Текст книги "Туман и гроза (СИ)"
Автор книги: Lacysky
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 35 страниц)
========== Часть I. -1– ==========
Темные отражения бывают у всего. Вот только даже для них нужен свет с другой стороны.
Стань незаметным. Уйди в тени. Спрячься – и напади, когда тени этого не ждут.
Стань стражем.
Москва никогда не спит.
Большой город полыхает яркими фонарями, смазанным светом фар, ярким неоном клубов и светом экранов телефонов.
Но среди всего света скрыты свои тайны в темных переулках, на изломе подсветки и сгустков темноты.
На одной из плохо освещенных улиц вспыхивает в воздухе зелёная трещина.
Кирилл вываливается из потустороннего мира теней, откуда тянет сухим воздухом и гнилью, едва не падает на колени на тёмный асфальт от сильного головокружения, но цепляется за влажный от дождя фонарный столб. Дышится тяжело. Горло саднит от сухого воздуха мира по ту грань, кожа даже под формой неприятно ноет и покалывает от выпущенной магии огня. Пламенной, жаркой и выжигающей порой его самого.
До одури хочется спать. Мир теней выматывает и выпивает энергию мага, его душу и разум.
Но здесь тени не несут в себе угрозы. Здесь свет и жизнь.
Кирилл отряхивает с форменной чёрной косоворотки стража мелкий песок, тут же тающий сизой дымкой. Нащупывает в кармане серых брюк мятую пачку крепких сигарет. Оперевшись спиной о холодный столб, Кирилл щелчком пускает на кончик указательного пальца ровный огонек. Горький дым входит в лёгкие, даруя некое ощущение реальности этого мира.
Яркого, с огнями, шумом машин, визгом пробежавшей кошки, осыпавшимися с деревьев листьями.
Конец сентября полон предвкушения дождей и шуршания листвы.
В потрёпанном рюкзаке за спиной раздаётся громкая мелодия. Кирилл, перекинув почти пустой рюкзак вперёд на одно плечо, достаёт светящийся сообщением телефон. Его блики отражаются на многочисленных металлических браслетах на руках.
«Встретимся в Shadow cranberry. Николай».
Табачный сизый дым бьётся в яркий экран, пока Кирилл строчит ответ.
«Ты в курсе, что рабочий день закончен?»
«У стражей? Серьёзно? Жду».
Кирилл едва не закатывает глаза, кидая телефон на дно рюкзака, и чертит пальцами изогнутый знак печати. Зыбкая трещина в мир теней под тонкими росчерками пламени стягивается, как шов, и с гулким хлопком и зелёной вспышкой закрывается.
На сегодня здесь всё спокойно.
***
Кирилл предпочитает тесному и душному общественному транспорту свою машину, но сегодня она осталась в гараже дома: пятничные пробки, как и всегда, вытягиваются вдоль каждой улицы и проспекта.
Или интуиция подсказывала, что придётся пить. Впрочем, не то, чтобы он против.
От выхода из метро он проскакивает под мелким дождём вдоль улицы мимо ярких витрин книжного магазина, нескольких кафе и магазинов до поворота в маленький переулок. В темноте подворотни и осеннего вечера не сразу можно приметить скрытую иллюзией дверь в бар стражей.
В полуподвальном помещении вместо привычного электрического освещения бьётся пламя в мутных плафонах. Здесь приятная прохлада, потемневшее от времени дерево бара и кирпичные красные стены.
А ещё лучшие в городе ягодные настойки. По крайней мере, так утверждает Николай, а он знает в них толк.
Сейчас здесь нет посетителей, кроме одного. Николай, исполняющий обязанности начальника Службы стражей, сидит в дальнем углу за барной стойкой, углубившись в последний выпуск газеты «Летучие Ведомости». На нём круглые очки для чтения, во всей позе собранность и сдержанность. Воротник чёрной форменной косоворотки распахнут – редкий случай, обычно в нём всё идеально и выверено.
Кирилл садится рядом, едва удостоившись мимолётного взгляда. Хмурый бармен с горой мышц и забитыми рукавами тут же ставит перед ним узкий стакан с тёмно-красной настойкой. Ему знакомы привычки этих двоих.
– Что случилось? – голос после мира теней всё ещё низкий и хриплый, как после долгого молчания.
– Как всегда, дурные новости.
Тихо шуршит чёрно-белая газета со строгими заголовками. Николай медленно помешивает длинной ложечкой горсть замороженной смородины в своей порции напитка.
Движения резкие и скупые, он весь сжат и замкнут внутренней энергией земли и камней.
Они оба маги огня и земли с царапающим нёбо названием «сухри» в магическом мире, но у каждого мага всегда одна стихия сильнее. У Кирилла – огонь, у Николая – земля.
Николай Поулг занимает должность исполняющего обязанности начальника Службы стражей по России и несёт на себе груз ответственности за всех тех, кто каждый день рискует своими жизнями в сражениях с тенями. Как и за тех, кто изучает их хаос в пограничном мире серых и чёрных оттенков, переменчивом и опасном.
Когда он получил назначение, нашлись те, кто считал, что двадцать восемь – слишком ранний возраст для такой ответственной должности.
За два года Николай доказал обратное: не без поддержки, конечно, многих коллег, а в некоторые моменты с применением кнута и пряника. Кирилл за это время видел, как тяжко и непросто давался другу каждый день на посту.
И он точно знает, что и в свои двадцать девять не справился бы. То ли дело оперативная работа и прямые стычки с тенями, чем дипломатия и завуалированные разговоры, в которые приходится играть время от времени Николаю.
Молчание затягивается, когда тот собирается с мыслями и поясняет:
– Похищена студентка. Как раз, пока тебя не было в Академии. Скорее всего, здесь замешаны тени.
Николай говорит с нарочитым спокойствием, в его голосе шелест углей в костре. Кирилл знает многих, на кого этот голос действует как заклинание. Скорее привычка, чем действительная угроза, и уж точно не для него самого.
У них на двоих слишком много прошлого и тайн.
– Кто? – Кирилл почти залпом выпивает терпкую настойку, сбивая вкус мёртвой пыли, и стучит стаканом по стойке в просьбе о новой порции.
– А это так важно? Дело в самом похищении. Мне интересно, почему в своём отчёте про Академию ты не отметил никаких странностей. Их не могло не быть.
Кирилл выпрямляется на твёрдом стуле и закидывает голову назад, не скрывая усмешки. Влажные от дождя кончики волос щекочут шею.
– Три недели, Коля. И большую часть времени я занят лекциями, бумажками и подготовкой учебной программы. Или ты считаешь, что отправил меня на курорт?
В голосе неприкрытое раздражение, на руках всполохи багряного пламени. Кириллу не сидится на месте, он спрыгивает со стула и мельтешит сзади, подгоняемый неугомонной магией внутри. Николай монолитно спокоен, поворачивается вполоборота, небрежно закинув ногу на ногу.
– Хлоя Монтейн. Не знаком с ней?
– Так сразу не припомню. У тебя есть её досье?
Николай стучит пальцами по коричневой папке, прижатой стаканом с настойкой.
– Здесь всё, что нам известно. А теперь прекрати бегать туда-сюда и расскажи про Академию. Как ты справляешься?
Академия магии стихий некоторое время назад ввела курс по загадочному миру теней. Вот только преподавателей выбирали из теоретиков, которые ни разу даже в пограничье не были.
Николай в этом году добился у директора и попечительского совета назначения преподавателя из стражей-практиков и не придумал ничего лучше, как отправить Кирилла с большим опытом стража… но никаким, как педагога.
– Хреново, – хмуро, но честно отвечает Кирилл, возвращаясь к бару. Перед глазами начинает всё плыть, голова снова кружится, и это очень плохие признаки.
– Надеюсь, перед студентами ты более вежлив.
– Даже не сомневайся. Но я тебе сразу говорил – это дурная затея. Ну, где я и где нормальный педагог?
– Справишься, – жёстко одёргивает Николай без намёка на какое-либо сочувствие со своей стороны. – Но ты видел многое… слишком многое.
Это правда. Глубокие тени, из которых оба едва вырвались, где сам мир переворачивался с ног на голову, сохли губы, а кровь текла водой.
– Слушай, ты позвал меня в бар, чтобы обсуждать Академию? В Школе стражей было задорнее, это точно.
– Потому что есть новости лично для тебя, – Николай допивает настойку и подаётся вперёд, складывая руки в замок перед сосредоточенным лицом. – Я нашёл информатора, который может что-то знать о нападении на дом твоих родителей три года назад.
Кирилл замирает в незаконченном движении и ставит обратно нетронутый стакан с настойкой. Вокруг него клубится дым с мимолётным запахом погасшей спички.
– Сведёшь нас?
– Не сейчас.
– Коля, я три года пытаюсь найти хоть какие-то ниточки, – Кирилл звучит затишьем перед грозой, и магия Николая напрягается в готовности вздуться каменными щитами. На всякий случай. – Ты мне настолько не доверяешь?
Бармен меланхолично косится на обоих и продолжает протирать стакан. Вокруг Кирилла показывается чёрная тень, однажды забравшаяся в его тело и замкнутая в границе заклинания. В глазах Николая мелькает что-то, похожее на укор.
– Я доверяю. Настолько, насколько могу себе позволить. Ты носишь в себе тень. Даже некоторые стражи обходят тебя стороной.
– Не им меня судить. Ты прекрасно знаешь, что Шорохов отправил нас обоих на смерть. Не его стоит благодарить, что сейчас ты всё ещё жив.
Их наставник и фактический начальник Службы стражей, передавший её своему выбранному преемнику. Николай молчит, не в силах опровергнуть палящую правду. Кирилл шумно выдыхает воздух, его сила опадает. Как и щиты на изготовке Николая – тут же, почти одновременно.
– Кирилл…
– Тебе заняться больше нечем?
Николай пожимает плечами и одним мягким движением встаёт со стула. Пока он одевается в тёмно-серое пальто, Кирилл ощущает вокруг себя его магию земли.
– У меня ещё одна встреча сегодня, так что я тебя оставлю.
– А-а-а, это многое объясняет. Даже спрашивать не буду, как её зовут.
– Советую тебе не завидовать понапрасну. В конце концов, весь свет клином не сошёлся на тех, кто шугается стражей или твоей тени.
Кирилл предпочитает не отвечать на этот выпад. Он равнодушно наблюдает, как Николай вызывает такси к месту встречи. В дорогом сером пальто из шерсти, чёрной форме стража, в идеально начищенных ботинках он похож на руководителя фирмы.
Если не знать, как смертоносен его точный удар кинжала против теней. Если не знать, что ещё со времён обучения на стража его называют «каменным сердцем».
– Буду ждать новостей. Работай, Кирилл.
Николай коротко кивает и выходит из пустого бара, подняв воротник пальто. На стойке тонкая папка с информацией о Хлое, внутри мыслей груз прошлого. По полу стелется сизый дым вперемешку с красноватыми искрами.
Кирилл надолго не задерживается, почти тут же скользнув следом в холодную и промозглую ночь.
Внутри него неистово бьётся хаотичное создание мира теней, изгибается внутри дугой и тонкой натянутой струной. Ей подавай родной мир, кровь или пламенную горячую магию огня.
Тихий и пустой частный дом в одном из зелёных районов Москвы встречает покалыванием защитных заклинаний.
Огненные цветы пламени на руках вспыхивают и опадают. Кирилл прямо в коридоре падает на колени, сгибаясь под тяжёлой давящей магией тени, чёрными завихрениями стекающей по плечам. Добирается до просторной гостиной, похожей на индустриальный лофт, где на стене среди жестяных табличек висят пои. Ему даже не нужно сейчас масло.
Кирилл двигается быстро и точно, в одном ему слышном ритме, который сплетается из биения сердца и огня внутри. Пои вертятся в воздухе, создавая невероятные узоры, пламя переливается разными цветами. Тень вьётся рядом.
Всё заканчивается быстрее, чем кажется. Пошатываясь, Кирилл откидывает в сторону пои, чувствуя себя донельзя вымотанным. Он знает: однажды ему придётся сгореть дотла. Но пока у него есть дела важнее.
Время варить кофе.
***
Академия магии стихий притаилась в одном из зачарованных лесопарков Москвы. Если и забредет сюда случайный прохожий, то только лишь для того, чтобы наткнуться взглядом на непримечательные развалины старой усадьбы, да уйти прочь, следуя за невиданной ранее яркой птичкой.
Запах сушеных трав мешается с шелестом книжных страниц. В саду и оранжереях растут магические растения, и по ночам распускаются фантастические цветы. Среди студентов ходят слухи, что в глубоких катакомбах живут духи тех, кто стоял у самых истоков магии. И не стоит тревожить воды подземного озера.
Поздний вечер, и в студенческой просторной кофейне «Гвоздика и кости» уже никого нет, кроме её владельца Сташека и уставшего Кирилла. Остальные предпочитают или гостиные общежития, или шумный паб.
Хлоя Монтейн обреченно смотрит с фотографии, а потом теряется в сизых клубах дыма, которые Кирилл выпускает через нос. Бариста ставит около него очередную порцию кофе и устраивается напротив поболтать, вытирая руки о фартук цвета кофе с молоком.
– Я добавил тебе кое-какой бальзам, а то на тебя смотреть страшно! – голос у Сташека звонкий. Низенький и круглый, он всегда будто чуть улыбается и готов травить байки, заваривая любой вид кофе.
Кирилл лишь кивает и потирает красные от усталости глаза. Проверка печатей стражей Академии, срочные ходки в мир теней, подготовка лекций – всё свилось в клубок будней, и поспать удавалось крайне мало. Усталость стучит в затылок, накрывает тяжестью, давит на плечи и спину.
– Сташек, у тебя есть виски? – Кирилл постукивает карандашом по столу. Блокнот для записей девственно пуст – нет у него никаких идей, кому могла понадобиться Хлоя. В её досье ничего особенного.
– Лучше! Есть пряный ром домашнего производства.
– Неси.
Сташек стремительно удаляется в кладовку. Кирилл снова перелистывает досье, пытаясь найти хоть какие-то зацепки среди скупых строчек. Справка по успеваемости, список друзей и родственников, краткая биография. Ребята из отдела сбора улик уже обыскали её комнату – ничего. Пусто. Как и внутри у Кирилла. Но это ничего. Наверное, хоть одна ночь со спокойным сном поможет – только если снова не начнутся кошмары.
Сташек возвращается с какой-то мутной бутылкой и двумя рюмками. Споро разливает ром и подталкивает одну Кириллу. Тот залпом выпивает и заходится кашлем.
– Что за дрянь? – он прищуривает один глаз и косится на бутылку. – Сколько градусов в этой хрени?
– Чуть больше сорока. Ну как, полегчало?
– Давай ещё по одной.
Они повторяют, и становится легче. Вздохнув, Кирилл откладывает досье и подвигает стопку эссе второго курса. В такие моменты он проклинает тот день, когда согласился на авантюру Николая о практикующем страже для курса по магии теней. О стражах и этом мире ходит столько слухов и таинств, что неудивительно, как многие другие маги держатся от них в стороне.
И в этом году Николай решил продавить в Академии того, кто сможет рассказать молодым ребятам обо всём без прикрас – но и без преувеличений. Кирилл не уверен, что сказалось больше в его кандидатуре, – то ли многогранный опыт, то ли сам факт дружбы. И теперь он погребён под формальностями лекций и подготовки материалов. Будто ему мало периодических ходок в мир теней и сражений на прорывах, участившихся в последний месяц. Тени как с цепи сорвались.
– Тебе помочь? – Сташек ловко закручивает бутылку. В глазах искры бесенят, вокруг запах свежемолотых зёрен.
– Ты что, хорошо разбираешься в магии теней?
– Я разбираюсь в студентах, – подмигивает Сташек и усаживается напротив. Рядом с ним как по волшебству уже дымится кофе. – Назови мне тему и какие-нибудь ключевые слова, а там разберёмся.
Проходит час, Кирилл с трудом пристраивает очередной окурок в заполненную пепельницу. Сташек давно бы ее поменял, но он внезапно увлекся чтением.
– А что такое якорь? – с любопытством уточняет он, почёсывая карандашом затылок.
– Якорь? Ты про корабли?
– Нет, я всё ещё про твой незабвенный мир теней!
– Давай сюда, мне надо самому прочитать.
Сташек пожимает плечами и, освободив руки, всё-таки решает налить третью. Кирилл погружается в чтение, а, закончив, долго смотрит на имя автора.
Кристина Кристрен.
Он вспоминает её почти сразу. Постоянно взлохмаченные волосы, невысокая и хрупкая. Она заходит в аудиторию одной из первых и так же уходит. И никогда не смотрит на него, отводя взгляд, только отвечает уверенно и чётко, зная ответ на каждый вопрос.
И вот теперь он держит в руках её эссе, в котором она пишет про якорь, про луч надежды для любого стража, когда другой маг готов связать себя договором, который помогает вернуться в мир людей из самых глубоких теней.
Кирилл тянется к сигарете, не замечая, что та почти потухла.
– Что с тобой? – во взгляде Сташека удивление.
Эссе оставляет смесь восхищения и недоумения. Зачем второкурснице зарываться в такие тонкости работы стража? И тут же – как она вообще нашла эту информацию?
– Работа хорошая, – Кирилл откладывает её в сторону и садится обратно на стул, возвращаясь к другим эссе.
***
Кристина сидит прямо на парте в первом ряду пустой аудитории. Кирилл Романович попросил задержаться после лекции, но его отозвали по какому-то делу в учебную часть. Ожидание невыносимо. Почти так же, как и весь Кирилл Ард.
Когда она увидела его в первый раз, ей показалось, что её вывернули наизнанку. Наваждение, дурман. Лекция за лекцией он околдовывал её. Его голос, взгляды, усмешка – всё, казалось, нацелено на то, чтобы смести её чувства. И этому не было никакого рационального объяснения. Более того, ей интересно слушать его лекции про мир теней. Она бы справилась с чем-то одним – мужчиной, который забрался в её чувства, или с новым интересным предметом, но такая смесь – это слишком.
Дверь распахивается, и входит Кирилл Ард с пачкой листов в руках. Быстрый опаляющий взгляд в её сторону прежде, чем сесть прямо на стол преподавателя. В этом весь Кирилл – формально преподаватель, на деле иногда в нём мелькает что-то мальчишеское и задорное. Кристина позволяет себе посмотреть на него. Высокий, поджарый – как и положено быть тому, кто сражается, и неважно, кто по ту сторону – тени или враги. Для неё он кажется непоколебимым защитником.
Рукава чёрной рубашки закатаны, обнажая геометрическую татуировку-орнамент на внутренней стороне левого предплечья. Любопытство неуместно, но её всё время тянет рассмотреть рисунок.
– Кристина Кристрен, – от звука его голоса кожа покрывается мурашками. Кирилл откладывает эссе в сторону и складывает руки на груди. Кристина выпрямляется и ждёт вердикта. Руки сжаты на сумке с учебниками под пристальным взглядом льдисто-синих глаз.
– Ты во всех предметах так усердна?
– Я не совсем понимаю…
– Твоё эссе, – он накрывает ладонью стопку бумаг. Её взгляд – след за каждым его движением. – Ты пишешь о таких вещах, про которые я никогда не говорил. Более того, если уж ты выбрала такую сложную тему, почему не пришла ко мне за материалами? Испугалась?
Кристина мнётся, не зная правильного ответа. Рядом с ним она теряет привычную уверенность в себе, смущаясь от каждого невольного взгляда. Она для него одна из десятка студентов. Слишком маленькая и незначительная. А Кирилл – страж, стоящий между всеми ними и созданиями хаоса.
Говорят, он учился заклинаниям в самом мире теней. Шепчутся о нём как о страже с тенью внутри, опасной и зловещей, как сама изнанка магии. И пламя на его руках горит ярче, чем у других магов огня и земли. Она молча опускает голову, позволяя копне волос скрыть свои вспыхнувшие щёки.
– Вот, пожалуйста, – Кирилл останавливается прямо перед ней, возвышаясь на целую голову. Она вздрагивает, ощущая едва заметные и случайные прикосновения его магии к коже. Таящие осколки костров. – Ты снова молчишь. Это какое-то предубеждение против меня? Предрассудки милинов*?
Плечи Кристины вздрагивают, но она смотрит на свои ботинки – тёмно-бордовые мартинсы с цветными шнурками, покрытые брызгами от осенних луж. Глупые ботинки. Как и вся она.
– Я умею пользоваться библиотекой.
– Не сомневаюсь, – в голосе слышится едва ли не насмешка. Она и правда слишком много времени уделяет учёбе. Но он тут же смягчается:
– Кристина, я не кусаюсь, правда. Мне интересно, потому что твоя работа отличается от прочих. А библиотека не всегда даёт все ответы. Если тебе нужна помощь…
– Всё в порядке, я справляюсь сама.
Он слишком близко. Ей хочется прокричать, чтобы он отошёл, ушёл, исчез. И одновременно быть ещё ближе. Вокруг терпкий древесный запах бергамота и касание его островатой магии огня. Кажется, проходит вечность, когда Кирилл прохладно роняет:
– За эссе я ставлю отлично.
– Спасибо. Теперь я могу идти?
– Если нет вопросов.
Она проскальзывает мимо него к выходу, не оборачиваясь. В коридоре переходит на бег, торопясь вырваться на промозглый осенний воздух.
Комментарий к Часть I. -1-
*милин – маг воды и воздуха
В мире маги разделены на пары стихий: сухри – огонь и земля, милин – вода и воздух.
========== -2– ==========
Комментарий к -2-
Песня, которая звучит в наушниках Кристины: Imagine Dragons – Demons Acoustic (https://www.youtube.com/watch?v=9DLtzc9KLiw)
Палитра цветов, которые описывает Кирилл: https://i.pinimg.com/originals/36/35/b2/3635b2c7bf13a9bcf9c7b662517e7709.jpg
Около четырёх лет назад
Тесная комнатка погружена в завесу полумрака, колышущуюся от пламени свечей на низком столике. Переливы музыки с григорианскими хоралами как фон для ритуала – даже если в матовых кружках крепкий чёрный чай, отдающий медовым запахом и кислинкой шиповника.
Кристина с Лизой сидят на полу, скрестив ноги и перебирая в глубокой миске неровные кристаллы кварца сине-фиолетовых оттенков – самые гладкие и прозрачные пойдут на амулеты в мастерской дедушки, остальные можно забрать себе.
Всё равно больше помогать некому – отца волнует мастерская только с точки зрения семейного дела, а не как создание сосудов для магии и заклинаний.
– Ты сегодня задумчива, – замечает Лиза, встряхивая волосами с выкрашенными в красный кончиками.
В шестнадцать Кристине кажется, что сестра не просто старше – а уже совсем взрослая со своей отдельной жизнью, работой и запахом вишневого табака.
– Тебе никогда не хотелось узнать всё о магии?
Кристина откладывает в сторону грубый кусочек кварца глубокого фиолетового цвета. Она видит в нём красоту ночного неба – а неровные грани как краешки созвездий.
Лизе кажется, что сестра похожа на маленькую колдунью со своими вечно растрепанными волосами и в чёрном строгом платье с белыми манжетами и воротничком.
– Мне хватило школы, спасибо!
– Нам дали только азы! В нашей магии сокрыто столько тайн и живого волшебства. Я бы хотела дотянуться до самых истоков. Легенды прошлого, красота света, штормы и тонкие грани воздуха…
В её взгляде дымка мечтательности. Лиза знает – у сестры неиссякаемая жажда и любовь к новому и неизведанному. У неё удивительная способность видеть красоту там, где другой заметит лишь уродство.
– Знаешь, если тебе так интересно – поступай в Академию. Она славится своими тонкими магическими науками. Там даже есть курс по миру теней! Бр-р. Ужас. Зря, что ли, у нас стражи для этого есть?
Кристина поникает в один миг, утыкаясь взглядом в свечи. Пальцы перебирают очередной камешек, ощущая каждую шероховатость и неровность.
– Ты же знаешь отца, – с горечью отвечает Кристина. – После смерти мамы он считает, что во всём виновата магия, он сейчас даже заклинаниями почти не пользуется, закопался в бумаги. А мне позволяет только бытовую магию.
Лиза крепко сжимает прохладные ладони сестры, и ласковые прикосновения пёрышек щекочут запястья.
– Я же тебя знаю. Ты всегда добиваешься своего. К тому же, дедушка будет рад, что ты пойдёшь по своему пути – он создавал мастерскую из любви к созданию амулетов, а не для бизнеса. В тебе его магия – познания и созидания.
– Спасибо, – слабая улыбка трогает губы. – Это будет сложно… курсы точно мне не светят. Придётся штудировать учебники самой.
– У тебя всё получится, – Лиза придвигается ближе и хитро подмигивает. – Только не влюбляйся в сухри – отец этого не переживёт!
***
К Хлое прибавляются ещё двое пропавших. Студенты исчезают тихо и бесшумно, растворяются сквозь грань миров. Никто ничего не видел и не слышал.
Дни мельтешат, ночи сминаются в несколько часов сна. Опросы свидетелей, проверки печатей Академии, через которые могут проникнуть тени, и поиски следов похитителей Хлои сливаются в тревожную и однообразную пелену. Следы ведут в мир теней и обрываются в грифельной пустоте. Кирилл забирается в самые его глубины, где время течет тугой вечностью, но не находит ничего. Будто девушка с обреченным взглядом канула в серое небытие и расщепилась на теневые атомы.
Усталость множится и давит. Кирилл часто засыпает прямо за рабочим столом, среди черновиков отчётов и пепельниц, доверху заполненных выкуренными под самый фильтр сигаретами. Он работает на износ, мешает привкус дыма с ритуалами стражей, по десять раз задаёт одни и те же вопросы.
Кто что видел? С кем общались? Что общего?
Студенты и преподаватели привыкают к нему. Не обращают внимания на постоянную сигарету в пальцах, приходят с любой деталью про ребят, которую вспоминают порой за кружкой чая. И всегда держатся настороже.
Он – страж, носящий тень.
Кто-то шепчется, что он опасен, кто-то говорит, что он – лучший. Кириллу плевать, у него в голове строгая логика отчётов, суть которых сводится к одному – у них до сих пор нет ни черта на похитителей.
Сташек безмолвно поит его кофе, порой исподтишка добавляя бальзам, и делится всеми возможными историями студенческой жизни, пока Кирилл изучает узор столешницы, уже не в силах думать. Он не благодарит, только усмехается и тяжело поднимается, унося очередную чашку в кабинет. Бальзам отгоняет кошмары воспоминаний, настигающие во снах.
Кирилл не хочет вспоминать, что однажды он уже не справился.
Его дом пуст и пропитан сухим одиночеством. Мелькает мысль, что хорошо бы попить чай у Саши и Сюзанны, послушать перезвон музыки ветра, который всегда наполняет их просторный дом. Кирилл порой даже не помнит, когда ел последний раз. Только оседает во рту вкус булочек с корицей, которые Сташек, бормоча что-то вроде «на тебя смотреть уже страшно», подает к кофе.
Между тенями и растерянными взглядами сокурсников Хлои и двух других пропавших вклиниваются лекции. Кирилл рассказывает студентам о кошмарах мира теней, чертит схемы и перечисляет разновидности созданий, которые жаждут силы магов. Вместе они выстраивают простейшие щиты, заточенные под магию теней. Скорее, иллюзия защиты, чем настоящая помощь.
Студенты все равно предпочитают читать под партами последние выпуски журналов о воздушном сёрфинге, играть в карты и левитировать бумажных голубей по аудитории. Они прячут свой страх за анекдотами, дружескими перепалками и обедами в столовой. Кроме Кристины и ещё пары студентов. В их глазах живость и любопытство, они не боятся спорить и узнавать новое.
Кирилл обедает у озера, кроша хлеб сэндвичей сизым голубям. Он даже не замечает вкус, откладывая его до лучших времён.
По утрам он бегает в лесу Академии, впитывая в себя энергию земли и ощущая вжиманием в почву свою связь с ней. Его стихией всегда был в большей мере огонь, текущий вместо крови. Земля отзывается тяжелее, и бег – некая возможность насытиться её мощью. По утрам лес тих и безмятежен. Пахнет смолой, скрипит соснами. Бег помогает не уснуть после ночи, половину которой тратишь на кофе вперемешку с травяными бальзамами и раскладкой слоев теней, чтобы рассчитать время на ритуал.
Наконец появляется крохотная зацепка. Тень шепчет, что один дух мог что-то знать. Ему нужна неделя. Неизвестность дёргает нутро, вдавливается в сердце. Возможно, похищенных ребят уже нет в живых. Это не значит, что он перестанет искать.
***
Служба стражей занимает большое старинное здание на одной из набережных Москвы. В холле звучит мягкая музыка, высятся аквариумы с волшебными морскими и пресноводными созданиями. Здесь чудится запах свежескошенной травы и костра на берегу моря.
Николай сидит за своим столом и наблюдает, как по кабинету взад-вперёд ходит Борис, один из членов родительского комитета Академии. Варвара, секретарь и хранитель Архива печатей, делает пометки в своём неизменном планере.
– Трое! – негодует Борис, потрясая руками. – Хлоя, которая приехала, между прочим, по обмену! Анна с первого курса. Матерь стихий, первый курс! И Владислав, который находится под опекой стражей – то есть вашей, да-да. И вы бездействуете?
Николай сыпет в маленький котелок на треноге сушеные листья. По стенам лампы в форме пламени свечки с живым огнём внутри. Ставни плотно закрыты, и весь кабинет плывёт в лёгком полумраке – так комфортнее, словно под землёй или в пещере.
– Где твой хваленый страж? Почему вы до сих пор не выяснили хоть что-то? Ты хотя бы участвуешь в расследовании или только самолетики складываешь?
Николай тут же вскидывается с неприятной улыбкой, так что Варвара слегка ерзает, ощущая исходящую от него опасность. Тени шебуршат по углам, свиваясь в витиеватые фигуры на чуть всколыхнувшуюся магию стража.
– Не вешай на меня всех собак, Боря. И не забывай – главный тут не я.
– Я не беру в счет Шорохова. Ты – его преемник, на тебе и дела Службы стражей в России, да-да. И ты сам решил вмешаться в то, что происходит в Академии.
Николай мягко поднимается и оправляет и так идеально сидящую жилетку поверх черной косоворотки. Искры пробегают по одежде, и тьма сгущается за его плечами – редкое проявление обычно сдерживаемой магии. Борис бледнеет, понимая, что зашёл слишком далеко.
– Шорохов управляет Службой. И не смей даже думать по-другому! Ты хочешь ответов? Будут ответы. Вот прямо, – Николай смотрит на тяжелые часы на руках, – сейчас.
В коридоре слышны быстрые шаги, и все трое поворачиваются к двери. В кабинет втекает сизый дым, сопровождаемый волной силы, чужеродной каждому из них. Борис распускает тугой галстук и сглатывает. Николай упирается кулаками в стол, изо всех силы скрывая, что даже ему иногда бывает тяжело рядом с Кириллом, когда тот не сдерживает своё пламя и тень.
– Не опоздал? – Ард рывком заходит в кабинет и падает на первый попавшийся стул у двери. Варя укоризненно окидывает его растрепанный вид.
– Как раз вовремя.
Николай одним движением поднимается к шкафу за графином с тёмной красной жидкостью. Кирилл пересаживается за стол напротив Вари, доставая пачку сигарет. В каждом его движении – игра теней, которые окружают его с ног до головы.
– И это ваш лучший страж? – Борис устало промокает со лба пот носовым платком. Кирилл усмехается и выпускает тень на свободу. Она течет шелковыми сумерками с отсветами костров. Кажется, что она царапает сами кости изнутри.
– Кирилл, – одёргивает Николай. Всё заканчивается.
– Не люблю, когда мои достоинства ставят под сомнение.
– А у тебя они есть? Так, давай лучше про трёх студентов, которые пропали из Академии. Какие новости?
Николай разливает настойку на четыре стопки под клубы сигаретного дыма Кирилла, Варвара легким импульсом силы отправляет их в полёт по воздуху в руки каждому. Борис выпивает залпом, Кирилл катает свою по столу от одной руки к другой.
