Текст книги "Во мгновение ока (СИ)"

Автор книги: Nataniel_A

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 35 страниц)

– Это никуда не годится! – шутливо нахмурился ее спутник. – Надо исправлять это упущение как можно скорее!

Мел лишь скромно улыбнулась в ответ и устремила взгляд на сцену.

Вскоре все зрители расселись по местам. В зале погас свет, грянула громкая музыка, поднялся занавес. Мюзикл и впрямь оказался неплохим: Мел следила за действием с большим интересом. Смеялась, удивлялась, а когда кому-то из героев грозила опасность, искренне переживала.

Сесеу почти не смотрел на сцену. Происходящее на ней повергало его в скуку, куда занимательнее было наблюдать за реакциями Мел. Сесеу и не подозревал, что она способна выдавать такой спектр эмоций – хоть самой иди в актрисы. А еще она вела себя так, будто его не было рядом, будто никого не было рядом, и Сесеу не знал, радует его это или огорчает. Мел периодически поворачивалась к нему и что-то комментировала, а он широко улыбался, делая вид, что полностью разделяет ее мнение.

Ближе к концу спектакля девушка все-таки заметила, что является объектом чрезмерного внимания Сесеу. Она откинулась на спинку кресла и хотела положить руку на подлокотник, но тот был целиком занят Сесеу, будто специально выжидавшим момент. Соприкоснувшись с его рукой, Мел отдернула свою и насупилась. Ее веселье и беззаботность разом улетучились, а Сесеу с досадой подумал, что переборщил со своим невинным флиртом.

– …Ну как впечатления, Мел? – спросил он ее, когда они вышли из здания театра.

– Отлично, – натянуто улыбнулась она. – Отличный мюзикл, Сесеу, спасибо за приглашение.

– Я рад, что тебе понравилось, – несколько смущенно пожал плечами Сесеу, направляясь к автостоянке. – Куда сейчас?

– Отвези меня домой, пожалуйста.

– Да ты что, Мел, еще весь вечер впереди!

– Я что-то устала, голова разболелась, – сказала Мел, забираясь на пассажирское сидение.

– Ладно, как скажешь, – разочарованно ответил Сесеу и завел автомобиль.

– Нет, правда, было здорово, – заверила его девушка, будто извиняясь. – Мы еще обязательно скоро куда-нибудь сходим… с Телминьей.

– Ловлю на слове! – улыбнулся Сесеу.

Обратная дорога прошла в напряжении, которое как-то само собой возникло между ними двумя. Мел больше не болтала без умолку, да и Сесеу, в основном, думал о своем.

Внедорожник остановился возле подъезда высокого, светлого, многоэтажного дома.

– Ну вот ты и дома, – вздохнул Сесеу.

– Спасибо, что подвез, Сесеу, – поблагодарила его Мел и, согласно правилам приличия, поцеловала в щеку на прощание. Поцелуй вышел беглым, робким, воздушным, но Сесеу от него обдало легким жаром. – Пока.

Мел выпорхнула из машины и быстро, почти бегом направилась к дому. Сесеу озадаченно смотрел ей вслед, не понимая, что с ним происходит.

– М-да, парень, сдаешь позиции, теряешь хватку, – вслух пробубнил он и поехал прочь.

========== Часть 69 ==========

К вечеру на Лео навалилась хандра. Он уже собрался покидать деревню, но до прибытия катера оставалось полчаса, и Лео сидел на веранде дома Флор, погруженный в свои мысли. В его памяти всплыло воспоминание десятилетней давности.

Он видел себя мальчишкой, забравшимся в кузов грузовика и ехавшим так добрых три-четыре десятка километров, не жалуясь ни на жару, ни на жажду, ни на голод. Грузовик сделал остановку. Лео слышал, как стукнула дверь кабины, и водитель спрыгнул на землю. Мальчику пришлось спрятаться под брезент, чтобы его не обнаружили – до Рио-де-Жанейро ехать было еще далеко.

Однако план не сработал – водитель безжалостно сдернул брезентовое покрывало и увидел посреди деревянных ящиков слегка напуганного, но решительного мальчонку, который тут же просверлил его хмурым недоверчивым взглядом. Молодое лицо водителя вытянулось от изумления. Они молча смотрели друг на друга несколько секунд, пока парень не заговорил первым:

– Ну и как ты сюда забрался?

– А вам какая разница? – пробурчал Лео. – Я еду к своему папе.

Темно-карие, большие глаза водителя расширились еще сильнее. Он хмыкнул и наклонил голову набок.

– И где же живет твой папа?

– В Рио-де-Жанейро!

– А где твоя мама?

– Мама осталась в Пара, только вы меня ей не выдавайте, а то она опять меня спрячет от папы в этой дурацкой деревне.

– Так, ясно, – парень почесал в затылке, соображая, что ему делать.

– Вы отвезете меня к папе? – решительно поинтересовался Лео.

– Ты знаешь его точный адрес?

– Нет, – растерялся мальчик. – Но я хорошо помню, как выглядит его дом, могу даже нарисовать.

– Рисунок мне ничем не поможет, – махнул рукой водитель. – Если я не буду знать адреса, то не смогу отвезти тебя к отцу.

– Но вы хотя бы до Рио меня довезите! – взмолился беглец. – А там я сам разыщу его дом, честное слово.

Парень сильно удивился, но продолжил изображать из себя союзника, чтобы не потерять доверие ребенка. Он по-доброму улыбнулся и уверенно сказал:

– Я придумал, как мы поступим.

– Как? – глаза Лео загорелись.

– Сейчас мы доедем до речной переправы, там сядем на паром и поплывем в мою деревню. Ты побудешь у моей мамы, пока я не разыщу твоего отца, идет?

– Да, здорово! – обрадовался Лео. – Спасибо, сеньор! А вы не обманываете? – с подозрением прищурился он.

– Посмотри на мое лицо, – водитель приставил указательные пальцы к своим точеным скулам. – Я похож на обманщика?

– Нет, сеньор…

– Тогда вылезай из кузова и садись в кабину, – он протянул к Лео руки, чтобы помочь спуститься. – Нечего тебе кататься зайцем.

– Сеньор, можно вас кое о чем попросить?

Лео, услышав тонкий девчачий голосок, вздрогнул и вынырнул из воспоминаний детства. Рядом с ним на веранде стояла бойкая темноволосая девчушка и смотрела на него блестящими карими глазами.

– Чего тебе? – с улыбкой спросил Лео.

– Я сначала испугалась вас, потому что думала, что вы приехали забрать меня у мамы, – тараторила девочка, – но теперь я знаю, что вы друг донны Флор, поэтому доверяю вам. У меня к вам есть одна очень важная просьба. Вы из Рио-де-Жанейро?

– Да, я оттуда. О чем ты хочешь меня попросить?

Девочка пугливо заглянула в окно. Убедившись, что их не слышат, она сказала шепотом:

– Вы можете передать послание моему папе? Только говорите тише, пожалуйста, мама очень рассердится, если узнает!

Лео заулыбался, словно почувствовав родственную душу.

– Конечно, передам! А где живет твой папа?

Девочка достала из складок длинного платья сложенный вручную из белой бумаги конверт и протянула ему.

– Здесь на обратной стороне я написала адрес. Опустите это письмо в почтовый ящик с правой стороны от ворот, только так, чтобы никто не видел, даже охранники. И не говорите никому, что встретили нас с мамой здесь. Никому-никому, хорошо?

Лео принял из ее рук конверт и озадаченно спросил:

– Ты чего-то боишься?

– Очень боюсь, сеньор, – с грустью призналась девочка. – Если папа найдет меня, то навсегда заберет от мамы, и я больше не увижу ее. Я не могу остаться без мамы! Но папу я тоже люблю и ужасно по нему скучаю. В письме я написала ему об этом.

– Я передам ему твое письмо, не сомневайся.

– Спасибо вам большое! – детское личико просияло от радости. – Но это секрет! Не говорите ничего моей маме!

– Не скажу. Я умею хранить секреты.

– Клянетесь?

– Клянусь.

– Как здорово! – девочка пришла в восторг. – Вас послал сам Ал… Бог! Ура, папа получит мое письмо!

Она резво убежала с веранды, вприпрыжку спустилась по ступеням и помчалась куда-то по улице, слившись с компанией озорных деревенских ребятишек.

Перед тем как убрать конверт в рюкзак, Лео задумчиво повертел его в руках и обнаружил на обратной стороне вместе с адресом надпись: «Папе от Хадижи».

Тем временем в доме Флоринда, собираясь на дежурство, с беспокойством поглядывала на Жади, которая до сих пор сидела в прострации.

– Жади, я волнуюсь. Ты весь день сама не своя, как тебя оставлять одну? Может, позвать Таис?

– Не надо, донна Флор, – бесцветным голосом произнесла Жади, глядя в одну точку. – Со мной все в порядке.

– Я вижу, как в порядке! Жади, – женщина села рядом с ней и ласково погладила по голове, – зачем ты так убиваешься? Мне больно на это смотреть.

– Донна Флор, это моя жизнь, – марокканка подняла голову и посмотрела на нее взглядом, полным боли и страдания. – Вся моя жизнь будто пронеслась у меня перед глазами. Мои мечты, моя любовь… Все это оказалось… пустым.

– Но почему же, девочка моя? – с сочувствием воскликнула Флор.

– Потому что, – Жади вытерла рукой набежавшую слезу, – Аллах явил мне истину. Он показал мне, что представляет из себя Лукас и его чувства ко мне.

– Я не понимаю, о чем ты говоришь.

– Это было так странно… Он, юный Лукас, которого я встретила когда-то давно, которого я полюбила, который полюбил меня, сидел передо мной и… не узнавал. Но он каким-то образом помнит меня!

– Да что ты?! – поразилась Флоринда.

– Да! Он рассказывал, что ему снится женщина в чадре. Снится, как она танцует, что его манят пески, что его завораживает все восточное. Говорил, что любит эту женщину, еще не зная ее, что она его судьба. Что я его судьба, понимаете?! Но я… – Жади всплеснула руками. – Я сидела напротив него. В этом простом платье, с загрубевшими от работы руками без маникюра и золота, с мелкими морщинами на лице, не скрытыми косметикой, с волосами, не покрытыми шелковым платком. Он не видел меня, не замечал… Говорил вроде бы обо мне, но на самом деле – о красивой восточной сказке из своей головы. Вот кто я для Лукаса – бесплотная фантазия, красивый образ, не более. Я настоящая со всеми моими слабостями и проблемами ему не нужна! Он хочет любить танцующую куклу в костюме, расшитом бисером! Аллах, как я несчастна!

– Жади! Не надо, не рви свое сердце! – прослезилась вместе с нею Флор.

– Донна Флор! – Жади бросилась ей на шею, громко всхлипывая и сотрясаясь от рыданий. Марокканке казалось, что с этими слезами выходит вся боль, вся многолетняя тоска, терзавшая ее душу.

– Не надо, не надо, – утешала ее женщина. – Жади, нельзя жить, все время оглядываясь назад. Как бы плохо, как бы больно ни было, надо идти вперед. Сохрани в памяти эту любовь и все хорошее, что она тебе подарила, и иди дальше, в новую жизнь.

– Я так и сделаю! – Жади отстранилась и принялась судорожно вытирать лицо. – Вы правы, я пойду вперед! Предсказание исполнилось, судьба свершилась. Прошлое и будущее сошлись передо мной в образе одного человека, а я сделала свой выбор. Сделала. Я больше не могу смотреть назад, я должна смотреть вперед. И я буду это делать, чего бы мне это ни стоило!

– Умница, Жади! – ласково улыбнулась Флоринда. – Да поможет тебе Господь.

– Спасибо вам, – еле слышно прошептала Жади.

Флор поднялась на ноги.

– Ну, мне пора идти, скоро катер будет у пристани. Отдыхай и постарайся не расстраиваться так. Договорились?

Жади с улыбкой кивнула. Когда хозяйка покинула дом, Жади подошла к окну и выглянула наружу: Флор позвала за собой Лео, тот подхватил свой рюкзак, и они вместе побрели по сельской улице к пирсу, о чем-то беседуя. Жади ждала, что он обернется хотя бы раз, но он не обернулся.

Интуиция часто подводила Жади, однако в этот раз ее посетило необычное, почти сверхъестественное чувство. Марокканка поняла, что с ней говорит сама Судьба, и неотвратимость ее вердикта не столько причиняла боль, сколько внушала спокойствие. Душе больше не было смысла метаться. Этого человека Жади видит в последний раз.

========== Часть 70 ==========

Месяц спустя

Лукас издалека смотрел на то, как пенистые волны бьются о камни пустынного пляжа, разлетаясь сверкающими брызгами. Солнце в это время года не палило так жарко, как обычно, и зной больному не докучал. Его инвалидная коляска стояла рядом со скамьей, где сидела Маиза, то и дело поправляя шляпку, широкие поля которой безжалостно трепал морской ветер.

– Я так давно не был у моря, – с тоской сказал Лукас. – Мне кажется, я видел его в прошлой жизни.

– Ты зря столько времени отказывался от прогулок по набережной. Ты же слышал, что врачи рекомендуют тебе больше подвижности и свежего воздуха, – упрекнула его жена.

– Врачи… – Лукас усмехнулся и опустил глаза.

– Волнуешься перед скорой операцией? – Маиза взглянула на него словно украдкой, на самом же деле внимательно изучая выражение его лица.

– Не то чтобы волнуюсь, просто не вижу в ней особого смысла.

– Как не видишь? Почему?

– Шансы на улучшение очень небольшие, – Лукас поморщился, – да ты и сама знаешь. Не хочу тешить себя напрасными надеждами, чтобы потом не было больно от разочарования. Пора уже свыкаться с мыслью, что я теперь такой.

– Лукас! – с сочувствием покачала головой Маиза.

– Маиза, скажи, я очень нелепо выгляжу в таком виде? – он пристально посмотрел в глаза жене, не давая той ни единого шанса слукавить. – Только честно.

Маиза не выдержала его взгляда и отвернулась, сделав вид, что любуется морем.

– Нет, Лукас, ты не выглядишь нелепо.

– Но тебе было бы неловко встретить сейчас кого-то из знакомых. Поэтому я и попросил Малу сопроводить меня на пустынный пляж, где поменьше людей. Я вовсе не осуждаю тебя за это, мне и самому не хочется никого видеть.

– Лукас, – Маиза взяла его за руку, чтобы хотя бы немного приободрить, – послушай, ты должен сходить вместе со мной к психологу. Не отказывайся от того, чего не знаешь!

– Маиза, мы уже говорили об этом, – он тяжело вздохнул, но сжал пальцами ее руку в ответ. – Я не верю, что какой-то психолог может взять и вселить в меня радость. Он может быть самым замечательным специалистом, два часа говорить о том, как важно верить в себя и ценить каждый прожитый день, но сеанс закончится, и он пойдет домой на своих ногах, а я останусь в этой проклятой коляске. Между нами пропасть, которую не преодолеть. Маиза, я чувствую пропасть между собой и здоровыми людьми, как же ты не понимаешь?

– Лукас, но существуют группы поддержки! Ты увидишь, что оказался в таком положении не один! Знаешь, я… – Маиза сделала паузу, подбирая слова. – Когда я оказалась там впервые, я удивилась. Там были люди, разные. Кто-то передвигался на коляске, кто-то носил темные очки и пользовался белой тростью, одни общались на языке жестов, другие просто… отличались. И знаешь, что меня удивило?

Лукас смотрел на нее не менее удивленно – Маиза говорила с таким вдохновением, с таким блеском в глазах, что он едва ее узнавал.

– И что же, Маиза?

– Я не заметила на их лицах особой скорби. Неожиданно, не правда ли? Многие просто болтали друг с другом в коридоре о погоде, о футболе, о разных пустяках. Они живут. Они не такие, как большинство людей вокруг, но они такие… настоящие, Лукас!

– Маиза, на тебя это так не похоже! Ты никогда не казалась мне впечатлительным или сентиментальным человеком.

– Да, я тоже никогда не считала себя сентиментальной, – Маиза убрала свою ладонь из ладони Лукаса и неловко обхватила себя руками. – Но, кажется, я ошибалась. Забавно узнавать что-то новое о себе в сорок лет.

– Забавно, – с легкой улыбкой согласился Лукас. Ему показалось, что Маиза смутилась внезапного порыва своих эмоций. – Ты почти убедила меня записаться на прием.

– Почти – это уже что-то, – улыбнулась она в ответ.

– Сегодня утром звонила Мел… – голос Лукаса тонул в шуме прибоя.

Они сидели не слишком долго – после продолжительного заточения в четырех стенах Лукас рисковал схватить простуду от прохладного ветра. Впрочем, быстро покидать это место тоже не хотелось – море, такое бескрайнее и величественное, дарило если не радость, то хотя бы спокойствие.

***

Вечером море было куда тише. Серебристое лунное пятно на поверхности воды игриво переливалось яркими бликами. Вдоль берега по мостовой неторопливым шагом прогуливались двое, мужчина и молодая девушка, долго и обстоятельно что-то обсуждая. Зейн – а это был он – опустил голову и задумчиво смотрел себе под ноги.

– Знаете, Клаудиа, я впервые в жизни не знаю, как мне поступить, – сказал он.

– Почему? – встревожилась девушка. – В чем дело?

– Надеюсь, вы простите мой резкий переход с сугубо деловых тем на темы личные, – улыбнулся Зейн. – Я привык со всеми трудностями в жизни справляться сам, но сейчас выяснилось, что мне даже не с кем поделиться своими переживаниями и сомнениями. Я подумал, что мы с вами уже достаточно доверяем друг другу.

– Ах, вот оно что, – улыбнулась в ответ Клаудиа, от вечернего холода поплотнее запахнув джинсовую куртку. – Я вся внимание.

– Я имел неосторожность влюбиться в жену друга своей юности.

– Надо же! А жена друга, наверное, влюбилась в вас?

– Почему вы так подумали?

– Мне кажется, это очевидно, раз вы заговорили об этом, – пожала плечами Клаудиа. – Конечно, она влюбилась в вас, кто угодно бы влюбился.

– Неужели? – усмехнулся Зейн. – Но ведь вы не влюбились.

– Меня в расчет не берите, у меня с этим проблемы.

Зейн остановился возле длинного ограждения, тянувшегося вдоль набережной, и облокотился на него, вглядываясь во тьму, где сливались небо и океан.

– А вот я не уверен, что заинтересовал ее. Вернее, мне показалось, что между нами проскочила искра, что такая женщина, как она, могла бы в меня влюбиться, но я испортил все сам. Боюсь, что безнадежно. Я написал ей письмо, где искренне извинился за свою ошибку, но она… промолчала. Я расценил это молчание как отказ в дальнейшем знакомстве.

– Да вы донжуан, Зейн! – Клаудиа засмеялась и притулилась рядом с ним у ограды. – А как же ваш друг? Он знает, что вы пытались обхаживать его жену?

– Вы хотите спросить, испытываю ли я угрызения совести? – Зейн взглянул на собеседницу, изогнув дугой угольно-черную бровь. – Нет, не испытываю. Умом понимаю, что должен был бы, но сердце говорит обратное. Сейчас меня куда больше волнует, как помочь этой женщине и станет ли она принимать мою помощь.

– Она нуждается в помощи? – удивилась Клаудиа.

– Да, нуждается. Но еще больше в ней нуждается мой друг, хотя правильнее называть его моим бывшим другом. Знаете, Клаудиа, иногда людей годами мучает какая-то проблема, неразрешенный конфликт, невысказанные чувства или что-либо подобное. Но люди предпочитают закрывать на это глаза, плыть по течению и продолжать терзаться своими муками. И это приводит к катастрофе. Мой друг двадцать лет безответно любил жену, сердце которой принадлежало – и, я опасаюсь, до сих пор принадлежит – другому человеку. Любил очень страстно, сжигая всего себя, по-другому он просто не умеет. Но этот огонь был ей не нужен, и вместо того чтобы согревать и дарить свет, ласковый костер превратился в смертоносный пожар, сжирающий и уничтожающий все на своем пути.

– Бр-р, ну и история, – поежилась Клаудиа. – Будто из книжки.

– Но еще не поздно все исправить, – оговорился Зейн. – Еще можно потушить этот пожар, пока в нем никто не пострадал всерьез.

– Кто же будет его тушить? Вы?

Зейн усмехнулся и промолчал, опустив взгляд.

– Признаться честно, я осуждал этого человека, когда он рассказал мне свою историю. Думал, что я бы никогда… Никогда не поддался такой страсти. Не дал бы ей завладеть собою. Иронично, что я сам угодил в ее сети, не так ли?

– Понимаю вас, – кивала Клаудиа. – Паршивая ситуация, ничего не скажешь.

– Она удивительная, – Зейн поднял голову. Полная луна осветила его лицо – одухотворенное, по-настоящему красивое лицо влюбленного человека. – Она… похожа на луну. Такая же прекрасная, таинственная, ею любуешься затаив дыхание, но где-то в глубине души понимаешь, что никогда не сможешь даже прикоснуться к ней.

– Вам бы стихи писать, Зейн, – заметила Клаудиа. – Никогда не задумывались о том, чтобы освоить еще одну профессию?

– Вы полагаете, у меня бы получилось?

– Не обижайтесь на мои шутки, – вдруг смутилась девушка и как-то погрустнела. – Я не хотела смеяться над вашими чувствами, на самом деле я восхищаюсь ими, правда. Только мне не понятно, как мужчина вроде вас может настолько не верить в себя.

– Вот как, – Зейн покачал головой. – Вам бы тоже это не помешало, Клаудиа.

– Что?..

– Вера в себя.

– А, ну да, не помешало бы, – пробормотала она и задумалась о чем-то, а Зейн, печально улыбнувшись, продолжил любоваться ночным небом.

***

Неяркая настольная лампа освещала угол темной комнаты. Вокруг царила абсолютная тишина, не считая стрекота ночных насекомых за окном. Жади в полутьме сидела на деревянном стуле, поджав под себя ноги, и в двадцатый раз перечитывала письмо, в котором уже выучила все от наклона букв до последнего завитка, оставленного синей пастой. Зейн писал:

«Жади, мне очень жаль, что я уехал, толком не объяснившись с Вами. Я понимаю, насколько оскорбительна была моя просьба для Вас, и по-настоящему раскаиваюсь в ее необдуманности. Но я хочу, чтобы Вы знали: интерес, который я проявлял к Вам как к собеседнику, совершенно искренний и бескорыстный. Мне очень горько от того, что я могу потерять Вашу дружбу…»

Жади устало вздохнула, сложила лист пополам и убрала в ящик письменного стола. Ей отчего-то не верилось в написанное, а может быть, она просто боялась поверить. Жади повернула голову и с нежностью посмотрела на спящую дочь. На душе было тоскливо до невыносимости.

Тот энтузиазм и пьянящее чувство свободы, которые она испытывала по приезде в Рио-да-Серейя, со временем отошли на второй план, а то и вовсе рассеялись. Каждое утро повторялось одно и то же, каждый день был похож на предыдущий. Жизнь застыла, замерла в одном состоянии и не сдвигалась с мертвой точки. Жизнь без любви была пустой, как ни крути. Пусть даже не совсем реальной, неосязаемой – Жади довольно было и грез о ней. Ожидание любви было едва ли не слаще, чем сама любовь, вот только ожидание это, к великому сожалению, оказалось напрасным.

Несколько раз Жади порывалась написать ответ Зейну, но как только она бралась за шариковую ручку, мысли разом покидали ее голову. Все слова казались лишними, нелепыми и бессмысленными. Та яркая искра, которая было зажглась в ней, вдруг так же внезапно потухла. Жади ощущала себя выхолощенной, высохшей, потерявшей всякую опору под ногами. Ей больше не было дела ни до чего – казалось, даже если звезды начнут падать на землю, она и ухом не поведет.

Жади выключила свет и прилегла на кровать, не накрываясь одеялом. Как-нибудь она долежит так до утра, а утром все начнется заново.

========== Часть 71 ==========

Лукас в одиночестве сидел у себя в комнате и читал книгу, укрыв ноги тонким пледом. В дверь постучали. Лукас закрыл книгу и отложил на журнальный столик рядом с собой.

– Войдите!

На пороге показалась Далва с блаженно-радостным лицом. Лукас знал, что такое выражение лица у Далвы не сулит ничего хорошего. Он насторожился.

– Лукас! – с благоговейным придыханием произнесла служанка. – Пришел твой брат.

Лукас не успел ничего сообразить, как сквозь приоткрытую дверь, не дожидаясь приглашения, в комнату просочился Лео и встал перед ним. В заношенном джинсовом костюме, со взъерошенными короткими волосами, он смотрел на Лукаса с беспардонным интересом, уже лишенным страха. Лукас измученно взглянул Далву и тяжело вздохнул. Клон вернулся, а значит, кошмар начинается заново.

– Как дела? – по-свойски спросил Лео.

– Неплохо, – ответил Лукас, одарив его неприветливым взглядом.

Оба замолчали. Далва, с умилением наблюдая сцену между «братьями», встрепенулась и смешно замахала руками:

– Я сейчас принесу вам чего-нибудь. Лео, мальчик мой, чего тебе хочется?

– Ничего не хочется, Далва, – с улыбкой сказал Лео.

– А тебе, Лукас?

– Спасибо, Далва, мне тоже ничего не нужно, – мрачно произнес Лукас.

– Ну… – служанка растерялась и повернулась к двери. – Тогда я пойду, не буду вам мешать. Матерь Божья, какое счастье снова видеть вас обоих вместе! – она восторженно прижала кулачки к щекам. – Сеньор Леонидас будет так рад, когда вернется домой!

Лео взял стул, подтащил спинкой вперед поближе к инвалидному креслу и уселся напротив Лукаса, положив подбородок на скрещенные руки.

– Тебе что-то нужно? – хмуро смотрел на него больной.

– У меня есть к тебе один вопрос.

– Что ж, задавай.

Лео отвел взгляд и почесал в затылке, прикидывая, с чего лучше начать разговор.

– Ты плохо обошелся с одной женщиной. Я хочу знать, почему.

Лукас вздрогнул и уставился на собеседника немигающим взглядом. Сердце забилось с бешеной скоростью от волнительного предчувствия.

– С какой… женщиной? – кое-как выдавил он из себя.

– Я встретил одну женщину, – простодушно начал Лео. – Она ужасно испугалась меня, но потом оказалось, что боится она не меня, а тебя. Она сказала, что ты разрушил ее жизнь. Что ты ей сделал?

Лукас несколько секунд хватал ртом воздух и часто моргал сквозь проступившие на глазах слезы.

– Где?.. Где ты ее видел?!

– Какая разница? – дерзко взглянул на него Лео.

– Где ты ее видел? – более жестким тоном повторил Лукас. – Как ее зовут? Что она тебе сказала?

– Ты задал столько вопросов, а на мой так и не ответил, – хмыкнул парень.

– Я не обязан отвечать на него.

– Я тоже не обязан отвечать на твои.

– Пойми, это очень важно, – Лукас попытался найти иной подход к строптивому юнцу, – мне очень важно знать, где находится эта женщина!

Лео только презрительно усмехнулся.

– Она сказала, что не хочет больше тебя видеть. Что ты не выполнил ни одного обещания, которое ей давал. Что ты струсил и не помог ей, в то время как она пожертвовала ради тебя всем.

– Она так сказала тебе? – в тихом бешенстве спросил Лукас.

– Сказала. Она думала, что я такой же, как ты, но потом увидела, что это не так.

Лукас резко дернулся вперед и крепко схватил Лео за грудки, с грохотом опрокинув стул, на котором тот сидел. От неожиданности Лео на несколько мгновений потерял дар речи и потрясенно смотрел в глаза своему «оригиналу».

– Послушай, – Лукас сурово чеканил прямо ему в лицо каждое слово, вкладывая в них всю свою боль и ярость, – я запрещаю тебе к ней приближаться! Это моя жизнь, моя любовь, и ты не имеешь права вмешиваться! Не смей проживать мою жизнь вместо меня!

Лео со злостью и обидой стряхнул его руки со своей куртки и выпрямился.

– Я не дал тебе сдачи только потому, что ты болен. Мне ничего твоего не надо.

– Как же не надо?! Мало того что у тебя мое лицо, ты ходишь в мой дом, как в свой собственный, хочешь, чтобы мой отец называл тебя своим сыном, а теперь собираешься забрать мою любовь?!

– Спокойно! – фыркнул Лео. – Я не виноват в том, какое у меня лицо, и я не сам сюда пришел – меня позвали. А твоя любовь мне и подавно не нужна. Еще не хватало, чтобы женщина смотрела на меня как на чью-то копию и называла чужим именем!

– Тогда почему бы тебе не назвать ее местонахождение?

– Потому что она уже достаточно натерпелась от тебя. А еще я дал клятву, что не выдам ее тайны.

Лукас обессилено закрыл лицо руками.

– Скажи хотя бы, у нее все хорошо? У нее есть хлеб, крыша над головой?

– Да, есть, – нехотя смягчился Лео.

– Спасибо, – еле слышно произнес Лукас.

– Что?.. – парень искренне удивился.

– Спасибо. Я давно мечтал услышать, что у нее все хорошо. Ты даже не представляешь, что для меня значат эти слова.

Далва, услышав шум в комнате Лукаса, примчалась разбираться в ситуации.

– Что здесь творится, мальчики? – строго спросила она и обомлела, застыв в дверях.

На полу валялся стул, встрепанный и чуть помятый Лео смотрел на нее растерянно и немного виновато. По лицу Лукаса текли слезы.

– Вы что, дрались? – ахнула Далва. – Диогу, твой брат болен, как ты мог поднять на него руку?!

– Все в порядке, Далва, – через силу проговорил Лукас. – Просто небольшое недопонимание.

– Смотрите мне! – Далва прищурилась и погрозила пальцем. – Я вас знаю, проказников, на пять минут одних нельзя оставить, чтобы не подрались!

Впрочем, сердилась она недолго. С широкой улыбкой подойдя к Лео, она взяла его за руку и потащила за собой:

– Идем, ты посмотришь, как мы обставили твою комнату! Сеньор Леонидас распорядился, чтобы все было именно так, как хотелось тебе. Идем, тебе понравится!

Лукас вновь остался один. Его душу терзали противоречивые чувства: с одной стороны, он был безгранично рад, что Жади жива и здорова, с другой, не мог отойти от потрясения. Она видела его копию. Говорила с ней, и не просто говорила, а откровенничала, изливала душу, посвящала в подробности их истории, их любви совершенно постороннего человека, которому повезло (или не повезло) иметь лицо Лукаса. Но это полбеды. Лукаса мучил вопрос: как она смотрела на клона? Какими глазами? По спине пробежал холодок от одной мысли, что у Жади мог возникнуть соблазн повторить все заново с молодым, здоровым и ничем не обремененным «чистовиком». Этого Лукас бы не выдержал.

– Лукас?.. – в комнату вошла Маиза и обратила внимание на совершенно раздавленный вид своего супруга. – Что случилось?

– Что? – Лукас вздрогнул. – Ах, это ты, Маиза. Клон вернулся.

– Да, я поняла, – кивнула она. – Сложно было не заметить. Чем ты так огорчен? Между вами произошла какая-то сцена?

– Я его просто не выношу, – сквозь зубы процедил Лукас. – Не выношу его нахального взгляда, его высокомерного тона. Он считает, что имеет какие-то преимущества надо мной из-за своей молодости. А самое обидное, Маиза, что так и есть. Все стремятся заменить меня им!

– Не тебя, – возразила Маиза, – они хотят вернуть Диогу. Думаю, в глубине души сеньор Леонидас и Далва понимают, что это невозможно, но перспектива уж очень заманчивая. Согласись, что еще никому в мире не выпадала такая возможность.

– Но он не Диогу и не я!

– Конечно, не ты. И тем более не Диогу.

– Ты на самом деле так считаешь? – Лукас засомневался. – И тебе никогда… глядя на него, не хотелось думать иначе?

Маиза нервно сглотнула.

– Честно? – спросила она.

Лукас утвердительно кивнул.

– Поначалу у меня было такое странное чувство, словно я переместилась на машине времени и вижу тебя как бы со стороны. Вижу таким, каким ты был, но я тебя узнаю, а ты меня – нет. Но это лишь от новизны явления. Мне никогда бы не пришло в голову попробовать строить с твоим клоном то, что с тобой построить не получилось.

Лукас в ответ лишь задумчиво хмыкнул.

***

«Я победил время, – размышлял наедине с собой Альбьери, сидя у себя дома в рабочем кабинете. – Один и тот же человек в разных временных отрезках, в разных условиях жизни, с разным воспитанием… Я шагнул в своем открытии гораздо дальше, чем предполагал изначально. О, если бы только о нем узнали во всем мире! Сколько было бы разговоров, споров, сколько диссертаций было бы написано! Я мог бы в одиночку перевернуть мир! Но готов ли мир к этому?..»

Альбьери сморщился из-за внезапного и сильного приступа боли в районе желудка. Это случалось с ним уже не в первый раз, и в голову талантливого ученого начинали закрадываться нехорошие подозрения, которые он испуганно гнал от себя. Альбьери поднялся из-за стола и, схватившись рукой за живот, побрел на кухню за анальгетиком.

Эдна, словно на расстоянии почувствовав его недомогание, вышла к нему.