Текст книги "Во мгновение ока (СИ)"

Автор книги: Nataniel_A

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 35 страниц)

– Это все твоя философия, – махнул рукой Феррас и чуть ослабил галстук. – Мне от нее ни капли не легче, от нее никому не легче. Я живу реальностью, а реальность такова, что единственный мой оставшийся в живых сын стал инвалидом! Как мне с этим примириться, как?! Я всегда хотел, чтобы он повзрослел, научился думать своей головой, делал для этого все возможное, и ты только взгляни, какой итог! Разве он думал об отце, когда решил поиграть в супергероя? Думал о дочери? Жене? О Далве, в конце концов? Нет, он думал исключительно о чадре, как какой-то безмозглый мальчишка! И где она теперь, эта чадра, м? Живет своей жизнью, как жила до этого, а нам ухаживать за ним до конца дней!

– Леонидас, ты преувеличиваешь. Со временем Лукас будет вполне способен обслуживать сам себя хотя бы в элементарном.

– Да-а, еще скажи, что он заживет полноценной жизнью! Сидя на этой-то телеге! Мне страшно подумать, что будет с моей семьей, когда меня не станет. Одна надежда на Мел! Вот кто сможет стать достойной наследницей.

Альбьери промолчал. Они с Леонидасом всегда говорили на разных языках, несмотря на многолетнюю дружбу. Вот и сейчас он хотел бы сообщить, что сотворил невероятное, что у Леонидаса есть возможность увидеть покойного сына вновь, но разве станет его кто-то слушать?.. Нет, никто из этой семьи не готов к такому.

***

– Зачем ты пришла? – Лукас устало посмотрел на Маизу, которая специально дождалась момента, когда в комнате больного никого больше не будет.

– А что, нельзя? – изогнула она безупречную по форме бровь.

– Ты решила поиздеваться надо мной, я по твоему лицу вижу. Так вот, знай, Маиза, я чувствую себя сейчас настолько плохо, что никакие твои упреки не сделают мне хуже.

– Кто сказал, что я собираюсь издеваться над тобой? – многозначительно проговорила Маиза, отвернувшись к зеркалу и поправляя прическу.

– Ты уже это делаешь. Прошу тебя, оставь меня одного.

– Нет, Лукас. Ты так часто сбегал от меня, что теперь уж я не упущу возможности поговорить с тобой с глазу на глаз. У нас будет очень много времени.

– Жаль, что я не разбился насмерть.

– Неужели? Ты предпочел бы смерть моему обществу? – усмехнулась Маиза и уселась напротив кровати. – Спасибо за комплимент, Лукас.

– Я предпочел бы смерть такой жизни, – вздохнул он. – Впрочем, я не хочу с тобой откровенничать на эту тему. Лучше скажи, где Мел?

– Мел слишком занята устройством собственной личной жизни, – в голосе Маизы засквозила обида. – Ей нет дела до домашних проблем, она просто копия своего отца.

– Не понял, о чем ты говоришь? – удивился Лукас.

– Пока ты гонялся за счастьем в Фесе, нашу дочь окрутил охранник, а она даже не пытается сопротивляться.

– Что?! Шанди? Как это произошло?

– Мел наивная доверчивая девочка. Она настолько не ценит себя, что готова поверить любому проходимцу, изображающему симпатию. Очевидно, что кто-то рано или поздно воспользовался бы ее слабостью.

– Маиза, мы потом с тобой это обсудим, – Лукас накрылся одеялом. – Я не в состоянии решать какие-либо вопросы.

– Понимаю, – язвительно закивала его жена. – Теперь ты действительно мало что можешь решить, но правда в том, что ты никогда к этому и не стремился. Всегда прятался, вот как сейчас. Если бы ты интересовался дочерью раньше, вникал в ее трудности, ничего этого бы не произошло!

– Можно подумать, ты ей интересовалась, – пробубнил он из-под одеяла.

– Не тебе меня упрекать! – вспылила Маиза. – Я всегда хотела для Мел лучшего будущего, ради этого я наплевала на себя и свою жизнь, оставшись с тобой! А что делал ты? Жалел о том, что много лет назад не сбежал со своей марокканской любовницей? Предавался мечтам о вашем несостоявшемся счастье? Наша семья никогда для тебя не существовала, никогда! В твоих фантазиях у тебя была другая семья, гораздо лучше реальной, и ты жил в ней!

– Маиза, хватит! – разозлился Лукас. – Ты хотя бы осознаешь, что произошло?! Для меня уже нет ни прошлого, ни будущего, я инвалид, понимаешь, ин-ва-лид! Все твои претензии для меня не значат ровным счетом ничего!

– Что, и Жади ничего не значит? – не удержалась она от сарказма.

– Я не желаю продолжать этот разговор, – больной уставился в потолок и твердо решил не поддаваться больше ни на одну провокацию.

– Ладно, – пожала плечами Маиза, – разговора у нас и впрямь сегодня не выйдет.

В комнату неторопливым шагом, смотря себе под ноги, вошел Леонидас. Он приблизился к кровати Лукаса и деловито поинтересовался:

– Как ты чувствуешь себя, сынок?

– Замечательно, – бесстрастно ответил тот, по-прежнему глядя в одну точку на потолке.

– Я оставлю вас, – Маиза покинула спальню.

– Я долго и обстоятельно разговаривал с Альбьери. Лукас, будь уверен: мы сделаем все возможное и невозможное, чтобы поставить тебя на ноги.

– Господи, да оставьте же вы меня, все вы! – Лукас был уже порядком раздражен.

– Я понимаю твои чувства, но нельзя опускать руки! – строго сказал Леонидас. – Надо бороться, сынок, бороться до конца! К счастью, современная медицина…

– Что современная медицина?! Что она может? Миллионы людей всю жизнь живут прикованными к инвалидным креслам, миллионы умирают от рака, разве им помогли врачи?

Феррас-старший внутренне был согласен с сыном, и это сильно его ранило, но он привык не подавать виду, что страдает.

– Лукас, надо держаться! Мужчина должен сохранять достоинство в любой ситуации, поверь, я знаю, о чем говорю. Я старше тебя и повидал в этой жизни немало. Между прочим, – после паузы сделал он замечание, – если бы ты слушался меня, то не оказался бы в таком ужасном положении. Да, в мире случаются катастрофы, люди попадают в аварии, и с этим ничего не сделаешь, но ты… Ты просто покалечился на ровном месте, Лукас!

– Папа…

Дверь открылась, и в проеме показалась Далва с полным подносом еды, салфетками и столовыми приборами, которые она несла с ловкостью эквилибриста. Служанка принялась хлопотать возле воспитанника, повязывала ему салфетку на шею, приговаривая:

– Я слышала, что в Нова-Игуасу живет очень сильная знахарка. К ней едут со всех штатов и даже из Чили и Аргентины. Эта женщина творит настоящие чудеса, у нее слепые прозревают, уж она поставит нашего Лукаса на ноги! Сеньор Леонидас, что вы на это скажете?

Оба Ферраса синхронно и тяжело вздохнули. Начинались невероятно скучные и изматывающие дни, похожие один на другой, которым не видно было ни конца, ни края.

========== Часть 4 ==========

Жади неподвижно сидела в комнате на кровати, обхватив руками колени. Непослушные черные локоны разметались по спине и плечам, а в глазах застыли слезы. Зорайде бесшумно вошла к ней и присела рядом, с сочувствием глядя на нее.

– Жади, девочка моя! – сокрушенно вздохнула она. – Что же ты наделала?

– Я получу развод, вот увидишь! – со злостью в голосе произнесла Жади. – Я больше не хочу быть пленницей, не хочу отказываться от счастья.

– О чем ты говоришь, Жади! Если ты окончательно настроишь против себя Саида, он на самом деле прогонит тебя, отнимет Хадижу, и ты останешься совсем одна! Аллах, не допусти этого!

– С Хадижей все будет в порядке. Одна я не останусь – у меня есть Лукас, здоровый или больной, мы любим друг друга! Мы ждали слишком долго, уже ничто не помешает нам быть вместе.

– Жади-Жади! – покачала головой в темном тюрбане Зорайде. – Как ты можешь быть так уверена в нем, тем более сейчас, когда он увечен?

– И что? – возмутилась Жади. – Я люблю Лукаса любым и уже сказала ему об этом.

– Ты, может, и любишь, а вот станет ли любить он? – многозначительно сказала служанка. – Подумай, он уже не раз отказывался от тебя, будучи здоровым. А если окажется так, что ему теперь совсем не до этого? Саид не примет тебя обратно, Хадижу вырастит мачеха, а сид Али будет вынужден от тебя отречься. Аллах! Жади, какая страшная участь!

– Зорайде, ты не понимаешь, – с горячностью говорила Жади, – я столько времени боялась: боялась бросить всем вызов, боялась нарушить клятву, боялась потерять Хадижу, что не заметила, как жизнь проносится мимо! У меня остался всего один страх: в старости оглянуться назад и увидеть, что я прошла свой путь не так, как должна была, что безвозвратно упустила свое счастье! Я поняла, что нельзя бояться, нужно действовать и только!

– Жади, как ты изменишь свою судьбу? Только предначертанное Аллахом свершится, а ты упрямо идешь против Его воли. Разве несчастье, которое произошло с Лукасом, это не знак?

– Напротив, Зорайде! Люди нас разлучают, а судьба сводит вновь и вновь! – спорила роковая красавица. – Если бы моей судьбой была мирная жизнь с Саидом, я не встретила бы Лукаса опять, не попала бы снова на это перепутье! Помнишь, Зорайде: «Прошлое и будущее сойдутся перед тобой, как два рукава одной реки, и ты будешь выбирать: идти ли вперед или повернуть назад». Ты говорила мне так. Саид – это мое прошлое, это то, что тянет меня на дно и не дает дышать, а я хочу другой жизни! Я хочу свободы, и я выбираю будущее!

– Ты не знаешь, о чем говоришь, девочка моя, – опечалилась Зорайде. – У тебя было высшее благо – любовь мужа. Любовь мужа для женщины лучше самой крепкой крыши, что защищает от ветров и дождей, это и ее щит, и сила. Ты так легко отказываешься от нее и еще не понимаешь, что значит лишиться всякой опоры в жизни.

– Но я не лишаюсь опоры! – начала возражать Жади и тут же сжалась в комок, увидев на пороге комнаты мужа.

Саид надменно, с видом триумфатора прошествовал внутрь с бархатным футляром в руках. Рассевшись напротив жены, он раскрыл его и продемонстрировал редкой красоты золотое колье с драгоценными камнями, стоившее целое состояние.

– Ну как, нравится? – с издевкой спросил он.

– Красивое, – равнодушно ответила Жади.

– Оно для моей невесты. Ты уже решила, что наденешь на мою свадьбу?

– Саид, прекрати это!

– Хочешь узнать новости о Лукасе? – все тем же тоном произнес он. – Я только что созванивался с Маизой. Она говорит, будто ее муж очень огорчен своей инвалидностью и потерял всякий интерес к жизни и к любви. Он сказал, что прошлого для него больше не существует, как и будущего. Бедняга собирается похоронить себя заживо.

– Я не верю ни единому твоему слову, – отрезала Жади.

– Очень зря. Ты можешь сама позвонить Лукасу и спросить, – Саид достал из кармана пиджака сотовый телефон и протянул жене. – На, позвони, спроси, как его здоровье и как скоро он сможет с тобой встретиться.

– Ты просто чудовище! – она оттолкнула его руку с телефоном. – Я не встречала более хладнокровных мерзавцев, чем ты! И трусливых.

Саид вздрогнул от этого оскорбления, будто от удара током – маска напускного равнодушия слетела, как картонная. Он подумал, что Жади следовало бы дать пощечину за такую дерзость, но в сложившейся ситуации это означало бы предоставить ей карт-бланш, тем более, в присутствии съежившейся от ужаса Зорайде, и поэтому быстро взял себя в руки.

– Вот как? – ухмыльнулся Саид. – А кто же тогда смелый мерзавец? Лукас, должно быть, полон смелости, если встречался с чужой женой тайно, урывками, боясь попасться кому-то на глаза, как вор. Хотел бы я посмотреть на то, как он вместе с тобой вышел бы на площадь, чтобы разделить восемьдесят ударов плетьми, которые вы оба давным-давно заслужили!

– Саид… – попыталась перебить его жена.

– Он сбежал бы, малодушно сбежал, оставив тебя одну умирать на потеху толпе, а через год не вспомнил бы и твоего имени! Твой любовник уже забыл про тебя, его волнует только то, что он больше не сможет ходить, где захочет и к кому захочет, все его похождения закончились раз и навсегда!

– Саид, грешно так говорить, – робко вмешалась Зорайде.

– А ты, Жади, делай выбор, – Саид раскраснелся от гнева, – будешь ли ты жить в моей семье рядом с дочерью, окруженная всеми благами, или пойдешь на улицу, потому что Лукас и его семья не пустят тебя даже на порог!

Он громко захлопнул футляр с колье и резким шагом вышел прочь. Прозрачная легкая занавеска у входа затрепыхалась, точно от испуга. Сид Али, восседающий внизу с трубкой кальяна, окликнул зятя:

– Саид, не спеши! Присядь, я хочу поговорить с тобой.

– О чем, дядя Али? – недовольно спросил тот, но все же приостановился.

– Саид, гнев – плохой советчик, особенно, когда он рука об руку идет с ревностью. Ты уже совершил одну серьезную ошибку, но продолжаешь делать еще и еще, а твоя семья тем временем рушится, как костяшки домино, падающие друг на друга.

– Вы хотите сказать, что это я ее разрушаю, а ваша племянница ни при чем?

– Жади виновата, не спорю, – оговорился Али, – но и ты не безгрешен. Лукас пострадал, и сейчас он в глазах Жади и жертва, и герой, а кто для нее ты? Мучитель, тиран? Возможно, в глубине души ты рад, что Лукас тебе больше не соперник, но с кем она будет сердцем, Саид?

– Она и так сердцем всегда была с ним, – помрачнел мужчина. – Что бы я ни делал, был ли ласковым или жестоким, щедрым или скупым, любящим или проклинающим, Жади выбирала не меня, и теперь я вижу это ясно, как никогда.

– Неужели ты хочешь удерживать ее возле себя шантажом?

– Боюсь, все остальные средства давно исчерпаны. Пусть хотя бы так, но она будет со мной. Это лучше, чем вообще без нее.

С этими словами Саид ушел, не прощаясь. Подготовка к свадьбе шла полным ходом, но мысли его были далеки и от второй женитьбы, и от молодой невесты, которую он еще не видел, да и, по правде говоря, не горел желанием. Иногда Саиду казалось, что его душа мертва – изъедена, парализована ядом безответной, безнадежной любви, но и сбросить эти оковы с себя он не мог или просто не хотел. Он увяз в Жади, как заблудившийся странник в зыбучих песках: каждое телодвижение лишь усугубляло ситуацию и вело к неминуемой гибели. Мог ли кто-то протянуть ему руку помощи? Вероятно, да, вот только Саид навряд ли бы ухватился за нее.

========== Часть 5 ==========

Мел, узнав о возвращении отца, сильно спешила домой. Она была так огорчена из-за происходящих в ее жизни событий, что по невнимательности едва не угодила под машину. «Нужно быть осторожнее, не хватало только мне попасть в больницу или вовсе погибнуть», – подумала девушка, услышав в паре метров от себя визг тормозящих колес.

– Эй, сеньорита, смотрите по сторонам! – с раздражением крикнул из-за опущенного стекла водитель. – Я не хочу по вине таких разинь садиться за решетку!

Мел, пробормотав невпопад какие-то извинения в его сторону, принялась ловить такси. Кажется, черная полоса не просто не хочет заканчиваться, она только-только началась. Цинично отвергающий влюбленную в него подругу Сесеу был еще цветочками в сравнении с тем, что случилось дальше. Сперва, как гром среди ясного неба, весть о том, что родители разводятся, а у отца полжизни была любимая женщина в далекой стране, и он намерен с ней воссоединиться. Мел отчетливо, до самой мелочи помнила разыгравшуюся одним ненастным вечером грозу, плачущую мать, которая проклинала все на свете, ругающегося деда, суетливое и шумное столпотворение в гостиной. Никогда раньше Мел не чувствовала себя столь одинокой, никому не нужной и потерянной, однако в тот же вечер, словно это был щедрый подарок небес, она узнала доселе неведомое чувство – взаимную любовь. Тем не менее, и здесь все оказалось не так просто: чего девушка никак не ожидала, так это удара ножом в спину от родной матери, наотрез отказавшейся принимать ее возлюбленного. Мел думала, что хуже этого уже точно ничего не может произойти, но она ошибалась. Несовершенству нет предела, а беда никогда не приходит одна.

Когда Леонидас сообщил внучке о том, что у Лукаса парализованы ноги, она несколько мгновений не могла поверить в услышанное. Мел, несмотря на имеющиеся у нее проблемы, всегда жила в мире, изолированном от всякого рода невзгод и потрясений. Она знала о бабушке, умершей в очень молодом возрасте от тяжелой болезни, о дяде, разбившемся на вертолете, но все это происходило не при ней и воспринималось юной наследницей Феррас какими-то старинными семейными преданиями. Мел знала и о том, что на свете существуют люди с ограниченными возможностями, иногда видела их на улице или по телевизору, где показывали паралимпиаду. Все это было где-то там, за пределами сытой и относительно благополучной жизни Феррасов, но теперь в их мир ворвалось нечто, перед чем все они растерялись, ворвалось беспардонно, без приглашения и стука.

– Папа! – воскликнула она, забегая в родительскую спальню.

– Мел! Ну, наконец-то! – обрадовался Лукас.

– Прости, что не встречала тебя вместе с остальными, я узнала всего час назад, когда мне позвонила Далва.

– Ничего, я в любом случае очень рад тебя видеть.

– Папа, как же это случилось? – чуть не плача, спросила она.

– Это уже не имеет никакого значения, дочка. Случилось то, что случилось. Наверное, у меня такая судьба.

– Я ужасно переживала за тебя. Как твое самочувствие? Что-нибудь болит?

– Душа болит, но, в целом, терпимо.

Мел сидела рядом с отцом молча, не зная, как ему посочувствовать, чем помочь, и смотрела на него с искренней, щемящей сердце жалостью.

– Как печально, что мы начинаем разбираться в жизни тогда, когда уже поздно, – задумчиво сказал Лукас. – Я смотрю на тебя, и мне даже немного завидно.

– Папа! – смутилась Мел.

– У тебя все впереди. У тебя действительно еще все впереди, но никогда не думай, что это продлится вечно. Живи здесь и сейчас, Мел. Я знаю, у вас с Маизой возник конфликт из-за твоего парня, Шанди. Так вот, я не против вашего союза с ним.

– Это правда?..

– Конечно. Я поддержу тебя, даже если ты решишь уйти из дома к нему, будь уверена. Когда-то отец не одобрил моего выбора, и я не хочу повторять его ошибку. Я не хочу обрубать тебе крылья, как бы ни протестовала Маиза.

– Ты… об этой марокканке? – осторожно поинтересовалась Мел.

– Да. Когда-нибудь я расскажу тебе все, и ты меня поймешь, но сейчас речь не о том. Если бы ты только знала, о скольких упущенных возможностях я жалею. Я боялся быть самим собой, боялся разозлить отца, боялся навредить тебе. Не нужно было ничего бояться, так я сделал всем только хуже, прежде всего, себе.

– Когда ты так говоришь, я чувствую себя виноватой за то, что просто родилась, – нахмурилась девушка. – Получается, что вы с мамой хотели как лучше для меня, сохраняя семью, а теперь мы несчастны все трое.

– Ну, что ты, ты здесь совершенно ни при чем, это наши ошибки и только, – утешил ее отец и замолчал ненадолго. – Там, в больнице, мне снились удивительные сны. В них я не был прикован к постели, я мог обойти пешком всю землю. Я садился в первую попавшуюся попутку без гроша в кармане и ехал, куда глаза глядят, а кругом кипела жизнь – весь этот удивительный мир был передо мной, как на ладони, и я думал: вот оно, счастье! А потом просыпался в этом никчемном увечном теле, видел над собой бледно-зеленые больничные лампочки на потолке и сожалел, что нельзя провести всю оставшуюся жизнь во сне.

– Папа, не говори так! – Мел стало не по себе от его слов. – Ты еще обязательно отправишься в путешествие, может, и не на попутке, но мир посмотришь.

– Это уже будет совсем не то, Мел.

– Мел, – в их беседу вмешалась Маиза, словно стоявшая все это время под дверью и ожидавшая подходящего момента, – я хочу поговорить с тобой, но сначала я скажу кое-что твоему отцу.

– Мама… – девушка инстинктивно сжалась, ей буквально показалось, что она стала меньше ростом в присутствии матери.

– Выйди и подожди меня, дочка, пожалуйста, – сеньора Феррас была непреклонна.

Лукас слегка кивнул дочери, будто говоря: «Иди, я с ней разберусь». Мел стрелой выбежала из комнаты к себе, не желая ни секундой дольше оставаться под испепеляющим взглядом Маизы.

– Что ты ей пропагандируешь? – возмущенно спросила Маиза мужа.

– Не понимаю, о чем ты.

– Ах, не понимаешь! – передразнила она его. – «Живи одним днем, жизнь так быстро проходит»…

– Но это так! – воскликнул Лукас. – Мне в свое время этого никто не объяснил, и я не жил – существовал, а теперь и подавно…

– Ну да, ну да, – с истерическими нотками в голосе проговорила Маиза. – Опять тоска по Жади. Так что же ты пасуешь, вперед! Если ваша любовь так велика, ей будет не в тягость возить тебя на прогулки и помогать одеваться. Или ты сам не хочешь представать перед ней в таком виде?

– Маиза, я уже сказал, что твои оскорбления меня не задевают, – поморщился он.

– Что-то не похоже. Ты не рассказал дочери, по какой глупости искалечил себя?

– Маиза, ты невыносима.

– Я всего лишь говорю правду, – она села к туалетному столику, открыла шкатулку с драгоценностями и принялась выбирать украшения на вечер, который собиралась провести вне дома – неважно, где, лишь бы не пребывать в атмосфере домашней суматохи. – Я единственная в этом доме говорю все, как есть, и кое-кого это сильно раздражает. В глазах Мел ты сейчас настоящий герой, любящий, понимающий отец, не как я – злая ведьма, разлучающая влюбленные сердца. Но ты даже на минуту не задумался о том, что я могу быть права.

– Чем тебя так оттолкнул этот Шанди? Насколько я помню, он неплохой парень.

– Выросший в нищете под барной стойкой у матери-провинциалки. Достойная кандидатура для наследницы Леонидаса Ферраса, ничего не скажешь. Лукас, а тебе не приходило в голову, что он охотник за богатыми невестами?

– Нет, не приходило, потому что это чушь, – возразил Лукас.

– Прости, я забыла, что у тебя голова занята только собой любимым, – Маиза убрала шкатулку в ящик. – В сущности, тебе плевать, что будет с Мел. Когда этот Шанди начнет пить или изменять ей направо и налево, пользуясь деньгами нашей семьи, ты, возможно, спохватишься, но ее жизнь уже будет сломана.

– Бред какой-то.

– Почему бред? Ты забываешь, в какой среде рос парень. О его отце мы ничего не знаем, вдруг он самый обычный пьяница? Разве с такой семьей ты хочешь породниться?

– Маиза, не притворяйся, – иронично улыбнулся Лукас. – Тебе безразлично счастье Мел, ты переживаешь о том, как новость о свадьбе наследницы Феррас с охранником будет выглядеть на страницах газет. Я давно тебя раскусил.

– Да неужели? – насмешливо округлила карие глаза Маиза.

– Статус, деньги, положение в обществе – вот, что тебя интересует. Ты как мой отец. Маиза, это все пустое. Взгляни на меня и скажи, хочешь ли ты, чтобы Мел в будущем пришла к чему-либо подобному.

– Так ты у нас теперь стал философом, – она склонилась над кроватью больного и пристально посмотрела ему в глаза. – А я тебе скажу, что Мел достойна лучшего. Лучшего, чем цепляться за первого встречного в отчаянной попытке получить хоть каплю любви. И я сделаю все, чтобы она осознала это раньше, чем…

Маиза осеклась, не договорив фразу до конца. В этом не было никакого смысла. Глаза Лукаса, как обычно, выражали полное равнодушие, но в этот раз оно приобрело новое свойство, которого Маиза прежде не наблюдала. Он был равнодушен уже не только к ней, а ко всему вокруг, его взгляд был обращен куда-то внутрь, и к его жене только-только начало приходить осознание того, что прежний Лукас в некоторой степени мертв. До этого ей казалось, пусть и на подсознательном, иррациональном уровне, что рано или поздно – через месяц ли, два, полгода ли – он встанет с постели и первым делом побежит на свидание с Жади, будет бродить по дому призраком, мучаясь от бессонницы, или в очередной раз соберет чемодан и рванет в Фес. И вдруг Маиза поняла, что ничего этого не произойдет. Он не встанет и не побежит. Будет что-то другое: поездки по врачам, реабилитации, операции, тренировки, обустройство дома всевозможными поручнями и пандусами, инвалидное кресло, в лучшем случае – костыли, а прежней жизни уже не будет. Никогда.

– Позови Далву, пожалуйста, – как ни в чем не бывало попросил Лукас. – Мне нужна ее помощь.

У Маизы зазвонил сотовый телефон, и она не сразу сообразила, из какого именно кармана сумочки раздаются настойчивые трели. На дисплее крупными буквами высветилось: «Саид». Вероятно, хочет рассказать о предстоящей свадьбе и пригласить на свидание по своем возвращении в Рио, где будет говорить о Жади весь вечер. Маиза подумала, что меньше всего на свете она хочет слушать рассказы о Жади, и отключила телефон.

– Кто звонил? – безучастно поинтересовался больной.

– Незнакомый номер. Должно быть, ошиблись.

– Не забудь позвать Далву, – напомнил Лукас.

– Непременно.

========== Часть 6 ==========

В Рио семейство Рашидов поджидал новый шикарный особняк на два крыла, куда Саид привез обеих жен и дочь. Юная новобрачная радостно летала по дому – казалось, ее приводит в восторг абсолютно все вокруг. Всю свадьбу она светилась от счастья, едва-едва завидев жениха, чего нельзя было сказать о самом женихе. Саид вел себя сдержанно, немного высокомерно и с большим достоинством, как и полагается состоятельному арабскому мужчине, берущему вторую жену. Треволнения в его душе выдавал лишь взгляд, которым он периодически выискивал в толпе танцующих и веселящихся гостей первую жену – Жади. Он пытался уловить в ее глазах, мимике хотя бы тень ревности, хотя бы намек на то, что в Рании она видит соперницу. Но Саид ошибался – в тот момент Жади молилась исключительно о том, чтобы опостылевший муж искренне полюбил молодую невесту и оставил ее в покое, дав долгожданную свободу.

Уже не первый день Жади ощущала, что жизнь перевернулась с ног на голову и больше не войдет в привычное русло. Жади вспоминала то, как под страхом лишиться дочери пообещала Саиду стать лучшей женой, стать той, кем хотел видеть ее он сам, дядя Али, Зорайде, да все вокруг. И она старалась, Аллах видит, Жади старалась, за фасадом благополучия и счастливой семейной жизни где-то очень глубоко пряча боль. Временами она даже сама верила в возможность счастья с мужем, особенно, когда видела умилительную улыбку подрастающей Хадижи, ее первые шаги, слова, рассказывала ей сказки, заплетала волосы, учила носить украшения и танцевать. Иногда она думала, что Саид и вправду прекрасный муж – заботливый, любящий, готовый ради нее на все. Такого, пожалуй, стоило бы полюбить.

Но однажды все изменилось: маски были сброшены, а Жади поняла, что десять лет пыталась подстроиться под то, чего никогда не существовало, принимала иллюзию за реальность. Ей стало страшно: она боялась Саида, но боялась не его крутого нрава – ведь еще по молодости он грозился убить Лукаса и как-то раз даже попытался осуществить угрозу – а его жестокосердия. Одно дело убить или покалечить в гневе, другое – сделать это хладнокровно, чужими руками, а после еще и посмеиваться. Кто знает, на что может быть способен такой человек? Осознание своей зависимости от него заставляло Жади сжимать кулаки до глубоких вмятин на ладонях от ногтей и кусать губы в отчаянии, но она надеялась, что вдвоем с Лукасом они выиграют эту битву. Непременно выиграют.

– Мамочка! – послышался звонкий детский голос. – Ты грустишь?

Хадижа взобралась на кровать и нырнула в объятья матери.

– Нет, моя принцесса, – Жади поцеловала дочь в макушку и принялась расчесывать пальцами ее длинные прямые волосы, – тебе показалось.

– Рания там уже ведет себя по-хозяйски, – обиженно надула губы девочка, но тут же просияла и лукаво улыбнулась. – Мама, а знаешь, что я думаю?

– Что, Хадижа?..

– Пусть Рания делает, что хочет, папа все равно никогда не будет любить ее так, как тебя.

– Ты не хочешь, чтобы папа полюбил Ранию?

– Все равно ты первая жена и живешь с ним дольше. А когда ты подаришь мне братика…

– Хадижа, – мягко остановила ее мать, – давай не будем загадывать наперед. Одному Аллаху известно, что ждет нас в будущем.

– Хадижа, – окликнул ее Саид, – пойди к себе, дорогая, мне нужно поговорить с твоей мамой.

Девочка беспрекословно подчинилась отцу, искренне радуясь, что тот все же предпочитает общество ее мамы обществу Рании.

– Я ухожу, – сухо сообщил он Жади, застегивая рукав рубашки.

– Саид! – обратилась к нему жена тоном, исполненным негодования. – Почему ты отобрал у меня телефон? Почему мне запрещено выходить на улицу без сопровождения? Я что, пленница в этом доме?!

– Так надо.

– Верни телефон! Дай мне позвонить! Дай позвонить хотя бы Латифе!

– Звони, – Саид с показным равнодушием протянул ей свой. – Звони при мне.

– Чего ты боишься? – поддразнила его Жади. – Зачем следишь за мной? Ты же прекрасно знаешь, что Лукас болен и не может со мной встретиться, к чему такие строгие меры?

– А еще я знаю тебя и твою изобретательность. Так что, ты не будешь звонить? – он пожал плечами и убрал телефон в карман. – Дело твое. И не смей втягивать в свои игры Ранию, если ты попытаешься ее использовать, я первый об этом узнаю. До вечера, Жади.

– Негодяй! – еле слышно прошипела ему вслед первая жена.

***

– Рания, я ухожу, – Саид взял в руки дипломат и поцеловал в лоб новоиспеченную супругу. – Если будет нужна помощь, Мириам к твоим услугам. Не ссорьтесь без меня.

– Ну что ты, хабиби!{?}[Любимый (араб.)] – подобострастно воскликнула Рания. – Жади так радушно приняла меня в семью, как же мы можем ссориться? Вот увидишь, мы станем настоящими сестрами.

– ИншаАлла!{?}[Молитвенное восклицание, междометие, которое можно перевести как «Даст Бог» (араб.)] – улыбнулся Саид, ни капли не веря в сказанное. – Не давай Жади телефон, если она попросит.

– Почему?.. – удивилась девушка.

– У нее есть привычка разговаривать по несколько часов, отвлекать Зорайде и Латифу от дел. Ее собственный телефон иногда из-за этого барахлит.

– Как пожелаешь, хабиби, – растерянно согласилась Рания.

Саид ушел, а она присела на роскошный диван посреди гостиной и задумалась. Впервые после свадьбы молодая жена почувствовала, что в этой семье что-то не так, хотя она и не обладала житейской мудростью и проницательностью, как своя старшая сестра Амина. У нее не было поводов в чем-то подозревать Саида или Жади, но просьба мужа и ледяной тон, которым она была высказана, слегка насторожили Ранию. Жади в скором времени показалась в гостиной. Она была очень любезна с Ранией: целых полчаса они говорили обо всем на свете, как вдруг Жади попросила у «сестры» мобильный, чтобы позвонить.

– Жади, я с удовольствием поделилась бы с тобой, – замялась Рания, боясь, что муж узнает о нарушенном запрете, – но мой телефон почти разряжен. Тебе срочно?

– Я только хотела спросить у Латифы, какие специи нужны для баранины по ее особому рецепту. Не волнуйся, я не буду говорить долго.

– Ну, если недолго… – сдалась Рания.

От души поблагодарив ее, Жади ринулась к себе в комнату и быстро, будто лишние полминуты могли что-то решить, начала набирать номер Лукаса – вначале сотовый. Бесконечные длинные гудки говорили о том, что телефон лежит где-то безнадежно далеко от своего хозяина. На свой страх и риск Жади позвонила ему домой.

– Алло? – она узнала экономку Далву по неприветливому немолодому голосу.