Текст книги "Во мгновение ока (СИ)"

Автор книги: Nataniel_A

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 35 страниц)

Дошло до того, что, пробыв замужем несколько лет и имея ребенка, Таис плакала, узнав, что у Ренату появилась возлюбленная, на которой он собирается жениться. Эрик видел эти слезы, украдкой наблюдая за женой, пока та его не замечала. Ярость в его душе трансформировалась во вполне конкретное желание: избавиться от соперника.

План созрел быстро, стихийно. Обстоятельства сами подсказали Эрику, как надо действовать, а гениальность затеи и вовсе привела его в болезненный восторг. Решиться на убийство было довольно непросто, но Эрик хорошо помнил роковую ночь, когда точка невозврата была пройдена.

Накануне вечером Таис вела себя чересчур возбужденно. Ренату как раз находился в деревне, и не нужно было быть великим математиком, чтобы сложить два плюс два. Улегшись спать, Эрик сделал вид, что провалился в глубокий сон. Таис осторожно склонилась над ним, проверяя, так ли это. Убедившись, что муж не проснется, она выскользнула из постели, оделась и вышла из дома. Как только входная дверь почти бесшумно захлопнулась за ней, Эрик вскочил с кровати и подбежал к окну.

Легкая, изящная, почти прозрачная фигурка Таис мелькнула в листве сада и юркнула за калитку. Эрик отпрянул от окна, будто пораженный молнией. Чувство мучительной ревности разгорелось в его душе ярким обжигающим пламенем – ему не нужно было гадать, куда так спешила жена. Не теряя ни секунды, Эрик наспех оделся и бросился за нею в ночную мглу.

Треск цикад и бледный свет убывающей луны наполняли ночь, но Эрику было не до созерцания окружающей красоты. Он неслышно шел по следам жены, как охотник, выслеживающий дичь. Таис ступала по земле быстрыми легкими шагами и зябко куталась в светлый палантин, который был далеко виден даже среди густой темной листвы.

Дорога лежала к заброшенной пристани. По мере приближения к месту назначения сердце Эрика билось все более бешено – он прекрасно понимал, кто ждет Таис на берегу.

На подходе к старому пирсу она замедлилась в нерешительности. Даже спиной Таис излучала страх и неуверенность. Эрик остановился вместе с ней и, затаив дыхание, начал выжидать. Будто почувствовав ревнивый взгляд мужа, Таис пугливо огляделась по сторонам, но Эрик предусмотрительно спрятался за широким стволом многолетнего дерева. Это же дерево оказалось прекрасным наблюдательным пунктом – с него четко просматривалась пристань и одинокая фигура мужчины, сидящего у воды.

– Ренату! – тихо позвала его Таис.

Ренату обернулся, поднялся на ноги и посмотрел на нее внимательным и печальным взглядом.

– Ты хотела видеть меня, Таис?

Таис подошла к нему и встала напротив, не смея поднимать головы.

– Я думала, ты не придешь.

– Отчего же?

– Ты… У тебя столько забот и без меня. Но ты здесь!

– Что случилось? – заботливо спросил Ренату и положил руки ей на плечи.

Эрика будто дернуло током, когда он увидел, как соперник прикасается к его жене, но ревнивец не выдал своего присутствия и продолжил наблюдение.

– Я, должно быть, сошла с ума, что назначила встречу, пришла сюда и говорю тебе все это, – Таис, осмелев, взглянула Ренату в глаза, – но я не могу молчать. Я люблю тебя!

Сердце Эрика словно пронзило стрелой.

Ренату убрал руки с плеч Таис и вздохнул.

– Таис, но ведь мы разговаривали с тобой об этом. Еще давно, помнишь?

– Да, я помню, – с жаром говорила она, вкладывая в свои слова всю боль безответного чувства, – но прошло столько лет, а время меня так и не вылечило. Ренату, я не верю, что ты никогда ничего ко мне не чувствовал!

– Я всегда относился к тебе как к своей самой близкой подруге, – спокойным, участливым тоном говорил Ренату. – Даже больше, ты была мне как сестра. Но любовь… это немного другое, понимаешь?

– Да, да, я знаю, ты влюблен, – сбивчиво говорила Таис, – и на этот раз серьезно, но скажи мне: где она? Почему она не с тобой, когда тебе так трудно? Почему ты справляешься со своими ужасными проблемами в одиночку?

– Таис, ни к чему об этом говорить здесь и сейчас. Ты давно замужем, замужем за моим другом, у тебя есть прекрасный сынишка. Ты счастлива, – он провел рукой по ее волосам. – В конечном итоге, это то, чего я всегда желал тебе.

– Тогда хотя бы выслушай меня! – голос Таис сорвался. – Я знаю, что все вокруг желали и желают мне счастья. Отец, мама, ты и Эрик! Так вот, я несчастна! Я семь лет стараюсь полюбить Эрика, но у меня ничего не выходит, я лишь чувствую, как сгораю изнутри. Зачем ты толкнул меня к нему, зачем вы все меня к нему толкнули?!

– Таис, успокойся, пожалуйста! – Ренату попытался обнять ее, чем едва не довел подглядывающего за их свиданием Эрика до удара.

– Нет! – в слезах оттолкнула его руки Таис. – Ренату, я не могу злиться на тебя за то, что ты не полюбил меня в ответ, но я не прощу тебе своей искалеченной жизни! Ты же умолял меня принять любовь Эрика, говорил, что он прекрасный парень и с ним я буду во много раз счастливее, чем с тобой, но это не так, не так! Эрик замечательный, любящий муж, но у него есть один недостаток, который нельзя исправить. Он не ты. Ты не представляешь, что такое засыпать и просыпаться не с тем человеком, которому отдано твое сердце. Что такое постоянно испытывать вину за чувства, которые не можешь контролировать. Что такое изображать любовь и счастье, когда в душе пустота.

– Тогда зачем ты продолжаешь мучить себя? – изумился Ренату. – Если ты несчастна с Эриком, уйди от него!

– Уйти? – покачала головой Таис. – Я жена. Я мать. У меня есть обязательства, а еще я знаю, как это больно, когда твою любовь отвергают. Если кто-то и должен мучиться из нас троих, то пусть это буду я.

– А ты все такая же, – он улыбнулся и обнял Таис, которая вместо сопротивления крепко обняла его в ответ. – Заботишься обо всех кроме себя. Так нельзя, Таис.

– Скажи мне, ты счастлив? – невпопад спросила она его.

– В большей степени да, чем нет, – ответил Ренату, уткнувшись в копну ее мягких волос. – Ты знаешь, что у меня есть некоторые проблемы, но все решаемо.

– Я не об этом, – Таис немного отстранилась и посмотрела ему в глаза. – Ты знаешь, о чем я.

– Да, Таис, счастлив, хоть мы с ней и переживаем не лучшие времена.

Несмотря на его признание, Таис встала на цыпочки и трепетно, невинно поцеловала Ренату в губы, будто прощаясь. Ренату не отверг этого поцелуя.

От увиденной картины у Эрика потемнело в глазах. Если до этого он терзался сомнениями, стоит ли игра свеч, то после услышанных откровений сделал вывод, что единственный способ избавиться от соперника – это стереть его с лица земли.

Эрику повезло. Он разыграл все как по нотам перед доверчивым Ренату. У него было не больше полуминуты, чтобы незаметно подмешать в стакан с соком наркотик. Дозу он тщательно высчитал, сверяясь со справочником: Ренату не должен отключиться быстро, но и от слишком малого количества морфина толку не будет.

– Нашел! – Ренату вернулся к столику придорожного кафе, довольно потрясая бумажником.

– Спасибо, дружище, – поблагодарил его Эрик, взяв бумажник из его рук. – Ну что, один тост и в путь?

– Да, мне уже пора в рейс, – улыбнулся Ренату и залпом выпил сок. – Спасибо, что помог с работой, ты даже не представляешь, как это важно для меня.

– А зачем же еще нужны друзья? – улыбаясь, Эрик внимательно наблюдал за ним. Никаких подозрительных внешних признаков. Значит, он все сделал правильно. – Удачи тебе, Ренату. Не зевай за рулем!

– Я никогда не зеваю, – подмигнул ему соперник. – Тебе тоже удачи, передавай привет Таис и Нико.

Они вышли из кафе, рядом с которым находилась стоянка грузовиков. Ренату бодро взобрался в кабину, хлопнул дверцей, завел мотор, помахал рукой на прощание Эрику и тронулся с места.

– Вот и все, – сказал Эрик вслед уезжающему грузовику. – Теперь пусть фортуна рассудит нас с тобой, Ренату.

…На середине пути внезапно начал глохнуть мотор. Эрик, громко ругаясь, попробовал завести его снова, но посудина замерла, покачиваясь на волнах. Пришлось доставать со дна лодки два огромных запасных весла и грести по старинке.

– Проклятье! – вслух досадовал Эрик. – Даже пристать некуда.

Река разлилась, и до суши было не добраться из-за густой непроходимой растительности по берегам. Заросли тропических кустарников торчали прямо из воды, закрывая доступ к твердой земле.

– О-о-о, черт! – воскликнул Эрик, заметив позади свинцовые тучи, и начал грести в два раза активнее.

Тропические ливни разрушительны. Они начинаются молниеносно, разом обрушивая на человека всю мощь стихии, и так же внезапно заканчиваются. Эрик в ужасе махал веслами, надеясь увидеть впереди хотя бы какой-нибудь клочок суши, чтобы направить туда лодку, но все тщетно.

Сильный порывистый ветер взволновал реку, и лодка беспомощно закачалась на волнах. Пара минут, и с неба сплошной стеной хлынул ливень.

Дождевая вода стремительно наполняла лодку, и посудина начала проседать. Эрик, промокший до нитки, с остервенением вычерпывал ее всем, что было под рукой, но меряться силой со стихией – задача почти невыполнимая. В какой-то момент лодка накренилась слишком сильно, и Эрик, потеряв равновесие, свалился в реку. Судно перевернулось вслед за ним.

Однако Эрик не сдавался. Лодка по-прежнему оставалась на плаву даже в перевернутом виде, и он пытался взобраться на нее, как на плот. Шансы невелики, но это хотя бы что-то. Он цеплялся за жизнь отчаянно, впивался в борт ногтями, жадно глотал воздух. Вода заливалась в нос, в рот, в глаза и в уши, Эрик не успевал отплевываться. В конце концов, течение оторвало его от лодки и понесло вперед.

В гаснущем сознании возник только один образ. Образ танцующей юной красавицы с зелеными глазами, длинными волнистыми волосами и нежной, лучистой улыбкой.

Ливень закончился. Из-за туч выглянуло солнце и заиграло бликами в успокоившейся после шторма реке, а перевернутая моторная лодка так и осталась покачиваться на поверхности воды.

========== Часть 82 ==========

Жади изо всех сил колотила по двери с номером сто семь. Она отбила костяшки пальцев, пока озадаченный Зейн не показался на другом конце гостиничного коридора.

– Жади! – он бегом бросился к ней.

– Зейн! – метнулась к нему марокканка.

Ее волосы были растрепаны, в глазах ярким пламенем горела тревога.

– Зейн, я должна была приехать еще раньше!

– Что случилось, Жади? – Зейн взволнованно схватил ее за плечи.

– Таис исчезла! Вместе с сыном!

– Исчезла?! – поразился детектив. – Но мы договаривались с ней, что она не будет предпринимать никаких действий, не согласовав со мной!

– Эрик поплыл за ней на лодке, я не зна…

– А где Хадижа? – перебил ее Зейн.

– Хадижа? – растерялась Жади. – Дома, с донной Флор.

– Так, – Зейн резким уверенным движением распахнул дверь в номер и вошел внутрь, чтобы взять сумку, телефон и какие-то документы. – Пожалуйста, оставайтесь пока здесь.

– Но куда же вы?..

– В полицию, Жади. Надеюсь, я успею вовремя.

Он быстро покинул ее, оставив в полном недоумении и страхе.

Время тянулось мучительно долго. Жади ходила из угла в угол, выучила каждый завиток на узорчатом абажуре светильника, каждую деталь картины, висевшей на стене, каждую складку ткани на тяжелых шторах пастельного цвета.

Минутная стрелка, казалось, замедлила свой ход раза в три. Жади подошла к маленькому изящному столику из красного дерева, где стоял графин, налила себе воды в стакан и выпила, чтобы немного успокоиться. Однако это не слишком-то помогло унять волнение.

Внимание Жади привлекла занимательная вещица – антикварные карманные часы эксклюзивной работы, изготовленные в восточном стиле. Жади отвлеклась от тревожных дум и невольно улыбнулась, рассматривая часы – было странно и удивительно, что взрослый и серьезный мужчина вроде Зейна увлекается коллекционированием милых безделушек. Жади с грустью вспомнила нефритовый кулон, утерянный где-то в зеленых дебрях около деревни. Неужели она так и не разыщет снова свой талисман?

Вдруг вопреки всему невыносимо захотелось спать. Подумав, что Зейн вернется еще не скоро, Жади улеглась на мягкую гостиничную кровать и погрузилась в беспокойную дремоту.

– …Жади? – позвал ее знакомый, бархатистый мужской голос.

Она мигом села на постели и протерла глаза.

Зейн стоял в дверном проеме, прислонившись плечом к косяку. Он сложил руки на груди и участливо смотрел на свою гостью.

– Сколько времени прошло? – смущенно поинтересовалась Жади.

– Несколько часов.

– А… что-нибудь стало известно о…

– Жади, – Зейн вздохнул, прикрыл за собой дверь и сел напротив марокканки в кресло. – Новости печальные.

– Аллах! – побледнев, ахнула Жади. – Только не говорите, что…

– Эрик погиб. Утонул во время шторма на реке. Тело выбросило на берег возле деревни в десяти с половиной километрах от Рио-да-Серейя.

– Аллах, какой ужас!

– Таис вышла со мной на связь и сказала, что они с сыном направляются в Рио-де-Жанейро, но я сообщил ей… эту весть. Они возвращаются.

– Зейн, я… – растерянно мотала головой Жади. – Я не знаю, что сказать. Пусть Аллах примет его душу и простит согрешения.

– Жади… – Зейн, сложив пальцы замком, опустил взгляд.

– Но я так и не поняла, что между ними произошло?

– Вы уверены, что хотите знать? – Зейн вновь проницательно посмотрел ей в глаза. – Впрочем, вы все равно наверняка узнаете обо всем от Таис.

– Узнаю о чем? – затаив дыхание, спросила Жади.

– Авария, в которой погиб Ренату, не была случайной. Это было преднамеренное убийство, а убийца – Эрик.

– Что?! – вскрикнула в ужасе Жади. – Нет! Не-е-ет, нет-нет-нет, этого не может быть! Я хорошо знаю Эрика, он не способен на…

– Ах, Жади, – печально улыбнулся египтянин, – мы не всегда знаем самих себя, что говорить о других людях?

– Но как? – вспыхнула марокканка. – Зачем? Для чего?

– Вы действительно хотите услышать подробности?

– Да! – с жаром закивала Жади. – Да, хочу!

Она лихорадочно схватила Зейна за руки, глядя ему в лицо.

– Пожалуйста, расскажите мне все! Умоляю!

Зейну пришлось капитулировать.

– Есть такая категория преступлений, которые я называю cherchez la femme, или «ищите женщину». Я начал что-то подозревать, наблюдая за знакомой вам семейной парой. Таис очень смутилась, когда узнала, по какому поводу я приехал. Она сильно нервничала, постоянно теребила что-то в руках, ее движения становились неловкими и угловатыми. Эрик же, напротив, выглядел уверенным в себе, но это ничего не значит – преступники часто ведут себя подобным образом и даже охотно идут на контакт со следствием. Он выглядел как… – Зейн задумчиво поднял голову. – Как хищник, стерегущий свое логово и свою добычу. Не нападал, само собой, но давал понять едва уловимыми знаками, что это его территория. Так ведут себя мужчины-собственники, ревнивцы.

Жади слегка вздрогнула.

– Продолжайте, Зейн, пожалуйста!

– Мои подозрения укрепились, когда я узнал о болезни Таис по моем отъезде. При сильном нервном потрясении у человека может начаться лихорадка. К тому же я обратил внимание на то, как эти двое общаются между собой. Эрик проявлял куда больше внимания к жене, чем она к нему. Он все время находился рядом: то положит руку на плечо, то приобнимет, то украдкой поцелует, Таис же принимала знаки его внимания из вежливости, но не более того. Она стремилась держаться от мужа подальше. Здесь возможны два варианта: либо он был ей неприятен в чисто физическом смысле, либо Таис, имея строгое, пуританское воспитание, не хотела проявлять любовь на людях. Зато при упоминании имени Ренату она менялась в лице, пыталась казаться равнодушной, но у нее плохо получалось.

Жади грустно улыбнулась.

– Если вы видели фотографии, то должны знать, что Ренату обладал исключительным типом мужской красоты. От него легко теряли голову и более искушенные девушки, что говорить о деревенских скромницах? Но вернемся к личности Эрика. Жади, вам когда-нибудь доводилось встречать типаж «маленького человека с большой мечтой»?

– Как это? – удивилась марокканка.

– По разговорам Эрика я понял, что он не доволен своей жизнью. Своим статусом, положением. Он хотел бы обладать многим, но не обладал практически ничем. Бесплодные попытки выбиться в люди раз за разом оканчивались для него провалом. Он обвинял в этом всех вокруг, кроме себя самого. Благодатная почва для зависти к тем, кто более успешен. Таис подтвердила, что однажды сеньор Орестес упомянул в разговоре тот факт, что Ренату приходится незаконнорожденным сыном одному бразильскому магнату. Бездетному к тому же, хотя и женатому. Его возмущало уничижительное отношение семьи Варгас к Ренату, а Эрик, должно быть, воспринял эту информацию как очередной свой проигрыш сопернику. Еще один повод для ненависти.

– Аллах! – потрясенно качала головой Жади, прижав пальцы к губам.

– В то время Эрик как раз подрабатывал грузчиком на одном аптечном складе. Неофициально – в его документах нет записи о работе на складе, но в ведомостях предприятия осталась его фамилия. Он неплохо разбирался в фармации, хотя нигде не учился. История с наркотиками и противостоянием Ренату с отцом его девушки натолкнула Эрика на мысль, что ситуацию можно использовать в своих целях. Он не мог незаметно выкрасть наркотик со склада, но он подстроил небольшой инцидент, в результате которого разбилась целая партия ампул с морфином. Среди осколков никто не стал бы искать недостачу. Оставалось лишь выбрать время и место, чтобы подмешать вещество в питье Ренату, и Эрик сделал это подальше от дома и чужих глаз.

По лицу Жади потоком текли слезы.

– Но как… Как я ничего не заметила? Не почувствовала? Я должна была!

– Никто не замечал, Жади, – с сожалением произнес Зейн. – У меня тоже не было полной уверенности в виновности Эрика до тех пор, пока я не побеседовал с Таис. После у меня не осталось никаких сомнений, но я призвал Таис прежде оградить своих близких от этой страшной правды любым способом.

– Так вот почему она была в таком состоянии… – прошептала Жади.

– Если бы Таис не погорячилась, новой трагедии можно было бы избежать.

Жади горько усмехнулась.

– Зейн… Вы совсем не знаете женщин.

– Вы так думаете?..

– Зейн! – в каком-то внезапном, неконтролируемом порыве чувств она бросилась ему на шею и заплакала громко, навзрыд, не стыдясь своих эмоций. – Мне так страшно, Зейн!

– Жади, – Зейн бережно обнял ее, – не нужно бояться, не нужно! Ты можешь рассчитывать на меня, на любую мою помощь.

Она крепко обхватила его широкие плечи, нимало не смущаясь тем фактом, что находится в номере чужого мужчины в довольно интимной обстановке. Жади было слишком больно, слишком горько, чтобы она думала в эту минуту о таких вещах. Ее посетило странное чувство, аналога которому ей еще не приходилось испытывать. Жади, пожалуй, впервые в жизни почувствовала себя слабой, нуждающейся в защите и покровительстве. До этого она всегда была борцом: боролась за право любить Лукаса, боролась за право быть независимой от Саида. В объятьях Зейна она чувствовала себя просто женщиной, и это было… странно, непривычно. До такой степени, что Жади даже испугалась.

Она отстранилась и посмотрела на Зейна несчастными глазами.

– Что я могу сделать, чтобы успокоить тебя, Жади? – сострадательно спросил Зейн и деликатно убрал с ее лица прядь растрепавшихся волос.

– Зейн, я… – тихо произнесла Жади, заворожено глядя в его бездонные черные глаза. – Катер! Мне пора возвращаться в деревню. Если я не успею сейчас, то меня потеряют!

– Я провожу тебя, – Зейн поднялся на ноги.

– Н-не… не надо, – не самым твердым тоном отказалась Жади. – Я сама.

Она развернулась и направилась к двери.

– Мы еще встретимся, Жади? – окликнул ее Зейн у самого порога. – Мне кажется, нам еще есть о чем поговорить.

– Да, – Жади улыбнулась ему. – Послезавтра. Крайний срок – через два дня. Там же, где мы встретились в прошлый раз, в то же время.

– Я буду ждать встречи.

Жади ничего не ответила, в последний раз обернулась и помчалась по коридору. Она была раздавлена страшным известием, но где-то внутри нее теплым ласковым огоньком зажглось новое прекрасное чувство, освещая царивший в душе мрак.

***

Встретившая Жади возле дома Флоринда была очень грустна и подавлена.

– Жади, – с болью в голосе обратилась к ней женщина, – скажи мне, что все-таки произошло? Зачем Зейн хотел видеть тебя и Таис?

– Ничего особенного, донна Флор, – кратко ответила Жади и хотела подняться на крыльцо, но хозяйка мягким движением остановила ее и испытующе посмотрела в глаза.

– Я имею право знать, Жади. Это связано с Ренату, так?

Жади, собрав волю в кулак, кивнула.

– Зейн выяснил правду?

– Да.

– И как эта правда связана со случившимся сегодня?

Жади судорожно вздохнула, но не нашла в себе сил выложить все как есть.

– Это был Эрик, да?..

– Донна Флор, не заставляйте меня… – Жади не выдержала нервного напряжения и заплакала.

Женщина качнулась и едва не повалилась на землю без чувств.

– Донна Флор! – испуганно воскликнула Жади и подхватила ее.

– Не надо, я в порядке, – через силу прошептала Флоринда, схватившись за сердце. – Об этом никто не должен знать, Жади, никто! Этой тайне лучше оставаться похороненной на дне реки. Мертвых пусть судит Господь, а я… не буду. Не буду.

***

День похорон выдался пасмурным. Таис, вся одетая в черное, с серым от горя и слез лицом сидела в часовне как скорбная неподвижная статуя. За ее спиной шептались:

– Какое несчастье!

– Такая молодая и вдова!

– В это невозможно поверить!

– Потеряла такого мужа! Хороший был человек, надежный, в наше время мало таких осталось.

– Бедный мальчик, как же он теперь без отца?

Когда Таис упала в обморок, не сумев подойти к гробу, все решили, что ее скорбь по мужу слишком сильна, чтобы она спокойно выдержала это испытание. Люди не знали, что она носит траур по другому человеку, и уже не первый год.

========== Часть 83 ==========

Нико сидел у заброшенной пристани, обхватив руками худые голые коленки, и плакал навзрыд. Взрослые его не искали, взрослым было не до него, да и похороны – совсем не детское мероприятие. Мальчику в глубине души казалось, что все происходит понарошку, что отец где-то рядом и сейчас выйдет из-за деревьев, чтобы позвать его домой.

Но вместо отца к нему вышла Хадижа. Девочка молча спустилась к берегу и села рядом прямо на песок, поджав ноги под себя.

– Не плачь, Нико, – сказала она, с жалостью глядя на друга. – Мой дядя говорит, что покойных оплакивать нельзя, это грех. Бог знает, кого к себе забрать, а мы не должны спорить с Его волей.

– Дедушка сказал, что моего папу забрала в свое царство Мать Вод, – всхлипывая, проговорил Нико. – Но я знаю, что если бы они с мамой не поссорились, все было бы хорошо.

– Они поссорились? – удивилась Хадижа.

– Угу, – глотая слезы, кивнул Нико. – Мама подняла меня рано утром и сказала, что мы уезжаем. А еще сказала, что больше никогда не будет жить с моим папой, и что они разведутся.

– Правда?! Ничего себе!

– Ну вот. Мы уехали, а папа поплыл за нами и так утонул.

– Как жаль! – воскликнула Хадижа.

Лицо Нико покраснело, и мальчика захлестнула новая волна рыданий.

– Ну не плачь! – упрашивала его Хадижа, у которой глаза тоже были на мокром месте.

– Папа с мамой никогда не ссорились! Никогда не ругались, всегда жили мирно, очень любили друг друга. Как же так все вышло?!

Хадижа раздумывала целых полминуты, а потом решилась сделать признание:

– А мои тоже рассорились.

От удивления Нико даже перестал плакать. Он громко шмыгнул носом, вытер рукой слезы и посмотрел на девочку красными заплаканными глазами.

– Не шутишь?

– Нет. Я скажу тебе правду, только это наш с мамой секрет. Обещай никому не рассказывать!

– Я никогда не выдаю секретов!

– Ну так вот, – вздохнула Хадижа. – Вообще-то я родом из другой страны, из Марокко.

Нико раскрыл рот.

– Вот это да! Ни за что бы не подумал.

– Мы с мамой и папой жили в Фесе, – начала рассказ Хадижа. – Это очень красивый старинный город, когда-нибудь я покажу тебе фотографии. У нас все было хорошо, пока папа не взял вторую жену – в нашей вере так можно делать – и мы не переехали в Бразилию. После этого они и начали ссориться. Мама решила, что она больше не будет жить с папой, а папа не хотел разводиться. По нашим обычаям, если родители разводятся, дети остаются с отцом, а мама не хотела со мной разлучаться. Она забрала меня и сбежала сюда.

– Ну и история! – поразился Нико. – И ты не знаешь, из-за чего они поссорились?

– Мама пыталась мне объяснить, но я ничего не поняла, – пожала плечами Хадижа. – Мой папа был хорошим мужем для мамы. Ваши мужчины почему-то не дарят своим женам золото, а папа дарил, очень много. Какие это были красивые украшения! – она мечтательно закатила глаза. – Ты бы видел мою маму в них! Она была самой красивой на свете. И самой счастливой. А теперь все время или грустит, или плачет.

– И почему только взрослые ругаются? – печально вздохнул Нико и подпер подбородок ладонями. – Разве это так сложно – не ругаться?

– Наверное, сложно, если ругаются.

– Когда ты снова увидишь своего папу?

– Не знаю, – Хадижа погрустнела и опустила глаза. – Может быть, никогда, но мне бы этого не хотелось.

– А я своего точно больше никогда не увижу, – Нико вновь заплакал. – Противная эта Мать Вод, и зачем только ей понадобился мой папа?!

Он схватил небольшой булыжник и со злостью швырнул в реку, будто бросая вызов самой Речной Владычице. Камень попрыгал немного по воде, оставляя на ней круги, и пошел ко дну.

***

Таис лежала на постели без сил. Рядом на краю кровати примостилась Жади и заботливо держала ее за руку.

– Вот и все, Жади, – еле слышно проговорила Таис. – Все кончено. Кажется, что и жизнь моя кончена.

– Не говори так, Таис! – воскликнула Жади. – Это харам, грех так говорить!

Молодая вдова вдруг печально улыбнулась, глядя в потолок.

– Ах, если бы только все сложилось иначе! В юности я так часто мечтала. Знаешь это чувство, когда замирает сердце, когда смотришь на человека и понимаешь, что он твоя судьба? Он и никто иной!

Лицо Жади озарила нежная улыбка.

– Конечно, знаю, Таис.

– Такое чувство бывает лишь один раз в жизни. Сколько я ни пыталась взрастить его к… – она поморщилась, не желая называть вслух имени покойного мужа, к которому более ничего, кроме отвращения, не испытывала. – Сколько я ни старалась зажечь свое сердце, у меня не получалось. Папа говорил мне, что так и должно быть. Что есть страсть: сладкая, дурманящая, но очень коварная. Она похожа на ловушку, которая увлекает человека в свои сети и губит его. А настоящая любовь другая. Тихая, спокойная, как река в безветренный солнечный день.

– Зорайде однажды, очень давно говорила мне, что любовь похожа на ядовитую змею, прикинувшуюся красивым ожерельем, – сказала Жади. – Ты надеваешь ее на шею, чтобы она украшала тебя, а она тебя кусает.

– Возможно. Судьба такая жестокая. Ты приходишь в этот мир с чистой душой, широко раскрытыми объятьями и горящим сердцем, а она словно хочет уничтожить тебя. За что?..

– Я не знаю, Таис. Я столько раз задавала себе этот вопрос. Почему все не так, как должно было быть? Почему жизнь привела меня совсем не туда, куда я хотела? Я спрашивала себя об этом двадцать лет.

– У тебя еще все впереди, Жади, – слабо улыбнулась Таис. – Ты еще можешь воссоединиться со своим любимым.

– С Лукасом? – зачем-то уточнила Жади.

Таис кивнула.

– Лукас… – вздохнула Жади. – Двадцать лет он был смыслом моего существования. Я засыпала и просыпалась с мыслями об одном Лукасе, а когда старалась забыть его, то этих мыслей становилось еще больше. Он был моей постоянной болью, но и надеждой, мечтой, воздухом… всем. Я думала, что это никогда не пройдет, что моя любовь вечна, и я пронесу ее до самой гробовой доски. Но…

– Что?

– Недавно я проснулась и осознала, что уже несколько дней не вспоминала о нем. Ни разу. Я, как обычно, начала воскрешать в памяти наши встречи, клятвы, поцелуи, но вдруг поняла, что они уже не вызывают тех эмоций, что раньше. Странно, не правда ли?

– Неужели? – искренне удивилась Таис.

– За много лет чувства к Лукасу стали частью меня. Я не представляла себя без них, я как бы срослась с этой любовью. Я потеряла себя, Таис. Я не знаю, какая я без этой любви, какая я настоящая. Двадцать лет пламенно любить человека, а разлюбить за несколько дней – бывает ли такое?

– Может быть, ты просто влюбилась в кого-то другого?

Жади смущенно поправила волосы.

– Не будем говорить об этом сейчас, Таис. Знаешь, если бы мне дали шанс прожить жизнь заново, я не стала бы ничего менять.

– Но почему?!

– Из-за Хадижи, – улыбнулась Жади. – Ведь если бы я не вышла замуж за Саида, она бы не родилась. Целый огромный мир без моей Хадижи. Нет, такого я даже не могу представить.

– Я тоже не могу представить своей жизни без Нико. Если Господь и допустил этот брак, то, наверное, для того чтобы мой сын появился на свет. Он единственный, кто держит меня на земле.

Жади крепче сжала ее руку.

– Мы справимся, Таис! Будем держаться друг за друга, вот увидишь, мы все сможем преодолеть!

***

Флоринда сидела у себя на кухне в полном одиночестве. Она словно вернулась в тот страшный день, разделивший ее жизнь на «до» и «после», только в этот раз все оказалось еще ужаснее. Слез не было, слезы давно высохли, а может, это душа высохла. Флор даже не стала закрывать входную дверь – зачем? Пусть входит, кто хочет.

Дверь скрипнула. В дом, горестно охая, вошел Орестес и грузно плюхнулся на табуретку возле стола. У хозяйки не было сил даже поприветствовать его. Она сидела, сцепив пальцы замком и неподвижно глядя перед собой.

– Дева Назаретская, ну и судьбы у наших детей! – с неизбывной горечью в голосе воскликнул Орестес. – Не могу поверить – Таис вдова! Моя бедная малышка Таис! Разве такой я хотел судьбы для своей голубки?

– Ах, Орестес, не говори мне ничего… – Флор закрыла лицо руками.

– Знаешь, Флор, может быть, я и поторопил ее тогда с замужеством. Молодая она была очень, неразумная, а Эрик ее так любил! На руках носил. Ну, я и решил, что она счастливой с ним будет. Кто знает, может, поженись они с Ренату, все бы и сложилось сейчас иначе. А Эрик ничего, переболел бы.

– Оре-естес…

– Эх, жизни наши бестолковые, – махнул рукой старик и пустил слезу. – Флор, ты это… – он замялся и сделал паузу. – Ты меня прости, если что не так было.

Флоринда вопросительно взглянула на него через растопыренные пальцы.

– Я… эк-хем, – Орестес смутился и покраснел. – Я не со зла тебя срамил, когда ты в деревню вернулась. Любил я тебя очень.

Смуглое лицо женщины вытянулось от удивления.

– Да, вот так, – Орестес кашлял, ерзал на табуретке и прятал взгляд, как школьник. – Запала ты мне в душу, а как уехала в свои университеты, так я на тебя обиду и затаил. Потом ничего, правда, смирился. Думал, дождусь. А ты приезжаешь… с животом.