Текст книги "Туман и гроза (СИ)"
Автор книги: Lacysky
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 35 страниц)
– Вот и узнай. Молча и скрыто без лишних свидетелей, а потом и адреса всех стражей.
– Ты уже своим не доверяешь?
Ответить Николай не успевает. С первого этажа доносится грохот взрыва, и тут же вязкая и липкая магия теней проникает даже сквозь пол.
Им не нужны слова, чтобы рвануть тут же из задымленного кабинета в коридор мимо распахнутых дверей других офисов и кабинетов с взволнованными стражами.
Весь холл погружен в непроницаемый мрак без единой капли света, и только в его центре поблескивают красные угольки.
– Всем отойти! – голос Николая разносится раскатом грома по всему холлу. Беспрекословный приказ без единого шанса на возражение.
Он чувствует кожей, как рассыпаются стражи за его спиной полукругом, их заготовленные смертоносные заклинания. Обостренные грани воздуха, земляные бури, каменные оковы и огненные плети.
Почти без сомнений рука сжимает рукоять кинжала, острого и чуть подсвеченного от масла против тварей по ту сторону. Николай делает шаг в клубящийся мрак с единственной надеждой, что заточенная сталь сейчас не пригодится. Кажется, с каждым движением мир становится всё медленнее и медленнее, в нём всё меньше ориентиров.
Он помнит этот мрак. Помнит едва ли не безумную улыбку Кирилла, глубокие порезы на груди и полосы крови в воздухе.
Тот мрак, что стал проклятием каждого из них.
Здесь его не уничтожить – только если не убить самого носителя, и то слишком опасно. Николай вытягивает вперёд вторую руку с пламенем в ладони, как ориентир во тьме. Пальцы стискивают кинжал до онемения. Один точный удар без колебаний и каких-либо сомнений оборвёт жизнь легко и просто.
Яркая вспышка озаряет не только бездонную глубину мрака, но и весь холл вокруг.
И в её отсветах Николай видит, как с пола тяжело поднимается фигура с огненными крыльями за спиной. Они тянутся струями пламени и загоняют мрак бездны в свои границы, подчиняют воле заклинания.
Мрак скатывается рулоном и сизым дымом под кожу, и с каждым её движением Николай делает шаг вперёд сквозь ощущение сухих вихрей по коже.
Трещит распахнутая печать в мутный коридор к миру теней, который теряется в какой-то выжженной лесной чаще с поваленными деревьями и вывороченными корнями.
А Николай смотрит на почти безжизненного Сашу на полу перед Кириллом. Крылья роняются на пол язычками пламени и остывают пеплом.
Кинжал застывает в паре сантиметров от тяжело вздымающейся груди. Едва-едва на грани, как и всё между ними.
– Ко мне в кабинет, – ровно произносит Николай, пряча кинжал в ножны. – Сейчас же.
Кирилл лишь молча кивает и не своим голосом обращается к склонившимся над бледным Сашей лекарям, уже проверяющим показатели жизни и магии.
– Позвоните Сюзанне. И даже не смейте говорить ей, что шансы малы.
Притихшие стражи вокруг всё ещё настороже, напряженные в ожидании, что сейчас прямо в центре Службы произойдёт новый прорыв теней.
Магия лекарей-милинов уже затмевает запах погасших спичек и гари.
***
Николай плотно закрывает дверь кабинета и нарочито медленно проходит к своему столу мимо Кирилла, устроившегося прямо на полу в клубах дыма. Прикрыв глаза, он медленно курит. Непривычно видеть его в тёплой зимней куртке поверх толстого свитера без каких-либо признаков магии вокруг.
За окнами уже темнеет, и бесконечность череды дней с тенями, невидимым врагом и потерями давит неподъёмным грузом. Николай присаживается на край стола и некоторое время смотрит на чёрный орнамент на тёмно-коричневых стенах кабинета.
– Какого чёрта ты творишь? – тихо произносит он, скрывая своё раздражение.
– Помнишь ритуал Сюзанны? Я говорил с ней утром. Она сказала, что не зря тогда коснулась меня. Что я смогу отыскать его. И ведь удалось. Даже быстрее, чем я думал.
– И ты рванул в тени. Без магии огня, без поддержки!
Николай неожиданно для самого себя хлопает кулаком по столу от внутреннего бессилия и отчаяния. Искры и пламя взметаются в воздухе и вокруг, оседая серым мягким пеплом на пол и стулья.
Узоры на обоях тут же пляшут, а жар всё сильнее, во рту – вязкий привкус.
Под удивленным взглядом Кирилла он садится рядом с ним и с кивком принимает сигарету. Также они проводили порой вечера в пустых классах Школы стражей после трудных тренировок или возвращения одного из них из камеры без магии. Также молча курили, не нуждаясь в словах. Сейчас каждая затяжка словно возвращает умение дышать и хоть какие-то ощущения.
Николай не сразу понимает, что весь день сегодня провёл в состоянии механизма без права на эмоции.
– Как тебя хватило сейчас на огонь?
– Выжег всё, что было. Ну, теперь у меня его надолго нет.
– Кирилл, мне нужна твоя помощь. Не где-то в мире теней, а здесь. Знаешь, что сегодня творилось в Москве? Вскрыты десятки печатей, а тени прорвались с той стороны.
– Как так?
– Кажется, это двойник. А все нити ведут в тупик.
– Не все, – Кирилл, зажав сигарету в руке, достаёт из внутреннего кармана куртки потрепанную карту и раскладывает её прямо на полу перед ними. Тыкает пальцем в отмеченную красным точку. – Вот здесь заброшенная лаборатория, к которой проводили Хлою.
– Откуда…
– Я ходил в мир теней не только за Сашей. Добыл кое-какие ответы.
Красная точка мозолит глаза, перед которыми всё плывёт. Мир становится текучей и зыбкой иллюзией с мутными пятнами вместо пламени во флаконах. Смысл слов Кирилла доходит до Николая не сразу, он словно выпал в омут беспамятства.
– Коля, я хочу восстановить якорь.
Между ними сейчас только одно звено, пульсирующее в запястье. У Кирилла на том месте шрамы от вывороченного силой заклинания, у Николая едва приметное натяжение, которое дёргает время от времени.
Иногда боль знаменует жизнь. Ведь пока под кожей рук он чувствует эту ниточку, значит, Кирилл жив. Куда страшнее бывало безмолвие, когда тот уходил надолго в тени в одиночку один на один со своим монстром внутри.
Николай знает, как долго Кирилл справлялся с хаосом внутри себя, забираясь поглубже в дымчатый и хаотичный мир и приструнивал тень раз за разом, учился подчинять её своей воле и сплетать её магию хаоса со своим огнём.
– Тень становится сильнее, – добавляет Кирилл, явно заметив удивление на лице друга. – С каждым разом я тону в ней всё больше и больше. Сливаюсь с ней.
– Но ты ведь знаешь, что при малейшей угрозе…
– Знаю. Но якорь – это опора и напоминание, что никто из нас не один. Я не хочу становиться, как тот маг, но процесс вряд ли можно остановить.
– О чём ты?
Вместо ответа Кирилл стягивает с себя куртку и закатывает рукава шерстяного свитера до локтя. Часть руки покрыта чёрным шершавым налётом, а вены неприятно и угольно черны.
И это совсем не те следы теней, от которых помогают мази Марка.
Однажды Николай предложил разрушить заклинание с тенью и уничтожить её саму. Тогда Кирилл горько улыбнулся и объяснил, что это невозможно. Сделка совершена в глубоких тенях с той магией, что податлива только там. Один раз они едва вернулись оттуда, второй раз он не рискнёт.
Здесь заклинание просто есть, но ему нужна постоянная подпитка родного мира. Поэтому Кирилл регулярно пропадает среди серых полей с высокими травами, в пустошах и острых скалах мира теней с тусклым солнцем, жарким воздухом и монстрами.
Сигарета докурена до фильтра, и Николай чувствует, как начинает плыть голова. Потолок кружится с немыслимой скоростью, а голос Кирилла доносится из далёкой трубы.
– Коля! Ты в порядке?
– П-почти, – губы едва двигаются. – Кажется, слишком много эликсиров.
– Ты сдурел! Какие эликсиры в твоём состоянии?
Николай усмехается и поднимается, едва не падая вперёд. Забирается на стол и ложится на спину, упираясь лопатками в твёрдую поверхность.
Так хорошо. А если прикрыть глаза, то мир уже вращается не с такой силой и мощью.
Где-то на заднем фоне он слышит разговор Кирилла с кем-то по телефону.
– Яков отдал приказ расставить посты боевых милинов.
– Что?!
Николай моментально садится и морщится от резкой боли в затылке. Наверное, он задремал на несколько минут, но сон оказался слишком коротким и принёс только боль и муть как в мысли, так в ощущения.
– Даня звонил, – поясняет Кирилл, уже набирая следующий номер. – Последние вести из Управления. А ещё он уточняет, не готовы ли мы сегодня приехать в клуб? У Сары срочные новости. Мне съездить?
Николай усмехается, представляя, какую картину они вместе представляют. Своё состояние сейчас он может сравнить разве что с тяжёлым похмельем или тем, как ещё не отпустило от слишком крепкого алкоголя.
Кирилл выглядит почти нелепо в нагромождении свитеров и курток и вымученный тенью, с осевшим в волосах песком, ожогами на ладонях и залатанной бровью.
– Нет, поедем вместе. Только давай приведём себя в нормальный вид. И зайдём к Марку.
– Да он тебя на цепь посадит в таком состоянии!
– Кто тут начальник Службы?
Выдвинув этот сногсшибательный аргумент, Николай сползает со стола и методично поправляет косоворотку, ремень с кинжалом, приглаживает волосы.
– Если ты хочешь восстановить якорь, сделаем это завтра. Надо поспать и восстановить магию.
Они вместе выходят из кабинета. Шаг к шагу, два стража с такой одной, но разной магией сухри. Связанные клятвой одной на двоих, многими годами работы бок о бок и всеми тайнами стражей. Кирилл закуривает, чуть замедляя шаг, Николай терпеливо ждёт, заложив руки в карманы брюк.
Марк занят какими-то пробирками и показателями, кивает обоим сквозь маску-очки и жестом просить подождать перед лабораторией. Он выходит к ним в белоснежном халате, окутанный запахом трав и едких химикатов.
– Николай, у меня дурные новости.
– Что?
– У тебя едва видна магия земли. Похоже, что её забрали. Судя по раскладке, восстанавливать придётся долго.
– Чёрт дери!
Этого только не хватало. Николай проводит пятернёй по волосам и призывает магию земли со всей своей волей. Раньше он чувствовал каменную твердь внутри себя, скалы и камни. Теперь внутри только пламя огня. Ровное и горячее, готовое стать ураганом и вихрем из искр, всполохов и костров.
Но это не его привычная магия. Весь мир перевернут и искажён тенями.
– Успокойся, – меланхолично замечает Марк с высоты своего опыта и общения со стражами. – Всё поправимо.
Кирилл явно хочет что-то сказать, но лишь качает головой с явным неодобрением на слова лекаря. Тот выдаёт очередные чёткие инструкции и список поэтапного лечения. Щурится на взвинченное состояние Николая и глубокомысленно замечает:
– Эликсиры никогда ещё до добра не доводили, знаешь ли. Держи, – в его необъятных карманах костюма находятся безымянные таблетки оранжевого цвета в хрустящей упаковке. – Только одну! Снимет основные симптомы. И завтра, пожалуйста, поспи.
Николай честно выпивает одну и протягивает обратно пачку подальше от своего искушения воспользоваться ею ещё раз.
– Расскажешь, что там за история с клубом Сары? – уточняет Кирилл на пути к выходу.
Николай хмурится и вздыхает.
– Тебе не понравится.
***
Лиза курит на улице под ярким светом вечерних фонарей перед тем, как отправиться в Клюкву и дальше узнавать про Орден. Перед глазами всё ещё стоит сцена того, как в холле появился Кирилл в облаке тени и с крыльями – совершенно завораживающее зрелище со стороны, но Лиза отлично понимает, что и такое же опасное.
Как и Николай, который рванул в этот хаос с кинжалом в руке. Мог ли он убить Кирилла? Между этими двумя явно что-то творилось, а Лиза не была слепой, чтобы видеть, как тает сестра рядом с Кириллом.
И ей важно было понять, как далеко могут увести тайны страже её собственную сестру.
Лиза выдыхает дым себе под ноги и крепче сжимает лямку рюкзака. Замечает фигуры обоих стражей и торопится к ним, вычерченным в свете фар жёлтого такси.
– Ник!
Он замирает, глядя на неё едва ли не равнодушно.
– Лиза? Ты в порядке?
– Да. Я была рядом с прорывом сегодня, это было что-то! Кажется, я ни разу не видела такого количества теней.
Одним движением он скользит к ней, внимательно оглядывая с ног до головы. Ей кажется, что в его глазах какая-то настороженность и будто… страх.
– Всё в порядке, – успокаивает она, ничуть не смущаясь своего вида на фоне его опрятности. – Как вы? Все прорывы закрыты?
– Да, мы справились.
– Это хорошо.
– Какие у тебя планы?
– Честно? Умираю с голода.
– Мне сейчас надо заехать в один клуб по делам, а потом, если хочешь, можем поужинать.
– Что за клуб?
– Принадлежит Саре Дрих.
– О, туда вроде и Кристина собиралась приехать! Узнаю, как у неё дела.
– Тогда поехали.
Лиза бросает в сторону Кирилла насмешливый взгляд, когда он не сдерживает то ли смешок, то ли покашливание.
– А о моей сестре мы ещё поговорим.
– Уже боюсь!
– Может, в клубе даже еда найдётся.
– О, такси, наконец-то, – Николай машет рукой.
А потом, перед тем, как сесть в машину, замирает на несколько секунд и всматривается куда-то в темень на другом берегу реки.
– Эй, ты чего? – Кирилл высовывается из окна.
– Мне показалось… но это невозможно. Ладно, поехали.
Лиза хмурится и с недоумением выглядывает в ту же сторону. Ей кажется, она видит некий силуэт, но сумерки слишком зыбкие, а вскоре такси мягко скользит по вымощенной дождём дороге.
А в бар она успеет потом. Тем более, всё равно стоит забрать свой байк.
========== -16– ==========
Комментарий к -16-
Простите, глава вышла большой.
Но вступление – драббл, который многие читали. Сейчас пришло для него время. И мне хотелось одним куском закрыть клуб.
Музыка к главе: Depeche Mode – Welcome to my world (https://music.yandex.ru/album/1068297/track/9966496)
Depeche Mode – Stripped (https://music.yandex.ru/album/30155/track/296293)
Около пятнадцати лет назад
– Эй, очкарик!
Николай дёрнулся от насмешливого голоса где-то сбоку и вынул наушник, из которого била тяжёлая музыка. Он удобно устроился на широком бордюре газона под окнами столовой с задней стороны школы. В хмурый осенний день и после уроков здесь обычно никого не было.
Но сейчас рядом стоял долговязый Корнеев в мешковатом спортивном костюме с двумя своими дружками, которые застали его за чтением потрепанного пособия начинающего стража. Они считались самыми крутыми парнями школы и не гнушались тех драк, из которых так просто выйти победителями.
Николай, ставший за последние два года нелюдимым и замкнутым, казался часто лёгкой жертвой. Он избегал драк, не считая их необходимыми. Предпочитал надёжные щиты и переговоры.
Иногда Николаю казалось, он ненавидит весь мир.
Он злился – на себя, на окружающих, на тех, кто лез с напускным сочувствием, которое ему было не нужно. В личном деле появились записи «замкнут, агрессивен, неконтролируем».
В школе его обходили стороной. Родственники по матери пытались отвести к психологу, настроить связи, поговорить – без толку.
Вместо разговоров Николай учился драться. Без магии, по-простому, выливая гнев от боли утраты сестры, а потом и матери в местном бойцовском клубе.
В школе об этом мало кто знал. Все видели угрюмого и неразговорчивого юношу в очках, у которого успеваемость оставляла желать лучшего.
Кроме четырёх предметов, необходимых для поступления на стража.
Николай, раздосадованный, что его отвлекли, заложил пальцем пожелтевшую от времени страницу и вперился взглядом в Корнеева.
– Ну?
– Очки снимай.
– Что, почитать захотел? Так очки не помогут, Корнеев. Слова слишком сложные.
Несколько огненных шариков, метнувшихся с рук парня, упали за спину – предупреждение. Николай не шевельнулся.
– Ты не выпендривайся, очкарик. Вставай и делай, что говорят!
Двое подручных Корнеева – один милин и сухри – уже вертели в руках завихрения воды и пламени. Ухмылялись, предвкушая забаву.
Николай вздохнул.
Неторопливо снял круглые очки, аккуратно сложил тонкие дужки. Положил вместе с пособием на бордюр, придавив небольшим камушком, чтобы не сдул ветер.
Поднялся, оправляя старый свитер с зацепками в нескольких местах. Мамина, немного неуклюжая вязка.
Прошло полгода, легче не становилось.
– Лучше бы шли пиво пить. Слышал, в ларьке свежий завоз нефильтрованного.
– Трусишь, что ли? – Корнеев не спешил подходить ближе – магия давала преимущество в дальних атаках. Воздух пропитался влагой так, что стало тяжелее дышать. Как в джунглях.
– Считайте, предупредил.
Первым ударил приземистый милин – воздушным потоком, едва не ураганным.
Николай увернулся, выставил щит – но не отступал, а шёл вперёд. К удивлению всей троицы.
Заклинания и стихии мелькали в воздухе. Шипели друг о друга, опадало пламя вокруг, вертелись водовороты воды, замирая изломанным льдом.
Для Николая мир сузился до одной цели – вытянутого лица Корнеева с первыми проблесками испуга.
Они сражались магией и ничего не знали о кулаках, бьющих прямо в челюсть.
О злости, что кипит внутри.
О чёрном провале пустоты, которую ничего не заменит.
Быстрые удары, увороты от заклинаний.
Мелкие камушки, больно бьющие по спине Корнеева и его дружков. Воздух плыл, земля трескалась.
Николай очнулся от того, что сдавливало грудь от опустошающей боли. Снова. Все трое поднимались с земли, хватаясь друг за друга.
– Бешеный сукин сын! – прошипел Корнеев, ощупывая разбитый нос. Одежда вся в грязи, порвана и обожжена.
Николай вытер рукавом пот со лба, пригладил волосы. Земля под подошвами белоснежных кед пошла трещинами.
– Ты – труп, понял, Поулг? Тьфу, и что за фамилия…
– Мамина, – ровно ответил Николай, возвращаясь к бордюру, с досадой осматривая новые зацепки на свитере. – Катись отсюда, Корнеев.
– Иначе?..
Николай лишь обернулся, в его глазах полыхала такая лютая ненависть, что всех троих отшатнуло. Корнеев ещё что-то бормотал, пока подбирал с земли выносившийся рюкзак.
– Это было занятно.
Николай оглянулся на незнакомый голос, водрузив обратно очки. От кирпичной стены школы отделилась темная фигура, приближаясь как-то изломанно и в то же время плавно. Неслышно, но под мерный стук.
Перед ним остановился крепкий, высокий мужчина, тяжело опираясь на трость с вычурной головой лошади. Чёрная косоворотка с медным значком под пальто, мелкие шрамы на лице. Во всей его позе была твёрдость. Он замер обветренной скалой.
– Это было паршиво, – признался Николай.
– Хм. Хочешь стать стражем?
Незнакомец ткнул тростью в пособие, несколько страниц которого открылись от порыва ветра. Уверенный кивок.
– Хорошо. Я ищу способных учеников. Сколько тебе осталось учиться?
– Ещё год.
– Самое время. Я набираю ребят на курсы подготовки к Школе стражей. Правда, это полноценная программа, не знаю, захочешь ли ты в ущерб остальной учёбе…
– Я справлюсь.
– Хм.
Незнакомец помолчал. От его колючего и оценивающего взгляда хотелось съежиться. Николай лишь чуть сжал кулаки, ощущая мягкие катышки земли между пальцев.
– Хорошо. Приходи завтра по этому адресу.
На аккуратном темно-сером прямоугольнике визитке стояло имя, от которого замерло сердце.
– Да, Шорохов, начальник Службы, – кивнул мужчина, протягивая руку в кожаной полуперчатке.
– Николай Поулг. Ваших фотографий почти нет, так что…
– Не люблю лишнего внимания. Жду завтра ровно в семь вечера.
Кивнув, он развернулся и не спеша направился к калитке в темно-зеленом заборе школы.
Николай снял очки и прищурился. Вполне терпимо.
Он был уверен – стражам очки только мешают.
***
В клубе прохладно и пока малолюдно, хотя многие маги наверняка сегодня ещё придут сюда.
За последние четыре года клуб набрал известность и популярность в мире милинов и сухри, расширился и переехал с дальней окраины в бывший то ли склад, то ли завод. Высокие стены из красного кирпича, огромный танцпол, длинные барные стойки вдоль стен и пустующие пока аквариумы с мерцающей в неоне водой. Ночи здесь яркие, с разноцветными клубами дыма, длинным списком коктейлей и дразнящими танцами в выпуклых аквариумах.
Кирилл прогуливается вдоль перил вдоль второго этажа в ВИП-зоне с кожаными диванами и музыкальными инструментами по стенам вместе со старыми плакатами рок-групп.
Часть из них – из собственных запасов.
Николай полулежит на диване с прикрытыми глазами, время от времени потягивая из соломинки свежевыжатый апельсиновый сок. Лиза здесь же, устроилась напротив. Медленные лучи проекторов всё окрашивают в густой фиолетовый или зелёный, отливаются в металле её подвесок и браслетах с амулетами.
Кирилл зол и раздражён. К тому же, снова нет привычного тепла, а от напряжения магии земли в заклинании тени начинает болеть голова.
Николай по дороге рассказал, что в клубе Сары явно что-то происходит, в чём она не хочет признаваться, к тому же, её связи с высшим светом магов сейчас могут или помочь, или всё испортить.
Кирилл злится не от недостатка информации, а от недоверия. Они с Сарой дружат ещё со школы, правда, сначала он познакомился с Даней, а потом уже к ним потянулась его старшая сестра. Всегда немного покровительственная, чуточку правильная, но попробуй её кто обидеть – тут же появлялись Даня с Кириллом.
У них не было секретов друг от друга – никогда. Даже про тень Сара узнала едва ли не первой после Николая.
Навернув уже третий круг вокруг диванов, Кирилл замирает у перил, доставая сигарету из бело-красной пачки, куда более горькую, чем обычно. Здесь нет пожарной сигнализации, слишком много дыма и огня.
Сделав первую затяжку, Кирилл вспоминает, что хотел узнать у Николая, на кого он так странно и долго смотрел на другом берегу реки. Хотя от эликсиров в крови сейчас бродит лёгкий яд, да ещё в отсутствие основной стихии… могло и показаться.
– Кого ты видел?
– О чём ты?
– Тогда, у машины. Ты кого-то увидел? Или что-то.
Интересно, также ли спутанно чувствует себя Николай без привычной основной магии земли? Или у него одного в голове лабиринт из смутных догадок и вопросов без ответов? Марк прав – им всем нужен хотя бы один выходной с нормальным сном и свежими мыслями. В конце концов, целая Служба как-нибудь справится и без них.
Допив сок до сухого звука соломинки, Николай ставит стакан на центр картонной подставки на столе. Колеблется перед коротким ответом:
– Киру.
– Ты шутишь!
– Наверняка показалось. У меня сейчас всё плывёт перед глазами от эликсира. Могло привидеться что угодно. Ты ведь знаешь, он как лёгкий наркотик.
Кирилл видит, что Николай сейчас растерян и сбит с толку не только всеми событиями дня, но и видением своей сестры, погибшей много лет назад в мире теней.
– Кто такая Кира? – спрашивает Лиза.
– Моя сестра, – тихо отвечает Николай, задумчиво катая в руках крохотные язычки пламени, приноравливаясь к новой стихии. – Кира пропала в мире теней почти пятнадцать лет назад. По глупости. Связалась не с той компанией. Стражи тогда нашли только следы, оборвавшиеся у реки, брошенный и разбитый плейер на камнях и рюкзак.
– Но тела никогда не было, – добавляет Кирилл.
Он знает, что уже позже, став стражем и с доступом к Архиву Службы, Николай откопал то дело. Изучил вдоль и поперёк до того, что истёртые страницы стали рассыпаться в пыль в его руках без защитных заклинаний.
– Мне жаль.
И в голосе Лизы искреннее сочувствие. В конце концов, она отлично может себе представить, какого это – потерять сестру.
– Уже много лет прошло, – пожимает плечами Николай, не позволяя показаться всё ещё дёргающей боли внутри. – Пожалуй, я схожу ещё за соком.
– Давай я, – Лиза подрывается с места.
Может, она, как и Кирилл, не умеет долго сидеть на месте без дела.
В клуб потихоньку стекаются гости, сегодня немного пришибленные и тихие. Нет обычного драйва и шума, маги держатся маленькими группами, негромко обсуждают новости с последних точек прорывов. Они пришли в клуб сегодня не за весельем или концертом, а как в единое место встречи.
Лиза возвращается с целым подносом под удивленными взглядами обоих: стаканы со свежевыжатым соком и три тарелки со спагетти.
– Это что? – кажется, Николай если не удивлён, то весьма озадачен.
– Еда, – невозмутимо отвечает Лиза, наворачивая на вилку длинные горячие спагетти.
– Я вижу. Откуда она взялась?
– Ну… это же клуб. Вон, посмотри меню на столе. Я вам тоже взяла. Или вы что, вообще не едите? Или подозреваете в чём-то неповинные макароны? Теней в них нет.
– Я надеюсь.
Сквозь музыку доносится мелкий стук каблуков по металлу ступенек лестницы, ведущей с первого этажа на второй, и вскоре перед ними появляется Сара, которая выглядит так, словно она собралась на приём в высшем свете. Переплетение света отражается на её блестящем платье до колен, сложная укладка, изящные босоножки.
Она натянуто улыбается и, перекрикивая ставшую слишком громкой музыку, коротко здоровается. Кирилл, облокотившись на перила, с дымящей сигаретой в одной руке смотрит на неё, будто видит впервые, а между ними нет более десяти лет дружбы.
По крайней мере, того, что он всё это время принимал за дружбу с её стороны.
– Сара, подожди. Я хочу с тобой поговорить.
– О чём?
– Наедине.
Его голос сух и холоден. Сара растерянно переводит взгляд с него на Николая, пальцы сжаты на изящном бокале с шампанским, наверняка её любимом.
Кирилл до сих пор помнит, каким сортом они отмечали открытие её клуба. Хотя сейчас это странно – сегодня не праздник, а траур, по крайней мере, для многих и многих стражей и магов.
В маленьком закутке за тяжёлой бархатной шторой нет света прожекторов, только приятный сумрак, запах кальяна, пара свечек на столике и мягкие бежевые диваны.
Всё ещё с бокалом в руке Сара присаживается на один из них. Тонкие серебряные браслеты на руках звякают друг о друга, когда она катает по столу один из подсвечников.
– Что у тебя происходит в клубе?
Кирилл остаётся стоять прямо рядом с выходом. Ему зябко даже в толстом свитере поверх тонкой шерстяной туники, но он надеется, что со стороны это незаметно.
– Ничего, о чём стоило бы волноваться.
– Николай так не считает.
– А он всегда прав, да?
Злость в её голосе слегка удивляет, но не сбивает с толку. В отличие от проклятого бокала с шампанским, настолько неуместного ко всем событиям дня, что Кириллу хочется сбить его со стола и вылить прямо на пушистый ковёр под ногами.
– У меня нет повода ему не доверять.
– А мне, значит, есть? Или Дане? Или мы стали ненужными? Сколько лет ты с нами не общался, пока проходил эту чёртову Школу и потом, уже после?
Кирилл не понимает. Медленно делает затяжку за затяжкой, подбирая слова в ответ на какие-то нелепые обвинения.
Сара прекрасно знала ещё в школе о его проблемах со слишком сильной магией огня, а позже – о решении стать стражем. Да, тогда она испугалась, совершенно искренне и всем сердцем, как казалось тогда – за него.
Их пути разошлись после последнего класса. Сара с Даней поступали в Академию, как и многие другие одноклассники и маги, а у Кирилла всё время отнимала учёба на стража, да ещё постоянные подработки, которые удавалось найти. Особенно после того, как родители переехали в Англию окончательно. Отец, конечно, открыл счёт для оплаты всех расходов, но Кирилл плевать на него хотел, решив, что справится сам.
С Сарой и Даней они встретились снова через несколько лет в каком-то баре, когда Кирилл уже даже прошёл год стажировки в Службе и начал постепенно сатанеть как от постоянных теней, так и от методов Шорохова.
Тогда казалось, что и не было этих многих лет. Даня взахлёб рассказывал про удивительные и необыкновенные командировки, которые ему вот-вот обещали в Управлении, просто радовался встрече и возмущался, что Кирилл ничуть не изменил своей привычке дымить, как паровоз. Сара больше молчала, но в итоге поделилась задумкой открыть свой клуб для магов.
Так или иначе, но их дружба возобновилась, словно и не было многих лет учёбы и перерыва. Сара часто была рядом после выматывающих ходок в тени, ночных патрулей и дополнительных тренировок Шорохова.
– Это не так. И я не понимаю, как твои слова связаны с клубом и последними событиями.
– Ты никогда не думал, что обучение на стражей ломает магов? Я видела… видела, какими становятся те, кто прошёл через эту чёртову Школу.
– Какими?
Кирилл не показывает ни единым жестом, как царапают её слова. Он никогда не думал, что у Сары могут быть какие-то предрассудки про стражей и их работу, особенно после всего, чем он делился.
– Жёсткими. Страшными. Все твои истории про тени, про этот жуткий мир. Я ведь видела, каким ты возвращался после этих ходок! Одна твоя тень чего стоит! Так не должно быть.
Кирилл исподлобья наблюдает, как она мелкими глотками выпивает бокал шампанского. В её глазах едва ли не отчаяние и боль, и обычно сдержанная магия прорывается лёгкими завихрениями воздуха вокруг обнажённых рук.
Почувствовав его эмоции и тоску, внутри дёргает лёгким холодком тень. Как ворчание голодного и только пробудившегося зверя.
И Кирилл здесь и сейчас не хочет её сдерживать сейчас – по крайней мере, пока она всего лишь мутной дымкой вьётся вокруг него.
– Вот, значит, как. Ты так нас видишь? Всех стражей до единого? Мы зря сегодня кровь проливали на улицах города?
– Нет, мы благодарны вам, никто ведь не знает, что делать с тенями…. но согласись, что вчера с Яковом ты поступил страшно.
Горько усмехнувшись, Кирилл качает головой, не в силах подобрать ответ на справедливое обвинение. Только почему-то никуда не девается осадок от всего, что сказала Сара.
– Во что ты ввязалась из-за своих идей? Чем стал твой клуб?
– Кирилл, так будет лучше. Для тебя самого, просто поверь мне… пожалуйста. Просто не мешай.
– Как страж, который ведёт расследование убийств, с полномочиями Службы, я имею право тебя арестовать.
– Кирилл…
– Как твой когда-то друг, я этого не буду делать. По крайней мере, пока. Но мы приняли решение с Николаем закрыть твой клуб для всех посетителей с завтрашнего дня, кроме стражей.
– Да ради всех духов!
– Не переживай, не разоришься. Ты явно мало знаешь о нас. Стражи умеют не только умирать в тенях ради других, но и отлично пить. И учти, наш разговор не окончен, но сначала – встреча.
Не дожидаясь её ответа, он быстро выходит из ставшего душным и слишком тесным закутка. К длинной стойке бара с ровным рядом высоких круглых стульев.
Николай, скорее всего, ещё наверху. Пять минут на стопку текилы у Кирилла сейчас точно есть.
На сердце так мутно и тоскливо, как не было давно. Ему всегда казалась, что уж Сара точно на его стороне. И мелькает неприятная, едва не гнусная мысль, насколько замешан во всём этом Даня. И можно ли теперь доверять хоть кому-то.
– Текилу, – Кирилл кивает бармену и тут же добавляет, – и можно что-то другое из музыки?
Вокруг неприятно бьёт какой-то рваный клубный ремикс, от которого только больше болит голова. Даже танцпол пуст – хотя вряд ли дело только в музыке.
Бармен в кожаном фартуке и чёрной простой футболке качает головой:
– Не я ставлю. Плейлист от администратора.
– Теперь считай меня администратором, – Кирилл щёлкает пальцами – и в воздухе не привычные искры, а звёздочка символа стражей. – Ард, Служба стражей, и клуб теперь под нашим руководством.
