Текст книги "Во мгновение ока (СИ)"

Автор книги: Nataniel_A

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 35 страниц)

– Тогда почему ты мучаешь меня? – устало спросила Жади, с неподдельным безразличием глядя прямо в глаза супругу.

– Жади! Ты мучаешь меня куда сильнее. Вспомни, ведь ты обещала, клялась именем Пророка, что будешь мне верной женой, что навсегда забудешь о Лукасе!

– Но я была! – резко потеряв самообладание, выкрикнула она. – Была, пока ты все сам не разрушил!

– Я? – с усмешкой возразил Саид. – Как я мог разрушить то, чего не было, ведь твоя верность – лишь обман, иллюзия! Верность проверяется испытаниями, а ты испытания не прошла. Значит, все десять лет ты обманывала меня, пускай лишь в мыслях, глубоко, в сокровенных уголках души ты продолжала любить его! Грош цена такой верности!

– Так чего ты хочешь от меня сейчас?!

– Прошу, увидь правду, прими правду! Он не любит тебя, Жади, – словно одержимый, говорил Саид. – Где он был целых двадцать лет? Это же смешно – за двадцать лет не сделать ни одной решительной попытки воссоединиться с любимой женщиной!

– Я не скажу ни слова в ответ.

– Конечно, ты не скажешь! Потому что тебе нечего возразить. Может, он и думал о тебе, но только как о далекой несбыточной мечте. Ты никогда не была для него живой, настоящей, Жади! А для меня была, есть и будешь!

– Оставь меня, Саид. Я очень устала. Я сообщу тебе о своем решении завтра. Завтра утром.

– Жади! – глаза марокканца засверкали надеждой, и он повторил, как завороженный: – Завтра утром. Подумай хорошо и постарайся не ошибиться. От этого зависит счастье и твое, и мое, и Хадижи!

– Саид, – осторожно спросила мужа Жади, когда тот уже стоял у порога ее комнаты, – если я передумаю насчет развода, ты избавишь меня от этого заточения?

– Посмотрим, Жади, – многозначительно ответил он. – Давай не будем торопиться. Посмотрим…

***

В особняке Феррасов, несмотря на ночной час, горел свет на первом этаже. Леонидас в своем неизменном деловом костюме сидел в гостиной на диване со старенькой обивкой, несколько ослабив, правда, узел галстука. Не то чтобы ему не хотелось спать, напротив, усталость сковала все его тело, и он сидел в этом странном оцепенении не в силах пошевелить даже пальцем. Кому было не занимать подвижности, так это Далве, которая бегала вокруг Леонидаса и раздражала его своими причитаниями о многочисленных несчастьях, свалившихся на семью Феррас.

– Сеньор Леонидас, это точно порча! – возбужденно тараторила она. – Говорю вам, не бывает так, чтобы в одной семье столько бед одна за другой! Это кто-то из завистников, недоброжелателей…

– Далва, ну что за чушь?.. – вяло перебил ее Леонидас. – Ты что, думаешь, что кто-то из моих конкурентов взял куклу вуду и в полнолуние вышел с ней на перекресток трех дорог?

– Зря вы смеетесь, сеньор Леонидас, – оскорбленно подбоченилась темнокожая служанка. – Мир полон нехорошими людьми, а способ всегда найдется. В глубинке люди знают много историй о черной магии из жизни. И вовсе не обязательно, что это конкурент, женщины бывают гораздо злопамятнее любых конкурентов. Тем более такие, каких выбираете вы.

– На что это ты намекаешь, Далва? – с подозрением приподнял густую бровь Леонидас.

– Сами знаете, на что. Одна расфуфыренная дамочка…

Ей не дал договорить стук входной двери. Оба обернулись и обратили свои взгляды к порогу в надежде увидеть загулявшую Мел, но увидели лишь Маизу, вернувшуюся откуда-то при полном параде. Она смотрела на домочадцев круглыми, полными недоумения и возмущения карими глазами.

– Мел еще не возвращалась? – сухо поинтересовалась она.

– Отключила телефон, никому ничего не сказала о том, куда пошла, – безрадостно ответил Леонидас.

– Маиза, а если с ней что-нибудь случится? – Далва боязливо сложила руки замком у груди и чуть не плакала.

– Какое безобразие! – воскликнула Маиза. – Безобразие! Неужели она теперь будет напиваться каждый вечер?!

– Это все результат того, что вы с Лукасом занимались чем угодно, кроме воспитания дочери! – с укором проговорил сеньор Феррас.

– Не надо равнять нас с Лукасом, сеньор Леонидас! Вы забыли, что это он сбегал в Марокко, а не я! Это он двадцать лет провел в сожалении о том, что имеет не ту семью, какой ему хотелось! Если я плохо воспитала Мел, то Лукас не воспитывал ее вовсе!

За разговорами на повышенных тонах никто не заметил, как в дверь юркнула тоненькая фигурка Мел.

– Всем привет, – от неловкости она спрятала глаза и помчалась наверх по лестнице.

– Что… что это? – Маиза, негодуя, лишь беспомощно открывала рот, но затем достаточно быстро пришла в себя. – Сеньор Леонидас, я серьезно поговорю с ней.

Мел без стука вбежала в комнату отца, села возле его постели, закрыла лицо руками и заплакала.

– Мел, что случилось? – взволнованно спросил Лукас, глядя на ее рыдания.

– Папа, мне так стыдно перед тобой за вчерашнее! – всхлипывала девушка. – Но я больше не могу так, я задыхаюсь в этом доме! Я хочу уйти!

– Мел… – тяжело вздохнул Лукас. – Я понимаю твои чувства, я бы и сам с удовольствием куда-нибудь сбежал, но все же давай рассуждать как взрослые люди. Прежде всего, давай успокоимся. Что произошло вчера? Я так ничего и не понял.

– Шанди отказался от меня. Сказал, что мы не можем быть вместе, пока он не встанет на ноги. Он не говорил прямо, что хочет порвать насовсем, но его отговорки были такими нелепыми… Это моя мама настроила его против наших отношений, она наверняка припугнула его чем-то!

– Ложь, Мел! – в гневе воскликнула Маиза, вслед за дочерью вошедшая в спальню. – Наглая ложь и клевета! Думаешь, я опустилась бы до того, чтобы ехать в захудалый бар матери твоего кавалера, искать его там и беседовать с ним за столиком о ваших отношениях?! Однако я была худшего о нем мнения. Похоже, он не настолько глуп, как ты, раз признает свою несостоятельность.

– Но все равно это ты виновата! – истерично выкрикнула Мел, едва сдерживаясь, чтобы снова не заплакать навзрыд. – У нас все было хорошо, пока ты не вмешалась и не выказала Шанди свое презрение!

– Так, уходите все, – подоспевший на звуки ссоры Леонидас, будто курица-наседка, выгонял невестку и внучку из комнаты Лукаса. – Больному нужен покой, а вы устроили возле его постели бог знает что, имейте совесть! Мел, жду тебя в своем кабинете сейчас же.

– Папа! – до глубины души возмутился Лукас. – Не надо меня опекать, как младенца! У меня не ходят ноги, но моя голова все еще на месте. Я могу хотя бы сказать свое слово? На каком я положении в собственной семье?!

– Не могу поверить: Лукас вспомнил, что у него есть семья, – вполголоса язвительно проговорила Маиза.

– Ты что-то сказала, Маиза? – обернулся к ней Леонидас.

– Ничего, сеньор Леонидас, мысли вслух, – невинно улыбнулась ему невестка.

– Лукас, тебе эти скандалы не нужны. Мел, Маиза, вы слышали? Учитесь проявлять хотя бы маломальское сострадание!

– Я все поняла, дедушка, – Мел утерла слезы длинным рукавом кофты. – Я должна быть послушной девочкой и никому не доставлять хлопот. Ничего нового, и болезнь папы тут ни при чем.

– Мел, идем, поговорим, – Леонидас взял внучку за плечи и вывел из комнаты. – Я всегда желал тебе только добра… – его назидательный голос постепенно потонул в глубинах гостиной.

– Ты видел все сам, – заключила Маиза и присела возле зеркала. – Истерики без серьезной причины, агрессия. Скажи, ты когда-нибудь видел Мел такой до ее встречи с охранником?

– Маиза, ты опять за свое, – устало пробормотал Лукас. – Я думаю, стоит оставить Мел в покое. Сейчас непростой период для всех нас, она впечатлительная девочка. Мел просто устала от всего, но со временем она придет в себя, если ее не трогать.

– Ты предлагаешь пустить все на самотек?!

– Нет, я предлагаю не нервировать ее лишний раз.

– М-да, – Маиза заправила прядь коротких волос за ухо и принялась расстегивать золотое колье, – наивно было ожидать от тебя других предложений. Наверное, ты сам уже витаешь в мыслях о более приятных вещах, – ядовито добавила она.

– Например?

– Как прошел разговор с Иветти? – с легкой усмешкой спросила Маиза.

– Хорошо, – Лукас неподвижным взглядом уставился в потолок, понимая, куда клонит его жена.

– Только представь, если следом она нанесет визит Жади. Саид будет очень удивлен.

– Маиза! – напускное равнодушие Лукаса рассеялось, как туман, и его голос приобрел угрожающие нотки. – Не смей вредить Жади! Не знаю, что ты задумала, но не трогай ее! Не она причина твоих страданий, а я, хочешь мстить – мстить мне. Если тебе кажется, что я получил недостаточно сильный удар судьбы, можешь мстить мне.

– Надо же, какая ярость, какое рыцарское благородство! – поцокала языком Маиза. – Только оно никому не приносит пользы: ни тебе, ни Жади, ни твоей семье. Мне даже жаль тебя, Лукас.

– Я не нуждаюсь ни в чьей жалости. Маиза, будь добра, оставь меня.

– Это и моя комната, если ты забыл. Пока еще моя.

– Тогда помолчи. Знаешь, это низко – издеваться над человеком, который скован по рукам и ногам.

– Да, Лукас, – многозначительно улыбнулась Маиза, – низко издеваться над тем, кто не может защититься. И ты это наконец понял.

Лукас ничего не сказал в ответ, лишь закрыл глаза и слегка повернул голову набок, ясно давая понять: разговор окончен.

========== Часть 14 ==========

– Мел, – Леонидас расправил полы пиджака и уселся в кожаное кресло, – ты уже взрослая девушка, и я хочу поговорить с тобой как со взрослой. Скажи мне, что произошло, что ты начала так себя вести?

– Дедушка, я хочу уйти из дома и начать жить самостоятельно, – уверенно ответила Мел. – Мне стало слишком тесно здесь.

– Как? Куда? На что ты будешь жить? – скептически поинтересовался Леонидас. – Ты еще всего лишь студентка и пока не научилась зарабатывать на самостоятельную жизнь. Кроме того, это не так просто, как кажется на первый взгляд.

– Ничего, я найду работу.

– А учеба? Ты забросишь учебу?

– Нет, буду учиться и работать.

– И ты справишься? Мел, послушай, для нашей семьи настали непростые времена. Сейчас нам важно сплотиться, как никогда раньше, а не разбредаться по разным углам. Я уже говорил: на тебе теперь лежит большая ответственность, чем раньше, ты не можешь позволить себе поступать легкомысленно. Какая нужда гонит тебя из дома?

– Тогда объясни это моей маме! – вспылила Мел. – Почему она думает, что имеет право решать, с кем мне быть?!

– Я не оправдываю поведения Маизы, – возразил Леонидас. – Не оправдываю! Но ее можно понять. В наше время нужно быть начеку, особенно, когда речь идет не о простой девушке, а о наследнице целого состояния, будущей главе крупного предприятия!

– Дедушка!..

– Постой, я еще не все сказал. Давай поступим так: ты приведешь ко мне Шанди, мы подробно и обстоятельно поговорим, как мужчина с мужчиной. Если я пойму, что это честный человек, которому можно доверять, то я не буду возражать против ваших отношений и даже готов предложить ему работу в компании.

– Дедушка… – тоскливо произнесла Мел. – Шанди не согласится. Он хочет всего добиваться сам…

– Так это же прекрасно! – воодушевился Леонидас.

– …но без меня, понимаешь?

– Я хочу побеседовать с ним с глазу на глаз, только тогда я смогу сделать правильные выводы. Приводи своего парня.

– Я попробую уговорить его, но не уверена, получится ли, – нервно пожала плечами Мел. – Мама придет в бешенство, когда узнает.

– Маизу я беру на себя, но если вы продолжите скандалить при Лукасе, я сделаю тебе отдельное жилье, Мел.

– Ты говоришь серьезно?! – девушка радостно захлопала ресницами, на которых еще не обсохли слезинки.

– При соблюдении некоторых условий. Во-первых, твоя квартира будет находиться рядом. Во-вторых, ты постоянно будешь на связи. В-третьих, – Леонидас погрозил внучке пальцем, как маленькой нашкодившей девочке, – больше никаких пьянок. Ты поняла меня, Мел?

– Дедушка! – она восторженно бросилась ему на шею и едва не повалила его вместе с креслом. – Спасибо тебе, я обещаю, что больше такого не повторится! Спасибо, спасибо огромное!

– Ну, ну, Мел, – расплылся в улыбке и по-отечески пожурил ее Леонидас. – Однако знай: я не в восторге от твоих затей.

– Я не подведу тебя, вот увидишь!

– Я хотел бы, чтобы ты жила в семье, чтобы помогала во всем мне и отцу, работала в компании… Но раз уж ты заупрямилась… – сеньор Леонидас сделал строгое выражение лица.

– Я часто буду приходить в гости, честное слово! – счастливо улыбалась Мел.

– Мел, только без глупостей! Одна выходка, и твоей самостоятельной жизни придет конец, понимаешь меня?

– Не будет никаких выходок, клянусь! – с горячностью пообещала она и расцеловала растерянного деда в обе щеки.

– Не будет никаких выходок, – машинально повторил за ней Леонидас, будто какую-то мантру, и поднял глаза к потолку. – Очень на это надеюсь, Мел.

***

В одном из районов Рио под названием Сан-Криштован кипела жизнь. Шли под руку мать и дочь – престарелая кокетка в короткой юбке, обтягивающем топе с блестками и темных очках на пол-лица и молодая девушка, также одетая далеко не целомудренно; вслед им кричали колкости и посмеивались двое механиков из автомастерской; рядом на велосипеде наматывал круги восточной наружности мальчишка лет десяти-двенадцати, усердно делающий вид, что катается не ради того, чтобы тайком разглядывать бразильскую красотку. Чуть поодаль возле торговой лавки горланил его отец – араб средних лет с зализанными темными волосами и в длинном светлом халате до пят, зазывая покупателей. Но посетители куда охотнее шли в бар по соседству, чем в маленькое царство восточных побрякушек – такой уж народ эти бразильцы.

Напротив бара остановилось такси. Не успела пассажирка выбраться из машины, как бойкий паренек-мулат, вечно дежуривший у уличных столиков с тряпкой, стремглав бросился внутрь с криками:

– Донна Жура! Донна Жура! Идите посмотрите, кто приехал!

– Да не хватай ты меня, Базилио! – с раздражением рявкнула на него хозяйка заведения, когда паренек вцепился в ее руку и потащил за собой на улицу. – Ну, кого там принесло?

– Идите, идите, сами все увидите! – заговорщически улыбаясь в тридцать два белоснежных зуба, протараторил Базилио.

В торговом зале показался Шанди – он собирался идти по делам и прихватил с собой какие-то документы. Заметив переполох у барной стойки, Шанди с удивлением взглянул на пронырливого официанта и спросил его:

– Что за шум? Базилио, что случилось?

– Привет, Шанди, – с лучезарной улыбкой сказала Мел, ступив на порог бара.

– Мел! – радостно воскликнул парень и бросил кипу бумаг на столик.

– Здравствуйте, донна Жура, – робко поздоровалась гостья с потенциальной свекровью, имевшей довольно строгий вид. – Шанди, я погорячилась в нашу последнюю встречу. Давай забудем тот разговор!

– Я уже забыл его, Мел! Какая радость, что ты пришла!

– Я умываю руки, – вздохнула Жура, глядя на трогательное примирение влюбленной пары. – Чему быть, того не миновать. Даст Бог, все и обойдется. А ты чего уставился, бездельник?! Посетители ждут, а он уши развесил! – отчитала она нерадивого и не в меру любопытного до чужой жизни работника. – Это вам не шутки!

***

Рассвет Жади встречала с тяжелым камнем на душе. Она проворочалась с боку на бок всю ночь будто в лихорадочном бреду – кажется, что и не спала ни минуты. Какой тут сон, когда жизнь вот-вот разделится напополам? «Прошлое и будущее сойдутся перед тобой, как два рукава одной реки, и ты будешь выбирать: идти ли вперед или повернуть назад», – звучал в голове пророческий голос. Вот оно, наступило! Только бы не ошибиться, только бы сделать правильный выбор!

Напряженное молчание за завтраком скрашивало только задорное и беззаботное щебетание Хадижи. Она рассказывала родителям и Рании о предстоящей контрольной по математике, о строгой учительнице и о глупой подружке, которая сказала, что выходить замуж за того, кого выбрал тебе отец или дядя – дикость и позапрошлый век. Жади не смогла сдержать улыбки. Улыбки безрадостной, в которой смешались горькое сожаление о прошлом и нежная любовь к дочери – так не похожей на нее, но такой родной и близкой. Как Жади сможет пережить разлуку с ней?

Саид внимательно наблюдал за первой женой, не пропуская ни взгляда, ни полутона, ни одной мелочи, которая говорила бы ему о ее внутреннем состоянии. Рания заметила, что муж не спускает глаз с Жади, и судорожно сглотнула вставший в горле ком.

– …Лила ничего не понимает, – продолжала болтать Хадижа. – Она думает, что наши женщины несчастны, раз выходят замуж не по любви. А дядя Али говорит, что любовь рождается в браке. Вот моя мама, – взглянула она на мать, а затем повернулась к Рании, – или ты, Рания, разве вы смогли бы сами найти такого мужа, как мой папа?

– Аллах, я даже не могу себе этого представить! – натянуто улыбнулась Рания.

– Это их обычаи, моя принцесса, – возразила дочери Жади. – На Западе люди женятся на тех, кого выбирает их сердце.

Саид метнул в сторону жены ревнивый взгляд.

– Мне не нравятся такие обычаи, – смешно поморщила носик девочка. – Старшие лучше знают, кто достойный жених, а кто нет. Я уже попросила дядю Али найти мне мужа, похожего на моего папу. Он подарит мне много золота, ИншаАлла!

– Главное, чтобы он тебя любил, Хадижа, а ты любила его, – сказала ей мать.

– Конечно, он будет меня любить! Разве дарят золото тем, кого не любят? И я буду любить его, как же иначе?

– Хадижа, дорогая, не отвлекайся на разговоры, – мягко, но в то же время решительно прервал ее рассуждения вслух Саид, – ты опоздаешь в школу. Жади, нам нужно поговорить после завтрака.

– Да, Саид, я готова, – Жади опустила глаза в смятении и поставила чашку с чаем на стол.

– …Итак, я хочу знать твой ответ, – дождавшись, пока домашние покинут их, вопрошал Саид жену. – Ты по-прежнему хочешь развода?

– Неужели ты вправду отнимешь у меня дочь? – в глазах Жади, точно маленькие бриллианты, блестели слезы.

– Не я ее отниму, – ее муж был непреклонен, как скала, и холоден, как лед. – Ты сама от нее откажешься. Таковы наши обычаи, Жади.

– Ты не позволишь мне видеться с ней?..

– Нет. Ты потеряешь всякую связь с семьей, начав жить с бразильским любовником. Ты больше не будешь частью нас, ты станешь как отсеченная сухая ветка. Чему может научить такая мать свою дочь? Нет, Жади. Там, в Фесе, тебя могли вывести на площадь, ты отделалась от плетей лишь потому, что тебя пожалели. Но Хадижа… Ты не сможешь ее видеть, это исключено.

– Я… – от отчаяния Жади глотала воздух ртом, будто выброшенная на берег рыба. – Я передумала разводиться, Саид. Я останусь с тобой ради нее. Снова.

На лице Саида – он превосходно владел собой – не дрогнул ни один мускул, но глаза, полыхнувшие ярким огнем, лучше любых слов говорили о его безграничной радости. Еще одна возможность, еще один шанс завоевать эту непокорную, до боли любимую женщину! Все тем же прохладным тоном он ответил:

– Очень хорошо, Жади.

– Теперь я свободна? – с претензией спросила Жади.

– Не торопись, – губы Саида тронула еле заметная усмешка. – Не спеши, Жади, я должен убедиться, что твоим словам можно доверять.

– Это невыносимо! – топнула ногой от злости женщина. – Прошу, дай хотя бы поговорить по телефону с дядей Али! Мне очень нужен его совет, нужна его поддержка!

– Хорошо, – смягчился Саид. – Ты поговоришь с дядей Али по телефону в моем присутствии. Первое время ты будешь общаться с родней на моих глазах.

– А потом? – напряженно поинтересовалась Жади.

– Потом… Увидим, не будем пока загадывать. Все в твоих руках, – Саид таинственно улыбнулся и легко коснулся губами лба жены, которая тут же инстинктивно отпрянула от его поцелуя. – До вечера, Жади.

========== Часть 15 ==========

Три недели спустя

Лукас томился ожиданием в просторной палате огромной клиники, куда его привезли на контрольное обследование. Поездка представляла собой довольно хлопотное мероприятие: сначала нужно было предельно аккуратно переложить больного с постели на носилки, затем спустить по крутой лестнице, погрузить носилки в медицинский автомобиль, подъехать к приемному отделению клиники и прилично попутешествовать по этажам, чтобы пройти весь маршрут обследования от кабинета к кабинету. Лукас ощущал себя каким-то безжизненным комодом, который таскают туда-сюда. Иногда на него накатывало ощущение полного безразличия к происходящему, иногда – неудержимое желание вскочить и убежать подальше на своих ногах и сопутствующее ему уныние. «Скорее бы все закончилось, и домой», – успокаивал он себя, разглядывая кафельную плитку на потолке.

Леонидас донимал врача целых сорок минут, из-за чего под дверью у доктора скопилась немалая очередь. Наконец сеньор Феррас, солидный и довольный собой, покинул кабинет и направился в палату ожидания к сыну.

– Лукас, я обо всем поговорил с врачом, – с ходу известил он его. – Твоя ситуация не блестящая, но не безнадежная. Слышишь, не безнадежная! Шанс один к ста, но он есть! В США есть клиника, где занимаются…

– И ты почему-то решил, что я попаду в этот один процент? – скептически вскинул брови Лукас. – Папа, просто давай уже поедем домой.

– Я не дам тебе раскиснуть! – строго пригрозил ему отец. – Мы поедем в Штаты без разговоров, а пока должен пройти восстановительный период после травмы. Ты будешь заниматься с реабилитологом, которого рекомендовал Альбьери. Я навел о нем справки: это очень грамотный специалист. Кроме того, сегодня ты познакомишься с сиделкой, она придет к нам во второй половине дня.

– Зачем сиделка? – возмутился от неожиданности Лукас. – Далва неплохо справляется!

– Далва, Далва, – ворчал Леонидас. – Много она понимает! За тобой должен ухаживать специально обученный человек, знающий все тонкости процесса!

– Ты мог бы сначала посоветоваться со мной, хочу ли я рядом с собой чужого человека!

– Это не чужой человек, это медицинский работник, Лукас! Что ты упрямишься как маленький?

– Потому что ты относишься ко мне, как к маленькому! Папа, – Лукас посмотрел на отца с еле сдерживаемой злостью, – я устал повторять: не надо меня опекать, как какого-то несмышленыша, уважай мое мнение!

– Ты и есть несмышленыш. Будь у тебя хоть капелька здравого смысла, – Леонидас сложил пальцы щепотью и постучал ими себе по лбу, – ты не карабкался бы на крыши, как какой-то беспризорный подросток! Я иду за санитарами, мы едем домой, – добавил он и широким шагом направился в коридор.

Лукас тяжело вздохнул, глядя вслед отцу. Он и раньше не выносил его упреков и нравоучений, а теперь они придавили больного сверху дополнительным грузом.

– Сиделка… – задумчиво повторил Лукас, будто привыкая к этому слову, которое за жизнь использовал всего раза два. – Что ж, придется познакомиться.

***

Больной слегка задремал в своей комнате после утомительной поездки. Ему привиделась щемящее сердце, очень родная и очень далекая картина: раскаленный воздух, клонящееся к закату африканское солнце, бескрайние пески, развалины старинной крепости, укрывающие в своих стенах сбежавших от посторонних глаз влюбленных…

– Сынок, просыпайся, – осторожно потрогал его за плечо отец. – Пришла донна Малу.

– Что?.. – хлопал глазами спросонья Лукас. – Ах, да, пусть проходит.

В комнату вошла высокая, крепко сложенная женщина лет сорока с небольшим. Густые, прямые иссиня-черные волосы, собранные в длинный хвост на затылке, смуглая кожа с бронзовым отливом, чуть раскосые глаза и резкие черты лица выдавали в ней принадлежность к коренным народам, населяющим обширный бассейн Амазонки.

– Добрый день, сеньор Лукас, – с улыбкой поприветствовала она больного. – Меня зовут Малу, я буду помогать вам.

– Очень приятно, – несколько растерянно поздоровался с ней Лукас.

– Я оставлю вас, – сказал Леонидас. – Пока что знакомьтесь, общайтесь. Донна Малу опытная сиделка, она сможет обеспечить тебе уход на высшем уровне, Лукас. Донна Малу, вы приступаете к своим обязанностям с завтрашнего дня.

– Да, сеньор Леонидас, – кивнула женщина.

Возле двери спальни в коридоре Леонидаса поджидала разобиженная Далва.

– Сеньор Леонидас, это было обязательно? – полушепотом спросила она хозяина дома. – Неужели я так плохо ухаживала за мальчиком, что вы отстранили меня от обязанностей?

– Далва, мы это уже обсуждали! – с раздражением прошептал Леонидас и повел ее вниз. – Лукасу мало просто подносить еду, уход должен быть комплексным, его должен осуществлять компетентный человек!

– До этого дня я прекрасно справлялась!

– Да, ты замечательно справлялась, но начинается новый этап. Этап ре-а-би-ли-та-ци-и, – по слогам проговорил он, словно школьный учитель для непонятливой ученицы. – Донна Малу знает, как обращаться с такими пациентами.

– Но она ничего не знает о Лукасе! – чванливо надула губы служанка. – Ни его характера, ни привычек! Как она собирается за ним ухаживать?!

– Достаточно того, что она осведомлена о его травме и знает, как преодолевать ее последствия, – осадил ее Леонидас. – Так будет лучше для Лукаса.

– Тоже мне, нашли знатока, – пробурчала себе под нос Далва и горделиво зашагала по направлению к кухне. Принять нового члена домашнего персонала, да еще и более высокого по квалификации, было для нее серьезным испытанием. Впрочем, лишь бы эта новенькая не лезла к плите и в шкафчик со специями – единственное место, где Далва не потерпела бы конкуренции и под дулом пистолета.

– …Так значит, вы давно живете в Рио? – поинтересовался Лукас у сиделки.

– Уже больше двадцати лет, – подтвердила Малу, привычным и легким движением поправив постель больного. – А родом я из Манауса.{?}[Столица штата Амазонас, торговый порт, расположенный на берегу Амазонки.]

– Я бывал там два или три раза в командировках. Восхитительной красоты город. Жаль, теперь я не смогу поехать в командировку, а когда-то они меня ужасно раздражали, – после недлительной паузы печально добавил Лукас.

– Не думайте о плохом, сеньор. Все еще впереди.

– Донна Малу…

– Пожалуйста, называйте меня просто Малу, – попросила женщина, вновь вежливо улыбнувшись.

– Скажите, многие из тех, за кем вы ухаживали, выздоравливали?

– Несколько раз на моих глазах выздоравливали больные, считавшиеся полностью безнадежными.

– Несколько раз… Должно быть, среди ваших многочисленных подопечных это такая малость.

– Нет, это не малость. Это чудо, сеньор. Чудо и результат упорной борьбы.

– Возможно, – неопределенно повел бровями Лукас. – Знаете, я сомневаюсь, что у меня хватит сил. Всю жизнь я считал себя слабым, неспособным что-либо изменить в своей судьбе.

– Зря вы так о себе, – Малу присела на мягкий стул возле кровати. – В каждом человеке скрыт большой потенциал, просто не все о нем подозревают.

– У меня когда-то был брат-близнец, – доверительно поведал ей Лукас. – Он был сильнее, умнее, ловчее меня. Отец всегда ставил мне его в пример, а после его гибели… – больной замолчал на секунду, чтобы перевести дух.

– Мне очень жаль, сеньор.

– После его гибели я старался стать во всем похожим на брата, словно мне пришлось его заменить. Я работал вместо него в компании на должности, к которой не имел никакой склонности и интереса, женился на его девушке, которую не любил. Все потому, что меня убедили, будто сам я не способен принять ни одного правильного решения, а вот Диогу – другое дело, Диогу знал, как лучше поступить в той или иной ситуации. Я уже сто раз спрашивал себя, что бы делал Диогу, окажись он парализованным. И вот что обидно, донна Малу, я так и не нашел ответа на этот вопрос. Я не знаю, как вел бы себя Диогу в моем положении, и я очень растерян.

– Вы не можете знать этого, все люди по-разному переживают испытания. Ваш брат – это ваш брат, а вы это вы, – спокойно возразила ему Малу.

– Нет, вы не понимаете, потерять близнеца – это все равно что потерять половину души. И я потерял половину себя, лучшую половину.

– Сеньор, вы не думали, что настало прекрасное время, чтобы из половины стать целым?

– Сейчас? – поразился Лукас. – Вы, должно быть, шутите, донна Малу.

– Нисколько. Мы начинаем понимать ценность и смысл жизни, когда лишаемся чего-то важного. Мы не умеем быть благодарными за насущный хлеб, за кров, за здоровье – свое и тех, кто рядом с нами. Все это достается нам каждый день просто так, само по себе. И мы забываем, кто мы есть и зачем пришли в этот мир.

– Думаете, в этом причина? Я слишком безбедно жил? О нет, уверяю вас, моя жизнь была далека от совершенства.

– Но вы могли ходить. Простите меня, ради Бога! – поспешила извиниться за свою резкость Малу. – Поймите, сеньор, я не первый год вижу людей, попавших в ту же беду, что и вы. Я вижу их отчаяние, боль и слезы, а потом на моих глазах они преображаются, становятся мудрыми и сильными. Такими, какими бы они никогда не стали, если бы в их жизни все по-прежнему было благополучно. Я знаю, это трудно понять и принять, но вы должны доверять мне и моему опыту.

– Но вы видели другую сторону? Тех, кто проиграл, сломался, сдался?

– Видела, сеньор, – грустно покачала головой сиделка.

– Ну вот, уже не все так радужно, – разочарованно сказал Лукас. – Люди не железные, не всем такие испытания по плечу. В любом случае, спасибо вам за ваши слова, – благодарно улыбнулся больной и отвлекся на телефонный звонок: – Извините меня, Малу, это звонит моя дочь. Я поговорю с ней.

========== Часть 16 ==========

Ласковые волны набегали на берег пустынного пляжа и щекотали босые ступни двух молодых девушек, сидевших прямо на песке, глядя на ровную линию океанского горизонта. Одна из них увлеченно разговаривала по телефону, другая в этот момент мыслями пребывала где-то далеко – то ли в воспоминаниях о минувших днях, то ли за сотни миль от Рио.

– Целую, папа, пока, – Мел нажала на кнопку отбоя и убрала телефон в маленькую сумочку. – Представляешь, дедушка привел папе сиделку, а тот ничего не знал! Такой номер мог выкинуть только сеньор Леонидас Феррас.

– Твой дед типичный бизнесмен, – прыснула со смеху Клаудиа. – Сеньор «Самый Умный». Как он согласился отпустить тебя?

– Просто он не хотел, чтобы мы с мамой закатывали скандалы дома при отце. Он решил, что из нас двоих в большей опеке нуждается все же мой папа, и пожертвовал мной.

– Такие жертвы мне по душе. А твоя мать? Неужели она смирилась с Шанди?

– Она ничего не знает. Мама думает, что мы с Шанди расстались, так гораздо спокойнее.

– Вот как? – удивилась Клаудиа. – Долго вы собираетесь прятаться?

– Не знаю, я не хочу думать об этом, – отмахнулась от неудобного вопроса Мел. – Нас все устраивает: его и меня. Мы встречаемся, гуляем, общаемся, я помогаю ему готовиться к вступительным экзаменам. Мы с Шанди счастливы, а потом… – на ее лице отразилась легкая тревога. – Потом мы что-нибудь придумаем. Дедушка был прав, когда сказал, что маму пока лучше не посвящать во все это.

– Не тяни с объяснениями. Пусть лучше она узнает обо всем от тебя.

– Я не видела маму уже несколько дней, как переехала из дома в другую квартиру. Кажется, она очень обижена на меня за то, что я посмела бросить ей вызов.