Текст книги "Во мгновение ока (СИ)"

Автор книги: Nataniel_A

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 35 страниц)

***

Вечернюю прогулку с собакой Клаудиа совершала не одна. Мел шла рядом по освещенному фонарями тротуару и взахлеб рассказывала подруге последние новости, которых у нее накопилось предостаточно.

– Прости, что? – переспросила Клаудиа, когда ее слух зацепился за какое-то необычное слово.

– Я говорю, что объявился клон моего отца, – на полном серьезе заявила Мел. – Только это наша семейная тайна, я рассказала ее только потому, что полностью доверяю тебе.

Клаудии пришлось натянуть поводок Динго, чтобы тот остановился.

– Постой, я не поняла. Кто-кто объявился?

– Клаудиа, ты что, не слушала меня? – не без обиды в голосе воскликнула Мел.

– Да знаешь, тяжелый был день. Мозги пухнут от всего. Ну, чего тебе, мой красавчик? – обратилась она к псу. – Уже заскучал? Мел, давай еще раз с самого начала. Зейн назагадывал мне головоломок, кажется, я с ума от них схожу. Вот и пропустила все мимо ушей.

– Помнишь, я говорила тебе, что у дедушки есть друг, ученый, крестный моего отца? – терпеливо повторила Мел.

– Припоминаю.

– Ну так вот, он создал клона, никому ничего не сказав. У нас дома все в шоке: дедушка хочет усыновить этого парня, папа совершенно раздавлен, мама протестует против того, чтобы клон вошел в семью, а Далва с утра до ночи говорит о том, что дядя Диогу вернулся с того света.

– Так, – Клаудиа нахмурила темные брови, взывая к последним остаткам здравого смысла, – что значит «создал»?

– В лаборатории.

– Клона?

– Клона.

– Как овечку Долли, только человека?

– Да, как овечку Долли, – растерянно кивнула Мел.

– И это твой отец?

– Ну да.

– Черт меня дери! – Клаудиа разразилась громким смехом, абсолютно неприличествующим молодой хрупкой девушке. – Ты же меня разыгрываешь, да? Нет, не разыгрываешь, – добавила она уже серьезным тоном, увидев не менее серьезное выражение лица Мел.

Динго тихонько скулил и вертелся волчком вокруг хозяйки, напоминая о своем присутствии и будто ревнуя.

– Ты его видела? – спросила Клаудиа, продолжив путь.

– Видела и даже немного пообщалась. Не знаю, почему все так реагируют на него – по-моему, он совершенно нормальный.

– Ну, знаешь ли, – хмыкнула сеньорита Варгас.

– А что? – Мел искренне возмутилась. – Что он, не человек?

– Я бы не смогла спокойно общаться с клоном своего отца, – Клаудиа непроизвольно дернула плечами, представив себе эту поистине ужасную для нее ситуацию.

– К этому нужно относиться проще. Между прочим, я уже встречалась с ним однажды в детстве, мы играли на одной площадке, можешь себе вообразить? – весело заулыбалась Мел. – Я говорила старшим, что у меня есть друг по имени Лео и показывала пальцем на детские фотографии папы и его брата-близнеца. Меня даже водили к психологу, думали, что у меня проблемы с головой, – Мел недовольно поморщилась. – Одна Далва уже тогда решила, что дядя Диогу вернулся с того света.

– С ума сойти… – вздохнула Клаудиа.

– У дедушки скоро юбилей. Он хочет пригласить целую толпу гостей и представить им Лео как своего сына. У нас дома по этому поводу идут целые баталии.

– И что, тот не против? Откуда он вообще взялся, сразу из пробирки взрослым вышел?

– Да нет же, – стушевалась Мел. – Почему Лео должен быть против?

– Ну, он ведь где-то жил до этого. Может, и семья у него была, а теперь с ним возятся чужие люди, – недоумевала Клаудиа. – Странно все это.

– Наверное, ты права, – скромно пожала плечами Мел. – Если праздник все-таки состоится, ты придешь?

– Только если там будет это ваше чудо света, – усмехнулась Клаудиа.

– Не говори так о нем, – упрекнула ее Мел. – Лео заслуживает уважения, несмотря на то, что он клон.

– Я не говорила, что не уважаю его. Как бы тебе объяснить… Вот я, например, свято верю в существование пришельцев (и не надо над этим смеяться!). Если завтра они приземлятся на заднем дворе твоего дома, ты будешь с ними вежливой? Думаю, да, но вряд ли ты захочешь с ними тесно дружить.

– Клаудиа! – рассмеялась Мел.

– Ну ладно, я перегнула палку, – сдалась девушка. – Обещаю не обижать твоего пришельца, но только если он сам будет хорошо себя вести, окей?

– Ловлю тебя на слове! – улыбнулась Мел, и девушки продолжили свою прогулку по вечерней улице.

***

Зейн каждое утро проверял корреспонденцию на свое имя. Обычно ему приходили заказные письма, уведомления по работе и прочие сухие деловые послания, перемежаясь иногда с дышащими страстью любовными записками от женщин, к которым Зейн вряд ли испытывал что-то кроме спортивного интереса. Однако с недавних пор Зейн сам чувствовал себя влюбленным шестнадцатилетним мальчишкой – впрочем, он понимал природу своих чувств и мог рационально объяснить их, в отличие от шестнадцатилетних мальчишек. Он не давал им оценки, просто признавая факт их наличия.

Тем не менее, увидев простой бумажный конверт с деревенской почтовой маркой, Зейн почувствовал, как его сердце радостно подпрыгнуло в груди. Он вскрыл конверт чрезвычайно аккуратно, чтобы не повредить слегка зажелтевший от старости лист бумаги, где уже знакомым почерком было выведено личное послание.

Зейн погрузился в чтение письма, перечитывая строчки раз за разом. Он будто видел Жади перед собой: ее немного заносчивый, но полный живого огня взгляд, за которым пряталась – он нисколько не сомневался в этом – нежная ранимая душа, пылко жаждущая любви, но так и не нашедшая полной взаимности. Ее мелодичный голос словно звучал у него в ушах, увлекая в сладко-горькие любовные сети.

Зейн одернул самого себя. Какими бы манящими ни были эти чувства, нельзя было позволить им завладеть собой. Отчего-то Зейну пришло на ум воспоминание из далекой юности: двое молодых людей сидели на берегу океана и рассуждали о женщинах.

– Нет, я никогда не женюсь, это исключено, – говорил молодой Зейн своему другу. – В мире слишком много интересного, чтобы тратить время на семейную жизнь.

– Ты говоришь как западный человек, – возражал ему Саид. – У мужчины должен быть семейный очаг, женщина, которая будет хранить этот очаг, дети, которым он сможет передать свое наследство. Иначе какой это мужчина? В чем тогда смысл его жизни?

– Смысл жизни в том, чтобы жить, я полагаю. Жить и искать ответы на миллионы вопросов, которые нас окружают. Мы только маленькие песчинки во вселенной, Саид, а я не хочу быть песчинкой. Не хочу быть покорной частью огромной, налаженной веками системы. Пойми, то, что мы родились в исламском обществе, не значит, что мы обязаны идти этим путем.

– Мой дядя говорит, что счастлив тот человек, который исполняет волю Аллаха. Скоро я вернусь на родину, – задумчиво говорил Саид, – женюсь и буду любить свою жену, как предписывает Пророк. Буду щедрым и справедливым к ней, а когда у нас родятся дети, воспитаю их согласно нашим обычаям. Ин ша Аллах! – молитвенно воздел он руки к небу. – Почему бы тебе не поступить так же, Зейн? Я уверен, что корни возьмут свое, как бы ты ни сопротивлялся.

– Может быть, однажды я последую твоему совету, – пожал плечами египтянин и улыбнулся: – Но не раньше лет… пятидесяти. Обещаю, что ты будешь первым человеком, которого я приглашу погулять на своей свадьбе. Вместе с твоей женой или женами и кучей детей и внуков.

– Вот увидишь, однажды так и произойдет, Зейн.

Зейн вынырнул из воспоминаний. Он хотел было начать писать ответное письмо, но затем передумал. Лучше он ответит Жади лично.

========== Часть 57 ==========

– Саид, ты должен жениться снова в ближайшее время, – дядя Абдул, искренне ненавидевший запад, похоже, прописался в Рио. – Но не повторяй старых ошибок. Гнилые и свежие фрукты следует держать в разных корзинах, тогда не придется выбрасывать те и другие сразу.

Саид сидел с задумчивым видом, не подозревая, что в эту самую минуту за одной из дальних колонн в гостиной прячется Амина.

– Я еду в Фес на следующей неделе уладить все дела, – продолжал вещать Абдул. – Я планирую начать переговоры с одним благочестивым семейством: это глубоко религиозные люди, чтущие заветы Аллаха…

– Дядя, нет, – резко отрезал Саид.

Амина вздрогнула за колонной.

– Что?! – дядя никак не ожидал подобной дерзости от племянника. – Что значит «нет»?

– Это значит, что я больше не женюсь, дядя Абдул, – с печальным вздохом ответил Саид. – Я не был счастлив в обоих браках, значит, нет на то воли Аллаха.

– Не говори глупостей, Саид! – возмущенно затряс седой бородой сид Абдул. – Аллах создал мужчину и женщину, чтобы они образовали союз и жили в любви и благочестии. А дети? Как ты будешь растить детей, если их матери оказались недостойными женщинами?

– Я прекрасно справлюсь сам с помощью Назиры и няней. Ребенок Рании не будет знать ни в чем нужды. Я дам ему все, что только может дать любящий отец желанному ребенку. А Хадижа… – Саид сделал паузу. – Хадижа обязательно вернется ко мне. Я буду ей и отцом, и матерью. Мои дети вырастут со мной, дядя Абдул, ин ша Аллах! Мне не нужны женщины, чтобы воспитать их.

– Саид, Саи-ид, подумай хорошо, от чего отказываешься! – протестовал Абдул.

Легонько зашуршала ткань платья, и Амина скрылась в комнатах.

– Рания! – с горящими глазами ворвалась она к сестре. – У меня для тебя есть очень важная новость!

– Какая? – Рания оживилась и приподнялась на подушках.

– Саид разговаривает с сидом Абдулом. Он только что сказал, что не женится в третий раз!

– Да? – Рания сделала разочарованное лицо. – И только-то?

Амина уставилась на нее непонимающим взглядом.

– Рания, у тебя есть еще семь месяцев, чтобы переиграть ситуацию в свою пользу!

Рания лениво поднялась с кровати и подошла к окну, тоскливо глядя за стекло.

– Нет, Амина, ты не понимаешь меня. Не понимаешь того, что я чувствую. Если бы даже я могла… Если бы я могла! – ее глаза покраснели. – Даже тогда я не уверена, что захотела бы оставаться женой Саида. Он не любит меня и никогда не полюбит. А я? Любила ли я его или просто делала все так, как меня научили?

– Что это за речи, Рания?..

– Амина, я ничего не умею в этой жизни. Нам с детства говорили, что наше предназначение в том, чтобы стать женами и матерями. Так вот, женой мне стать не удалось, но я хочу хотя бы быть матерью!

– Быть матерью, но не быть женой? Как это? – недоверчиво прищурилась Амина. – Не хочешь ли ты сказать, что собираешься бежать, как Жади?

– Не знаю, – расстроено надула губы Рания. – Но ведь у Жади получилось!

– Не думай об этом, сестренка, – покачала головой Амина. – Это путь в погибель. Ты не знаешь, какой будет судьба Жади в дальнейшем, один Аллах знает это.

Девушка ничего не ответила, только задернула легкую штору и отошла от окна.

***

Жади, собираясь утром на работу, нетерпеливо поджидала донну Флор с ночного дежурства. Она знала, что та собирается заглянуть на почту. Хадижа еще только-только проснулась и пошла умываться перед завтраком.

В замочной скважине дважды повернулся ключ, и входная дверь со скрипом распахнулась.

– А, Жади, доброе утро! – с улыбкой поприветствовала постоялицу Флоринда. – Как спалось?

– Замечательно, донна Флор, – улыбнулась в ответ марокканка. – Как прошло ваше дежурство?

– О-ох, лучше и не спрашивай. Оперировали экстренно троих, – говорила хозяйка, разбирая сумку. – Чувствую, спать сегодня буду до самого вечера. Хорошо, что Таис поправилась. Бедняжка, она была такая болезненная с самого детства!

– Донна Флор, вы не заходили на почту? – как бы невзначай поинтересовалась Жади.

– Заходила, а что? – удивилась Флор.

– Для вас не было никаких писем?

– Нет, не было, – рассеянно ответила Флоринда, и тут ее посетила догадка, от чего лицо бразильянки расплылось в лукавой улыбке. – Ты ждешь письма?

– Я? – щеки Жади вспыхнули легким румянцем. – Нет, я так спросила, на всякий случай.

– Красивый этот мужчина, Зейн, правда? – с шаловливым взглядом продолжала смущать ее Флоринда. – А еще умный и, по-моему, очень воспитанный. Такие мужчины – большая редкость в наше время.

– Да? – нарочито равнодушно спросила Жади. – Не знаю, мне сложно судить – я почти не видела его.

– А вот он тебя видел. Один раз так точно. Видела бы ты, какое у него было лицо…

– Донна Флор, – решила атаковать ее в ответ марокканка, – а вы никогда не задумывались о том, чтобы устроить свою личную жизнь? Вы еще такая молодая, красивая… Хозяйственная. Вы вполне можете выйти замуж.

– Я? – смущенно улыбнулась Флоринда. – Да ты что, Жади, какая из меня невеста?

– Я знаю одного вашего тайного поклонника, – с игриво-коварной улыбкой наседала на нее Жади. – Мужчина в самом расцвете сил, такой импозантный, веселый… Угадаете, о ком я говорю?

– Нет, – отчего-то помрачнела хозяйка. – Я не догадываюсь, о ком ты говоришь.

– О сеньоре Орестесе, конечно же! – раздосадовано всплеснула руками Жади.

– Жади, – Флор вздохнула и посмотрела на нее довольно серьезным взглядом, – лучше не заводи со мной разговоров об Орестесе. Мы на глазах друг у друга с детства, много чего у нас тут было… Не обо всем я хочу вспоминать. Надеюсь, ты правильно поймешь меня и не обидишься.

– Хорошо, донна Флор, как скажете, – виновато пожала плечами марокканка.

– А вот и наша Хадижа пришла! – обрадовалась хозяйка, увидев на кухне девочку.

На ее лице не осталось ни тени смятения.

========== Часть 58 ==========

Маиза приводила себя в порядок, стоя у зеркала в бежевом коктейльном платье с глухим вырезом. Спиной она чувствовала осуждающий взгляд супруга. В конце концов Маиза не выдержала этого немого порицания и сказала, не оборачиваясь:

– Не надо так смотреть, Лукас. Все это нравится мне не больше, чем тебе. Но кто-то должен пойти и проследить за соблюдением приличий, хотя бы элементарно встретить гостей. Ведь твоего отца не переспорить.

– Правильно, иди, Маиза, – со сквозящей в голосе обидой произнес Лукас. – Моего отсутствия все равно никто не заметит, да еще с такой-то заменой, а твоего отсутствия светская хроника не выдержит.

Маиза развернулась к нему лицом и сложила руки на груди.

– Думаешь, мне доставляет удовольствие улыбаться всем вокруг, когда на душе скребут кошки? Но лучше уж так, чем полоскать грязное белье на виду у общества. Я прихожу в ужас, когда думаю о том, какие пересуды будут звучать сегодня за нашими спинами. Я не развлекаюсь, Лукас, а принимаю удар на себя.

– Мнение общества – это единственное, что тебя беспокоит? А вот я чувствую себя преданным. Преданным собственным отцом, Маиза! Он сейчас будет принимать поздравления, слушать высокопарные льстивые речи, представлять всем мою копию как своего сына… Даже думать противно, – Лукас нахмурился. – Мел и та в восторге от этого клона!

– Мел вообще свойственно не очень хорошо разбираться в людях, – заметила Маиза.

– Позавчера я слышал, как в соседней комнате играла гитара, смеялись и громко разговаривали люди. Знаешь, кто это был? Судя по голосам, это были… – он сделал паузу, – клон, Мел, Далва и мой отец! В комнате Диогу, как тебе такое?

– Я скажу тебе больше, сеньор Леонидас хочет сделать капитальный ремонт в этой комнате и поселить там клона.

Побледневшее лицо Лукаса вытянулось от потрясения.

– Я не верю, – резко помотал он головой. – Отец не может так поступить, память Диогу для него священна!

– Увы, Лукас, – вздохнула Маиза. – В доме появился новый кумир, уж ему-то никто не станет запрещать менять обивку дивана. Подожди, он еще выгонит всех нас на улицу.

– Хорошего же ты обо «мне» мнения, – мрачно усмехнулся Лукас.

– Лукас, это незнакомец, человек с улицы, от него можно ожидать чего угодно! – Маиза не распознала черного юмора в интонации мужа.

– Тогда почему этого никто не понимает? Почему все принимают его с распростертыми объятьями? Неужели надеются переписать на чистовик мою никчемную жизнь?

– Я согласна с тобой, это ужасно, – дернула плечами Маиза. – Если бы я увидела свою молодую копию, сошла бы с ума. Мне и на твою-то смотреть не особо приятно.

– Почему?

– Это… больно. Думаю, боль – подходящее слово. Я начинаю думать о твоем прошлом, о своем прошлом, о том, что упущено, что не сделано, что сделано не так. Я вдруг стала так отчетливо видеть свои ошибки, что мне от этого не по себе. А обиднее всего то, что их уже нельзя исправить. Время не поворачивается вспять, к сожалению.

– Альбьери будет на празднике? – вдруг спросил Лукас.

– Кажется, он приглашен.

– Попросишь его подняться ко мне? Хотя… – больной задумался. – Нет, не надо, лучше не надо. Кто бы ни прорывался ко мне этим вечером, я не хочу никого видеть.

– Поняла, – кивнула Маиза. – Я передам твои пожелания сеньору Леонидасу и Далве.

– Спасибо, – сухо поблагодарил ее муж и уставился в окно на улицу, где начинало вечереть.

***

В саду играла живая музыка, к особняку постепенно стягивался цвет общества. Именинник, одетый с иголочки, принимал поздравления, светясь от гордости и счастья. Солидные мужчины в деловых костюмах и элегантные дамы в вечерних платьях наводняли гостиную, украшенную электрическими гирляндами и цветами. Далва в ярко-голубом атласном костюме и в бусах из мелких жемчужин, которые она надевала по самым исключительным и торжественным поводам, ходила по дому с гордым видом распорядительницы праздника.

– Мило у вас, – сказала Клаудиа Мел, оглядываясь по сторонам. – Сто лет не была ни на каких приемах.

– Я сама их не особо люблю, – с улыбкой пожала плечами Мел, одетая в неброское, но прелестное кремовое платье. – Всегда чувствовала себя не в своей тарелке на таких мероприятиях. В голове была одна мысль: «Поскорее бы это все закончилось». Мне кажется, я такая неуклюжая.

– По-моему, ты выглядишь вполне естественной, – заметила Клаудиа, сменившая наконец свои вечные туники с джинсами на вечерний наряд. – И счастливой. А ну колись! – задорно подмигнула она подруге.

– Мне написал Шанди, – густо покраснев, расплылась в улыбке Мел и тут же боязливо обернулась, нет ли поблизости матери. – Буквально за час до того, как я начала собираться сюда.

– …Леонидас! – перебил ее громкий восторженный возглас Лидьяне, которая вошла в дом следом за Тавиньо, несущим в руках огромную, перевязанную подарочной лентой коробку. – Поздравляем! Такая красивая дата, для мужчины это самый расцвет сил!

– Спасибо, спасибо, – засмущался Леонидас.

– …А где твой отец? – спросила Клаудиа подругу.

– Наверху, – вздохнула Мел. – Не хочет выходить к гостям, у него депрессия.

– Понятно. Бедняга!

– Мел! – послышался энергичный голос Телминьи.

Телминья, как всегда, веселая и излучающая жизнелюбие, вместе с родителями и братом присоединилась к гостям. Когда все, соблюдая приличия, поздоровались, не знакомые – познакомились, расцеловались и поинтересовались друг у друга, как дела, она нарочито громко сказала в присутствии Маизы:

– От общих знакомых я слышала, что Шанди делает успехи в Эмиратах. Если так и дальше пойдет, его ждет большое будущее.

– Как замечательно, – ехидно улыбнулась Маиза. – Вот бы у него все получилось, и он остался там.

Мел молча вспыхнула от возмущения. К счастью, ее было, кому успокоить.

– Леонидас, что это за загадочная история с сыном? Я ничего не понимаю, – улучив момент, чуть в стороне от занятых беседами гостей говорил Тавиньо. – Ты до сих пор не объяснил мне, в чем дело.

– Непременно, Тавиньо, непременно объясню. Но сначала ты увидишь его.

– Я заинтригован. Неужели он настолько похож на тебя?

– Кхм… – Леонидас кашлянул. – На меня не совсем, но на Селину очень похож.

– Как это?! – поразился Тавиньо.

– Я обо всем тебе расскажу позже. И еще кое-что. Тавиньо, я хочу, чтобы ты в дальнейшем занялся оформлением моего отцовства. Ситуация не самая простая, но мы обсудим ее не здесь.

Тавиньо лишь растерянно развел руками.

– Угадай, кому Леонидас поручит заниматься оформлением своего отцовства? – возле лестницы, там, где раньше была деревянная балюстрада, возмущался перед подругой Лобату. – Он попросит об этом Тавиньо, даже не сомневайся!

– Дорогой, ты себя недооцениваешь, – покачала темной кучерявой головой Карол.

– Неважно, что Тавиньо учился с пятого на десятое, главное, что за ним не водилось дурных привычек! – Лобату возбужденно жестикулировал и украдкой поглядывал на поднос со спиртным. – А я всю жизнь вынужден мириться с позорным клеймом на лбу под названием «алкоголик». И кого интересует, что я уже много лет как завязал, кого? Людям проще навесить ярлык и показывать на человека пальцем, относиться к нему предвзято, ни во что не ставить, ничего ему не доверять! Как говорил один великий писатель…

Клаудиа прогуливалась по гостиной и случайно услышала эмоциональную тираду Лобату. Ей вдруг стало не по себе, словно это на нее показывают пальцем. Она решила снова присоединиться к Мел, которая непринужденно общалась с Телминьей.

– Мел! – слегка подергала ее за рукав платья Клаудиа.

– Что? – с улыбкой отозвалась девушка.

– Тут один тип с тебя глаз не сводит, – шепотом сказала ей на ухо Клаудиа.

Мел вопросительно посмотрела на нее, явно смутившись.

– Вон тот, высокий, – Клаудиа взглядом указала на Сесеу.

Телминья, заподозрив неладное, обернулась в сторону брата. Тот стоял в компании немногочисленных сверстников с привычным вальяжным видом и над чем-то смеялся, держа в руке полупустой бокал.

– Тебе показалось, – мягко, но категорично возразила Мел.

– Не-а, – помотала головой Клаудиа. – Вот, ты отвернулась, а он опять смотрит. Черт, засек меня.

– Так может быть, он смотрит на тебя? – Мел подумала, что распущенные волосы были идеальным вариантом прически – так не было видно ее пылающих ушей.

– Ну нет, у меня со зрением пока что все хорошо, – стояла на своем Клаудиа.

– В чем дело, девочки? – удивилась Телминья, глядя на их секретные перешептывания.

– Говорю, отличный праздник, – лучезарно улыбаясь, выкрутилась сеньорита Варгас. – Рассказываю Мел про один похожий у нас дома.

– М-м, вот оно что, – любезно кивая, ответила Телминья и вновь покосилась на брата. Сесеу даже ухом не повел.

Затем все приступили к аперитиву. Собравшись возле длинного накрытого стола, гости чествовали Леонидаса. Называли его прекрасным отцом, дедом, другом, руководителем и бизнесменом от Бога, прекрасным, отзывчивым, надежным человеком, готовым всегда подставить плечо поддержки, душой компании и так далее и тому подобное. За пышными эпитетами в адрес именинника следовали пожелания здоровья, процветания, любви и гармонии в семье. Не забыли гости также и выразить свое сочувствие по поводу болезни Лукаса и передать ему пожелания всяческого благополучия и душевных сил.

Леонидас с благодарностью выслушивал эти длинные помпезные речи, все время поглядывая на часы – Альбьери с крестником и Эдной должны были вот-вот подъехать, но их все не было и не было. Не меньше ожидали приезда новоявленного сына сеньора Ферраса и гости – многие были наслышаны об этой загадочной, вызывающей кучу вопросов истории. Людям не терпелось взглянуть на счастливчика, которому на голову внезапно свалилась огромная честь и ответственность быть отпрыском самого Леонидаса Ферраса. Ну, и деньги, само собой.

– Сеньор Леонидас! – в столовой показалась Далва с торжественным видом глашатая. – Приехали!

Все поспешили во двор. Из внедорожника вышел пожилой сеньор в темно-сером костюме. Большинству присутствующих он был известен как доктор Альбьери. Его лицо было до странного отрешенным – он смотрел как бы сквозь толпу, он был будто над всеми со своим гордым, вызывающим, но и испуганным в то же время взглядом – как возможно такое сочетание? За ним последовала его жена Эдна – худенькая женщина с затравленным, однако воинственным взглядом. Это семейство представляло из себя сплошной парадокс. Она взяла мужа под руку, точно опекая его и защищая от устремленных на него со всех сторон любопытных взглядов.

Буквально на десять секунд задержался в машине молодой парень – его лицо сквозь автомобильное стекло гостям удалось рассмотреть не сразу. Зато, когда он вышел, по толпе прокатился вздох изумления – парень был похож на Лукаса как две капли воды. Одетый в смокинг, он чувствовал себя в нем ужасно неловко и постоянно ерзал, словно хотел сбросить его с себя.

Леонидас, от важности раздувшийся, как павлин, посмотрел на парня и во всеуслышание, четко, будто смакуя каждое слово, произнес:

– Мой сын!

После этого он на глазах у потрясенных гостей подошел к юноше и крепко обнял его. Тот ответил на объятья, впрочем, на его лице было заметно некоторое смятение.

– Я не верю своим глазам! – шептала Лидьяне Маизе, стоявшей с холодным видом каменной статуи. – Маиза, это же Лукас!

– Нет, не Лукас, – сухо ответила сеньора Феррас. – Это другой человек, посторонний. Пусть поразительно похожий на моего мужа, но все-таки чужой нам. Очень жаль, что мой свекор этого не понимает.

– Но, Маиза, это сходство!..

– Причуды генетики, – натянуто улыбнулась Маиза подруге. – Говорят, на свете есть как минимум один человек, имеющий сходство с тобой процентов на девяносто восемь.

– Здесь не девяносто восемь, здесь сто!

– Не сказала бы. Кто был замужем за Лукасом двадцать лет и видел его молодым? Я или ты?

– Разумно, – сдалась Лидьяне, продолжая с опаской поглядывать на молодого «Лукаса».

Веселье продолжилось. Такова природа человека – даже увидев нечто из ряда вон выходящее, спустя некоторое время продолжать вести себя так, словно ничего не случилось. Лео было суждено побыть звездой бала совсем недолго. Далва, если бы могла, не отходила бы от него ни на шаг, но у служанки имелась куча дел: проследить за тем, как будут подавать блюда, всего ли достаточно на столах, полны ли бокалы с шампанским. Мел, любезно представив «родственника» друзьям, довольно скоро заболталась с ними о своем, а Лео не имел ни малейшего понятия, о чем идет речь в компании «золотой молодежи». Не говоря уже о Леонидасе, который в окружении коллег и деловых партнеров размеренно рассуждал о ситуации на бирже.

Лео отделился от компании и пошел бродить по дому, а затем вышел в сад. Бесцельно прогуливаясь по садовым дорожкам, он услышал, как две почтенного возраста сеньоры обсуждают сенсацию.

– Я в абсолютном недоумении, – говорила одна. – Как этот парень может быть так похож на Селину, если она умерла много лет назад?

– Но не было речи о том, что он сын Селины, – отвечала другая. – Сказали, что это сын Леонидаса и только, а о его матери ни слова.

– Тогда я скорее поверю, что он не имеет отношения к обоим, но эти темные глаза, острый нос… У меня отличная память, я хорошо помню мать близнецов, да упокоит Господь ее душу. Мальчики – ее копии. Если этот парень не родственник Селины, то едва ли он приходится родней Леонидасу.

Лео развязал тугой галстук, мешающий свободно дышать, небрежно засунул в карман и побрел дальше. В другой части сада шло бурное обсуждение его сходства с Лукасом. В конце концов парень нашел Альбьери, стоявшего у стены в гостиной с отрешенным видом.

– Папа?.. – позвал его Лео.

– Да, Лео? – встрепенулся Альбьери.

– Все-таки объясни мне, кто мои родители, я не понимаю, – растерянно проговорил клон. – Тут все говорят обо мне, смотрят на меня, обсуждают, как я мог таким получиться.

– Тебя беспокоит это, Лео? – чуть наклонил голову ученый, испытующе глядя на него. – Реакция окружающих задевает тебя?

– Если честно… очень, – Лео нервно дернул головой. – Ты говоришь, что Леонидас мой отец.

– Это так.

– Тогда почему все здесь смотрят на меня как на инопланетянина, говорят, что я, возможно, вовсе не его сын?

– Они невежи, Лео. – махнул рукой Альбьери. – Однажды я все объясню тебе, ты все поймешь.

– Что пойму? – встревожился Лео.

– Давай договоримся так, – доктор похлопал крестника по плечу. – Ты придешь ко мне в выходные, и мы долго и обстоятельно поговорим, хорошо? Но я должен сначала согласовать эту встречу с Матиолли.

– Зачем?!

– Так надо, сынок. Поверь, так надо.

– …Ну и история, да, Мел? – Сесеу улучил момент, когда Мел осталась без верной свиты подружек, и с веселой улыбкой подошел к ней.

– Ты о Лео? – непринужденно спросила Мел, улыбнувшись в ответ.

– О ком же еще? Ну и сеньор Леонидас, кто бы мог подумать… – рассмеялся парень. – Хорошо, что у твоего деда нет ревнивой жены. Ты только представь, если бы у моего отца вдруг откуда ни возьмись появился ребенок. Бедная мама, ей пришлось бы вызывать бригаду скорой помощи!

– Да уж, такое и представлять не хочется!

Сесеу прочистил горло, ненароком поглядывая на подругу. Странное дело: Мел, которую он никогда не воспринимал всерьез как девушку, вдруг показалась ему довольно милой. Может, дело было в том, как блестят ее глаза, а может, в том, что она больше не краснела, не бледнела и не деревенела в его присутствии. Ей будто бы было все равно. «Идиот, ей и так все равно, – мысленно отругал себя Сесеу, – у нее же есть парень».

– Как ты, Мел? – переменил он тему разговора. – О тебе давным-давно ничего не слышно.

– Все хорошо, Сесеу, – скромно пожала плечами Мел. – Я здесь больше не живу, только прихожу в гости.

– А эта твоя новая подруга, кто она?

– Клаудиа? – удивилась Мел. – Я же познакомила вас.

– А, ну да, точно, – состроил неловкую мину Сесеу. – У меня что-то память стала, как у попугая.

«Почему как у попугая? Боже, что я несу?» – пронеслось у него в голове.

– Бывает, я тоже не всегда всех с первого раза запоминаю, – мягко улыбнулась ему Мел.

– Променяла нас, да? – шутливо сощурился Сесеу, про себя возопив: «Что за нелепые фразы я говорю?! Я сегодня чемпион тупых подкатов».

Ситуацию спасла Телминья, которая весело подскочила к ним и позвала на танцы во двор. Никогда еще Сесеу не чувствовал себя таким никчемным собеседником.

– …Уже уходишь? – окликнул Лео женский голос.

Лео обернулся возле самых ворот особняка и окинул оценивающим взглядом потревожившую его девушку. Он узнал подругу Мел, с которой та познакомила его всего каких-то полчаса назад. Она смотрела на него с невозмутимым выражением лица, улыбаясь одними глазами.

– Ухожу, а что? – без лишних церемоний ответил Лео.

– Невежливо уходить, не попрощавшись, – цокнула языком девушка.

– Я никогда не прощаюсь, – усмехнулся Лео, наблюдая за ее реакцией.

– А тебя не учили говорить «здравствуйте», – она приближалась к нему медленным, размеренным шагом, с явно угадывающейся в голосе иронией, – «пожалуйста», «спасибо» и «до свидания»?

Последовала молчаливая перестрелка взглядов.

– Ладно, расслабься, – махнула рукой Клаудиа, а ироничная улыбка слетела с ее лица без следа. – Рано ты домой засобирался. Давай выпьем, что ли.

Она села на одну из скамеек, расставленных в саду специально для гостей, и сняла туфли, натершие ей ноги до мозолей.

Лео, взвесив все «за» и «против», решил, что уходить пока и впрямь рано.

– Эти приемы – такая скукотища, не правда ли? – не поднимая головы, проговорила Клаудиа.

– Я тоже так думал, но теперь передумал, – с задором ответил ей Лео и более чем выразительно посмотрел на новую знакомую.