Текст книги "Во мгновение ока (СИ)"

Автор книги: Nataniel_A

сообщить о нарушении

Текущая страница: 32 (всего у книги 35 страниц)

Саид промолчал, тихо свирепея. Жади продолжала распаляться:

– Ты хотел держать меня при себе, как животное на привязи. Тебе было плевать на то, что я чувствую, на мои желания, стремления…

– На какие желания? Бегать на свидания к любовнику – единственное твое желание!

– Да что ты знаешь?! Ты никогда не стремился узнать, понять меня. Тебе была нужна покорная, бессловесная жена, которую ты увешивал бы золотом и кутал в шелка, как манекен в витрине. Ты смеялся над моими чувствами, издевался над моей любовью! Я просила тебя не подвергать меня искушению, не сталкивать с Лукасом, а ты?! – Жади раскраснелась от злости. – Ты будто нарочно хотел толкнуть меня в пропасть. Ты перешел все границы, когда начал шантажировать меня Хадижей!

– Ло-ожь! – Саид стукнул кулаком по столу так, что нам нем подскочила вся посуда. – Я любил тебя! Я все делал для тебя, я готов был бросить весь мир к твоим ногам! Ни один, – он сделал паузу, чтобы отдышаться, – ни один мужчина, Жади, не любил и не полюбит тебя так, как я. И что сделала ты? Ты раз за разом подвергала меня унижению, втаптывала мое сердце и мое имя ногами в грязь Медины, врала, плела интриги за моей спиной! Так ты отплатила мне за любовь?!

Жади без сил опустилась на табуретку и закрыла лицо рукой.

– Саид, это не любовь. Когда держат взаперти, душат, не дают сделать лишнего шага – это не любовь. Если бы ты любил меня, то давно бы отпустил.

Саид горько усмехнулся и покачал головой.

– Да что ты знаешь о любви?

– Возможно, ничего не знаю, – тихо прошептала Жади. – Но одно я знаю точно: тебя я не люблю. Никогда не любила и не полюблю ни при каких обстоятельствах.

Саид слегка пошатнулся, будто ужаленный ядовитой змеей прямо в сердце.

– Единственная нить, – продолжала она, – которая связывает нас с тобой, это Хадижа. Если только… Если…

Жади положила голову на сложенные на столе руки и заплакала навзрыд.

– Жади…

– Уйди, Саид!

– Я переговорю со спасателями, – Саид в растерянности поднялся из-за стола. – Может быть, у них появились новости.

На ватных, плохо слушающихся ногах он дошел до самого порога и обернулся. Жади даже не подняла на него глаз. Саид смахнул с лица набежавшие слезы и закрыл за собой входную дверь.

***

Утро следующего дня не принесло никаких известий. Саид встал на рассвете, поспав ночью всего пару часов. Быстро выпив сваренный Флориндой кофе, он отправился разговаривать с начальником спасательного ведомства Белена, лично прибывшим в деревню.

– Сеньор, нужно усилить поиски! – говорил отец заблудившейся девочки. – Привлекайте больше людей, техники, транспорта! Я готов возместить все, абсолютно все затраты!

– Пожалуйста, успокойтесь. Мы делаем все, что в наших силах.

– Тогда почему моя дочь до сих пор не найдена?! – вспылил Саид.

– Мы ищем ее с воды, с воздуха, прочесываем лес, проверяем все окрестные поселения! Но поймите, леса здесь очень густые, видимость небольшая. И погодные условия создают трудности – сезон дождей вообще довольно опасный на катастрофы фактор.

– Но надо что-то делать! Еще больше людей, больше усилий! Свяжитесь с министерством, попросите у них подкрепления! – Саид пришел в отчаяние. – Сеньор… Скажите откровенно: сколько ребенок может продержаться в джунглях один?

Начальник ведомства неловко опустил глаза.

– Сколько? – настойчиво повторил Саид.

– Если говорить откровенно, то… не больше трех дней.

***

Таис вернулась из дома Флор вся перевернутая. Отец встретил ее у порога, горестно вздыхая и причитая:

– Ну как, Таис, совсем ничего не слышно о нашей малышке Хадиже?..

– Совсем, папа, – безрадостно ответила она.

– Дева Назаретская, за что на нашу голову столько бед? Не успели от похорон отойти, а тут новое горе! За какие такие грехи? – Орестес заплакал.

– Успокойся, папа, – ласково обняла его Таис. – Надо верить в лучшее. Не бывает так, чтобы в жизни случались одни трагедии.

– Все бывает, дочка, все! Жизнь – одна сплошная трагедия. Пойду прилягу, не могу, сердце болит. О-ох, мои седины!

Нико подошел к матери и посмотрел на нее зареванными глазами.

– Мама, – всхлипывая, произнес он, – Хадижа умрет?

– Что ты такое говоришь, Нико! Хадижу найдут, вот увидишь. Живую и здоровую.

– А если не найдут?

– Зачем ты горюешь из-за того, что еще не случилось? – Таис присела на диван перед сыном и погладила его по белокурой голове.

– Это я виноват, мам, – мальчик пристыженно опустил голову. – Вы говорили мне, чтобы я не ходил по джунглям, а я ходил и брал с собой Хадижу. Я хотел показать ей, что лес – это не страшно, если уметь в нем ориентироваться.

– Сынок, ну не надо, здесь нет виноватых, – мать заключила его в крепкие объятья. – Просто так сложилось. Хадиже суждено было заблудиться в лесу, и она заблудилась. И если ей суждено найтись, она обязательно найдется.

– Мама, зачем люди умирают? Кто придумал то, что все должны умирать?

– Господь создал этот мир таким, – Таис поцеловала сына в лоб. – Но ведь есть не только эта жизнь. Если бы все заканчивалось смертью, тогда, наверное, и рождаться бы не стоило.

***

Жади неподвижно лежала, отвернувшись к окну, на кровати, застеленной клетчатым пледом. Поворачиваться лицом в комнату было слишком больно, так как в глаза сразу бросалась пустая заправленная постель Хадижи. Саид вошел к ней с кружкой горячего чая и сел на кровать.

– Я принес чай, – спокойным тоном сообщил он.

Жади не шелохнулась.

– Ладно, поставлю сюда, – Саид отставил кружку на тумбочку. – Выпьешь позже, но учти: он остынет.

Вновь тишина в ответ.

– Здесь нет связи, – Саид достал мобильный и бесцельно повертел его в руках. – По пути в Белен Мохаммед и дядя Али оборвали мне телефон, но я не брал трубку. А надо было взять…

– Саид, – хрипловатым от вчерашних рыданий голосом сказала Жади, не поворачиваясь, – как ты узнал, где мы живем с Хадижей?

– Это важно? – хмыкнул Саид.

– Для меня да. Это Зейн рассказал тебе?

Услышав имя друга своей молодости, Саид враз похолодел.

– Чт-то?..

– Я отказала ему, и он решил отомстить. Это так? Это был он?

– Зейн?! Откуда ты знаешь Зейна? Жади! – Саид схватил ее за плечи и резко поднял на постели, усаживая перед собой. – Он был здесь? Что он тебе говорил? Что он сделал? Жади!

Жади всерьез испугалась мужа. Его взгляд был безумен – безумен в своем отчаянии, горе и ревности. Жади смотрела на него, как кролик смотрит на удава, без тени своей привычной спеси.

– Жади, что у тебя было с Зейном? – едва не кричал Саид.

– Н-ничего, Саид. Ничего не было. Это была случайность. Он приезжал, – Жади невольно покосилась на фотографию Ренату на книжной полке, – расследовать убийство.

– Это он так тебе сказал?

– Т-так и было, Саид, клянусь Пророком.

– Ложь! – яростно прошептал Саид, сверкнув глазами. – Ты же только что говорила, что отказала ему!

– Я… – Жади совершенно растерялась.

– Предатель! Хитрый змей, да сократит Аллах его дни! Да обрушит Аллах на его голову страшные бедствия! Пусть он вечно пьет в аду расплавленное олово!

Он в гневе вскочил на ноги и заметался по комнате взад-вперед.

– Саид, Саи-ид! – Жади осторожно поднялась с кровати и проскользнула к двери. – Я попрошу донну Флор дать тебе успокоительного.

– Я убью этого негодяя, убью!

Саид убежал на улицу, в самый дальний ее конец, сел на бесхозный рубанок и зарыдал, пока никто не видит. Рыдал он долго, как маленький напуганный ребенок, потерявший отца и мать, как заблудившийся в пустыне одинокий странник, попавший в песчаную бурю. Было больно, было слишком больно и страшно.

И с каждым днем становилось все больнее и страшнее. Шли пятые сутки, как исчезла Хадижа.

========== Часть 90 ==========

Двумя днями ранее

Хадижа смутно помнила, как ее подхватила и подняла с холодной земли пара сильных рук. Помнила, как ее несли куда-то по джунглям, помнила смуглое лицо старой женщины с широкими скулами и раскосыми темными глазами. Помнила ее причудливые, мелодичные гортанные песни на незнакомом языке и отблески пламени небольшого костерка. Хадижа лишь не знала, был ли то сон или явь.

Наконец она пришла в себя и открыла глаза. Девочка лежала на мягкой постели, сделанной из шкур животных и теплых шерстяных одеял. В небольшой, почти первобытной хижине над очагом, где в котелке варилось какое-то кушанье, хлопотала та самая женщина из ее видений. Ее длинные, прямые седые волосы были схвачены черной лентой-ободком вокруг головы, а сама она была одета в полосатое пончо с бахромой.

Хадижа пошевелилась и застонала – раскалывалась от боли голова, ломило все тело. Все указывало на то, что у нее был сильный жар. Услышав этот стон, женщина оторвалась от своего занятия, подошла к постели больной и склонилась над ней.

– Сеньора, кто вы? – пролепетала сухими запекшимися губами Хадижа. – Где я?

Женщина радостно заулыбалась и сказала что-то на непонятном наречии.

– Вы не говорите по-португальски? – догадалась Хадижа.

Хозяйка хижины сняла котелок с огня, разлила содержимое по глиняным чашкам и, остудив, предложила Хадиже. Варево оказалось на редкость горьким и противным на вкус. Девочка закашлялась. Индианка бормотала ласковые слова, по-видимому, уговаривая больную выпить целебный отвар, и Хадижа, зажмурившись, повиновалась.

Напоив и накормив несчастного ребенка, женщина покинула хижину и через некоторое время привела с собой мужчину. Невысокого роста, он был одет довольно пышно: его пончо было украшено затейливым орнаментом, как и головной убор, к которому сбоку крепились несколько перьев. На шее у него красовались деревянные бусы в несколько рядов и множество амулетов, а на лицо красной краской были нанесены ритуальные знаки. По внешнему виду гостя Хадижа поняла, что это вождь туземного племени – точно такой же костюм она видела на иллюстрациях в книге из библиотеки сеньора Орестеса.

– Откуда ты пришла? – спросил он с диковинным акцентом. – Кто твои родители?

– Я из Рио-да-Серейя, – заплетающимся от недомогания языком ответила Хадижа. – Я заблудилась в джунглях.

Вождь тихонько о чем-то переговорил с женщиной и сказал на своем ломаном португальском:

– Ты еще слаба, тебе рано отправляться в путь. Я сам отвезу тебя домой тогда, когда ты окрепнешь.

– Как хорошо, сеньор! – обрадовалась Хадижа. – Сеньор, а вы можете разыскать моих родителей и сказать им, что со мной все в порядке? Сеньор!

Индеец не услышал ее или сделал вид, что не услышал. Пригнувшись в дверях, он покинул хижину и оставил девочку наедине с сиделкой. Та сразу же принялась заботливо хлопотать возле постели больной. Хадижа, возблагодарив Аллаха за спасение, снова погрузилась в сон, на этот раз менее болезненный.

Через пару дней Хадижа окончательно пришла в себя и встала на ноги. Она с удивлением и интересом осматривалась в дикарском поселке, видела, как женщины в традиционных одеждах прядут пряжу с помощью веретена, носят воду с реки, готовят на кострах еду, поют песни, как маленькие дети бегают по земле босиком и не боятся залезать на высокие деревья. Хадижу накормили обедом, одели в белое пончо с красными полосами и повели к реке, где ее уже ждало каноэ.

Вождь, единственный из всего племени владеющий португальским на более-менее пристойном уровне, снял с шеи бусы и обратился к спасенной его людьми девочке:

– Сейчас мы поплывем в твою деревню. Возьми это и никогда не забывай о том, что чуть не погубило тебя, и том, что тебя спасло. Постарайся не заблудиться в жизни, как заблудилась в лесу. Жизнь и лес редко прощают ошибки.

– Спасибо вам большое! – улыбнулась Хадижа и с восторгом приняла подарок. – Я никогда вас не забуду!

***

Громкое тиканье кухонных часов было единственным звуком, слышным в доме Флоринды. За столом, даже не притронувшись к остывшей еде, сидели трое: хозяйка и убитые горем родители пропавшего ребенка. Поиски продолжались, и оставалась еще надежда, хотя она и таяла с каждым часом, с каждым новым рассветом.

– Я не верю, – вдруг в полной тишине произнесла Жади и яростно замотала головой. – Не верю, что Хадижа мертва, Аллах этого не допустит!

– Жади, пожалуйста… – устало ответил ей Саид.

– Тогда я тоже не буду жить! – она встала из-за стола в нездоровом возбуждении. – Если Хадижу не найдут, мне больше не за чем оставаться на этой земле, я пойду к реке и утоплюсь, я утоплюсь!

– Жади! – Саид вскочил следом и попытался усадить ее на место. – Успокойся, Жади!

– Побойся Бога, Жади! – всплеснула руками Флор. – Самоубийство – такой грех!

Вдруг в дом постучали. Все трое вздрогнули и замерли.

– Я открою, – Флоринда подошла к двери, осенила себя крестным знамением и отперла замок.

Это была Роза. Вся осунувшаяся, она прятала глаза и переминалась с ноги на ногу.

– Роза? – удивилась хозяйка.

– Я… Здравствуйте. Я пришла выразить искренние соболезнования, то есть, искреннее сочувствие, – сбивчиво говорила она. – Знаете, я… ощущаю некоторую свою вину за случившееся, и это сильно меня мучает.

– О чем это вы, донна Роза?.. – прищурилась Жади.

– Понимаете, вышло одно досадное недоразумение. Один глупый семейный скандал. Сущий пустяк. Не знаю, что нашло на меня, но я… я…

– Так это были вы? – потрясенно прошептала несчастная мать. – Вы выдали нас с Хадижей?

– П-поверьте, я не хотела причинять вам зла, – испуганно затараторила донна Роза. – Я даже в кошмарном сне не могла представить, к чему приведет…

– Змея! Гадина! – Жади в ярости кинулась к ней с явным намерением поколотить. – Да проклянет тебя Аллах!

Саиду стоило немалых усилий удержать жену от нападения на директрису школы. Он крепко обхватил Жади руками, а та неистово брыкалась, вырывалась, махала руками и была похожа на взбешенную фурию.

– Роза, уходи, сейчас не до тебя, – выпроводила гостью Флоринда.

– Пусти, Саид! – голосила Жади. – Я выдеру ей волосы, выцарапаю глаза, я прикончу ее! Пусти!

– Жади, успокойся! – попытался остудить ее пыл Саид.

– Нет! Нет! Пусти меня! Хадижа! Моя Хадижа!

Она выла страшно, не по-человечески. Она плакала так, что невозможно было смотреть, но все же перестала брыкаться в руках Саида. Они крепко обнялись и рыдали друг у друга на плече – не враги, не нелюбимые, просто два обезумевших от горя родителя.

– …Донна Жади! – донесся с улицы звонкий голос Нико. – Донна Жади!

– Саид! – Жади слегка отпрянула от мужа и вцепилась ему в руки. – Ты слышишь?..

– …Донна Жади, плывут!

Нико взбежал на крыльцо запыхавшийся, раскрасневшийся и взмокший от быстрого бега.

– Кто плывет, Нико? – с замиранием сердца спросила Флор.

– Ха… Хадижа! Там, на п-пристани, в сп-пасательной лодке!

Жади махом ринулась на улицу. Она бежала к пирсу с сумасшедшей скоростью, с горящими от счастья глазами и выпрыгивающим из груди сердцем.

Хадижа, слегка побледневшая и осунувшаяся после болезни, выбралась из лодки со спасателями и радостно помчалась навстречу матери.

– Хадижа! – лицо Жади все было мокрым от слез. – Моя родная, моя принцесса!

– Мамочка! – Хадижа бросилась ей на шею.

– Хадижа! – Жади смеялась и плакала одновременно, обнимая и зацеловывая дочь. – Аллах, ты жива, жива!

– Мама, мне было так страшно одной!

– Все, моя принцесса, все осталось позади! Я с тобой, с тобой!..

– Папа! – воскликнула Хадижа, увидев спешащего к пристани отца.

Саид застыл, не смея верить своим глазам. Его любимая дочка, его бесценная принцесса улыбалась ему не во сне, а наяву!

– Иди, Хадижа, – шепнула ей Жади. – Иди к папе.

Хадижа сделала несколько несмелых шагов, будто сама не верила в реальность происходящего, а затем со всех ног побежала к отцу.

– Хадижа! – Саид подхватил ее на руки, как маленькую пушинку, и закружил в объятьях. – Слава Аллаху! Родная моя!

– Папа, я так по тебе скучала! – плакала от счастья девочка.

– Я тоже, моя принцесса, я тоже очень по тебе скучал! Больше мы с тобой никогда не расстанемся! – пустил слезу Саид.

– И с мамой? – с легким недоверием спросила его дочь.

– И с мамой! Мы оба тебя очень любим, ты не потеряешь ни одного из нас, клянусь!

– Мама, иди сюда! – радостно позвала мать Хадижа, сидя на руках у отца.

Жади, сияя от счастья и умиления, подошла к ним и снова горячо расцеловала дочь.

– Мы забрали ее у индейцев, – прервал трогательную сцену воссоединения семьи один из спасателей. – Дикое племя, почти не имеют контактов с цивилизацией. Они выхаживали ее три дня. Врач осмотрел девочку, он подозревает воспаление легких. Ей нужно несколько дней побыть под наблюдением в детском госпитале в Белене, а потом можете забирать ее домой.

– Да-да, конечно, – согласился Саид. – Делайте все, что необходимо.

– Мы можем отвезти вас прямо сейчас на нашем судне, так будет быстрее.

Хадижа вдруг растерянно посмотрела на мать, а затем на Флор, Орестеса, Таис и Нико, прибежавших к пирсу.

– Это значит, что пришла пора прощаться?.. – с грустью вздохнула девочка.

– Боюсь, что да, моя принцесса, – печально улыбнулась Жади.

***

Сбор вещей занял полчаса. Жади, уложив в дорожную сумку последнюю кофточку Хадижи, застегнула замок и с тоской окинула взглядом комнату, где провела так много времени. Она мысленно поблагодарила ее бывшего хозяина за приют и отправилась прочь из ставшего почти родным дома.

Саид деловито расхаживал у пристани, говорил со спасателями, укладывал вещи в лодку.

– Жади, мы проведем в Белене пять-семь дней, будем жить в гостинице, пока лечится Хадижа, – сообщил он. – А потом на самолете полетим в Рио.

– Хорошо, – кивнула Жади и обратилась к друзьям, обнимая дочь за плечи. – Донна Флор, эти месяцы вы были мне матерью, а Хадиже бабушкой. В мире не хватит слов, чтобы выразить мою благодарность, и богатств, чтобы отплатить вам за добро.

Женщина утирала слезы белым платком.

– Полно тебе, Жади! – махнула она рукой. – Это вам спасибо за то, что скрасили мое одиночество.

– Но теперь вы не одиноки, – Жади с широкой улыбкой посмотрела на Орестеса. – Так приятно видеть вас парой!

Орестес торжественно откашлялся.

– Жади… Я, конечно, торопиться не хотел, но пока вы с Хадижей еще тут… К-хм, Флор, – повернулся он к старой подруге, – я должен был сделать это тридцать пять лет назад, но по странным и глупым причинам не сделал. Ты окажешь мне честь и станешь моей женой?

Толпа, собравшаяся на берегу, разразилась поздравительными криками и аплодисментами – на минуту все даже забыли, ради чего пришли на пристань.

– Го-осподи, вы меня сегодня довести решили, – Флоринда смущенно покраснела. – Ну, конечно, я согласна!

– Папа! – радостно обняла новоиспеченного жениха его дочь. – Вот это событие! Поздравляю! – поцеловала она его в щеку, а затем подошла к подруге: – Жади!

– Таис! – Жади, улыбаясь сквозь слезы, крепко обняла ее. – Мы с тобой теперь сестры, как бы далеко друг от друга ни находились!

– Мне так грустно прощаться с тобой!

– Я еще приеду, обещаю! Таис, ты не хочешь перебраться со мной в Рио? – внезапно загорелась новой идеей Жади. – В этом городе для тебя и Нико гораздо больше возможностей, чем здесь!

– Не знаю, Жади, – скромно улыбнулась Таис. – Я подумаю над твоим предложением. Возможно, скоро я действительно покину Рио-да-Серейя.

– …Что это у тебя? – с интересом спросил Нико, разглядывая деревянное ожерелье, которая Хадижа не выпускала из рук.

– Это мне дал вождь индейского племени, которое спасло меня, – с гордостью поведала Хадижа. – Хочешь, разделим его на две части? Одну я заберу с собой, а другую оставлю себе.

– Нет, ты что! Зачем портить такую красоту? Сохрани его у себя, а я как-нибудь обойдусь. Ты же еще приедешь навестить нас?

– Конечно, приеду! Мне у вас очень понравилось, – улыбнулась Хадижа. – Ты тоже приезжай в Рио. Ты когда-нибудь был в Рио-де-Жанейро?

– Пока нет, – смутился Нико.

– Много потерял, – кокетливо цокнула языком Хадижа.

– Жади, Хадижа! – позвал их Саид. – Пора отплывать. Спасибо вам, – поблагодарил он жителей деревни. – Спасибо за заботу о моей жене и дочери.

Он помог Жади с Хадижей забраться в лодку, и судно отчалило от пристани.

– Прощайте! – Жади, заливаясь слезами, махала рукой друзьям. – Пусть Аллах благословит вас!

– Да хранит вас всех Господь! – кричала ей в ответ Флоринда. – Прощай, Жади!

Лодка мчалась по волнам и все дальше уносила семейство Рашид от гостеприимного бразильского селения. Фигуры его обитателей на берегу становились меньше, меньше и вскоре вовсе скрылись за поворотом реки.

========== Часть 91 ==========

Лукас сидел на кровати с сосредоточенным видом, пальцами сжимая рукояти костылей. Ему предстояло впервые с момента травмы подняться на ноги. Рядом суетилась сиделка:

– Проверьте, устойчива ли опора. Крепко держитесь за рукоятки и подтягивайтесь на руках, переносите на них вес тела, вот так. Аккуратно вставайте, я буду помогать вам.

Ноги плохо слушались Лукаса и были слабыми, будто неживыми, но все же он чувствовал, как распрямляются колени, как стопы опираются на пол. Руки и плечи тряслись от напряжения, на лбу проступила испарина.

– Еще немного… – Малу обхватила больного и помогла ему выпрямиться. – Держитесь крепко!

– Господи! – прослезился от счастья Лукас. – Неужели я стою на своих ногах?!

– Я же вам говорила, сеньор Лукас! Никогда не следует сдаваться раньше времени, даже врачи иногда ошибаются, особенно когда только-только устанавливают диагноз. А вы мне не верили!

В дверях показалась Маиза.

– Маиза! Смотри, я стою! – радостно улыбался Лукас, глядя на жену.

– Я вижу, Лукас, – улыбнулась она ему в ответ. – Ты большой молодец.

– Осторожнее! – предостерегла его сиделка, когда он слегка закачался. – На сегодня достаточно. Садитесь.

Малу помогла Лукасу сесть, взяла костыли и оглянулась на Маизу:

– Мне оставить вас?

– Если вас не затруднит, – вежливо кивнула Маиза. – Всего на полчаса. Нам с Лукасом нужно поговорить.

– Хорошо, сеньора.

– Поговорить? – удивился Лукас и промокнул лоб небольшим полотенцем.

– Да, – Маиза с улыбкой подошла к нему и села рядом на кровати. – Нам давно пора было начать этот разговор, но некоторое время назад я дала себе зарок.

– Какой зарок?

– Я хотела дождаться момента, пока тебе не станет лучше, пока ты хотя бы немного не окрепнешь. Лукас, – Маиза твердо взяла его за руку, – я ухожу.

Улыбка сползла с лица Лукаса. Он растерянно смотрел на Маизу, будто не вполне понимая смысла ее слов.

– Уходишь, Маиза? Почему?

– Лукас! – Маиза усмехнулась. – Но ведь ты сам столько раз просил меня о разводе.

– Да, да, просил, но… – он в замешательстве отвел взгляд.

– Лукас, мы провели вместе двадцать лет. Эти двадцать лет нельзя назвать счастливыми, но все же было и что-то хорошее. Давай сбережем в памяти это хорошее и будем строить новую жизнь. Ты свою, а я свою.

– Это как-то неожиданно, Маиза. Мне нужно собраться с мыслями.

– Лукас, – Маиза взяла его за подбородок и посмотрела ему в глаза, – скоро ты поправишься. Не знаю, как скоро, но ты обязательно встанешь на ноги. Это будет твоя новая жизнь. Проживи ее так, как ты хочешь, и с тем, с кем ты хочешь. Я больше не буду удерживать тебя в браке, который давно стал тесен для нас обоих.

– А я думал, почему ты в последнее время такая счастливая и умиротворенная? – хмыкнул Лукас.

– Я меняюсь, Лукас. Нельзя всю жизнь прожить, не меняясь, совершать раз за разом одни и те же ошибки. Я хочу открыть что-то новое в себе, родиться заново. По-моему, для этого настало прекрасное время, ты так не думаешь?

– Не знаю, Маиза, – он помрачнел. – Меня пугают такие выражения, как «родиться заново». Это значит, что вместо меня появится кто-то другой, а где же тогда буду я?

– Здесь, – Маиза с улыбкой указала на сердце. – Здесь и есть мы настоящие, только мы все время забываем об этом. Надеваем на себя чужие маски и идем не своим путем, а потом страдаем.

– И давно ты это решила? – опустил голову Лукас.

– Достаточно давно.

– У тебя кто-то появился?

– Лукас! – удивленно воскликнула Маиза. – Нет, пока нет, но какое это имеет значение?

– Я просто подумал, – Лукас стушевался, – что если бы кто-то был, то я бы порадовался за тебя, вот и все.

– Наверное, нам стоит взаимно попросить прощения за ту боль, которую мы причинили друг другу.

– Маиза… – Лукас сделал паузу, собираясь с духом. – А если я попрошу тебя остаться, ты останешься?

Маиза, явно не ожидавшая подобной фразы, вытянула лицо от изумления.

– Остаться, Лукас? Снова? Начать все с нуля? Зачем, ведь мы оба заранее знаем, к чему это приведет.

– Значит, не останешься?

– Лукас?..

Лукас вздохнул, перебрасывая из руки в руку маленькую гантель, с которой только что занимался.

– Маиза, я первый раз в жизни прошу тебя об этом от чистого сердца. Возможно, это прозвучало неприятно, но так и было. Ты сама обо всем знаешь не хуже меня.

– Да, Лукас, знаю.

– Думаешь, почему я женился на тебе? – взглянул он на нее.

Маиза вопросительно приподняла брови и промолчала.

– Мне было хорошо с тобой, спокойно. Я не искал любви, но я искал покоя. Я был уверен, что найду его в нашем браке.

– И не нашел, – с горькой иронией покачала головой Маиза. – Забавно, а я как раз искала любовь.

– И не нашла, – закончил за нее муж.

– Почему мы никогда не говорили с тобой об этом, Лукас? Почему мы так редко говорим о том, что чувствуем? Скольких ошибок в жизни можно было бы избежать!

– Мы были слишком молоды. Слишком самонадеянны. Слишком… много разных условностей сковывало нас по рукам и ногам, а всего лишь нужно было сесть и поговорить. Вот так, как сейчас.

– И что бы с нами было теперь? Какой тогда была бы наша жизнь?

– Не знаю, – снова вздохнул Лукас. – Мне надоело гадать. Я больше не собираюсь думать о черновиках, чистовиках и тому подобных вещах. Я просто хочу жить, жить спокойно и без потрясений. Рядом с тобой сегодняшней я мог бы это получить, но я тоже не хочу держать тебя при себе против твоей воли.

– Лукас! – Маиза нежно улыбнулась и провела ладонью по его щеке. – Но это все еще не любовь, а я хочу быть любимой.

– Любовь имеет много лиц, Маиза, – Лукас улыбнулся в ответ и поцеловал ее руку. – Так что же мы будем делать?

– Последний шанс, – предложила она. – Давай дадим этому браку еще один шанс, но на этот раз он будет последним. Если мы вдруг поймем, что снова зашли в тупик, то мы не станем продолжать эти отношения и расстанемся добрыми друзьями. Хорошо?

– Ты сейчас так похожа на себя, Маиза. Неужели ты даже не улыбнешься мне?

Маиза прикрыла глаза и в смятении покачала головой.

– Просто это было очень неожиданно. Я так давно мечтала услышать от тебя подобные слова, но умом понимала, что ты вряд ли когда-нибудь их скажешь. А ты…

Она не сдержалась и всплакнула.

– Маиза, зачем? – Лукас протянул руку к ее лицу и с нежностью принялся вытирать с него слезы. – Не надо, не плачь.

– Это я от радости, Лукас, – ее глаза действительно сияли каким-то новым, теплым и ласковым светом. – От радости.

Лукас залюбовался ею – в выражении лица любящей женщины есть особая красота, которую не подделаешь никакими ухищрениями. Говорить ни о чем не хотелось – язык тела говорил о чувствах лучше любых слов. Супруги поцеловались медленно, с упоением; пожалуй, это был самый искренний их поцелуй за все двадцать лет. Где-то в глубине души они снова почувствовали себя юными и неискушенными, и будто вся жизнь была впереди.

***

Очередная встреча Мел и Сесеу отчего-то проходила более напряженно, чем обычно. Прогуливаясь с подругой в парке, Сесеу, по большей части, молчал и хмурился, чем вызывал полное ее недоумение. Наконец парень остановился и посмотрел на Мел.

– Мел, нам надо поговорить, – он был серьезен, как никогда раньше.

– О чем, Сесеу? – растерявшись, спросила девушка.

– О нас, Мел.

– В к-каком смысле?..

Сесеу тяжело вздохнул и сцепил руки замком на затылке.

– Я люблю тебя. Люблю и хочу встречаться с тобой как парень с девушкой, а не как друг.

Мел остолбенела от его признания и не произносила ни слова.

– Ни к чему это скрывать, нам же не по десять лет, Мел. Мы взрослые люди. И я скажу больше: я думаю, нет, я уверен, что ты тоже ко мне неравнодушна.

– Сесеу… – только и смогла прошептать она.

Мел стояла с таким выражением, будто услышала потрясающую воображение новость – вот только в каком смысле она ее потрясла? Была ли это для нее трагедия или радость? Сесеу многое бы отдал, чтобы разгадать истинное значение ее ступора.

– Почему ты так удивлена, Мел?

– Я… я не ожидала, Сесеу.

– Мел, я тебя умоляю! – усмехнулся парень.

– Сесеу, но мы же договаривались, что…

– Да, да, я знаю: Шанди. Но давай начистоту, – он взял ее за плечи и пристально посмотрел в глаза, – ты меня любишь? Забудь сейчас о Шанди, я говорю о себе, о нас с тобой.

– Сесеу, н-но… как я могу о нем забыть? – еле слышно пролепетала Мел.

– Мел, слушай, я знаю: я был идиотом, полным идиотом. И вел себя как идиот. Не удивительно, что ты во мне разочаровалась.

– Сесеу, я вовсе не… – робко попыталась возразить девушка.

– Разочаровалась, Мел, и правильно сделала. Понимаешь, я в то время не думал ни о чем таком серьезном. Ты… нравилась мне, на самом деле нравилась, но ты казалась мне такой… – Сесеу замялся, подбирая подходящее слово.

– Проблемной? – закончила за него Мел.

– Не похожей на других, понимаешь? С другими девчонками я запросто мог завести разговор о чем угодно, а с тобой нет. По уму ты была всех нас старше лет на десять. Мне казалось, что с умной девушкой невозможно встречаться: ты приведешь ее в ресторан, а она начнет декламировать тебе выдержки из классиков девятнадцатого века или цитировать энциклопедию. Я утрирую, конечно, но ты поняла мою мысль. А еще я очень ценил свою свободу.

– Да, я заметила, – едва заметно улыбнулась Мел.

– По правде говоря, я был немного растерян, когда узнал о ваших отношениях с Шанди, – смутился Сесеу. – Но я начал понимать, что потерял, уже позже. Помнишь праздник у вас дома, юбилей сеньора Леонидаса?

– Конечно, помню.

– Ну вот. Я тогда посмотрел на тебя и не узнал: вроде бы ты была все той же Мел, но в то же время какой-то другой. Я начал жалеть о том, что не узнал тебя как следует раньше, еще до того, как ты стала встречаться с Шанди. Я понимал, что мне будет сложно отвоевывать твое внимание, но я решил рискнуть. Оно того стоило.

– Сесеу, – Мел насупилась и опустила взгляд, – скажи честно, я тебя заинтересовала только потому, что влюбилась в другого? Ты решил посоревноваться с Шанди?

– Мел, Ме-ел! – всплеснул руками Сесеу. – Я не могу объяснить тебе этого, все равно ты вряд ли поймешь. Я не могу объяснить любовь, никто не может.

– Сесеу! – Мел потрясенно качала головой.

– Я изменился, Мел. Развлечения не приносят мне никакой радости, если рядом нет тебя. Мне не интересны девушки, которые вешаются мне на шею – в сравнении с тобой они все кажутся пустыми. Свобода, если она равняется одиночеству, мне тоже не нужна.

– Я не могу поверить в то, что ты говоришь.

– Ладно, хватит обо мне, – Сесеу подошел ближе, чуть склонился над ней и взял ее лицо в свои ладони. – Ты, Мел. Ты любишь меня?