Текст книги "Во мгновение ока (СИ)"

Автор книги: Nataniel_A

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 35 страниц)

– Хадижа, у нас не принято списывать, – изрекла она строгим тоном.

– Но это нечестно! – возразила девочка, на которую тотчас уставились десятки пар изумленных глаз. – Я новенькая, а вы дали мне контрольную, даже не предупредив, что нужно готовиться!

От наглости юной сеньориты Рашид у чопорной учительницы на секунду-другую перехватило дыхание, а темная кожа едва заметно поменяла оттенок, однако донна Роза слишком дорожила своим лицом перед учениками, чтобы при всех выказывать слабость.

– Эту тему изучают с начала учебного года, – ядовито парировала она маленькой бунтарке. – Неужели ты совсем ничего не знаешь по истории Бразилии?

– Но, донна Роза… – попытался вступиться за подругу Нико.

– А ты помолчи, Нико, или мне придется побеседовать с твоим отцом, – метнула на него строгий взгляд директриса.

– У меня даже нет учебников, по которым я могла бы заниматься! – продолжала наступление осмелевшая Хадижа. – В другой школе всем выдавали учебники!

– Да что вы говорите, сеньорита? – донна Роза почти пришла в бешенство. – В таком случае, вам полезно будет знать, что деньги на учебники либо выделяются из бюджета на начало учебного года, либо их покупку оплачивают родители учеников. В вашем случае не было произведено ни того, ни другого. Надеюсь, я донесла до вас эту мысль?

Хадижа нехотя капитулировала, но затаила обиду на вредную директрису школы, которую ее мать уже неоднократно за глаза называла коброй. Дети вновь затихли, и в полной тишине раздавался лишь громкий, властный голос донны Розы: «Три умножаем на пять…»

Боковым зрением Хадижа заметила, какой победоносный взгляд бросила на нее дочь донны Розы, вертлявая кучерявая мулатка, давно и с подозрением присматривавшаяся к новенькой. Впрочем, она не представляла интереса для Хадижи, поэтому не удостоилась от нее ни ответного взгляда, ни какого-либо внимания.

Урок физкультуры был общим для всех классов и проводился на улице, на неком подобии школьного стадиона – по-другому Хадижа не могла назвать маленькое вытоптанное футбольное поле с воротами, у которых сетка была продырявлена в нескольких местах, и худо-бедно заасфальтированную беговую дорожку вокруг него. Чуть в стороне аккуратно стояли старенькие скамейки, куда можно было присесть во время перемены или отдыха.

Именно на такой скамейке, улучив момент, Хадижу подловила Кристина, для смелости заручившаяся поддержкой двух верных подружек. Она вальяжно уселась рядом и бесцеремонно с ног до головы осмотрела новоиспеченную одноклассницу.

– Тебе не жарко в такой одежде? – с явной издевкой спросила Кристина, насмехаясь над ее длинными рукавами и штанинами, закрывающими ноги чуть ли не ниже щиколоток.

– Нет, мне не жарко, а тебе не стыдно ходить в таких коротких шортах и выставлять себя напоказ? – не осталась в долгу Хадижа.

– Эй, мы на физкультуре, а не в церкви! – со смехом воскликнула Кристина и повернулась к похихикивающим подружкам. – Точно, я-то думала, кого мне напоминает Хадижа, и поняла. Она похожа на монашку!

– Что?! – оскорбилась Хадижа. – Как ты сказала?..

– А что, не так? – пожала плечами маленькая мулатка. – Ты ходишь вся закутанная в одежду даже в сорок градусов жары, почти не гуляешь, ни с кем не общаешься, кроме Нико…

– Тебе-то что? Как хочу, так и одеваюсь.

– Может, у твоей мамы просто нет денег на нормальную одежду? – продолжала издеваться над новенькой Кристина.

Этого оскорбления Хадижа уже не могла стерпеть.

– Не смей говорить плохо о моей маме! – взвилась она.

– А ты не груби моей! Думаешь, ты тут самая умная?

– Думаешь, ты тут главная? – огрызнулась Хадижа. – Ну и что, что твоя мама директор школы? Мой папа… – она резко замолчала, испугавшись своей несдержанности.

– Кстати, а где твой папа? – хитро прищурилась Кристина.

– В командировке, – ляпнула Хадижа первое, что пришло в голову. – Он уехал на полгода в другую страну.

– М-м, ясно, – со снисходительной улыбкой покачала головой нахальная девчонка. – О, а вон и твой кавалер.

Она кивнула в сторону идущего к стадиону в компании мальчишек Нико.

– Эй, Нико! – крикнула ему Кристина.

– Чего тебе, Кристина? – недовольно спросил мальчик, остановившись напротив одноклассниц.

– Иди сюда, а то Хадиже без тебя даже поговорить не с кем!

– Что за глупости? – перебила ее Хадижа, почему-то ужасно смутившись.

– Кристина, ты как обычно, – Нико опустился на скамейку и поправил шнурок на кроссовке. – Хадижа, не обращай на нее внимания, она всегда вредная.

– Я вредная?! – возмутилась Кристина. – Это твоя подружка хамит учителям!

– Ты тоже не сильно вежливая с донной Оливией, – заметил Нико, – но тебя за это никто не ругает.

– Ой, давай, красуйся, как павлин, перед своей новенькой! – фыркнула девочка.

– Никто ни перед кем не красуется, – отмахнулся Нико.

– Да, оно и видно.

– Кристина, тебе нечего делать? – не выдержала Хадижа.

– Ой, и правда, засиделась я что-то с вами, – Кристина лениво потянулась и встала со скамьи, позвав за собой подруг. – Идемте, девочки, не будем общаться с грубиянами.

– Кобра! – еле слышно выругалась ей вслед Хадижа. – Настоящая ядовитая кобра!

– Кристина просто избалованная, – пояснил Нико, – но она не такая уж злая, как кажется. Хоть я ее и не люблю. А ты смелая, Хадижа, так дала отпор донне Розе!

– Но меня правда не предупредили о контрольной, – насупилась Хадижа. – Когда я в прошлый раз пришла в новую школу, меня в первый день освободили от домашнего задания.

– У тебя вправду нет учебников?

Хадижа отрицательно помотала головой.

– Можешь брать мои, когда захочешь, – предложил мальчик. – Я серьезно. Мне они все равно особо не нужны, я их не читаю. Мне все дедушка объясняет и рассказывает.

– Не надо, мне мама купит, – отказалась Хадижа. – Но спасибо, Нико.

Раздался громкий свисток учителя физкультуры, призывающий детей построиться. Строго говоря, учитель работал тренером местной футбольной команды, а в школе значился по совместительству, но от этого был не менее требователен к детям. К нему на урок лучше не опаздывать – эту истину друг поведал Хадиже еще до того, как она впервые переступила порог новой школы.

***

Поздним вечером на кухне в доме Флоринды трое пили чай. Жади делилась со старшими товарищами переживаниями по поводу обучения Хадижи в сельской школе. Ей казалось несправедливым и предвзятым отношение директрисы к ее дочери.

– Сначала она ни в какую не хотела принимать Хадижу, а теперь придирается к ней! – негодовала марокканка. – В следующем учебном году я отдам Хадижу учиться в Белен или в другой город. Может быть, там ее встретят лучше.

– Так ты совсем не собираешься возвращаться в Рио, Жади? – спросил Орестес, шумно отхлебнув чая.

– Нет… наверное, нет, – ответила та. – Я думаю, что осяду где-то в провинции.

– Ну и правильно, – одобрил старик. – Эти большие города, да простит меня Господь, одна сплошная грязная клоака. Нечего там делать. Вот погляди, какая у нас красота!..

– Оре-естес! – Флор посмотрела на Орестеса таким взглядом, что он понял, что прошелся буквально по лезвию ножа.

– Извини, Флор, я умолкаю, – пристыженно сказал он. – Но ведь и правда у нас хорошо! И воздух чистый, и работа всем найдется. Деньгами мы не богаты, зато богаты душой.

– Ты пей чай, а то остынет, – с улыбкой напомнила ему хозяйка.

– Я согласна с сеньором Орестесом, – поддержала гостя Жади. – У вас здесь замечательные люди… Кроме некоторых, зазнавшихся, но я действительно счастлива быть среди вас. Наконец-то я чувствую себя свободной, чувствую, что что-то значу сама по себе.

– Точно! – подхватил Орестес. – В большом городе люди живут, как винтики… безвольные, вот. Винтики в большом бездушном ме-ха-низ-ме. Жади, я рассказывал тебе, как однажды ездил Буэнос-Айрес?

– Нет, расскажите, я с удовольствием послушаю, – лучезарно улыбнулась во весь рот Жади.

Вечерним посиделкам помешал резкий и громкий стук в дверь. Флор торопливо встала из-за стола и быстрым шагом пошла открывать. У порога стояли соседи с дальнего участка.

– Флор, срочно нужна твоя помощь! – встревоженно тараторила жена одного из хороших знакомых Флоринды. – Мужу плохо, кажется, опять проблемы с сердцем!

– Идем, – хозяйка открыла верхний кухонный шкафчик и достала аптечку. – Я сейчас к вам, и кто-то пусть предупредит дежурных на пирсе, чтобы готовили лодку на всякий случай.

– Флор, я вас провожу! – всполошился Орестес и вскочил с места.

– Сиди, отдыхай! – махнула рукой Флор. – Тут провожатых целая семья, справимся как-нибудь.

– Флор, но…

– Я спешу! – уже с крыльца крикнула Флоринда, убегая с аптечкой, и добавила: – Если по дороге что-нибудь случилось бы с твоей спиной, мне пришлось бы тебя оставить!

– Вот, ты слышала? – расстроенно проговорил Орестес и прикрыл входную дверь за хозяйкой дома. – Я, понимаете ли, обуза. А со спиной у меня уже пять месяцев все в порядке, между прочим!

– Не огорчайтесь, сеньор Орестес! – мило улыбнувшись, подбодрила его Жади. – Донна Флор просто заботится о вас. Лучше посидите со мной и расскажите о вашей поездке в Буэнос-Айрес. Хотите еще чаю?

– Нет-нет, настроение пропало, – от обиды Орестес надулся и стал похожим на нахохлившегося старого попугая, но, чуть погодя, все-таки оттаял: – Ах, Жади, вот гляжу на тебя, и сердце радуется. И красивая ты, и добрая, и ласковая. Эх, где мои тридцать лет?

– Сеньор Орестес! – шутливо засмущалась марокканка. – По-моему, вам и сейчас не поздно влюбиться.

– Что-о? – лицо старика вытянулось от возмущения. – Влюбиться? Ну уж нет, дудки! Любовь – это яд, это язва, вот что это такое!

– Вы не верите в любовь, сеньор Орестес?..

– В эту ядовитую змею? – недовольно пробурчал он. – Нет! Нет, нет и нет! Я верю во взаимное уважение, в теплоту, в поддержку, а всякие страсти-мордасти – увольте! Это все проделки Матери Вод, она хитрая и коварная, только и ищет, кого заманить в свои сети! Сколько народу погибло от ее сладких песен!

– Мать Вод? – удивленно переспросила Жади. – Но при чем тут любовь?

– А это ее главное оружие. Запомни, Жади, эта коварная русалка способна довести человека до безумия! Она зазывает, заманивает, пленяет сердце человека сладкими мечтами. А потом р-раз! – Орестес сделал жест, на языке местных означающий «кранты». Это слово Жади тоже выучила сравнительно недавно. – И человек на дне.

Жади печально вздохнула – смешной старик, временами похожий на дядю Али, временами – на дядю Абдула, был не так уж и не прав в своих странноватых рассуждениях. Жади знала, как никто, что значит тонуть, будучи опутанной сетями любви. И искренне надеялась, что больше с ней такого не повторится.

========== Часть 47 ==========

У Леонидаса был ответственный день. На шесть часов вечера он назначил важные деловые переговоры и даже арендовал под них целый ресторан в центре Рио. Это были не просто переговоры – это был важный стратегический ход в борьбе за высокие позиции в мире бизнеса. Еще за неделю босс раздал Лобату и Тавиньо серьезные поручения – провалить эту встречу они никак не могли.

Однако, к неудовольствию Леонидаса, в его планы вмешался зачастивший назойливый гость – его величество Случай. Случай весьма неординарный и загадочный. Леонидасу позвонила переполошившаяся Эдна и сообщила, что Альбьери вновь стало плохо. И не где-нибудь, а посреди аэропорта. И позвонил ей оттуда не кто-нибудь, а Лукас.

– Эдна, но это какой-то абсурд! – воскликнул в телефонную трубку Леонидас. – Лукас едва-едва научился сидеть в инвалидном кресле, как он мог звонить тебе из аэропорта?

– Леонидас, я не имею понятия, как это могло случиться, но это определенно был голос Лукаса! – взвинченным от волнения тоном ответила Эдна на том конце провода.

– Ладно, тебе, наверное, показалось. Это мог быть простой прохожий, подобравший сотовый Альбьери. Где он сейчас?

– Я не знаю! Не знаю, забрала ли его неотложка, не знаю, в какую больницу ехать! Боже мой, а если ему сообщат его диагноз?!

– Так, Эдна, давай обойдемся без паники, – успокаивал ее Леонидас. – Я сейчас свяжусь с руководством аэропорта и постараюсь выяснить все обстоятельства, а потом позвоню тебе и поеду в больницу, договорились?

– Да, Леонидас, спасибо тебе! Я так тревожусь, что плохо соображаю, я вообще в последнее время сама не своя…

– Держись, Эдна! – ободрил Феррас жену друга. – Все будет хорошо, я мигом во всем разберусь!

Времени до переговоров еще оставалось много. Как раз хватало на то, чтобы уладить дело с Альбьери. И куда его только понесло в таком состоянии? Неужели действительно собрался лететь в Марокко? Как неосмотрительно с его стороны!

Леонидас ни на секунду не задумался, так ли необходимо его присутствие в больнице, куда опять попал Альбьери. Узнав адрес, он просто ехал, влекомый чувством долга и… чем-то еще. Лобату назвал бы это интуицией, Далва – гласом Божиим, а Леонидас был слишком приземлен и практичен, чтобы задумываться над подобными вещами.

В приемном покое было не слишком многолюдно: несколько больных людей, ожидавших осмотра врача, их родственники, сотрудники больницы и службы экстренной медицинской помощи, пациенты, спустившиеся с верхних этажей… Мимо стендов бесцельно прохаживался небрежно одетый молодой парень. Он не находил себе места от беспокойства: вертелся по сторонам, дергал головой, а его руки будто и вовсе существовали отдельно от тела и жили своей собственной жизнью – он то оттягивал мочку уха, то заводил кисть за затылок, то сцеплял пальцы замком за спиной. Иногда он застывал в одной позе, задумавшись о чем-то, и становился похожим на неподвижную статую.

Леонидас, войдя в приемный покой, сразу обратил внимание на этого посетителя. Со спины он показался ему невероятно похожим на его сыновей-близнецов в молодости. Тот же рост, комплекция, цвет волос, даже линии шеи один в один. Леонидасу вдруг стало грустно – невольно вспомнился тот роковой день, когда отец и сын навечно рассорились. Там, в гостинице Феса, Диогу точно так же стоял, отвернувшись к окну, чуть наклонив голову набок и засунув руки в карманы брюк. Вернуться бы в тот день и все изменить! Знай Леонидас о близкой трагедии, он не посмел бы ни повысить голос на сына, ни поднять на него руку. И трагедии бы никакой не было… Как жаль, что время идет лишь в одном направлении!

Вдруг парень почувствовал на себе чужой пристальный взгляд и обернулся. Леонидас, увидев его лицо, был готов закричать, но горло сжал спазм, напрочь лишивший его голоса и даже возможности дышать.

Это невозможно! Диогу здесь! Целый, невредимый, молодой и… живой. Как?! Что это – неужели игра воспаленного воображения, причуды переутомившегося мозга, бред? Чудо?.. Предупреждение? Что это?!

Леонидас попытался раскрыть сведенный судорогой рот, но вышло только нечленораздельное мычание. Парень смотрел на него растерянно, испуганно, настороженно, как дикий зверек смотрит на охотника, и было совершенно ясно – он его не узнает. Не узнает и не понимает, почему у незнакомого мужчины, который бесцеремонно уставился на него, по щекам сплошным потоком льются слезы.

Парень попятился к запасному выходу, не в силах разорвать зрительного контакта с остолбеневшим Леонидасом.

– Диогу! – выпалил тот, наконец.

Незнакомец с лицом Диогу ускорил шаг.

– Диогу, постой! – в каком-то исступлении выкрикнул Леонидас и бросился за ним.

Несколько поворотов больничного коридора, опрокинутая тележка с лекарствами, за которые нужно будет непременно заплатить в порядке возмещения ущерба, перепуганные медсестры и тяжелые двери между корпусами. Этот лабиринт снова привел Леонидаса к автомобильной стоянке у больницы. Но он потерял след – вокруг только шумел город и сновали туда-сюда люди, среди которых не было его.

– Диогу! – сдавленным голосом произнес Леонидас и беззвучно зарыдал.

– Леонидас! – из истерики его вывела Эдна, которая буквально минуту назад припарковала автомобиль и спешила в госпиталь. – Что с тобой? Что с Альбьери?! – в панике воскликнула она, увидев, в каком состоянии находится Феррас. – Он жив?!

– Эдна, Диогу! – схватил ее тот за плечи. – Диогу только что был здесь!

– Что?.. – женщина округлила глаза от ужаса.

– Я знаю, ты думаешь, что я несу чушь, но я только что видел его! Как это возможно?

– Я… не понимаю, о чем ты говоришь.

– Я тоже не понимаю, я вообще ничего не понимаю, но он был здесь. Он. Был. Здесь!

– Послушай, Леонидас… – замялась Эдна. – Давай, ты подождешь меня в моей машине, тебе нельзя сейчас садиться за руль самому. Ты в таком состоянии… Но пойми, я не могу оставить Альбьери, я очень нужна ему сейчас!

– Да, да, конечно… – еле слышно шептал Леонидас. – Я подожду. Подожду. Иди к Альбьери, да, иди.

Эдна по дороге ко входу несколько раз с опаской оглядывалась на старого знакомого, который так и стоял среди машин одинокий, потерянный и какой-то неприкаянный. В этот момент он меньше всего был похож на сурового главу семейства и акулу бизнеса. Это был просто отец, однажды потерявший сына и навсегда оставшийся жить с ноющей болью в сердце.

Но если он видел не призрака, то кого же он видел?

========== Часть 48 ==========

Плотные серые облака, как покрывало, сомкнулись над вечнозелеными джунглями. Река извивалась посреди них длинной синей лентой, убегая к горизонту. Зейн одиноко стоял на палубе катера и смотрел вдаль, погруженный в размышления. Его мысли часто возвращались к личной драме Саида, которую тот поведал ему с такой откровенностью и с таким жаром. И почему только Саид не разыскал старого друга раньше? Почему не поделился своей болью? Двадцать лет тонуть в пучине мучительной страсти и не догадаться послать сигнал о помощи – это очень похоже на Саида. Он всегда был таким, гордым и независимым. Добивался всего самостоятельно. Держал все под контролем. А еще очень не любил показывать кому-либо свою слабость. Должно быть, он дошел до крайней степени отчаяния, если открыл полную ревности и ненависти душу человеку, о котором не вспоминал так долго.

Может быть, это даже к лучшему. Одно дело дружить вдвоем, будучи совсем молодыми людьми, свободными, как птицы в небе, не связанными никакими узами. Совсем другое, когда в дружеские отношения вовлечен кто-то третий. Женщина. Это все меняет. До недавнего времени Зейн считал себя достаточно стойким к женским чарам мужчиной, умеющим разделять долг и чувства, способным поставить в любви точку в любой момент, как только это покажется ему необходимым. Но потом, увидев на фотографии жену старого друга и ее странную, еле уловимую печаль в глазах, Зейн понял, что, повстречай он ее в реальности, сам стал бы рабом страсти. А ему этого очень не хотелось. Он привык подчиняться только себе и не идти на поводу у чего бы то ни было, будь то тяжелые оковы традиций или манящий омут любви.

Катер подплыл к пристани и пришвартовался. Зейн спустился по бортовому трапу и огляделся вокруг: у постовой будки беседовали двое мужчин, по узенькой сельской дороге катались на велосипедах босоногие дети, крыльцо почтовой конторы подметала немолодая женщина в сарафане до колен.

Найти нужный адрес в таком месте было делом нескольких минут, и вот уже Зейн стучался в дверь милого деревянного домика, у террасы которого были разбиты клумбы с цветами, а в глубине участка посажен небольшой огород. Хозяйка, открывшая дверь, с удивлением и недоверием посмотрела на нежданного гостя – статного красавца явно восточной наружности.

– Добрый день, – вежливо улыбнулся он, – вы сеньора Флоринда Менесес ди Канту, я полагаю?

– Да, сеньор, с кем имею честь? – женщина настороженно изучала его взглядом.

Зейн представился и показал ей документы, подтверждающие его личность и право на ведение частной сыскной практики.

– Извините, сеньор, это какая-то ошибка, – хозяйка дома занервничала и от растерянности едва не захлопнула дверь перед его носом. – Я не сделала ничего такого, чтобы меня расспрашивала полиция или детективы, и никто из моих родных и близких тоже не делал ничего предосудительного.

– Я понимаю ваше удивление и прошу прощения за столь внезапный визит, – Зейн вполне ожидал такой реакции, – но все же позвольте мне хотя бы войти и изъяснить в нескольких словах свои намерения?

– Ну… Если вы настаиваете… Прошу, проходите.

Зейн вошел внутрь и окинул взглядом маленькую прихожую, почти сразу же переходящую в кухню. Возле мойки сушились три вымытые чашки и три тарелки – хозяйка жила не одна. Это обстоятельство не то чтобы удивило Зейна, но заставило задуматься на секунду-другую.

– Итак, сеньор, чем я обязана вашему визиту? – сеньора ди Канту сложила руки на груди и по-прежнему с опаской посматривала на гостя.

– Я действую по просьбе возлюбленной вашего сына, которая хочет, чтобы я расследовал обстоятельства его гибели. Но я не мог вначале не обратиться к вам как к его матери. Донна Флоринда, – Зейн старался быть как можно более деликатным, – чтобы начать расследование, мне нужно ваше разрешение.

Флоринда в замешательстве захлопала глазами, на несколько мгновений потеряв дар речи.

– Послушайте, это так неожиданно, – она дернула уголками губ, словно извиняясь. – Я… Я ведь так и не познакомилась с той девушкой, она мне ничего не сказала, не позвонила, не написала, не предупредила, а то я подготовилась бы…

– Простите, я должен был сам предупредить вас заранее! – огорчился Зейн.

– Теперь уже не имеет значения. Присаживайтесь. Хотите чаю? – суетливо спросила Флор, не отдавая себе отчета в том, что трясущимися от волнения руками у нее вряд ли получится взять чашку и не разбить ее.

– Нет, ничего не нужно. Благодарю вас, сеньора, – мягко остановил ее Зейн. – Я полностью понимаю ваши чувства и искренне вам соболезную, но все-таки я здесь, чтобы постараться восстановить справедливость в отношении вашего сына настолько, насколько это возможно.

– Не знаю, стоит ли тревожить память мальчика, – с тяжелым вздохом проговорила Флор. – Понимаете, аварии случаются, это не редкость на наших трассах. Я не знаю, кто придумал эту чудовищную клевету, что Ренату принимал наркотики и водил грузовик в таком состоянии, хотя… – она сделала паузу, собираясь с мыслями. – Был один человек, желавший зла моему сыну. Он не давал ему спокойной жизни и даже по его смерти не постыдился оболгать Ренату. Но это очень, очень богатый и влиятельный человек, разве могла я, одинокая мать, что-то предпринять против него? В любом случае, сына мне уже никто не вернет, а местью сыт не будешь. Господь Бог знает, кого наказать, и Он непременно сделает это в свое время.

– Вы считаете, что данные следствия были сфальсифицированы?

– Конечно! – эмоционально воскликнула Флор. – Мой сын никогда не позволил бы себе ничего подобного! Я слишком хорошо его знаю. Знала.

– Я могу попробовать доказать это, – спокойным, уверенным тоном заверил ее Зейн.

Женщина наконец-то заулыбалась.

– Что ж, вернуть Ренату уже нельзя, но я была бы очень благодарна вам, если бы вы восстановили его доброе имя. Только… – она вновь потупила взгляд.

– В чем дело?

– Я не смогу с вами расплатиться… по достоинству. У меня нет таких средств, сеньор.

– Вопрос о деньгах будет решаться в последнюю очередь. Так или иначе, вам не стоит беспокоиться о финансах – сеньорита Варгас взяла все расходы на себя.

Флоринда размышляла некоторое время. Зейн видел, как на ее лице отражается внутренняя борьба между нежеланием бередить старую страшную рану и жаждой справедливости, которая, несмотря на заверения гордой сеньоры, все же была ей присуща.

– Хорошо, я согласна. Делайте то, что посчитаете нужным.

Зейн поблагодарил ее легким поклоном.

– Донна Флоринда, тогда я должен буду задать вам несколько вопросов. Постарайтесь ответить на них без спешки. Я обещаю вам, что вместе мы распутаем этот дьявольский клубок.

***

Одна из особенностей сельской жизни состоит в том, что когда случается что-то интересное, через час, максимум через пять об этом знает большинство соседей. Вести разлетаются словно по ветру, и происходит это, прежде всего, в закусочных, магазинчиках и вообще в местах, где собирается больше всего народу. Касалось это и продуктовой лавки, где работала Жади.

Рабочий день проходил спокойно и размеренно. Жади была в прекрасном настроении и с лучезарной улыбкой обслуживала покупателей, пока Таис вела учет товаров. Это спокойствие разом нарушила соседка, прибежавшая в лавку с таким видом, будто узнала какую-то пикантнейшую сенсацию.

– Вы не представляете, кого я сейчас видела! – с восторгом сообщила она.

– Кого же, донна Эстелла? – весело поинтересовалась Жади.

– К нам приехал та-акой мужчина! – донна Эстелла прижала пухлую руку к груди и мечтательно закатила глаза. – Красивый, высокий, похож на араба, по-моему.

Улыбка мигом сползла с побелевшего, как полотно, лица марокканки.

– …И что самое интересное, он искал Флор!

Жади почувствовала, как у нее отнимаются ноги, а в голове гулко шумит кровь.

– Жади! – Таис вскочила с места, подбежала к ней и взяла под локоть. – Ты в порядке?

– Все… все хорошо, Таис, – прилагая титанические усилия для того, чтобы не выдать голосом своего потрясения, ответила Жади. – Я в полном порядке.

– Вы такая бледная, – покачала головой соседка, не заподозрившая ничего дурного. – Мне кажется, вам нужно посидеть и отдохнуть.

– Да, верно, я просто переутомилась, – вымученно улыбнулась ей Жади и, кое-как нащупав под собой сиденье, уселась на стул.

– Отвлеку вас немного, пока вам не станет получше, – продолжала тараторить женщина. – Вы бы видели этого красавца! Какая осанка, какая порода, не чета нашим деревенским!

– Что же он делает в Рио-да-Серейя? – с беспокойством спросила Таис, хлопоча около Жади.

– Мне кажется, это полицейский, но я могу ошибаться, – пожала плечами донна Эстелла. – Я видела, как он показывал Флор какое-то удостоверение, а потом зашел в дом.

– Полицейский? – в ужасе переспросила Таис. – Но зачем полицейскому понадобилось навещать донну Флор?!

– Поди разбери! Может, это по поводу…

– Вряд ли, – перебила ее Таис и тут же, испугавшись своей резкости, добавила: – Это мог быть кто-то из социальных служб. Или по работе.

– Не знаю, не знаю, – скептически покачала головой женщина. – Все это как-то подозрительно, да простит меня Назаретская Дева.

Жади не помнила окончания этого разговора, не помнила, как болтливая соседка покинула лавку. Ее рассудок словно бы повредился от шокирующего известия. Как в бреду, она схватила подругу за руку и лихорадочно проговорила, глядя ей в глаза:

– Таис, он нашел меня! Нашел нас с Хадижей!

– Жади, успокойся! – Таис заботливо убрала с ее лица прядь взмокших волос. – Совсем не обязательно, что это твой муж!

– Незнакомец, похожий на араба, в доме донны Флор! Это он, Саид, я уверена! А если не Саид, то кто-то из его людей, это точно, Таис!

– Мы не знаем наверняка…

Дурнота Жади прошла, полностью уступив место панике.

– Я бегу в школу, забираю Хадижу и уезжаю, – она вскочила со стула, ринулась в подсобку и в спешке начала собирать свои немногочисленные вещи.

– Куда?! – недоумевала Таис. – Жади, вы с Хадижей здесь уже свои, как же ты поедешь на новое место, никого там не зная?

– Не знаю, Таис, не знаю! – от страха и безысходности Жади была готова разрыдаться. – Но мне нельзя оставаться в Рио-да-Серейя, иначе боюсь представить, какая меня ждет судьба! Рассчитай меня, пожалуйста, я заберу деньги и скроюсь вместе с дочерью, пока у меня не отобрали ее навсегда!

– Я не могу. Эрик забрал с собой ключ от сейфа и вернется только завтра к вечеру.

– Аллах, что же делать?! – в отчаянии воскликнула Жади.

– Постой, – Таис посетила идея, – я выдам тебе зарплату из личных запасов, а потом заберу деньги из сейфа. Хорошо?

– Таис! – в слезах бросилась к ней Жади и крепко обняла. – Ты мне стала как сестра, я никогда не забуду того, что ты для меня сделала. И донна Флор, и все вы. Обещаю, что однажды отплачу вам тем же.

– Жади, может быть, сначала попробуем узнать, кто этот человек и что ему нужно? – вновь робко предложила Таис. – У меня есть одно подозрение… Ты ведь знаешь, что донна Флор похоронила сына?

– Нет, не-ет, сын донны Флор тут ни при чем, – резко замотала головой Жади и неосознанно схватилась за круглый нефритовый кулон, висевший у нее на шее. – Я знаю, чувствую, что нам грозит опасность. Таис, у меня к тебе еще одна просьба. Пожалуйста, собери наши вещи у донны Флор и передай мне вместе с деньгами возле старого причала.

– Ладно, как скажешь, – растерянно кивнула женщина.

– Мне пора идти за Хадижей. Аллах, только бы меня не заметили!

Она собрала длинные волосы в тугой пучок и повязала на голову голубую косынку в белую полоску. Теперь Жади еще больше стала похожей на местную жительницу. Бегло оглядев себя в зеркало, она бросилась на улицу.

– Жади!.. – крикнула ей вслед Таис, но марокканка уже исчезла.

***

Школьный двор во время перемены был наполнен веселым гомоном детворы. Хадижа, подружившаяся еще с несколькими ребятами из класса, азартно играла с ними в салочки и громко визжала, когда ее догонял кто-то из приятелей. Раскрасневшаяся от быстрого бега и смеха, девочка не сразу заметила стоявшую у ограды встревоженную мать.

– Мама? – удивилась Хадижа и подбежала к ней. – Что ты здесь делаешь? Уроки еще не кончились.

Жади присела перед ней на корточки и дрожащей рукой поправила растрепанные волосы дочери.

– Моя принцесса! Ты сейчас должна пойти со мной к старому причалу.

– Зачем? – запыхавшимся голосом спросила Хадижа, в растерянности глядя на мать.

– Мы уезжаем, Хадижа.

– Опять?! – это известие оказалось для маленькой марокканки подобным грому посреди ясного неба.

– Я все объясню тебе там, – возбужденно говорила Жади. – Пожалуйста, возьми свой рюкзачок и иди со мной!

– А можно, я попрощаюсь с Нико?..

– Конечно! Только не задерживайся, я жду тебя!

Хадижа, чуть не заплакав от неожиданности, вернулась к друзьям, которые все еще в запале игры бегали друг за другом. Нико заметил испуганное выражение лица подруги и притормозил на ходу.

– Хадижа, а ты почему перестала играть? – насторожился он.

– Мы с мамой уезжаем, – Хадижа машинально проговорила эту фразу, будто не вполне понимая ее смысл.

Нико часто заморгал белесыми глазами.

– Уже?..

– Мне мама только что сказала.

– Ну… – Нико секунд десять переваривал услышанное. – А далеко? Насовсем?

– Не знаю, – дернула плечами Хадижа. – Я должна идти.

– Тогда… Тогда счастливого пути, Хадижа! – через силу улыбнулся мальчик. – Приезжай еще как-нибудь к нам, ладно?

Хадижа активно закивала, глотая слезы. Говорить было трудно.

– На, держи, это на память, – она сняла с запястья плетеный браслет, подаренный донной Флор, и отдала другу.

– Спасибо, – рассеянно улыбнувшись, поблагодарил он ее. – Давай, я тоже что-нибудь дам тебе на память?