Текст книги "Во мгновение ока (СИ)"

Автор книги: Nataniel_A

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 35 страниц)

Флоринда застыла и потрясенно хлопала ресницами.

– Очень я на тебя сердит был, Флор, очень. Я и женился на Мануэле, упокой Господь ее праведную душу, тебе назло. А надо было жениться на тебе. Все равно ты так у меня из сердца и не вышла до сих пор.

– Орестес! – Флор наконец-то улыбнулась сквозь слезы. – Ну что же ты так? Ты же мне тоже нравился.

– Что, п-правда нравился? – робко спросил Орестес, не смея верить своему счастью.

– Ну конечно! Только я ведь мысли читать не умею, а ты молчал.

Орестес закрыл лицо ладонью и затрясся будто бы от смеха, но пару секунд спустя стало ясно, что он рыдает в три ручья. Флор прослезилась вместе с ним и ласково положила руку ему на плечо. По крайней мере, ей больше не было так одиноко.

***

В просторной городской квартире не горел потолочный свет, горели только светильники-бра в гостиной. Клаудиа лежала на диване, свернувшись калачиком и положив голову на колени Лео. Тот слушал ее с отстраненным видом и, едва касаясь, гладил пальцами по щеке и шее. Динго спал у порога на коврике и тихонько посапывал, уткнувшись мордой в передние лапы.

– …Я не хотела ничьей смерти, – тусклым голосом говорила Клаудиа. – Я хотела отомстить, добиться справедливости, это было. Но горя я никому не желала. Мне нисколько не жалко убийцу, он получил по заслугам, но от Зейна я знаю, что у него остался ребенок. Ему очень больно сейчас, бедняжке. Надеюсь, рано или поздно он научится с этим жить. Мне казалось, что это у меня худший отец на свете, но бывают отцы гораздо хуже, – она всхлипнула и продолжила: – Такое дурацкое чувство. Я думала, что мне станет легче, когда я узнаю правду, что я наконец-то смогу идти дальше, а меня как будто придавило каменной глыбой в десять тонн. Наверное, я все-таки съезжу в эту деревню, но не сейчас – сейчас там не до меня. Хочу познакомиться, поговорить с матерью Ренату и с этой женщиной, которая, ну… Лео, ты не слушаешь? – встрепенулась Клаудиа, слыша в ответ на свои слова одну тишину.

– Почему? Я слушаю тебя, – наконец подал голос Лео. – Просто не знаю, что сказать.

– Ладно, дело твое. Знаешь, – она усмехнулась сквозь грусть, – я все это время почему-то боялась ехать туда. Мне казалось, что я заблужусь в джунглях или упаду в реку, и меня съест крокодил.

– В Амазонке нет крокодилов, только кайманы, но они обычно маленькие.

– А как же пираньи? – с интересом спросила Клаудиа.

– В Пара пираний нет. И анаконд, и прочих опасных гадов. Если плыть на запад по Амазонке, в самые дебри, то там они водятся, но я никогда так далеко не забирался. Зато окрестности Белена знаю как свои пять пальцев. Если хочешь, отвезу тебя однажды.

Клаудиа приподнялась на руках и села прямо. Нежно улыбнувшись, она дотронулась до его лица.

– Спасибо, что пришел.

– Не за что, – непосредственно улыбнулся Лео и привлек ее к себе: – Иди сюда.

– Ты только никуда не уходи, – сказала Клаудиа, устраиваясь поудобнее в его объятьях. – Побудь хотя бы день-два, а там я как-нибудь сама справлюсь. Одной мне сейчас было бы совсем паршиво. Странные у нас отношения, да? – говорила она, прижавшись щекой к плечу Лео. – Как бы ты их назвал?

– А разве они должны как-то называться?

Девушка усмехнулась.

– Хотелось бы определенности, честно говоря. Иногда мне кажется, что я совсем тебе безразлична. Ты не ведешь себя как влюбленный парень.

– Опять ты говоришь мне, что я веду себя как-то не так, – упрекнул ее Лео.

– В этом есть свои плюсы. Я пока не готова давать никому никаких гарантий, обещаний, выполнять какие-то обязательства. Ты с меня этого не требуешь, и хорошо. Нас все устраивает. Ведь устраивает же?

Лео, многозначительно промолчав, улыбнулся.

– Ладно, – Клаудиа нахмурилась, – не будем об этом. Расскажи мне лучше о кайманах.

– Я же не ученый, – рассмеялся Лео. – Мой отец бы рассказал тебе о них все, а я ничего не знаю про кайманов, кроме того, как они выглядят.

– Тогда не о кайманах. Парень, рассказывай уже что-нибудь, что хочешь! Только не о пустыне, – оговорилась она, сделав паузу. – Про это я слушать не хочу.

– Как скажешь. А пустыня в Мараньяне считается? – лукаво прищурившись одним глазом, посмотрел на нее Лео. – Я хотел сказать, заповедник, где много песка.

– Нет, никакого песка, у меня на него аллергия, – ворчливо проговорила Клаудиа. – И о платках тоже не надо. Что-нибудь другое.

Тяжело вздохнув, Лео начал свой рассказ о путешествиях автостопом, о чистых пляжах Салвадора, о прозрачных озерах Сеары, о бескрайних зеленых кампосах,{?}[Здесь: своеобразные тропические и субтропические экосистемы типа саванн в Бразилии.] где пасутся целые стада животных. Спустя почти полчаса Лео заметил, что Клаудиа крепко заснула под его речи прямо у него на груди. Будить не хотелось – очень уж уставшей и измученной она выглядела. Лео имел неоценимый навык спать где угодно и в какой угодно позе, разве что стоя дремать не пробовал. Этот навык пришелся ему очень кстати, да и мягкий диван не земля. Лео не стал тревожить девушку и уснул вместе с ней.

========== Часть 84 ==========

– Мел! – Сесеу окликнул девушку у входа в университет.

– Привет, Сесеу! – с улыбкой обернулась Мел.

Расцеловавшись с ней, Сесеу спросил:

– Как сдала последний экзамен?

– На «отлично», – скромно улыбнулась девушка.

– Умница. Мне даже спрашивать не нужно было, и так все ясно.

Мел смутилась. Сесеу кашлянул в кулак, строя в уме стратегию, чем бы ее заинтересовать.

– Что нового, Мел?

– У меня все хорошо, – ответила Мел, спускаясь по ступеням крыльца с тетрадями в руках. – Вчера папу выписали из больницы.

– Вот это событие! – воскликнул Сесеу. – Мел, его обязательно надо отметить.

– О, Сесеу, – она вздохнула, – ты же знаешь, что я не очень люблю вечеринки, дискотеки…

– Мел, кто здесь говорит про вечеринку? – парень обогнал ее на два шага и лукаво посмотрел в глаза.

– А что ты предлагаешь? – удивилась Мел. – Пойти на пляж?

Сесеу задумался.

– Нет, пляж – это банально. Мы и так на пляже почти каждый день. Парк аттракционов! Как тебе такая идея?

– Парк аттракционов? – рассмеялась девушка. – Мне казалось, что это как-то по-детски.

– По-детски? – возмущенно хмыкнул Сесеу. – Мел, когда ты в последний раз каталась на американских горках?

– Если совсем честно, то… никогда.

Сесеу всплеснул руками.

– И ты молчала? Давно пора было восполнить этот пробел! Ты многое теряешь, Мел.

– Сесеу, не надо американских горок, я боюсь, – Мел умоляюще состроила брови домиком.

Сесеу прыснул со смеху и схватил ее за руку.

– Идем сей же час! Отказы не принимаются!

…Мел сидела в кабинке аттракциона, пристегнутая ремнями безопасности во всех возможных плоскостях. На соседнем сидении Сесеу задорно смотрел на нее и широко улыбался белоснежной улыбкой.

– Мне все равно страшно, – призналась девушка. – Я же не выпаду отсюда?

Сесеу громко рассмеялся.

– Мел, брось! Я же не с парашютом тебя позвал прыгнуть. Кстати, а это мысль! – в шутку оживился он.

– Нет, ради всего святого, Сесеу, никаких парашютов! – взмолилась Мел. – Я разобьюсь с ними, точно разобьюсь!

Вагонетки тронулись в путь по рельсам. Состав постепенно набрал скорость и взмыл вверх, делая свой первый вираж.

– А-а-а! – заверещала Мел.

– Ты чего?! – крикнул ей сквозь шум Сесеу. – Это только разгон, спускаться гораздо веселее!

Спуск действительно был крутым, стремительным и очень, очень страшным. Ветер свистел в ушах и развевал волосы. Невыносимо засосало под ложечкой и перехватило дыхание.

– А-а-а, я больше никогда не… – Мел крепкой хваткой вцепилась в передний поручень.

Едва движение вагонеток выровнялось, и девушка перевела дух, как впереди показалась мертвая петля. Мел зажмурилась от страха, однако Сесеу искренне наслаждался происходящим.

– И-и-и-ха-а-а-а! – лихо воскликнул он, когда кабинка, перед этим застыв вверх тормашками, помчалась вниз.

– Сесе-е-еу, когда это закончится?! – не открывая глаз, голосила Мел.

Сойдя на твердую землю, Мел с удивлением признала, что развлечение ей все же понравилось. Немного тошнило, немного кружилась голова, немного заплетались ноги, но бешеный всплеск адреналина в крови явно пришелся ей по вкусу.

– Здорово, Сесеу! – Мел спешно приводила себя в порядок и приглаживала расческой волосы.

Ее глаза блестели, на щеках играл яркий румянец. Какая же красавица! Почему Сесеу не разглядел этого раньше?.. Сейчас ему не пришлось бы соперничать ни с каким Шанди.

– Давай еще где-нибудь покатаемся! – с улыбкой предложила Мел.

– Что? – встрепенулся Сесеу. – Ах, да. Мел, тебе не многовато будет с непривычки? Смотри, если закружится голова, мне придется нести тебя на руках!

– Ну да, – Мел покраснела еще сильнее и спрятала глаза, – лучше тогда не рисковать.

– Идем гулять, у нас весь день впереди, – подмигнул ей Сесеу.

День и впрямь обещал быть долгим и насыщенным. Мел и Сесеу шли по тенистой аллее и увлеченно разговаривали, когда их внезапно окликнул старый друг:

– Сесеу! Ме-ел! Э-эй!

Они развернулись и увидели перед собой Нанду. Он был бледным, неестественно веселым, в несвежей толстовке болотного цвета и мятых джинсах, с немытой головой и нездоровым блеском в глазах. Нанду держал за руку подругу себе под стать – ее нечесаные огненно-рыжие волосы космами болтались по спине и плечам, а синие круги под глазами свидетельствовали о сомнительном образе жизни.

– Н-нанду? – запнулся от неожиданности Сесеу.

– Сесеу, приятель! – Нанду приветственно потряс его руку. – Мел, привет, это Режининья. Режининья, это Мел.

– А мы уже знакомы, – вальяжным тоном отозвалась рыжеволосая девица. – Ты меня не помнишь, Мел?

– Помню, – робко сказала Мел. – Привет.

– Вы сидели с парнем в кафе у пляжа. Быстро же ты его променяла, – с усмешкой взглянула она на Сесеу.

Повисла короткая неловкая пауза.

– Парень, что с тобой? – обратился Сесеу к Нанду. – Забросил учебу, репетиции, запустил себя!

– Сесеу, как давно ты стал таким занудой? – недовольно фыркнул Нанду.

– Я не зануда, Нанду, но меру надо знать!

– Какую такую меру? – поддержала товарища Режининья. – Кто ее установил? Дело наше, хотим – веселимся, а захотим – остановимся в любой момент.

– Сесеу, ты бы лучше… – Нанду нервно почесал в затылке. – Одолжил бы мне немного денег, а то я совсем на мели. Бутерброд купить не на что.

Сесеу растерянно полез в карман брюк за бумажником. Только он раскрыл его и начал доставать купюру с высоким номиналом, как Нанду нетерпеливо выхватил деньги из его рук и побежал куда-то на пару с Режининьей.

– Спасибо, Сесеу! – крикнул он, не оборачиваясь. – Рад был видеть!

Сесеу так и остался стоять посреди аллеи с бумажником в руках. Он долго смотрел вслед другу, пока Мел не потрогала его за плечо.

– Сесеу, что с ними? Это… наркотики, да? – обеспокоенно спросила она.

– Мел… – Сесеу замялся. – В общем, если кратко, то да.

– Какой ужас! – ахнула Мел. – И давно это с Нанду?

– Нет, не очень давно, – парень неловко отводил взгляд и колебался, выкладывать историю целиком или нет. – Понимаешь, Мел, некоторое время назад мы с Нанду… Ну, покуривали травку, – он с тревогой наблюдал за ее реакцией, опасаясь, что Мел разочаруется в нем. – Ничего серьезного, просто баловство. Мы вовсе не собирались наркоманить. Однажды мама случайно нашла косячок, так это все и обнаружилось. Папа отвел нас с Телминьей в наркологическую клинику, чтобы мы выслушали истории наркоманов и алкоголиков. Мел, я… – Сесеу помрачнел. – Я ничего ужаснее в своей жизни не слышал. Я больше не прикасаюсь к травке, а вот у Нанду, кажется, дела похуже.

Мел, с большим вниманием выслушав его рассказ, воскликнула:

– Но мы не должны бросать Нанду в беде! Надо что-то делать!

– Например, что?

– Не знаю, – растерялась Мел. – Поговорить с донной Кларисси, рассказать ей обо всем. Ведь это же наверняка лечится!

– Да, но стоит недешево.

– Деньги – это ерунда! Я попрошу дедушку, он даст сколько угодно!

– Думаешь, сработает?.. – засомневался Сесеу.

– Должно сработать, – Мел вдохновилась. – И этой девушке тоже нужно помочь.

– А ей-то зачем?! Это ее выбор.

– Не выбор, Сесеу, болезнь. Может быть, она из бедной семьи, и за ее лечение некому заплатить.

Мел говорила с таким жаром и праведным возмущением, что Сесеу еле ее узнавал. Впрочем, это лишь добавляло ей очарования.

– Мел, ты настоящая добрая самаритянка, – улыбнулся парень.

– Сесеу, обещай, что мы сделаем все, что в наших силах!

Сесеу взял ее за руки и утвердительно кивнул.

***

Лукас был рад вернуться из больницы в родные пенаты. Ему вновь предстоял восстановительный послеоперационный период, но сейчас все было знакомым, привычным и уже не повергало в такое уныние, как в первый раз. Со временем человек привыкает ко всему. Человек – создание невероятно живучее.

– Как самочувствие, Лукас? – поинтересовалась Маиза.

– Все нормально, Маиза, спасибо, – улыбнулся больной.

Маиза, как обычно, выглядела безупречно. Стильные блузки и строгие брюки были неизменной частью ее повседневного домашнего гардероба, а аккуратная укладка и макияж настолько срослись с ее образом, что Лукасу иногда чудилось, будто она все время была такой.

Маиза села на свою половину кровати и положила руку на голень Лукаса.

– Ну вот, еще один маленький этап борьбы пройден, – деловито сказала она.

Лукас вдруг застыл с ошалелым выражением лица.

– Лукас? – встревожилась Маиза. – Лукас, все хорошо? Ты меня слышишь?!

Он зажмурился и помотал головой, словно пытаясь пробудиться ото сна. А затем открыл глаза и с улыбкой, в которой, казалось, была собрана вся радость этого мира, сообщил:

– Маиза! Я чувствую твою руку!

========== Часть 85 ==========

Погода в Белене располагала к пешей прогулке. С залива дул приятный свежий ветер, а солнце то и дело пряталось за белыми кучевыми облаками. Обширные клумбы на площади возле отеля сплошь были засажены цветами, из-за чего в воздухе витал сладковатый цветочный дух. Над ними возвышался бронзовый монумент одного из завоевателей Южной Америки верхом на коне.

– Таис приняла решение временно закрыть лавку, – говорила Жади, прогуливаясь на пару с Зейном вдоль деревьев, высаженных по периметру площади, – пока она не найдет кого-то, кто мог бы вместо Эрика договариваться с поставщиками, ездить за товаром и выполнять всю его работу. Она сказала, что вдвоем мы не потянем это дело, а ее отец уже стар. Мне придется искать другую работу. Я до сих пор не могу поверить в то, что случилось, – она скорбно опустила голову. – Мне кажется, что все это дурной сон, какое-то чудовищное недоразумение.

– Что ты сейчас намерена делать, Жади? – Зейн, сложив руки за спиной, испытующе взглянул на спутницу.

– Не знаю, Зейн. Я что-нибудь придумаю. Теперь я уверена, что способна на многое – я доказала это себе и другим.

– Это только слова, Жади. Я так понял, что у тебя пока нет конкретного плана.

– Пока нет, – уязвленно ответила Жади, – но он скоро появится. Когда я хотела добиться развода с мужем, мне все вокруг твердили, что это полное безумие. Что я останусь без семьи, без дочери, без крыши над головой и без средств к существованию. И что же? – она усмехнулась. – Я уже несколько месяцев не поддерживаю связи ни с мужем, ни с семьей, а тем временем от голода не умерли ни я, ни моя дочь. Я могу работать, Зейн! У меня хорошо получается! Если бы в свое время мне дали выучиться и получить профессию, каких бы высот я уже могла достичь!

– Жади, – Зейн мягко улыбнулся, – я вовсе не сомневаюсь в тебе. Я лишь говорю, что тебе необходимо решить вопрос об опеке над дочерью.

– Ни в коем случае! – ответила Жади, сделав волевое выражение лица. – Мой муж навсегда отберет Хадижу, как только я появлюсь в поле его зрения.

– Почему ты так уверена в этом?

– О, Зейн, это очень долгая история. Ты не знаешь моего мужа, не знаешь, на что он может быть способен. Если я не хочу остаться без дочери, мне нельзя выходить с ним на связь.

– Но ты не сможешь вечно существовать на полулегальном положении, – возразил Зейн. – Я слышал, что у тебя проблемы с обучением Хадижи в школе. Можно прожить в бегах месяц, два, полгода, даже год, но рано или поздно придется разбираться с теми вопросами, решение которых ты сейчас откладываешь.

– Ладно, и что я, по-твоему, должна делать? – вспылила Жади.

– Жади, постой, – Зейн переменил тон, остановился и ласково взял ее за руки. – Тебе все-таки стоит мирно договориться с мужем. Я готов выступить посредником в этих переговорах.

– Зе-ейн! – Жади с большим удивлением посмотрела ему в глаза.

– Я же сказал, что ты можешь рассчитывать на любую мою помощь в любом деле. Я не могу… оставить тебя просто так, оставить наедине с твоей бедой. Жади, ты… – он сглотнул. – Ничего.

Она с горечью улыбнулась своей прекрасной улыбкой и прикрыла глаза.

– Ах, Зейн, если бы с ним было так просто договориться, меня бы сейчас здесь не было.

– Послушай, не все так плохо, как кажется! Саид…

Он застыл, с ужасом поняв, что проговорился. Даже великие сыщики совершают проколы, а влюбленные сыщики – тем более.

Зейн уже видел этот взгляд – гневный, разочарованный, прожигающий душу насквозь.

– Откуда ты знаешь его имя? – ледяным тоном спросила Жади, выдернув свои пальцы из его рук.

Зейн, уже успевший изучить взрывной и непримиримый характер марокканской красавицы, попытался ее успокоить:

– Жади, позволь все объяснить…

– Объяснить что? – перебила она его. – Что ты шпион Саида?!

– Я знаю, в это трудно поверить…

– Тогда почему? Почему ты еще не выдал меня ему?! Не потому ли, что захотел сам поиграть со мной, как с куклой? – едва не кричала Жади.

– Жади! Верь мне, я действительно приезжал в Рио-да-Серейя по делу Ренату и только! Меня наняла его девушка!

Жади рассмеялась напоказ, всем видом демонстрируя, что не верит ни единому слову.

– Я клянусь Пророком, небом, землей и всем, что в них, что я не искал тебя специально, Жади! – с жаром убеждал ее Зейн. – Это случайность, совпадение, один случай на миллион, но это правда!

– Совпадение! – усмехнулась Жади, укоризненно качая головой.

– Мы с Саидом учились в одном университете в Бразилии и когда-то были дружны. Когда ты исчезла, он позвонил мне, назначил встречу и рассказал вашу историю. Я отказался помогать ему тогда, Жади.

– Как интересно!

– Отказался, потому что понял, – с болью в голосе произнес Зейн, – как плохо тебе было в этом браке, и как сильно ты стремилась к свободе. Я понял тебя, Жади.

– Зейн… – Жади устало прикрыла глаза и помотала головой.

– А потом я приехал к донне Флоринде и увидел тебя. Жади, – он подошел ближе и заглянул ей в глаза, – я не могу передать того, что я почувствовал в ту минуту. Жади, я полюбил тебя.

Она вздрогнула, как от удара током, и испуганно обхватила себя руками, словно пытаясь защититься от чего-то извне или внутри себя.

– Наверное, я должен был быть откровенен с тобой с самого начала, но я побоялся, что ты перестанешь мне доверять. Я не хотел напрасно пугать тебя.

– Почему я должна тебе верить? – полушепотом спросила Жади. – Назови хотя бы одно доказательство твоей бескорыстности. Да, возможно, я понравилась тебе. Я нравлюсь многим. И ты вместо того чтобы вернуть меня хозяину, решил оставить игрушку себе?

– Ты несправедлива ко мне, Жади! – в голосе Зейна зазвучала обида. – Разве я чем-нибудь оскорбил тебя? Словом, делом, взглядом?

– Я не знаю, – глаза Жади наполнились слезами. – Я больше не верю мужчинам, ни одному. Вы очень странные и жестокие создания. Ради своих интересов вы, улыбаясь в лицо, готовы воткнуть нож в спину. Жизнь многому научила меня, Зейн. Я уже не та восторженная восемнадцатилетняя девочка, которая рисковала всем, которая не боялась быть забитой плетьми только потому, что любит.

– Жади…

– Любовь ничто в этом мире. Это просто фарс, иллюзия, мираж, за которым ты бежишь навстречу своей погибели.

– Жади, я тоже так когда-то думал, – Зейн приблизился к ней вплотную и, не встретив никакого сопротивления, протянул руку к ее лицу. – Я презирал любовь. Считал ее не более чем реакцией химических веществ в головном мозге, воспетой поэтами. Все изменилось, когда я встретил тебя, все.

– Зейн, не надо… – закрыв глаза, прошептала Жади.

– Я хотел бы, чтобы все было по-другому, – он, как завороженный, скользил пальцами по ее щеке. – Хотел бы встретить тебя при иных обстоятельствах, не причинять тебе невольно той боли, которую причинил, но все случилось именно так, как случилось. Ты веришь в судьбу, Жади?

– Верила когда-то, – выдохнула Жади, борясь с невероятным по силе искушением.

– Что же изменилось? – тихо спросил Зейн, низко склонившись над ее лицом.

– Я, Зейн, – прошептала ему почти в самые губы Жади. – Я изменилась.

Он порывисто прильнул к ее губам, а она не отпрянула. Они целовали друг друга жадно, безумно, растворяясь в этом поцелуе без остатка. Земля уходила из-под ног, куда-то исчезли пространство и время вместе со своими заботами, перипетиями и трагедиями. В неистовом слиянии губ и сплетении рук имело значение только одно чувство, ярким пламенем горевшее в сердцах обоих.

– Зейн! – Жади внезапно оттолкнула его от себя, как ядовитого скорпиона. – Не приближайся ко мне! Не надо!

– Жади, в чем дело? – едва отдышавшись, растерянно спросил Зейн.

– Я больше не попадусь в эту ловушку! – в исступлении восклицала она. – Я знаю, чем все закончится, я не хочу, не хочу!

– Жади, умоляю, успокойся! – Зейн попытался схватить ее за плечи.

– Обманщик! Ты обманщик, ты все время обманывал меня! – пришла в ярость марокканка. – Я не ваша марионетка, я никому больше не позволю играть с моей жизнью!

– Жади, прошу…

– Хватит, Зейн, – Жади тяжело дышала, как раненая пантера. – Больше никакой лжи… Никакой…

Она развернулась и побрела по мостовой, всхлипывая и еле держась на ногах от бессилия.

– Жади! – в последний раз отчаянно окликнул ее Зейн. – Пожалуйста, не уходи! Я люблю тебя!

Жади обернулась. По ее лицу текли слезы.

– Не ищи меня больше, Зейн, – устало проговорила она. – Все кончено. Поезжай в Рио, тебе больше нечего здесь делать. Не ищи меня…

========== Часть 86 ==========

Когда эмоции улеглись, отзвучали счастливые возгласы и поздравления, высохли слезы умиления и все в приподнятом состоянии духа покинули комнату Лукаса, Иветти осталась наедине с пасынком.

– Ну что, Лукас, ты счастлив? – с мягкой улыбкой спросила она его.

– Иветти! – Лукас буквально светился изнутри. – И ты еще спрашиваешь! Мне кажется, ты стала счастливым талисманом этого дома. Ты появилась, и все начало налаживаться.

– Лукас, ты преувеличиваешь мои заслуги, – вновь улыбнулась ему новоиспеченная мачеха. – Я думаю, тебе был дан знак свыше, что пора начинать новую жизнь.

– Новую жизнь?

– Да! Лукас, у тебя появился шанс начать все с начала, не упусти его!

– Иветти, когда мне так говорят, я всегда теряюсь, – смутился Лукас. – На меня сразу сваливается такая ответственность, что я не знаю, что с ней делать. Знаешь, Иветти, я хотел бы просто… жить. Я не хочу ничего анализировать, стремиться к каким-то высотам, за кем-то тянуться, достигать, побеждать – мне все это не нужно. Не нужно, Иветти. Не все люди по натуре завоеватели и победители.

– Это ты-то не победитель? – хмыкнула Иветти. – Ты так отважно сражался и сражаешься с болезнью!

– Это другое. Когда в нашем доме появился этот парень, клон, поначалу это ранило меня так сильно, что я впал в настоящее отчаяние. Мне была невыносима мысль, что кто-то проживет мою жизнь за меня, проживет правильно, не повторяя моих ошибок. Но потом я подумал: так ли уж счастлив этот парень? Разве он не ошибается? Разве он не может оступиться на своем пути? Может. В конце концов, мы оба смертны. Какой тогда смысл сравнивать нас: кто лучше, а кто хуже, кто воспользовался своими шансами, а кто не воспользовался? К чему это соревнование, бег наперегонки с самим собой? Я достаточно гнался за призраком Диогу, но больше не хочу. Я вдруг почувствовал себя свободным.

– Лукас! – Иветти покачала головой.

– Я хочу поскорее начать ходить снова. Это не так уж мало, Иветти. Жизнь – это уже немало, ведь у кого-то судьба отнимает и ее.

– Нет, Лукас, я не люблю довольствоваться малым, – блондинка гордо подняла голову. – Жизнь – это праздник, из нее стоит брать максимум. Неужели нужно, подняв руки, просто плыть по течению? Так и состаришься, и умрешь, а счастья не увидишь.

– Мы с тобой разные, – улыбнулся Лукас. – Меня делали несчастным те рамки, в которые я сам себя загнал. Да, Иветти, ты не ослышалась: не мой отец, не Маиза, не Далва или кто-либо еще, а я сам. В моем воображении существовал образ идеальной жизни, образ счастливой жизни. Того счастья, которое могло бы быть, но не случилось. Я и оправдывал себя, но и страшно корил за то, что не был достаточно смел, достаточно дерзок, чтобы воплотить этот образ в реальность. А смелости и сил мне все же не хватало. Я долго бегал по замкнутому кругу, в результате чего просто высох изнутри.

– Не могу не согласиться с этим. Лукас, ты всегда казался мне излишне склонным к самобичеванию.

– Возможно, я просто старею, – Лукас рассмеялся. – Но я такой, какой я есть. У меня больше нет желания сесть на коня, взять меч и отправиться сражаться с драконом, а после штурмовать башню с прекрасной принцессой.

– Лукас! – с возмущением воскликнула Иветти. – Как ты можешь так говорить? Ты еще так молод, у тебя вся жизнь впереди! А как же Жади? Ты хочешь сказать, что больше не намерен сражаться за вашу любовь?

Лукас задумался и помрачнел.

– Жади… Если я только однажды увижу ее вновь. Но если вдруг у нас что-то не получится или получится не так, как мы мечтали, – он рассеянно потер пальцами мочку уха, – это не будет для меня мировой трагедией.

***

– Мел! – позвала Маиза дочь, которая пришла навестить семью по радостному поводу.

– Да, мама? – откликнулась Мел.

– Идем, дочка, я хочу с тобой поговорить.

Мел переглянулась с Далвой, собиравшейся накормить воспитанницу своим фирменным пирогом, встала из-за стола и поднялась вместе с матерью в свою бывшую комнату.

– О чем ты хотела поговорить со мной? – спросила Мел, усаживаясь на кровать.

– Прежде всего, я хотела бы извиниться перед тобой, – откровенно сказала Маиза, глядя ей в глаза.

– Мама…

– Да, Мел. Я часто бывала не права. Я хочу, чтобы ты знала: все, что я делала, я делала с единственной целью – сделать тебя счастливой. Помочь тебе стать счастливой, раскрыться, понять себя. Но, – Маиза улыбнулась, – как я могла помочь тебе в том, чего сама не умела?

Мел растерянно хлопала ресницами.

– За последнее время я многое осознала, Мел. Я стала лучше понимать других и себя. Нельзя заставить кого-то быть счастливым, навязать свою точку зрения, заставить человека смотреть на мир твоими глазами и соответствовать твоим представлениям. Это невозможно. Это не нужно. Когда я говорила тебе, чтобы ты поярче красилась и одевалась…

– Мама, ну что ты, – смутилась Мел. – Давай забудем об этом, к чему вспоминать старое?

– Нет, выслушай меня, – мягко возразила Маиза, – выслушай. Я хотела видеть тебя такой, какой ты была достойна быть, по моему мнению. Уверенной в себе, знающей себе цену. Проблема в том, что я сама никогда не была уверена в себе. Никогда, Мел.

– Мама! – поразилась ее дочь.

– Глядя на меня, вот так не скажешь, верно? – усмехнулась Маиза. – Я много лет держалась за брак с твоим отцом из-за этой неуверенности. Пускала в ход самые разные средства – не всегда честные, – чтобы сохранить этот брак. Я так мало ценила себя, дочка. Я не должна была оскорблять твоего парня, когда ты привела его к нам, чтобы познакомиться. Но в тот момент… – Маиза слегка запрокинула голову, чтобы слезы не выкатывались из глаз. – В тот момент я сильно испугалась, что ты повторишь мою судьбу. Поторопишься, выберешь не того человека, а потом долгие годы будешь жалеть об этом и бояться что-то поменять в своей жизни.

Мел вдруг опустила взгляд и с печалью посмотрела на браслетик, подаренный ей Шанди.

– Так вот, Мел. Ты свободна в своем выборе. Какой бы человек ни оказался рядом с тобой, я не буду препятствовать вашей любви. А если что-то случится, ты всегда можешь просить моей помощи и поддержки.

Мел, не сдержав слез, бросилась матери на шею.

– Мама! Ты тоже меня прости, я иногда была несправедлива и груба с тобой! Мне было очень плохо все это время, после того как мы рассорились. Мне так не хватало тебя, мама!

– Ну все, дочка, все, – Маиза в порыве нежных материнских чувств гладила ее по голове. – Все ссоры позади, правда?

Мел отстранилась и, счастливо улыбаясь сквозь слезы, кивнула.

– Наступает время перевернуть страницу и начать жизнь с чистого листа, Мел, – улыбнулась Маиза. – И в ней ссорам не должно остаться места.

***

Три недели спустя

Лео сидел на кровати в своей комнате-мансарде, закинув руку за голову. Его вид был крайне угрюм. Лео провел так битый час или даже два, не реагируя на призывы матери и бабушки к столу.

– Лео… – мать в третий раз поднялась к нему.

– Я не голоден, мама, – не меняясь в лице, даже не посмотрев в ее сторону, ответил Лео.

– К тебе пришли.

– Кто? – удивился парень.

Клаудиа не стала дожидаться особого приглашения, проскользнула на мансарду и, ловко маневрируя между хламом на полу, прошла к кровати – больше в этой комнате элементарно некуда было присесть.

– Я оставлю вас, – растерянно улыбнулась Деуза и спустилась вниз.

– Почему ты никогда не отвечаешь на звонки? – Клаудиа сложила руки на груди и сверлила Лео грозным взглядом.

– И тебе привет, – спокойно ответил он.

Девушка вспыхнула.

– Лео, я с тобой разговариваю! Посмотри мне в глаза!

Он наклонил голову набок и со снисходительной улыбкой посмотрел на нее, будто говоря: «Ну вот, теперь довольна?»

– Куда ты пропал? – продолжала возмущаться Клаудиа. – Не сказал ни слова, просто исчез, словно тебя и не бывало! Хорошо, что Мел поделилась со мной адресом, иначе я вообще бы тебя не увидела. Парень, я терпеть не могу навязываться, напрашиваться. Если не хочешь встречаться, так и скажи.

– Эй, что за ярость? – Лео подался вперед и провел ладонью по ее лицу. – Ты же сама говорила, что мы ничего друг другу не должны, что тебе это даже нравится.

– Говорила, а теперь передумала. Знаешь, у меня не так уж много времени, чтобы тратить его на всякую ерунду. Давай решать, вместе мы или порознь.

– А тебе чего бы хотелось?

– Мне?! – опешила Клаудиа. – Я вообще-то тебя спрашиваю, сама я уже определилась.

Ее взгляд упал на свисающий с потолочного карниза шифоновый платок.

– А это что? – недовольно спросила девушка.

– Платок. Я купил его в магазине у Иветти, моей крестной. Тебе не нравится?

– Зачем он здесь?

– Я повесил его, – Лео задумчиво опустил взгляд, – чтобы помнить.

– Помнить о чем?

– Я же рассказывал тебе о женщине в платке из моих снов. Это напоминание о том, что она где-то ждет меня.