Текст книги "Во мгновение ока (СИ)"

Автор книги: Nataniel_A

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 35 страниц)

Громко застучав каблуками, Маиза скрылась на верхнем этаже.

========== Часть 54 ==========

– Взгляни, эти цветы отлично смотрятся, – Жади с улыбкой продемонстрировала Таис лилии в изящной керамической вазочке. – Поставим их на подоконник, с ними магазин выглядит еще уютнее.

– Да, очень красивые, – согласилась Таис, потирая пальцами висок. – Только запах от них тяжеловатый.

– Думаешь? – Жади удивленно приподняла брови. – Я могу убрать.

– Да нет, оставь, Жади. Просто мне сегодня слегка нездоровится.

Жади пожала плечами и поставила вазу к окну. Сквозь стекло она засмотрелась на колыхающуюся на ветру листву акации.

– Знаешь, Таис, – задумчиво говорила Жади, – недавно я поняла, что становлюсь все меньше и меньше похожей на себя прежнюю. В юности мне было достаточно одного взгляда, одного соприкосновения пальцев, чтобы потерять голову. Потерять голову на двадцать лет из-за такой ерунды – ты только вдумайся! Но теперь я стала старше, мудрее, я уже не позволю первому встречному украсть свое сердце и сломать мне жизнь.

– Ты говоришь о ком-то?.. – улыбнулась сквозь недомогание Таис.

– Нет! – уверенно отрезала Жади. – Здесь у меня появилось много времени, чтобы побыть вдали от всех и от всего, подумать как следует о своей жизни. Я оглядываюсь назад и понимаю, что многие проблемы придумала себе сама. Придумала то, чего не было…

– Так не бывает, – возразила Таис. – Разве любовь можно придумать? Она либо есть, либо нет.

– Бывает, просто тебе сложно понять. Я не хотела посмотреть в глаза правде, признать, что Лукас не герой из красивого романа, я лишь упрямо продолжала мечтать о нем. На самом деле я никогда не значила для него столько же, сколько он для меня. Я рисковала всем, меня могли вывести на площадь и забить плетьми, а чем рисковал он? Расположением своего отца? Богатым домом, прислугой? Комфортной жизнью?

– Ты строга к нему, Жади.

– О нет, напротив, я слишком долго жила иллюзиями и оправдывала все его неблаговидные поступки, находила им объяснение. Хватит. Лукас остался в прошлом.

– Но ты все еще говоришь о нем.

– Уже не так, как раньше. Мне вспомнился наш разговор в больнице, когда я видела его в последний раз. В тот момент я была слишком взбудоражена случившимся, я видела перед собой единственную цель: развестись с Саидом и воссоединиться с Лукасом, в каком бы состоянии он ни был. Я не заметила… – Жади сделала паузу и глубоко вздохнула. – Не заметила, какими глазами он смотрел на меня, а сейчас вспомнила и все поняла. Он отказался от меня уже тогда, Таис. Болезнь оказалась для Лукаса новой непреодолимой преградой, и он решил все сам, не спрашивая меня, не интересуясь моим мнением. Он знал, что вместе мы уже не будем, но, как всегда, побоялся сказать мне об этом в открытую.

– Прости меня, Жади, но я, наверное, пойду, – перебила ее заметно побледневшая Таис. – Останься в магазине. Если что, Эрик скоро уладит дела с грузовым паромом на пристани и придет.

– Что с тобой, Таис? – забеспокоилась Жади и подошла к ней.

Таис шла к выходу, чуть пошатываясь, но в какой-то момент ее закачало сильнее, и она едва-едва удержалась на ногах. Жади подхватила обмякшую подругу.

– Аллах, да ты вся горишь! – испугалась марокканка. – Это похоже на лихорадку.

– Возможно, – слабо улыбнулась молодая женщина. – Мне нужно отлежаться.

– Будь здесь, я сбегаю за помощью! Донна Флор должна быть дома. Подожди меня, Таис, я мигом! – оставив ее полулежать в мягком кресле в подсобке, Жади ринулась за подмогой.

***

– Таис, доченька! – всхлипывал над постелью больной Орестес. – Флор, это не опасно?

– На малярию не похоже, – заключила Флоринда, осмотрев ее. – Но я не врач, надо вызвать бригаду из Белена.

– Таис! – Эрик ворвался в дом и бросился к жене, едва не перевернув попавшуюся на пути табуретку. Он склонился над Таис и встревожено гладил ее болезненное лицо, а затем повернулся к Жади: – Жади, ты должна была сразу найти меня, как только это случилось.

– Но до дома донны Флор было гораздо ближе, чем до пристани! – возразила Жади.

– Это неважно, – перебил ее Эрик. – Жади, запомни, пожалуйста: в таких случаях прежде всего ставь в известность меня, если я в деревне.

– Эрик, ты напрасно так нервничаешь, – упрекнула его Флор. – Таис отлежится пару дней и придет в себя.

– Вы так уверены?.. Впрочем, – мужчина виновато опустил глаза, – в любом случае, спасибо тебе, Жади. Иди в магазин, он не должен пустовать.

– Я могу забрать Нико к себе на эти дни, – предложил Орестес.

Таис пошевелилась и открыла замутненные лихорадкой глаза. Она посмотрела на мужа странным взглядом, будто не узнавая его.

– Эрик? – пролепетала она сухими от жара губами.

– Таис! – заулыбался тот. – Ты очень напугала нас всех!

– Мне так плохо, – простонала Таис.

– Потерпи, любимая, скоро все пройдет, – шептал Эрик, сев у ее постели и целуя худенькую руку. – Я с тобой, я всегда буду с тобой.

– Идемте, идемте, – Флор вывела из комнаты озабоченных Орестеса и Жади. – Ей нужен покой и тишина.

Жади напоследок обернулась, глядя на внезапно заболевшую подругу и ее мужа. Марокканку посетило странное чувство дежавю – ей показалось, что она где-то когда-то видела похожую картину. Однако она не стала задерживаться и покинула дом друзей.

***

На джунгли опустилась ночь. Жади с ногами забралась на простую деревянную кровать с ватным матрасом и сидела, обхватив колени руками. Она смотрела в окно на то, как над деревней яркой россыпью зажигаются звезды. Вдали от огней больших городов звезды на небосклоне сияли куда ярче. Небо рассекала надвое мерцающая туманная коса Млечного пути.

Хадижа сонно потянулась на соседней кровати и перевернулась на другой бок.

– Мама, ты не спишь?

– Нет, моя принцесса, – Жади улыбнулась и села на постель дочери.

– О чем ты думаешь? – заспанным голосом поинтересовалась Хадижа.

– О жизни. О нас с тобой. О прошлом, о будущем…

– Ты думаешь о папе?

– И о нем в том числе, – кивнула Жади.

– Ты так и не рассказала мне, почему вы поссорились.

– Ах, Хадижа… Иногда, – марокканка смахнула слезинку с ресниц, – мы идем к какому-то решению всю жизнь. Я шла к решению расстаться с твоим отцом очень долго. Много боялась, сомневалась… Не хотела навредить тебе.

– Но почему? – недоумевала девочка. – Мой папа всегда был хорошим мужем: щедрым, заботливым, он дарил тебе столько золота!

– Если бы все было так просто, моя принцесса, – с грустью улыбнулась Жади и ласково погладила дочь по голове. – Ты знаешь, что я росла в Бразилии. Здесь люди вступают в брак по велению сердца. Я мечтала о том дне, когда встречу свою любовь – одну и на всю жизнь. Мечтала, что выйду за этого человека замуж, буду заботиться о нем, подарю ему детей…

– За того, чью семью ты совсем не знала? – удивилась Хадижа. – А если бы он оказался плохим, недостойным человеком?

Жади еле слышно всхлипнула и продолжила рассказ:

– Я не думала об этом тогда. Моя мама рассказывала мне о наших обычаях, традициях, но я почему-то не относила эти рассказы к себе. Мне казалось, что у меня все будет по-другому. А потом мамы не стало… И я переехала в Фес. Там меня выдали замуж. Я почти не видела твоего отца до свадьбы. Я… – она сделала паузу, чтобы собраться с духом. – Я не любила его, Хадижа. И не полюбила потом.

– Ты не любила папу?.. – девочка разочарованно округлила глаза.

– Нет, моя принцесса. Одно время я очень хотела сбежать в Бразилию, чтобы жить самостоятельно, жить так, как я захочу. Что я только ни выдумывала, – Жади невольно улыбнулась, вспомнив про авантюры своей молодости. – Так продолжалось около десяти лет. Однажды Саид не выдержал и дал мне развод, но вдруг я узнала, что жду тебя. По нашим законам после твоего рождения я была вынуждена расстаться с тобой и отдать тебя отцу. Я так отчаялась, что решила бежать в пустыню с младенцем, но люди Саида меня нашли. Тогда я поклялась стать хорошей, верной женой твоему отцу, чтобы никогда не разлучаться с тобой, мое сокровище. Я по-прежнему жила с нелюбимым мужем, но всякому терпению приходит конец. Я захотела развестись, а твой отец согласился дать развод лишь в том случае, если ты останешься в его семье и не будешь видеться со мной.

– Я не верю! – по вискам Хадижи тонкой струйкой стекали на подушку слезы. – Мы так хорошо жили, ты была такая веселая, так танцевала и улыбалась! Разве несчастные люди так себя ведут? Ты не могла быть несчастной с моим папой!

– Увы, Хадижа, улыбки не всегда означают счастье.

– Но папа тебя любил?

– Любил. Конечно, он любил меня. По-своему, – чуть погодя добавила Жади.

– И все-таки я не могу понять, как можно не полюбить того, кто так любит тебя, – недоумевала Хадижа. – Это несправедливо, папа не виноват в том, что ты его не любила!

– Нет, не виноват, – понуро согласилась Жади. – Но и я не виновата в том, что не имела к нему чувств. Чувства – особая вещь, они не возникают по заказу.

– А как они возникают?

– Когда-нибудь узнаешь, – загадочно улыбнулась Хадиже мать.

– Нет, – Хадижа тяжело вздохнула, – я не могу понять того, что ты говоришь. Я хочу спать, мама, на завтра задавали столько уроков…

Через некоторое время девочка заснула, но Жади после откровенного разговора с дочерью мучила бессонница. В темной комнате она аккуратно зажгла настольную лампу и, убедившись, что ее свет не мешает Хадиже, взялась за ручку с бумагой. Это было безумием с ее стороны, и она это понимала. Однако Жади ничего не могла поделать с непреодолимым желанием поделиться переживаниями с таинственным гостем, незнакомцем, как он сам себя называл, этим необычным египтянином по имени Зейн. В нем было что-то манкое, загадочное. Он был похож на мужчину, имеющего твердую опору под ногами, всем своим видом он излучал внутреннюю уверенность и гармонию. Возможно, Жади только так казалось, но это было именно то, чего ей самой так не хватало.

В каком-то лихорадочном бреду, будто это она была больна, а не Таис, Жади принялась писать, многократно зачеркивая слова, фразы и исправляя их поверх написанного. Лист выглядел до того неаккуратно, что марокканка решила переписать письмо на чистовик – она не любила неопрятности. В результате кропотливого труда вышло следующее:

«Уважаемый сеньор! Простите, что не обращаюсь к Вам по имени – для меня это непривычно. Тем более, Вы сами просили меня воспринимать Вас как незнакомца, а у незнакомцев нет имен. Сейчас мне жизненно необходимо поговорить с кем-то, кто мог бы меня выслушать и понять, но, боюсь, здесь никто не сможет уяснить сути моих тревог.

Мы с Вами похожи – я, как и Вы, арабка, но я не принадлежу всецело арабскому миру. Так вышло, что полжизни я провела в Бразилии, а вторую половину, даже больше – в восточной стране, где была замужем за человеком, которого мне в мужья определили родственники. Я пыталась полюбить его, но не смогла, и теперь мы с дочерью живем здесь, в уединенной деревне.

Моя дочь – дитя Востока. Она кровь от моей крови, но она совсем не похожа на меня. Ей чужды те ценности, которые близки мне, она смотрит на мир иначе, чем я. Это заставляет меня теряться, я не знаю, как объяснить ей, почему вдруг ушла от ее отца, почему я его не полюбила. Иногда я и сама задаю себе этот вопрос: почему? Там, на моей исторической родине, я видела, как женщины выходят замуж по договоренности и затем счастливо живут с мужьями. Моя кузина, например, хотя она и жила потом в Бразилии. Время от времени я думала, что со мной что-то не так. Я никогда не была своей в родной стране.

Но и здесь я чужая. Со своими представлениями о жизни, о любви я жестоко обжигалась, и не раз. Я не могу понять, кто я – арабка или же бразильянка? В каком мире мне жить, как строить свою судьбу, на что опираться?

Вы, сеньор, научились сочетать в себе оба начала. Если бы Вы только могли научить этому и меня! Я каждый раз прихожу в такое отчаяние, когда вижу непонимание и осуждение в глазах дочери! Не сочтите это письмо и мою просьбу за дерзость. Если бы Вы сами не дали мне свой адрес, я ни за что бы не побеспокоила Вас. Ответа не требую – мне всего лишь нужно было рассказать кому-то о том, что накопилось у меня на душе.

С глубоким почтением, Жади»

Жади еще раз перечитала письмо и сложила его вдвое. Отправлять ли? Она выговорилась, ей стало легче. Возможно, не стоит компрометировать себя лишний раз…

Жади решила, что письмо может спокойно долежать в ящике письменного стола до утра, погасила свет, легла на кровать и погрузилась в долгожданный сон.

========== Часть 55 ==========

Мел все реже и реже заходила домой. Ей понравилось жить отдельно от семьи, тем более что Леонидас брал на себя все расходы внучки, как было условлено. Пытался он и найти для нее прислугу или хотя бы регулярно присылать Далву, но Мел вежливо отказалась, сказав, что неплохо справляется сама.

Однако в последнее время дедушка почти не контролировал Мел, что явилось для нее неожиданностью, а однажды позвонил и официозным тоном попросил срочно приехать. На встревоженные расспросы внучки он лишь ответил, что это не телефонный разговор. Следом Мел позвонил отец и сказал примерно то же самое, но уже куда более тоскливым голосом. Мел была озадачена.

Еще больше она озадачилась по приезде домой. Далва встретила воспитанницу с таким выражением лица, словно она узрела Второе Пришествие.

– Мелзинья, только тебя-то нам и не хватало! – елейно проговорила служанка с благостной улыбкой.

– Далва, я начинаю бояться, – встревожилась Мел. – Что тут произошло, пока меня не было? Что-то с папой?

– Твой дядя, Мел!..

– Мой дядя?.. – тонкие брови девушки поползли вверх.

– Он вернулся, девочка моя! – светясь от счастья, сообщила Далва.

Мел понадобилось некоторое время, чтобы сориентироваться в услышанном. О каком дяде шла речь? Точно не о Диогу, ведь он мертв. Возможно, какой-то кузен отца, о котором она не знала? Вряд ли. У дедушки есть внебрачный сын? Тогда почему «вернулся»?

– Кто вернулся? – удивленно переспросила Мел.

– Говорю же, твой дядя Диогу вернулся к нам! Господь смилостивился над ним и послал его обратно на землю.

– Что?.. – брови наследницы Феррас уже не просто приподнялись, они едва не изогнулись зигзагом от изумления. – Я пойду поговорю с дедушкой.

Она стремительно вошла в дом и направилась к кабинету Леонидаса, откуда были слышны звуки ожесточенной ссоры.

– …Нет, сеньор Леонидас, я говорю: нет! – почти кричала Маиза. – Я не буду принимать участия в этом сумасшествии! Если вы и впрямь решили отпраздновать юбилей, гордо представив всем клона, то я даже не выйду к гостям вопреки своим принципам!

– Выйдешь, Маиза, выйдешь! – стоял на своем Леонидас. – Ты моя невестка, Лукас мой сын, вы оба будете присутствовать рядом со мной в этот день, как и Лео!

– Вы вспоминаете о родственных связях только тогда, когда вам это удобно, – хмыкнула Маиза. – Вы ни во что не ставите наше мнение и хотите, чтобы мы считались с вашим – как это называется?!

– Это называется так: я единственный здравомыслящий человек в этом доме, – без ложной скромности заявил сеньор Феррас и заметил потрясенную внучку, притаившуюся в дверном проеме. – А, Мел, очень хорошо, что ты пришла. Подойди сюда, дорогая.

Маиза обернулась и смерила дочь вопросительным взглядом. Та робко вышла из тени и подошла ближе к родным.

– Мел? – будто удивилась Маиза. – Здравствуй, дочка, я так давно тебя не видела! – последние слова были произнесены с явным упреком.

Мел неловко пожала плечами и посмотрела на мать.

– Здравствуй, мама. Здравствуй, дедушка. Что у вас случилось, почему вы так кричите?

Леонидас и Маиза наперебой бросились объяснять ей ситуацию, но чуть погодя пришли к выводу, что это должен сделать кто-то один или хотя бы следует соблюдать очередность.

– …Вот так, Мел, – с важностью поставил точку в своем рассказе Леонидас.

– Клон? – изумленно переспросила девушка. – Клон моего отца?

– Которого сеньор Леонидас хочет сделать членом нашей семьи, – укоризненно заметила Маиза. – Можешь ты себе это представить, Мел?

– Но как это возможно? – не переставала удивляться Мел.

– Все вопросы к Альбьери, – буркнул Леонидас и с недовольным видом уселся в кресло. – Но это уже свершившийся факт, и мы должны подстроить свою жизнь под новые реалии, учитывая существование этого человека.

– Я не собираюсь ни под кого подстраиваться! – вновь взвилась его невестка.

– Мне не верится! – растерянно бормотала Мел. – Когда я сейчас говорила с Далвой, мне показалось, что она сошла с ума!

– Ты близка к истине, Мел, – усмехнулась Маиза.

– А что папа?

– Упрямится, – ответил Леонидас, – ревнует.

– Я пойду к нему, – сказала Мел и поспешила наверх.

Лукас неподвижно сидел в инвалидном кресле, зачем-то укрыв ноги пледом, за что ему постоянно делала мягкие замечания сиделка. Но с некоторых пор он упрямо начал делать это, будто стараясь подчеркнуть свою увечность. Его взгляд был абсолютно потухшим, как и в целом выражение лица. Лукас отказывался от прогулок на свежем воздухе, мало ел и почти не разговаривал. Появление дочери немного оживило его.

– Мел! – улыбнулся он ей.

– Привет, папа! – улыбнулась в ответ Мел. – Прости, что так долго не навещала вас! Ты уже уверенно сидишь, здорово! – похвалила она его, взглянув на коляску.

– Да, здорово, – вздохнул Лукас. – Как ты, дочка?

– У меня все замечательно. Шанди уехал, но он каждый день отправляет мне письма и фотографии по электронной почте, – с нежностью вспомнила она о возлюбленном. – Я хожу на занятия в университет, встречаюсь с друзьями время от времени.

– Я очень рад за тебя. Присядь.

Мел села у изножья кровати.

– Пап, мне только что рассказали.

– О клоне?

– Да, о нем. Я в настоящем шоке.

– А ты представь, каково сейчас мне, – тоскливым тоном произнес Лукас. – Честно говоря, лучше бы я и вправду умер. Всем было бы лучше, тем более, у меня давно росла замена.

– Папа, не говори так! – огорчилась Мел. – Ты это ты, а клон – это клон. Заменить тебя невозможно, этого и не нужно!

– Думаешь? – с сомнением сказал Лукас. – А вот мой отец очень вдохновился.

– Дедушка просто потрясен, – пожала плечами Мел. – Все мы потрясены, вот и реагируем по-разному.

– Нет, дочка, ты не понимаешь. Это все началось очень давно. Отец никогда не видел во мне личность, я был словно тенью, отражением Диогу. От меня все ждали, что я буду похожим на него, а после его смерти – тем более. Отец хотел, чтобы я был деловым, энергичным, хватким, как он. Твоя мать тоже стремилась видеть во мне Диогу, а я не мог соответствовать их ожиданиям. Я сам словно потерялся во всем этом. Можешь представить, какие чувства я сейчас испытываю?

Мел сидела, глубоко задумавшись. Она тяжело вздохнула и произнесла:

– Папа, я долгие годы чувствовала то же самое.

– Мел! – удивился Лукас.

– Да. Мне все время казалось, что я не та дочь, которую хотели вы с мамой, не та внучка, о которой мечтал дедушка, не та подруга, которая должна быть рядом с такими яркими ребятами, как Телминья и Сесеу. Я изо всех сил старалась стать «той», но от этого становилось только хуже. Мне иногда казалось, что я и не человек вовсе, а так, машина для получения медалей.

– Но почему ты никогда не говорила о том, что тебе так плохо?

Мел неопределенно пожала плечами.

– Ты тоже не говорил.

– А сейчас? – встревожился Лукас. – Как ты чувствуешь себя сейчас?

– Более или менее, – улыбнулась ему дочь. – Я думаю, это все благодаря Шанди. С ним я поняла, что кто-то любит меня такой, какая я есть, и мне не нужно притворяться и тянуться за чужими эталонами.

– У меня… – Лукас начал говорить и вдруг замолчал в нерешительности.

– Что, папа?..

– У меня тоже был такой человек. Или я думал, что был… Мел, не уверен, что тебе будет приятно это слышать.

– Говори, я слушаю, – растерянно пробормотала Мел.

– Я имел в виду Жади, – смутившись, поведал дочери Лукас. – Она единственная видела во мне меня, Лукаса. Она искренне любила меня, во всяком случае, тогда, в молодости.

Мел опустила глаза, не зная, что сказать в ответ.

– Но то, как она поступила со мной сейчас, сбежав в неизвестность и ничего не сообщив о себе… – увлекся рассуждениями Лукас и осекся: – Прости, дочка, я не должен нагружать тебя своими проблемами.

С улицы послышались громкие восторженные восклицания Далвы.

– Что там? – насторожился Лукас. – Неужели сюда опять пожаловал клон?

– Ты думаешь? – Мел подскочила с места и высунулась в окно, надеясь что-нибудь рассмотреть внизу. – Я пойду взгляну.

– Мел! – остановил ее отец. – Пожалуйста, закрой дверь в комнату и проследи за тем, чтобы его не пускали ко мне. Я не хочу его видеть! Если мне понадобится замуровать себя в четырех стенах, чтобы не лицезреть свою молодую копию, я сделаю это, а пока оставь меня, дочка. Прошу.

– Хорошо, как скажешь, папа, – растерялась Мел и, расцеловавшись с отцом, спустилась вниз.

– …Мел, ты только посмотри, кто пришел! – радостно воскликнула Далва, едва завидев воспитанницу на лестнице. – Он сам вспомнил дорогу домой! Диогу, познакомься со своей племянницей!

Следом за служанкой в дом вошел парень – точная копия отца Мел, только моложе в два раза, одетый попроще и с шалыми глазами. Увидев девушку, он широко улыбнулся ей и помахал рукой так, словно они были знакомы лет сто:

– Привет!

Оставшиеся несколько ступеней Мел прошагала, как в тумане – хорошо, что не споткнулась. Оглядев гостя с ног до головы, она смогла лишь выдавить из себя:

– Невероятно!

– А ты мне не верила! – гордо подбоченилась Далва. – Я пойду сделаю вам горячий шоколад. Выпейте со свежим пирогом – я как чувствовала, сегодня с утра испекла твой любимый! – подмигнула она клону.

– Невероятно! – в изумлении повторила Мел.

Парень слегка стушевался от ее внимательного, изучающего, потрясенного взгляда и спросил:

– Ты тоже считаешь, что я дух?

– Н-нет, – ответила Мел, но глаза ее по-прежнему были распахнуты на пол-лица. – Почему дух?

– Далва сказала, что я умер, а потом вроде бы как воскрес, – заговорщическим шепотом сообщил клон. – Она называет меня Диогу, но вообще-то меня зовут Лео.

– Мел, – машинально протянула руку для пожатия наследница Феррас. – Извини, что я так смотрю, просто ты очень… очень похож на моего отца.

– Знаю, – беспечно пожал плечами Лео. – Наверное, он и в самом деле мой брат, раз я так похож на него.

Мел молчала в полном замешательстве.

– Мой крестный сказал, что Леонидас мой отец. А мою мать звали Селина, только я пока не понял, как это так получилось, что меня родила одна женщина, а мать у меня другая. Это странно, ты так не думаешь?

– Странно… – еле слышно пролепетала Мел.

– Ну вот, – Лео шмыгнул носом. – Мама мне все время говорила разное о моем рождении. Может быть, я скоро наконец-то узнаю правду. Я принес кое-что, – он протянул ей цветную фотографию, которой было на вид не меньше пятнадцати лет. – Мне рассказали про тебя, и я вспомнил, что в детстве у меня была подружка по имени Мел. Я перевернул весь чердак, но нашел эту фотографию.

Мел с большим удивлением узнала в маленькой девочке из песочницы себя.

– Я вспомнила! – с восторгом воскликнула она. – Я вспомнила эту песочницу и тебя! Только воспоминания очень смутные… Далва, смотри! – бросилась Мел на кухню с фотографией в руках и столкнулась с матерью.

– Мел, в чем дело? – строго спросила та, и ее взгляд упал на по-свойски расхаживающего по гостиной клона.

– Вот, посмотри, это же я! – девушка продемонстрировала потрясенной матери фото. – Помните ту историю с воображаемым другом? Так вот, вы были не правы, Лео существовал на самом деле!

Маиза замерла, как деревянный солдатик, глядя то на Лео, то на его детское изображение на снимке.

– Ясно, Мел, – холодным тоном произнесла она. – Совпадения случаются. Я пойду, извините.

Быстрым шагом она направилась наверх, стараясь не встречаться глазами с Лео и обходя его стороной, будто боялась даже пройтись рядом с ним.

– Я ей не очень-то понравился, – кивнул в сторону Маизы парень.

– Это моя мама, она всегда такая, – примирительно махнула рукой Мел.

Напряжение, возникшее от неловкой ситуации, разрядила Далва, с улыбкой до ушей показавшаяся из столовой:

– Идемте скорее есть пирог! Горячий шоколад вот-вот остынет!

========== Часть 56 ==========

Зейн назначил встречу с клиенткой в ресторане. Обычно он всегда приходил чуть раньше назначенного времени, но в этот раз его опередили. Клиентка уже ждала его за столиком у окна, нетерпеливо постукивая ногтями с изящным маникюром по дереву. Детектив заметил ее раньше, чем она его – эта девушка своей нетривиальной внешностью напоминала ему актрису немого кино, непонятно как затесавшуюся в современные реалии. В ней было что-то трагически-надломленное: такие женщины обретают мировую славу либо спиваются, иногда и то и другое. Зейн как истинный ценитель женской красоты – впрочем, здесь было бы уместно сравнение с искусствоведом – невооруженным глазом видел этот надлом.

– Зейн, ну наконец-то! – возбужденно говорила она, усаживая детектива за стол. – Расскажите, что вам удалось узнать? Вы встречались с моим отцом?

– Да, встречался, – спокойно, почти покровительственно ответил Зейн, поправив воротник стильного черного свитера. – Но давайте обо всем по порядку, Клаудиа.

– Конечно, я слушаю вас!

– Я проанализировал картину случившегося, – деловито изрек Зейн, подавшись чуть вперед. – На первый взгляд все кажется простым: у вашего отца налицо мотив преступления. Он делает вам выговор, вы не обращаете на это внимания. Он увольняет Ренату и заставляет его потуже затянуть пояс, надеясь таким образом внести разлад в ваши отношения, но и это не срабатывает. В ход идут более грязные методы: клевета, подлог, однако вы оба продолжаете стоять на своем. Не без помощи вашего друга-адвоката, конечно. Очевидно, следующим шагом было бы…

– Убийство?.. – выдохнула Клаудиа.

– Да, возможно, – кивнул детектив. – Это самое логичное продолжение истории. Настолько логичное, что пользоваться ею означало бы как минимум навести на себя серьезные подозрения. Понимаете, Клаудиа, ваш отец неглуп. Он подготовил неплохую почву для преступления, но совершал ли он его?

Глаза девушки стали круглыми, словно чайные блюдца.

– Но больше некому! – возмущенно воскликнула она.

– Возможно, вы правы. Тогда, может быть, не было и убийства?

Клаудиа в растерянности хлопала ресницами.

– Я не исключаю версию с подлогом, – оговорился Зейн, подав знак подошедшему официанту, что пока не собирается делать заказ, – хотя и не слишком верю в нее. Тот участок трассы, на котором разбился Ренату, считается аварийно опасным, однако опытному водителю, находящемуся в здравом уме и твердой памяти, при отсутствии каких-либо аварийных факторов, будь то плохая погода, неважное самочувствие или столкновение с другим автомобилем, не составляет труда миновать его без потерь. У аварии была четкая и конкретная причина, Клаудиа.

– Я не понимаю, что вы мне хотите сказать, Зейн. Вы все время ходите вокруг да около, вы запутываете меня! – с истерическими нотками в голосе проговорила девушка.

– Вы не задумывались, почему именно морфин? – размеренно продолжал Зейн. – Кажется, ранее речь шла о кокаине.

– А это важно? – нахмурилась Клаудиа.

– Конечно. Морфин используется в медицине, его невозможно достать у обычных наркоторговцев. Если только не сделать это путем махинаций через аптечную сеть или, скажем, выкрасть его из больницы.

– Мать Ренату работает в больнице, – побледнев, пролепетала Клаудиа.

– Я знаю, Клаудиа. За одиннадцать дней до гибели Ренату был там, а затем отправился в Токантинс устраиваться на новую работу в фирму грузоперевозок. Однако немного странно принимать наркотик в первый рабочий день, не находите?

– Он. Его. Не принимал, – со злостью процедила каждое слово девушка. – Он даже алкоголь никогда не пил, ни капли!

– Неужели? – насторожился Зейн. – Ни разу?

Клаудиа отрицательно помотала головой.

– Даже на дне моего рождения. Когда мы шли куда-нибудь, Ренату всегда заказывал себе сок или что-то безалкогольное. Я удивлялась, – девушка усмехнулась, – я ведь, сказать начистоту, та еще выпивоха, но я принимала его выбор.

– Для этого была какая-нибудь особая причина? – уточнил детектив. – Скажем, непереносимость алкоголя?

– Хм-м, – задумалась Клаудиа, – нет, думаю, нет. Ренату был абсолютно здоров. Хотя я не могу сказать наверняка, что у него не было непереносимости. Я столько всего не успела узнать о нем… – с грустью добавила она.

– Ничего, это я могу уточнить у донны Флоринды, – слегка улыбнулся Зейн, чтобы немного ободрить клиентку. – Кстати, почему вы так и не побывали на родине Ренату?

– Я… не успела, – вздохнула та. – Знаете, когда начались проблемы, все так завертелось… Да, я не была на похоронах – просто я понимала, что не выдержу, я отказывалась воспринимать все это, ну а потом… Я понимаю, возможно, это было не очень порядочно с моей стороны, но мне было неловко являться к его матери.

– Но Ренату дважды ездил в Рио-да-Серейя в период ваших отношений: сначала тогда, когда вышел из тюрьмы после задержания по поводу распространения наркотиков, а затем за две недели до смерти. Оба раза он делал это один.

Клаудиа едва сдерживалась, чтобы не разрыдаться прямо на глазах у посетителей ресторана.

– На этот раз вы задели меня за живое, Зейн. Понимаете, именно в то время у нас в отношениях было не все хорошо. У меня такой характер… дурацкий, – всхлипнула она. – Я могу наговорить чепухи, а потом сильно пожалеть об этом. Собственно, так и получилось в последний раз, когда я видела Ренату.

– Каковы же были причины этой ссоры, сеньорита? – осторожно поинтересовался Зейн и тут же добавил: – Я не тороплю вас с ответом. Придите в себя, успокойтесь, постарайтесь отрешиться от переживаний.

– Как?..

Зейн сложил пальцы замком и подпер ими подбородок.

– Вы не только клиентка, но и моя главная помощница в этом деле. В вашей голове находится много информации, гораздо больше, чем вы думаете. Просто… отпустите свои мысли, позвольте им идти естественным ходом, не сдерживайте их и не вгоняйте ни в какие рамки. Вам на ум могут прийти какие-нибудь незначительные на первый взгляд детали, обращайте на них внимание. Слушайте свое сознание, слушайте свое сердце.

– Вы предлагаете мне помедитировать? – горько усмехнулась Клаудиа.

– Можно сказать и так, – улыбнулся Зейн. – Вы зациклены на своем горе, но изнутри проблему видно всегда хуже, чем со стороны. Ваши чувства не дают вам взглянуть на ситуацию под тем углом, под которым вы еще на нее не смотрели.

– Вы думаете?

– Анализировать легче с холодной головой. Нельзя выносить заранее никаких оценочных суждений.

– Как там говорилось в одной книге… «Подозревай каждого». Да?

Зейн ответил ей лишь легким, интеллигентным кивком.