Текст книги "Во мгновение ока (СИ)"

Автор книги: Nataniel_A

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 35 страниц)

***

В знакомом баре было шумно, а воздух показался Мел настолько тяжелым, что его можно было резать на куски. Девушка в замешательстве озиралась по сторонам, ища подругу: вот компания молодежи из шести человек, уже сильно выпивши, смеются и гогочут на весь зал; вот на танцполе под невнятную музыку неуклюже двигаются несколько парочек; вот какие-то мужчины сидят за столиками с выпивкой – одни заплывшими глазками рассматривают юных девушек, посетительниц бара, другие едва не рыдают над большими стаканами для виски.

«Боже, как я могла когда-то прийти сюда по своей воле?» – с отвращением подумала Мел, игнорируя сальный комплимент кого-то из завсегдатаев питейного заведения. Но где же Клаудиа?

– Мел! – радостно окликнула ее та из дальнего угла и, широко махнув рукой, еле удержалась на высоком барном стуле.

– Клаудиа! – подбежала к горе-подруге Мел и поддержала ее. – Что с тобой?!

– Пере… перебор, – виновато улыбнулась Клаудиа пьяной улыбкой. – Не рассчитала силы на дис… танции. Мел, мне бы реалов пятнадцать на такси, я потом все верну, чес… честное слово. Кстати, за мной тут записали д-долг.

– Идем со мной, – Мел уверенно закинула ее руку себе на плечо и медленно повела покачивающуюся на ходу девушку к выходу.

– Стой! – остановила ее Клаудиа, выйдя на крыльцо бара. – Передохнуть… надо. Голова совсем соображать перестала, все перед глазами плывет.

Она схватилась рукой за стену, второй по-прежнему обвивая шею подруги. Мел в ужасе смотрела на нее, толком не зная, что предпринять. Клаудиа уже почти не держалась на ногах – она рисковала рухнуть на мостовую ничком и расквасить себе лицо. В лучшем случае. Хорошо, что стоянка такси находилась всего в нескольких шагах, и хрупкой, как тоненькое деревце, сеньорите Феррас не пришлось далеко тащить на себе незадачливую приятельницу.

Кое-как с помощью таксиста погрузив Клаудию на заднее сидение автомобиля, Мел села рядом с полными слез глазами – это зрелище оказалось для нее неожиданно неприятным и тяжелым. Пьянство по-настоящему отвратительно – оно уродует человека и снаружи, и изнутри. Мел со стыдом вспомнила недавний эпизод, когда она явилась домой в состоянии чуть более вменяемом, чем у Клаудии в настоящий момент, и устроила родным скандал. Неужели она выглядела так же безобразно? «О нет, больше ни капли в рот, никогда», – твердо пообещала она себе, с горьким сожалением глядя на подругу, от которой разило перегаром, как из винной бочки.

Отлежавшись немного на плече Мел, Клаудиа пришла в себя. Затуманенным взглядом она обвела салон такси и попыталась выглянуть в окно.

– О… Куда мы едем? – пробормотала она.

– К тебе домой, Клаудиа, – терпеливо ответила Мел, кое-как сдерживаясь, чтобы не накричать на нее.

– А ты знаешь, где я живу?

– Знаю, я была у тебя в гостях. Ты не помнишь?

– А… ну да, – Клаудиа безвольно откинулась на мягкую спинку сидения. – В голове… туман. Вот ты считаешь, что я пьяница, да?

– Я ничего такого не считаю, – не без раздражения сказала Мел.

– Нет, считаешь, – продолжала донимать ее Клаудиа. – Ты меня осуждаешь, меня много кто осуждает. Вы же не понимаете, что я… – она громко икнула, после чего продолжила свою тираду. – Я ду-ма-ю. Думаю об этой жизни. И поэтому пью. Вы все просто не понимаете, какое дерьмо эта жизнь. Иначе… Иначе бы пили все.

После этой пламенной речи Клаудиа затихла, успокоилась и снова провалилась в полусон-полузабытье. Мел в состоянии шока дрожащими пальцами считала деньги, чтобы расплатиться с таксистом. Какими бы ни были ее планы на этот вечер, их все теперь придется отменить.

***

Клаудиа проснулась ближе к полудню с тяжелой головой и страшной жаждой. Золотистый ретривер Динго подбежал к очнувшейся хозяйке, радостно виляя хвостом, и принялся лизать ее руки. Мел вошла в комнату, неся в руке чашку с ароматным травяным чаем, присела на диван рядом с подругой и протянула ей чашку.

– Доброе утро, Клаудиа! – с улыбкой сказала Мел. – Тебе лучше?

Клаудиа изумленно осмотрелась в комнате. Противная головная боль напомнила о вчерашнем приключении.

– О-о-о, черт побери, мне что, раскололи голову топором? – простонала Клаудиа. – Что вообще вчера случилось?

– А ты совсем ничего не помнишь?

– Помню, как пришла расстроенная в бар, сидела, выпивала, потом полезла за кредиткой, а кредитки нет, позвонила тебе… – перечисляла девушка, задумчиво сдвинув брови в кучу. – Потом ты пришла, мы пошли на улицу… Это все. А моя собака?! – резко переполошилась она. – Я же ее вчера так и не покормила и не погуляла с ней!

– Да, я поняла это по тому лаю, с каким Динго встретил нас, – с укором покачала головой Мел, почесывая довольного пса за ухом. – Не волнуйся, я все сделала.

– Ты что, всю ночь сидела здесь? – поразилась Клаудиа.

– Ну… да. Я хотела убедиться, что с тобой все будет хорошо.

– Мне так неловко! – Клаудиа зажала рот ладонью от стыда. – Я много бреда вчера тебе наговорила, да?..

– Ты практически ничего не говорила. Что вчера произошло, что ты довела себя до такого состояния?

Клаудиа поставила чашку с чаем на столик, откинула плед, поднялась с дивана и медленно подошла к настенному зеркалу, внимательно изучая свое отражение: встрепанная, бледная, со слегка размазавшейся косметикой на глазах, с припухшими веками… Она тяжело вздохнула и закрыла лицо руками, сказав:

– В какое чучело я превратилась. Готова поспорить, Ренату бы на меня сейчас даже не взглянул. Фу, смотреть противно.

– Клаудиа, но прошло столько времени! – увещевала ее Мел. – Потери… случаются, неужели ты хочешь загубить свою жизнь из-за этого?

– Нет, тут все несколько сложнее, – Клаудиа вернулась обратно и плюхнулась на дизайнерские диванные подушки, которые когда-то прихватила из дома. – Ренату не просто погиб – если бы это была роковая случайность, я смирилась бы со временем, наверное, но я почти уверена, что его убили.

– Что?! – худенькое лицо Мел вытянулось от ужаса.

– Познакомились мы, когда я стажировалась в фирме у отца, – Клаудиа подогнула ноги под себя и облокотилась на каретку дивана. – Вроде бы парень как парень, совсем не моего круга, но было в нем что-то… – она с грустью улыбнулась воспоминаниям. – На наших университетских пижонов смотреть расхотелось. Ты же меня понимаешь?

– О да, понимаю, как никто, – Мел с нежностью вспомнила о Шанди.

– У нас все было хорошо. Ренату хотел свозить меня в родную деревню, чтобы познакомить с матерью, а я долго не решалась рассказать о нашем романе отцу. Зато когда он узнал… – девушка выразительно закатила глаза. – В какую ярость он пришел! Орал, топал ногами, называл меня легкомысленной девкой, а Ренату – альфонсом, нищим жуликом, который решил продвинуться по карьерной лестнице за мой счет. Много чего было.

– Я наслушалась от мамы про альфонсов, – фыркнула Мел.

– Я бы не обращала внимания на его крики – мнение папочки мне даром не сдалось, но он начал вредить моему парню. Первым делом, конечно, уволил его из фирмы, написав ужасную рекомендацию, и Ренату не мог найти новую приличную работу. Потом кто-то пустил слух, что он балуется наркотиками. Потом на него устроили облаву – явно не с пустого места – и нашли в его грузовике кокаин. Долгая история, всего не рассказать, и я не хочу тебя напрягать после тяжелой ночки.

– Он действительно никогда не принимал наркотиков?

– Нет, это исключено, – покачала головой Клаудиа. – Если бы ты его знала, ты бы понимала, что подобные разговоры – полная чушь. Но… эта авария… У него в крови нашли наркотик, Мел. Не знаю, как он туда попал, но видела бы ты лицо моего папаши, когда он сообщил мне эту страшную новость… Он злорадствовал, носом меня тыкал: «Посмотри, с кем ты связалась!»

– Не знаю, что сказать. Я так тебе сочувствую! – воскликнула Мел, вся сжавшаяся от этого рассказа в комок – на месте парня подруги ей почему-то представлялся Шанди.

– Я не верила. Не верила, что это правда, но не могла возразить ничем существенным. А недавно, – Клаудиа бодро вскочила с дивана, словно она уже не страдала ни от какого похмелья, – я прочитала, что инспектора, расследовавшего обстоятельства аварии, уличили во взяточничестве.

Она схватила газету с обведенной ярким маркером заметкой и продемонстрировала Мел.

– Ты понимаешь? – возбужденно тараторила сеньорита Варгас. – Паззл сложился! Мой отец подкупил этого инспектора, чтобы он сфальсифицировал всю эту историю с наркотиком в крови! Теперь никто не переубедит меня в том, что Ренату убили! Но у меня по-прежнему нет никаких доказательств. Мел, что мне делать? – с глазами, полными слез, вопрошала она подругу.

– А ты… – Мел повременила минуту с ответом, размышляя над ее словами. – Ты не пробовала обратиться к частному детективу?

Клаудиа разочарованно махнула рукой.

– Я обращалась к троим. Отдала им кучу денег, и что? Ничего.

– Они не единственные частные детективы во всей Бразилии, – возразила Мел. – Нужно просто найти хорошего.

– Это отличная мысль, – оживилась Клаудиа, постепенно все сильнее загораясь идеей. – Может быть, в этот раз мне повезет больше, а?

– Обещай больше не напиваться, – прищурилась Мел. – Как ты будешь бороться за правду в таком состоянии?

– Спиваться на радость некоторым? Не дождетесь! – хмыкнула Клаудиа и принялась яростно водить расческой по волосам. – Теперь я вижу цель, и меня никто не остановит на пути к ней. Я могу быть настоящим танком, сеньорита Феррас. Вы еще обо мне услышите!

========== Часть 41 ==========

В Рио-да-Серейя царила атмосфера предпраздничной суматохи: день памяти обретения образа Святой Девы Назаретской был едва ли не главным религиозным праздником в Пара, по масштабу торжественных мероприятий способный затмить даже светские праздники. В эту дату совершался водный крестный ход: из базилики,{?}[Здесь: римско-католический храм, имеющий особый статус.] что находится в старинной части Белена, по реке и ее притокам мимо окрестных селений отправлялся катер со святыней на борту. Проделав длинный путь, статуэтка Девы Марии возвращалась в столицу штата, где проходила основная часть празднования. Не всем везло попасть в город в этот день: особо набожные жители Пара приезжали в Белен заранее и размещались кто в гостиницах, кто у родственников, остальные же довольствовались и тем, что лицезрели крестный ход с речного берега и непременно загадывали заветное желание, когда Назаретская Богородица проплывала мимо.

Жади не осталась в стороне от радостных приготовлений – она занялась украшением лавки бумажными гирляндами и белыми лилиями. Марокканка делала это столь искусно и профессионально, что Таис, залюбовавшись процессом, поинтересовалась:

– Жади, ты действительно нигде не училась?

– Нет, а что? – улыбнулась Жади, составляя очередной изящный букет.

– Ты так умело все здесь украшаешь, мне бы твой талант, – улыбнулась в ответ молодая женщина. – Мне кажется, ты прирожденный дизайнер.

– Надо же, никогда об этом не думала. Я хотела стать врачом, считала эту профессию почетной, угодной Аллаху и людям.

– Удивительно: ты, мусульманка, помогаешь нам готовиться к христианскому празднику, – заметила Таис.

– Я помогаю, потому что вы мои друзья, – пожала плечами Жади. – А ведь ты знаешь… – она задумалась на пару секунд. – У меня никогда раньше не было друзей. Были родные, близкие люди, которым я могла доверять, а друзей не было. Никого. Не считая Иветти, конечно.

– Ты ни с кем не общалась? – поразилась Таис.

– С дядей Али, с Зорайде, с ларой Назирой… Общение с ней нельзя было назвать приятным, – рассмеялась марокканка. – Гораздо реже – с Латифой, моей кузиной, она уже двадцать лет живет с мужем и детьми в Рио. В доме дяди часто устраивали пышные праздники – ах, если бы ты их видела! – но я ни с кем на них не знакомилась. Не хотела, или просто не получалось, не знаю.

– Я тоже редко куда-то выезжаю за пределы деревни. Я домоседка, всегда была такой, но здесь мы все живем одной дружной семьей, и я не чувствовала одиночества, – Таис сосредоточилась на вырезании новой цепочки гирлянд.

– Ты счастливая, – с белой завистью вздохнула Жади. – Вышла замуж по своей воле за любимого человека, занимаешься, чем хочешь, твой сын рядом с тобой, и тебе не нужно разрываться между любовью к мужчине и любовью к ребенку.

– Ай! – неожиданно вскрикнула ее собеседница и прижала палец к губам. – Я порезалась.

– Сильно? – всполошилась Жади. – Дай взгляну, надо обработать ранку.

– Ерунда, даже не до крови. Не беспокойся за меня.

– Как скажешь, – вернулась к своему занятию марокканка. – Я не знаю, что такое быть замужем по любви. Многие, наверное, мечтали бы о таком муже, как Саид: он недурен собой, богат, заботлив, щедр… Но ведь любят не за богатство и не за щедрость, Таис!

– Любовь не поддается логике, – согласилась Таис. – Иногда мы любим человека без единой причины на это.

– Я любила Лукаса, – с меланхоличной мечтательностью говорила Жади, рассеянно глядя в окно. – В нем было все, к чему я стремилась. Когда я смотрела в его глаза, то чувствовала, что это мой человек, понимаешь? Мой, единственный, с которым мне предначертано быть счастливой! Почему, Таис?.. – она едва сдерживала слезы. – Почему мне не дано было шанса прожить жизнь так, как я хотела, почему меня разлучили с Судьбой?

– Не знаю, что сказать тебе на это, – пришла в замешательство молодая женщина. – Твой муж любил тебя?

– Да, любил, – нехотя и с видимым пренебрежением ответила Жади. – Его любовь меня душила. Она была такой… душной, тяжелой, наваливалась на меня, как огромная каменная глыба. Мне хотелось закрыться от него, спрятаться, не чувствовать ни его ласк, ни прикосновений, не слышать его голоса, который говорил ласковые слова. Правда, со временем я привыкла и думала, что могу полюбить Саида. Я была близка к этому, но…

– Но что? – с большим интересом спросила Таис, заслушавшись рассказом подруги.

– Все померкло перед встречей с Лукасом. Нет, нет у нас в сердце такой кнопки, которая отключала бы чувства. Заглушить их можно, а избавиться… наверное, никогда.

– А Лукас? Почему ты не с ним?

– Лукас оказался труслив: когда он узнал, что я бегу с Хадижей, то отказался от меня. Не захотел помочь нам, испугавшись за свою репутацию. В ту ночь у меня словно спала с глаз пелена, и до чего же это было больно! Двадцать лет любить мечту, которой никогда не существовало на самом деле…

– Он так и сказал, что не будет помогать? – удивилась Таис.

– Лукас никогда не говорит такие вещи напрямую, – отрицательно помотала головой Жади. – Он начинает искать оправдания, дает пустые обещания, придумывает сотню причин, почему не может сделать то или это прямо сейчас. Я знаю, что ему тяжело – он остался парализованным после покушения Саида, но ведь я не просила многого! Я просила лишь убежища для нас с дочерью!

– Парализованным? – в ужасе переспросила Таис, побледнев.

– О чем беседуете? – бодро спросил Эрик, заскочивший в лавку.

– Да так, ни о чем, обсуждаем последние новости, – улыбнулась ему жена, ответив на поцелуй.

– Впечатляет! – воскликнул он, оглядевшись в магазинчике. – Кто это так постарался? Жади, неужели ты?

– Вы оба преувеличиваете, – со скромной улыбкой возразила Жади. – Это просто красивые цветы, они сами по себе отлично украшают любое место.

– Такими темпами ты скоро переберешься в дизайнерский салон в Белен и забудешь о нас, – добродушно заметил Эрик и обратился к жене: – Таис, милая, нам нужно кое-что обсудить, идем со мной.

Таис, уходя, пожала плечами, как бы извиняясь перед Жади, на что та ответила ей легким кивком. Оставшись в лавке одна, марокканка весело и беззаботно, как птичка, напевала мелодию, которую много раз слышала в исполнении служанок на кухне в доме дяди Али. Она закончила составление букета и хотела немного прибраться за прилавком, как вдруг ее заставил вздрогнуть от неожиданности хрипловатый мужской голос:

– Очаровательно! – воскликнул притаившийся в дверях деревенский ловелас по фамилии Диас. – Позвольте искренне восхититься вашим пением, сеньора!

Ловеласа в нем выдавало все – вальяжная поза, взгляд с поволокой, нагловато-сахарный тон. Красавцем его назвать было нельзя, но тот уверенный вид, с каким держался Диас, не позволял допустить даже сомнения в его неотразимости.

– Добрый день, сеньор, – ответила ему Жади, сделав равнодушно-деловое выражение лица. – Вы хотели что-то купить?

– Да, любезная сеньора, – наигранно встрепенулся Диас, – мне бы килограммов пять муки и два литра молока.

Жади невозмутимо взвалила мешок с мукой на весы и с каменным лицом принялась стучать деревянными счетами.

Испанец, внимательно наблюдавший за ней, завел разговор издалека:

– Знаете, сеньора, так радостно увидеть новое лицо в этой глуши! Вы не представляете, что значит из года в год каждое утро здороваться с одними и теми же людьми. Жизнь в деревне так сера и уныла!

– С вас шесть реалов.

– Прошу, – Диас галантно протянул деньги продавщице. – Я слышал, сеньора, что вы прибыли с юга – вот где жизнь кипит ключом! Я давно задумываюсь над тем, чтобы покинуть Пара и перебраться в южный штат…

– Что-нибудь еще? – Жади бросила на него выразительный взгляд, означавший, что неформальная беседа нежелательна и, более того, в принципе невозможна.

– Что ж, – слегка откашлялся в усы Диас. – Пожалуй, остальное у меня есть. Позвольте мне отблагодарить вас услугой за услугу. Если вам когда-нибудь понадобится плотник, только позовите – Фабио Диас лучше всех в округе умеет обращаться с деревом!

– Я приму к сведению. Всего хорошего, сеньор Диас, – натянуто улыбнулась Жади.

Диас вышел из магазинчика ничуть не расстроенный. Он мечтательно вздохнул и расплылся в довольной улыбке:

– Королева! Клянусь Девой Назаретской, прирожденная королева! Какое достоинство, какая грация! Просто к ней не подберешься, но так даже лучше – тем желаннее победа. Ну, Диас, настало время для главного сражения в твоей жизни!

***

– Мам, мы правда пойдем к пирсу вместе с остальными? – недовольно спросила Хадижа, глядя, как мать прихорашивается перед зеркалом в комнате.

– Да, моя принцесса, зачем нам сидеть дома, когда все веселятся и празднуют? – с улыбкой ответила Жади и подошла к дочери.

– Но это не наш праздник, – покачала головой девочка. – Представляешь, как рассердился бы дядя Абдул, если бы узнал?

– Хадижа, это знак благодарности за гостеприимство. Эти люди помогли нам, дали нам кров и еду, почему мы не можем разделить с ними их радость?

– Мама, это не наш мир, – опечалилась Хадижа. – Я иногда так скучаю по Марокко, по родным, по… папе. Эти люди, наши соседи, очень хорошие, но они нам чужие.

– Хадижа… – Жади присела на корточки и смахнула с детской щеки набежавшую слезинку. – Фес когда-то тоже был для меня чужим миром. Я была старше тебя всего на семь лет, когда мне пришлось покинуть Бразилию, где я выросла. Район, где каждая улочка была родной. Дом, который дышал воспоминаниями о маме, которую я потеряла совсем рано. Марокко показалось мне каким-то странным и страшным краем, где меня никто не знал, и где никого не знала я.

– Но ведь с тобой были дядя Али, Зорайде, тетя Латифа… – возразила Хадижа.

– Да, моя принцесса, но поначалу они обращались со мной строго, особенно дядя Али.

– Правда?.. – округлила глаза от удивления маленькая марокканка. – Мне даже не верится в это!

– Увы, Хадижа, – лицо Жади стало печальным. – Мне тоже было грустно и постоянно хотелось вернуться домой, но моего дома уже не было… То есть, он стоял на месте, но жить я в нем уже не могла. Одна…

– Хорошо, что ты потом вышла замуж за папу. Когда женщина замужем, ей уже не страшно и не одиноко. У нее уже есть свой дом, семья… – с умным видом вещала Хадижа.

Жади застыла с приоткрытым ртом, решая, сказать или не сказать дочери правду о своем браке с ее отцом. Только она собралась произнести вслух заветную фразу, как в комнату постучалась Флоринда, нарядная, будто она идет на свадьбу.

– Жади, вы идете? – с улыбкой поинтересовалась она. – Скоро Святая Дева прибудет к нашим берегам, на пристани уже столько народу!

– Идем, Хадижа, – подала руку дочери Жади. – Тебе нужно развеяться и посмотреть на красивый праздник.

В деревне и впрямь все было очень торжественно: повсюду висели цветочные гирлянды, разноцветные флажки, рядами стояли накрытые столы, притронуться к которым можно было только по окончании крестного хода и службы в маленькой часовне на лесной опушке. Однако некоторые проказники нет-нет, да улучали минутку, чтобы стащить аппетитный бутерброд или фруктовый ломтик. По центральной улице пестрой колонной двигался народ, распевая «Радуйся, Благодатная». Нико отделился от своей семьи и быстрым шагом догнал троицу из донны Флор, Жади и Хадижи.

– Здравствуйте, донна Флор, донна Жади! – поздоровался он со старшими.

– Нико, а тебя дедушка не потеряет? – забеспокоилась Флоринда. – Может, лучше вернешься к родителям?

– Нет, они знают, что я с вами. Как дела, Хадижа? – весело спросил он подругу.

– Все хорошо, – не без кокетства ответила та и вдруг поинтересовалась: – А зачем статуэтку Девы Марии возят по реке? Ведь это всего лишь фигурка из дерева, а вы поклоняетесь ей, как божеству.

Нико удивленно посмотрел на Хадижу.

– Но это не просто деревянная статуэтка, это чудотворный образ. Его давным-давно нашел в джунглях индеец из племени, которое жило на этих берегах, мне дедушка рассказывал. Дева Мария захотела явить чудо и благословила так людей Амазонии.

– Если образ нашли в джунглях, значит, его кто-то вырезал из дерева и отнес туда, – спорила Хадижа. – Совсем не обязательно, что произошло чудо.

– Хадижа! – с укором посмотрела на нее мать, услышав их разговор.

– Ты не веришь! – задорно поймал подругу на слове Нико. – А ты знаешь, что Назаретская Дева в этот день исполняет любые просьбы, если они идут от чистого сердца?

– Честно?.. – высокомерный тон Хадижи сменился робкой надеждой в голосе.

– Конечно! Когда катер будет проплывать мимо, попроси Святую Деву о том, чего тебе хочется больше всего на свете, и Она поможет тебе.

Хадижа задумчиво уставилась себе под ноги и оставшуюся дорогу до пристани шла молча. Рядом шагала с подружкой, гордо распустив волосы, и тараторила Зилда:

– Я загадаю желание, чтобы в нашу деревню приехал богатый красавчик и забрал меня из этой дурацкой глуши в Рио. Так и будет, аминь!

– Ты загадывала это в прошлом году, – насмешливо заметила идущая рядом мулатка. – Что-то никто не торопится забирать тебя в Рио.

– Еще чего! – фыркнула неугомонная кокетка. – Я просто плохо попросила, сегодня я попрошу лучше, и вы все рты пораскрываете, когда Святая Дева выполнит мою просьбу!

– Тише, Зилда! – шикнула на нее Флор. – Что ты раскричалась?

– Молчу я, молчу! – обиженно пробурчала в ответ девушка и надула губы.

Вскоре процессия достигла пристани. Люди рассредоточились вдоль берега длинной стеной – каждый старался держаться поближе к воде, чтобы иметь возможность опустить туда руку, когда катер со святыней покажется на горизонте. Все замерли в волнительном ожидании, даже Жади охватило какое-то непонятное мистическое чувство.

– Можешь попросить у Богородицы помощи в своих нуждах, – шепотом подсказала ей Флор.

– Но я… – растерялась марокканка. – Я же другой веры!

– Это неважно, Святая Дева слышит всех – все люди в мире Ей как родные дети.

– Тогда я попрошу у Нее… счастья с любимым человеком, – лучезарно улыбнулась Жади и устремила взгляд вдаль.

Небольшой колокол на борту катера возвестил о приближении святыни еще до того, как тот показался из-за поворота реки. Его звон стройными переливами разносился над водой и могучими зелеными зарослями.

– Плывут, плывут! – воскликнула Флор, радуясь вместе с остальными, начала креститься и петь молитву.

Хадижа прислушалась к этому новому удивительному звуку. Если правда все то, о чем говорят ее новые соседи, то и она кое-что попросит у Девы Марии. Может быть, Она услышит желание маленькой девочки, и родители Хадижи наконец-то помирятся и станут жить счастливо, как прежде.

========== Часть 42 ==========

Утро Леонидаса Ферраса давно перестало быть добрым, впрочем, дня и вечера это также касалось. Неприятности сыпались на него одна за другой как из рога изобилия, а положиться в их устранении особо было не на кого. С некоторых пор главным помощником Леонидаса был назначен Тавиньо. Тот самый Тавиньо, который сидел сейчас в кабинете босса и с понимающим видом качал головой, слушая его тираду.

– Увели прямо из-под носа! – Леонидас даже встал с кресла и в негодовании расхаживал туда-сюда вдоль рабочего стола. – Мы держали этих клиентов в поле зрения с прошлого квартала, у меня были большие планы на это сотрудничество, и что в итоге? Саид хочет разорить нас, Тавиньо, он плетет интриги против моей компании!

– Леонидас, ты преувеличиваешь значение несостоявшейся сделки, – спокойно возразил адвокат. – У нас на примете есть еще фирма из Испании.

– В этот раз изволь не проморгать момент! – ворчливо заметил Феррас. – Но я более чем уверен, что Саид на этом не остановится. Спасибо Лукасу, которому в голову пришла гениальная мысль поволочиться за чужой женой на этапе деловых переговоров!

– Ты напрасно паникуешь. Контракт с Рашидом, бесспорно, открывал для нас новые возможности, но лишиться их отнюдь не фатально для компании.

– Да?! – возмущенно переспросил Леонидас. – Ничего, что все эти возможности сейчас достались Варгасу без особых усилий с его стороны? А он и рад – налетел, как стервятник. Я не ожидал от него такого удара в спину. Нет, я никогда не считал Бартоло другом – в бизнесе друзей не бывает, но мне казалось, что нас связывают неплохие деловые отношения. Перехватить у меня контракт и клиентов – это подло, подло! – негодовал бизнесмен.

– Леонидас… – в очередной раз вздохнул Тавиньо, устав слушать гневные речи босса.

– У меня не хватает зла на Лукаса, одной глупой выходкой угробившего свое здоровье и поставившего под удар дело всей моей жизни! – Леонидас сжал у себя перед носом пятерню в кулак, демонстрируя, как сильно он злится на сына.

– Сеньор Леонидас, – зашла в кабинет секретарша, – звонит донна Эдна, просит срочно соединить с вами. Что ей ответить?

– Эдна? – удивился Леонидас, застыв на месте. – Соедините, донна Кларисси.

– Одну секунду.

– Интересно, что на этот раз выкинул Альбьери? – задумчиво произнес вслух Феррас и взял трубку. – Эдна, добрый день, что случилось? Неужели? – на его лице отразилось беспокойство. – Да, Эдна, я понял. Жди меня там, я постараюсь подъехать как можно скорее.

– Что-то случилось? – поинтересовался Тавиньо.

– Да, – вздохнул Леонидас и чуть ослабил узел галстука. – Альбьери попал в больницу. Упал в обморок прямо в своей клинике посреди рабочего дня.

– Давление?..

– Не имею ни малейшего понятия. Они торчат в больнице уже несколько часов. Я сейчас поеду туда, а ты будь начеку. Альбьери совсем себя не бережет, скоро с ума сойдет с этой работой, – проворчал Леонидас и с сожалением добавил: – Как и я.

***

До госпиталя Леонидас добрался почти без пробок, что было большой удачей для городского часа пик. Узнав, в какой именно палате диагностического отделения находится друг, он направился прямиком туда, не став разыскивать Эдну.

Альбьери был жутко возмущен, что его так долго держат под наблюдением, и порывался поехать по делам, о чем сразу сообщил Леонидасу, едва переступившему порог палаты.

– Леонидас, какое счастье, что ты здесь! – воскликнул профессор. – Умоляю, скажи Эдне и докторам, чтобы выпустили меня отсюда, я совершенно здоров!

– Так здоров, что падаешь в обмороки? – скептически нахмурился Леонидас.

– Просто упало давление, обычное дело в нашем возрасте, – махнул рукой Альбьери. – Леонидас, у меня есть срочные неотложные дела!

– Какие? – хмыкнул Феррас.

– Я… – Альбьери стушевался, словно боялся в чем-то признаться. – Я собирался в скором времени лететь в Марокко, мне нужно все подготовить к поездке.

– Какое еще Марокко?! Ты в своем уме, Альбьери? Посмотри на себя – весь желтый, какой-то высохший… Как давно ты был в отпуске?

– Да какая разница?.. – не унимался Альбьери. – Я не могу тебе всего сказать, но сейчас происходит важнейший поворот в моей судьбе! Важнейший! Я не могу прохлаждаться в больнице по полдня!

– Так, Альбьери, – Леонидас положил руки ему на плечи и едва ли не силком усадил на больничную кровать. – Ты сейчас останешься здесь, пройдешь все необходимые обследования, в том числе у психиатра, а потом мы решим, что делать с важным поворотом в твоей судьбе.

– Леонидас, здесь нет психиатра, – на автомате ответил профессор и тут же обиделся: – Я не сумасшедший!

– Я понял, что с тобой что-то не так, когда Лукас рассказал мне о вашем разговоре в клинике. Альбьери, ты переутомился.

– Леонидас, послушай!.. – отчаянно воскликнул Альбьери и решил пойти ва-банк на свой страх и риск. – Я могу вернуть тебе Диогу! И не могу, а уже вернул, понимаешь?!

– Ясно, – растерянно пробормотал Леонидас. – Пойду-ка я переговорю с Эдной, а ты отдыхай и не вздумай сбегать, договорились?

Вместо ответа больной утомленно прилег на койку и отвернулся к окну, всем видом давая понять, что он глубоко обижен и обескуражен.

Эдна встретила Леонидаса в коридоре вся в слезах.

– Леонидас! – громко всхлипывая, произнесла она. – Спасибо, что приехал, я просто не знаю, что мне делать!

– Эдна, идем, тебе надо успокоиться, – Феррас заботливо довел ее до диванчиков в рекреации и подал воды в одноразовом стакане.

– Спасибо! – благодарно прошептала Эдна, сделав несколько глотков. – Все случилось как в кошмарном сне. Был обычный день в клинике, накануне Альбьери пропадал где-то с утра до вечера – он вообще в последнее время часто отлучался неизвестно куда, но сейчас не об этом разговор. Он… – женщина сделала паузу, чтобы немного перевести дух. – Я зашла к нему в кабинет и увидела, что он лежит ничком на полу. К счастью, он не ушибся, но я сразу вызвала «скорую». Его отвезли сюда, сделали томографию, и… и…

– Что?..

– Леонидас, опухоль! – выпалила Эдна на одном дыхании и разрыдалась. – Судя по всему, агрессивная и совершенно неоперабельная.

– М-да, час от часу не легче, – Леонидас зажмурился и потер веки подушечками пальцев. – Но, возможно, диагноз неточный? Альбьери еще толком не обследовался.

– Чтобы увидеть опухоль, многого не надо, – в слезах помотала головой Эдна. – Врачи дали понять, что не следует особо рассчитывать на благоприятный исход.

– Господи Боже… – вздохнул Феррас и налил воды уже себе. – Альбьери… Я говорил ему, что нельзя так гореть работой, наукой, что надо следить за собой! Разве слушался он меня? Нет! Довел себя до ручки…

– Леонидас, у меня только одна просьба! – Эдна схватила его за руки и взглянула умоляющими глазами. – Не говори ему ничего! Он слишком раним, он не переживет этого известия! Пусть проведет свои последние дни в покое!