколько минут. Над кладбищем разносился печальный звон церковного колокола. Наконец Лео выпустил девушку из объятий.

– Идем, – сказал он.

– Куда?

– Я хочу найти кое-что, – Лео взял Клаудию за руку и повел вдоль рядов могил. – Кое-кого, если точнее.

– Кого?

– Увидишь. Надеюсь, Далва правильно объяснила мне дорогу.

Вскоре над серыми могильными плитами и памятниками показалась небольшая часовня-склеп.

– Это здесь, – уверенно произнес Лео и немного ускорил шаг.

У входа в склеп Клаудиа остановилась в нерешительности.

– Что случилось? – удивился парень. – Заходи.

– Лео… Я немного боюсь таких мест, – виновато посмотрела она на него.

– Хорошо, тогда я зайду один.

– Нет! – она подбежала к нему и взяла за руку. – Пойдем вместе!

Внутри было довольно темно и душно. Сквозь небольшое окно, перед которым было установлено распятие, в часовню проникал дневной свет – единственный источник освещения, не считая дверей. Клаудиа крепче сжала ладонь Лео, пока тот ходил по склепу и искал нужное надгробие.

– Вот, – указал он на могилу с фигурой скорбящего ангела. – Это он. Наверняка он. Давай подойдем ближе.

– «Любимому сыну, брату, крестнику», – Клаудиа частично зачитала вслух эпитафию. – Диогу Феррас! Тот самый Диогу, о котором ты говорил?

– Да, с него все началось. Он был крестником Альбьери, моего отца. Если бы не его гибель, Альбьери бы не создал клона. То есть меня.

Даже в полумраке можно было разглядеть фотографию на надгробии. Внимательно присмотревшись к портрету, Клаудиа чуть не вскрикнула и сильнее вцепилась в руку Лео.

– Ты испугалась? – безрадостно улыбнулся тот. – Его или меня?

Клаудиа еще раз бросила взгляд на фотографию покойного, а затем на лицо спутника.

– Нет, я не испугалась, но это… так необычно. Приводит в замешательство. Я подумала о… – она запнулась.

– О чем? О ком?

– Н-ни о чем. Так, ничего, забудь.

– А это моя мать, – Лео подошел к соседней могиле. – Моя биологическая мать, Селина Феррас.

Здесь нашлось и изображение Селины. На портрете она казалась совсем хрупкой, нежной и печальной, словно находилась уже не в этом мире.

– Ты похож на нее, – улыбнулась Клаудиа.

– Правда?..

– Да. Формой носа, посадкой глаз.

– Меня до сих пор сбивает с толку эта история, – признался Лео. – Как это – у давно умершей матери появляется сын? Ведь она даже не знала, что у нее будет еще один ребенок.

– Она знает, – Клаудиа обняла его, прижавшись сбоку. – Мне хочется верить, что они видят нас, слышат и знают все наши новости. Она знает о тебе.

– Думаешь? – спросил Лео, с нежностью посмотрев на нее.

– Не уверена, но меня это успокаивает.

Лео поцеловал ее в щеку и повел на воздух.

– Ладно, идем отсюда, – сказал он. – Кажется, на улице выглянуло солнце.

***

Саид устроил в своем доме грандиозный праздник по случаю рождения сына. Одетый в белоснежную джеллабу,{?}[Традиционная мужская одежда, представляющая собой длинный свободный халат с остроконечным капюшоном.] он неспешно ехал верхом на коне, одной рукой держа поводья, а другой слегка укачивая новорожденного ребенка. Белый конь, сбруя которого была украшена медными подвесками, степенно вышагивал по ровному зеленому газону и время от времени гордо фырчал, как будто хвастаясь перед гостями своей высокой миссией. Маленький Мунир в традиционном детском костюмчике зеленого цвета, расшитом золотыми нитками, мирно спал на руках у отца, несмотря на веселый шум, царивший вокруг. Женщины осыпали их лепестками роз и пели радостные песни. Счастливый Саид с любовью и благодарностью взглянул на жену, подарившую ему наследника, а та лучезарно улыбнулась ему в ответ.

– Как хорошо, Латифа! – с умилением вздохнул Мохаммед, положив руку на плечо своему сыну. – Саид так счастлив! Я так давно не видел его улыбающимся!

– Ма ша Аллах! – благодарственно воздела руки к небу Латифа. – Хоть бы в нашей в семье отныне всегда царили мир и любовь!

В доме Саида с младенцем окружили танцовщицы. Звучала музыка, столы ломились от угощений, гости танцевали и радостно улыбались. На праздник пришел и шейх, чтобы прочитать над новорожденным молитвы и дать ему напутствие в жизнь: быть добрым мусульманином, уметь отделять добро от зла, истину от лжи, быть крепким телом и духом.

– …Ну что, Саид, теперь ты счастлив? – подошел к бывшему зятю Али.

– Очень счастлив, дядя Али, очень! – улыбнулся Саид, любуясь сыном. – Рождение Мунира озарило мою жизнь светом.

– Но не забывай, – напутственно сказал Али, – наши дети уже не принадлежат нам. Они могут быть похожими на нас, но они не мы. Мы точно луки, из которых, натягивая тетиву, выпускают стрелы, но мы не знаем, куда эти стрелы упадут. Дети – это жители нового времени. Прими мои поздравления, Саид, и да благословит Аллах тебя и твою семью. Сегодня радостный день, потому что новый человек пришел в этот мир.

========== Часть 97 ==========

В старинной гостинице Феса, где гуляла пышная свадьба, для молодоженов был приготовлен номер. Приглушенный свет хрустальной люстры дополняли огоньки множества свечей, создавая таинственную, романтическую атмосферу. Роскошная кровать с балдахином была усыпана лепестками роз, как и пол, застеленный восточными коврами. Шелка, позолота, серебро, медь – эта комната будто сошла со страниц сказок Шахерезады. Ее воздух наполняли ароматы благовоний и цветов, в большом количестве украшавших спальню.

Жади, войдя внутрь, с восхищением осмотрелась по сторонам.

– Зейн! Это… волшебно! Аллах, какая красота!

– Это все для тебя, Жади, – обворожительно улыбнулся Зейн новоиспеченной супруге. – Как видишь, хоть я и веду западный образ жизни, восточная широта души мне не чужда.

Они стояли друг напротив друга в белых одеждах новобрачных. Зейн подошел ближе к Жади, взял за руки и заглянул в глаза. Глаза, в которых он тонул.

– Жади… – прошептал он. – С тобой я наконец вспомнил, кто я есть. Я всю жизнь жил с половиной души и даже не замечал этого. Но теперь все будет иначе.

Он осторожно отодвинул прядь ее тяжелых волос и поцеловал в шею.

– Давай сделаем все как положено, – Зейн выпрямился и усадил Жади на кровать, чтобы омыть ей ноги цветочной водой.

Слушая его молитвы, обращенные к Аллаху, Жади с блаженной улыбкой закрыла глаза, и по ее щеке скатилась слезинка.

– Ты плачешь, Жади? – спросил Зейн, окончив ритуал.

– Да, плачу, Зейн. От счастья, – она смахнула слезу. – Мне так сложно объяснить то, что я сейчас чувствую. Я двадцать лет бежала за любовью, а она постоянно ускользала от меня. И тогда, когда я смирилась с тем, что любви в моей жизни уже не будет, она пришла ко мне и постучалась в дверь.

Зейн улыбнулся и нежно поцеловал ее руку.

– А я всегда бежал от любви. Я думал, что она никогда меня не настигнет, но она расставила свои сети и подловила меня там, где я ожидал этого меньше всего.

– Зейн… – Жади провела рукой по его лицу.

– Жади, у меня к тебе есть одна просьба.

– Какая?..

– Ты станцуешь для меня?

– Зе-ейн! – ее губы растянулись в игривую улыбку.

– Я еще ни разу не видел, как ты танцуешь.

– Тогда жди, – она одарила его коротким поцелуем и удалилась.

…Из магнитофона зазвучали арабские барабаны. Жади, покачивая бедрами в такт музыке, появилась перед Зейном в черном костюме для танцев, расшитом темным бисером и золотыми нитями. Лиф и юбка были украшены металлическими подвесками, тонко звеневшими при каждом движении танцовщицы и мерцавшими в свете десятков свечей. В руках Жади держала две позолоченные сабли, которыми умело маневрировала в танце.

Зейн наблюдал за ней, словно завороженный. Искорки страсти в ее глазах горели не менее ярко, чем свечи, но она играла с ним как кошка с мышкой. То приближалась на недопустимо близкое расстояние, обжигая его своим дыханием, то со смехом отскакивала в сторону и кружилась по комнате, мастерски вычерчивая саблями в воздухе различные фигуры. Ее движения были пластичны, ритмичны, грациозны; они манили, увлекали, сводили с ума. Должно быть, даже в гаремах средневековых султанов не нашлось бы женщины, способной состязаться с Жади в искусстве соблазнения танцем. Однако Зейн, глядя на нее, вдруг подумал о другом.

– Ты похожа на русалку, Жади, – сказал он, любуясь ею. – Прекрасную русалку, которая соблазняет несчастных странников и заставляет их терять голову от любви.

– Неужели? – дыхание Жади немного сбилось от интенсивных движений, но она не прекратила своего выступления.

– Я вспомнил легенды Амазонии. Если бы меня сейчас пытались заманить в свои сети даже десять самых красивых русалок, у них бы ничего не получилось.

– Отчего же? – Жади, отбросив сабли, села ему на колени и обвила руками его шею.

– Потому что моим сердцем навсегда завладела всего одна, – прошептал Зейн перед тем, как слиться с ней в долгожданном поцелуе.

***

Флор с волнением осматривала себя в зеркало. Пышное свадебное платье, как у молодой девушки, было бы ей, конечно, не к лицу, зато белый юбочный костюм и аккуратная шляпка с вуалью-сеточкой смотрелись более чем элегантно.

– Слушай, Таис, эти жемчужные бусы не слишком аляповатые? – невеста провела рукой по шее.

– Что вы, донна Флор! – ее без пяти минут падчерица, одетая в платье нежного фиалкового цвета, хлопотала рядом и помогала собираться на церемонию бракосочетания. – Вы красавица! Красавица!

– Была когда-то красавица, – вздохнула Флор. – Подумать только, впервые выхожу замуж на шестом десятке. Это дело молодых… Всему свое время. Вот как бы тебе сейчас пошло свадебное платье! Ты была бы просто куколкой в нем, дочка. А я…

– Донна Флор, но вы еще так молоды! – убеждала ее Таис. – Мой отец будет очень счастлив с вами!

– Господи, страшно-то как, – Флоринда перекрестилась на образ Божьей Матери. – Никогда бы не подумала, что свадьба – это так страшно. Ну все, Таис, идем.

…Свадебное веселье было в самом разгаре, когда к пристани подплыл катер, и оттуда по трапу на берег сошла нарядная семейная пара с ребенком. Мужчина нес коробку с подарком для молодоженов, а его жена и девочка, радостно щебеча между собой, шли рядом.

– Флор, ты посмотри-ка! – Орестес оторвался от танца с невестой и указал рукой в сторону гостей. – Это что за прелестное видение? Что за райские птицы в нашем саду, а?

– Сеньор Орестес! – Жади, раскинув руки, шла к ним с ослепительной улыбкой. – Разве вы меня не узнали?

Узнать Жади и впрямь было трудно. Ее шелковое платье персикового цвета струилось книзу, плечи прикрывал легкий изящный платок, руки, шею и уши украшало золото, волнистые волосы были собраны в пышную высокую прическу, а глаза были ярко подведены на восточный манер.

– Где же мне узнать такую Шахерезаду! – восхищенно воскликнул Орестес и хлопнул себя по груди. – Да и я не промах! Погляди на мой свадебный костюм!

– Сеньор Орестес, вы бесподобны! – сделала ему комплимент марокканка и обратилась к улыбающейся невесте: – Донна Флор! Как же я скучала! Как я рада за вас!

– Жади, девочка моя! – со слезами обняла ее Флоринда. – Ты такая красивая!

– Примите наши поздравления, – подошел к молодоженам Зейн и галантно улыбнулся. – Как говорят у нас на Востоке, пусть ваш дом озарится светом!

– Зейн, спасибо! – расцеловалась с ним Флор. – Как здорово, что вы приехали!

– А вот и маленькая принцесса Жасмин! – обрадовался Орестес, увидев Хадижу. – Добро пожаловать на наш праздник! Танцуйте, не стесняйтесь. За столы мы пока не садились, так что вы никуда не опоздали.

– Мама, можно я сделаю то, о чем мы договаривались? – хитро взглянула на мать Хадижа.

– Конечно, моя принцесса!

Хадижа вприпрыжку побежала со своей сумочкой к музыкальному центру, и вдруг из уличных колонок вместо форро полились звуки арабской песни. Гости свадьбы на мгновение растерялись. Жади с улыбкой вышла на середину танцевальной площадки и начала делать плавные движения руками под восточную музыку. Женщины смущенно стали повторять за ней.

– Вот так, донна Флор, вот так! – одобрительно кивала Жади. – Таис, иди сюда, будем танцевать вместе!

Жительницы деревни довольно быстро освоили нехитрые, но очень грациозные па, которые демонстрировала им Жади.

– А мужчины? – растерялся Орестес. – Как танцуют мужчины?

– Сеньор Орестес, одну руку кладите на затылок, – подсказал ему Зейн. – Другую вытягивайте в сторону, вот так. И приседайте.

– Флор, гляди, какой у тебя жених! – Орестес с гордостью подошел к невесте, продолжая танцевать по-восточному. – Видала, что делаю, а? Я мужчина хоть куда!

– Оре-естес! – рассмеялась Флор, наученная новому танцу. – Тебя хоть сейчас отправляй в Марокко.

– Мама, дай мне свой платок! – Хадижа подскочила к матери и, забрав у нее платок, побежала к Нико.

Мальчик слегка смутился, увидев давнюю подругу.

– Привет, Нико, ты чего не танцуешь? – Хадижа, кокетливо закрывая лицо так, чтобы были видны только глаза, пританцевала в его сторону.

– Привет, Хадижа, а я не умею танцевать ваши танцы.

– Зейн тебя научит. Смотри, даже твой дедушка уже умеет!

– Мне нужно кое-что отдать твоей маме! – упирался Нико.

– Потом отдашь, идем танцевать! – Хадижа махала перед ним платком. – Видишь, как я могу? Меня мама всему научила!

– Красиво! – мальчик сдался и спрыгнул с бревенчатой ограды, на которой сидел.

– …Павлиниха! – недовольно ворчала в сторонке Зилда, глядя на веселящуюся Жади. – Тьфу, смотреть противно! Нацепила на себя побрякушек, как рождественская елка!

– Ты просто завидуешь, – пожала плечами ее подруга.

– Я? Завидую? Еще чего!

– Не переживай, Зилда. Твой принц где-то едет, едет, и однажды обязательно доедет до Рио-да-Серейя.

– Надеюсь, это случится не в возрасте донны Флор, – пробубнила себе под нос девица и в сердцах покинула праздник.

– …Таис, поехали в Рио! – уговаривала подругу Жади. – Зейн помогает мне открыть дело – школу арабских танцев «Нефертити». Пока я только набираю штат, и мне очень нужен администратор! Таис, эту работу я могу доверить только тебе!

– Жади, не знаю, – засомневалась Таис. – Я планировала переехать в Белен, уже нашла там себе работу и школу для Нико…

– Зачем Белен, когда я приглашаю тебя в Рио-де-Жанейро? Ты отличный работник, вместе мы свернем горы, вот увидишь!

– Жади…

– Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! – Жади сделала брови домиком и сложила руки в мольбе.

Таис, поколебавшись, ответила:

– Хорошо, Жади, мы поедем с вами.

Жади с радостным возгласом бросилась ей на шею.

– Зейн, – она гордо привела Таис к мужу, – я нашла администратора. Таис будет работать с нами.

– Я буду очень рад совместной работе, Таис, – улыбнулся Зейн. – Жади, – обратился он к жене, – кажется, во всей моей жизни еще не было столько свадеб, как за последнее время.