Текст книги "Серый кардинал империи: Путь в чины (СИ)"

Автор книги: Dimash Suleimen

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 42 страниц)

Глава 30
Игра слов

Алексей проявил недюжинную смекалку: он понимал, что не может позволить городничему выставить себя в неловком свете, но и упускать шанс угоститься ледяным арбузом было бы глупо. Поэтому он применил приём «дипломатического фехтования», перебросив вопрос обратно Петру Даниловичу. Как бы тот ни ответил, Алёша мог подстроиться под ситуацию, при этом формально не выказав ни капли жадности.

Городничий на мгновение опешил, а затем залился громким смехом: – Ну и хитрец! Твоим же салом тебе по мусалам! Он указал на стол: – Ладно, угощайся вволю.

Но Алексей не шелохнулся. Хозяин ещё не пригласил его сесть, а грызть арбуз стоя, как простолюдин, было не по чину. – Хочешь присесть? – догадался городничий. – Давай так: я задам тебе загадку-двустишие. Сдюжишь – садись и ешь. Нет – будешь грызть стоя.

– Что ж… Слушаю ваше высокородие, – вздохнул Алексей. В душе он заволновался: хотя за годы учёбы он набил руку в словесных забавах, сейчас на кону стояло не просто самолюбие, а спасение Степана.

Однако у Алёши было одно редкое качество: даже если внутри у него всё сжималось от страха, внешне он оставался невозмутимым, как каменное изваяние, внушая окружающим уверенность, что он справится с чем угодно.

Видя такую самоуверенность, городничий решил задать задачку посложнее. Он обвёл взглядом беседку в поисках вдохновения. Его взгляд упал на томик летописей на столе. Пётр Данилович азартно потер ладони: – Слушай первую строку: «Сверху вниз гляжу в Летопись, вправо листы ворочу».

Загадка была с подвохом: в ней перечислялись направления «верх, вниз, вправо», а в слове «Летопись» скрывалось название классического труда, которое на слух означало ещё и «лево». Алексею нужно было подобрать столь же стройный ответ, используя, например, стороны света или времена года, сохранив игру слов.

Алёша на мгновение замер, лихорадочно соображая. Его глаза, как и у городничего, стали бегать по саду. Пётр Данилович, видя затруднение юноши, самодовольно взял ломоть арбуза и принялся шумно его поедать. Когда от арбуза осталась лишь корка, которую городничий небрежно швырнул в сторону восточного края пруда, Алексея осенило.

– «С юга на север ем Арбуз, корку на восток мечу», – звонко произнес он.

Ответ был безупречен! Юг и север противопоставлялись верху и низу, Арбуз стал парой Летописи (на востоке арбуз называют «западной дыней», так что «запад» идеально встал против «лево»), а восток встал против права. К тому же ответ идеально описывал то, что только что произошло в беседке.

Городничий даже в ладоши хлопнул: – Браво! Блестяще!

Алексей тайком вытер пот со лба: – Благодарю за похвалу, ваше высокородие. Он уже потянулся к стулу, но Пётр Данилович не унимался.

– Погоди-ка. Есть у меня вторая загадка. Коли ответишь – обещаю твоему батюшке место в уездной управе найти. А коль нет – будешь есть стоя.

У Алексея азартно блеснули глаза: – Готов слушать.

Городничий кивнул на пруд: – «В пруду цветы кувшинки – красным кулаком по кому бьют?»

Алексей, не раздумывая, глянул на огромные листья лотоса: – «В воде листы кувшинки – зелёной ладонью чего просят?»

Пётр Данилович прикусил губу. Проигрывать не хотелось. Он решил зайти с козырей: – «Пред беседкой Цветы расцветают».

Это был зачин для длинной игры слов. Алексей понял: если он сейчас снова победит вчистую, самолюбивый старик может затаить обиду. Нужно было и мастерство показать, и городничего уважить.

– «Подле вас – господин процветает», – ответил Алексей.

Городничий замер: – Ты это к чему? Зачем ты меня зовёшь?

– Так это мой ответ, – Алексей развёл руками. – Вы сказали: «Пред беседкой» – я ответил «Подле вас» (игра слов: подле павильона/вас). Вы сказали: «расцветают» – я ответил «процветает» (игра слов: рождаться/цвести).

Пётр Данилович перечитал в уме: «Пред беседкой Цветы расцветают, подле вас господин процветает». Получилось изящно, стройно и, главное, это был тонкий комплимент самому городничему.

Старик схватился за живот и расхохотался так, что у него выступили слёзы. – Ну и ловкач! Как ты до такого додумался?

– Да я человек простой, – Алексей состроил невинную мину. – Вижу – слов не хватает, вот и решил за ваш счёт выехать, лишь бы в рифму попасть.

Городничий продолжал смеяться, чувствуя себя помолодевшим. Он смотрел на Алексея с нескрываемой теплотой. Столько лет он не встречал такого живого и острого ума в этой глуши. «Из этого мальчика выйдет толк», – подумал он.

Алексею же от этого «нежного» взгляда городничего стало не по себе. Он вспомнил рассказы Кинюшы о том, что некоторые столичные вельможи имеют… специфические вкусы к молодым людям. Он поспешил прервать затянувшуюся паузу: – Ваше высокородие… так мне можно уже арбуз-то съесть?

Пётр Данилович, не подозревая, что его приняли за любителя «нетрадиционных нежностей», ласково улыбнулся: – Ешь, ешь, голубчик. Если мало будет – ещё велю принести.

А что на самом деле задумал городничий, предложив Алексею помощь?

Глава 31
Битва умов

Алексей преспокойно доел свой арбуз, вытер руки и поднял глаза на городничего: – Ваше высокородие…

– Ты же сам сказал: «Подле вас господин», – добродушно перебил его городничий. – Так что отныне зови меня просто «учитель».

Это была неслыханная милость. Обычно так называть уездного начальника могли только студенты, уже сдавшие экзамены и зачисленные в штат. Даровав это право простому соискателю, Пётр Данилович признал в Алексее равного по интеллекту.

Алёша изобразил на лице глубочайшую признательность: – Благодарю, учитель. Зачем же вы велели мне явиться? Есть новости о Степане?

– Есть, – кивнул городничий. – Я отправил официальную депешу в Заречье, требовал содействия. Но банда «Волка» там в большой силе, и мой коллега, не хочет с ними ссориться. Он предложил сделку: мы первыми отпускаем брата их атамана, а они потом – Степана.

Алексей промолчал, а городничий продолжил: – Раньше-то я мог бы их тайно обменять под покровом ночи. Но теперь всё Приморье бурлит! Народ требует справедливости, кричит, что мы не должны пасовать перед бандитами. Если я просто отпущу преступника, скажут – власть проявила слабость.

Алексей кивал, а про себя думал: «Да плевать власти на мнение народа! Просто вы, господин, хотите и рыбку съесть, и в кресле усидеть». Было ясно: городничий не хочет выпускать козырь из рук просто так.

– В общем, дело зашло в тупик, – продолжал Пётр Данилович. – И тогда начальник Заречья предложил решить всё по «старинному обычаю».

– По какому обычаю? – уточнил Алексей.

– Когда два уезда не могут договориться, а дело деликатное, устраивается состязание. Победитель забирает всё. Есть «Бой на кулаках» – это до первой крови или до смерти, и «Бой умов» – это загадки, задачи и прочее. Городничий хитро улыбнулся: – Я, как твой покровитель, даю тебе право выбора.

«Выбор между смертью и головной болью? Ну, спасибо», – подумал Алёша и вслух произнес: – На кулаках я против бандитов не выстою.

– Значит, выбираем «Бой умов», – заключил городничий. – Ты только отвечай на их вызовы, а остальное я беру на себя. Ступай домой и жди вестей.

Весть о том, что банда «Волка» вызвала на интеллектуальную дуэль юного Морозова, облетела губернию быстрее пожара. В трактирах, на рынках и в кофейнях только об этом и говорили.

– Слыхали? Мальчишка против целой банды! – судачили на набережной. – Да он их одной левой! Говорят, он самому городничему так ответил, что тот его в ученики взял!

Азарт охватил город. Даже в подпольных тотализаторах начали принимать ставки. В Заречье на победу бандитов давали «один к одному» (то есть прибыли никакой), а на Алексея – «один к пяти». В нашем уезде ставки были чуть патриотичнее – «один к четырем» на Алёшу, чисто из уважения к земляку.

Все понимали: бандиты – люди тертые, они наймут лучших грамотеев, чтобы составить три каверзных задачи. Если Алексей не решит хоть одну – Степан останется у них, а наш уезд покроется позором.

Пока город гудел, Алексей сидел в своей каморке. Одной рукой он мерно обмахивал веером отца, а другой держал книгу, зачитываясь сценами из «Речного заводи».

Николай Павлович, ворочаясь на кровати, не выдержал: – Алёша, ты хоть уверен в себе? Весь город на тебя смотрит!

– Как можно быть уверенным, батюшка, пока условий не видел? – Алексей мельком подумал о том, не написать ли ему свою версию «Декамерона» или чего-нибудь погорячее, чтобы поправить финансы. Но тут же вспомнил судьбы великих писателей прошлого: все они помирали в нищете, потому что книготорговцы безжалостно печатали «пиратские» копии, не платя авторам ни копейки.

«Эх, нет в этом веке авторского права, – вздохнул он. – Напишешь шедевр, а через неделю его на каждом углу за грош продавать будут, пока ты сухари грызешь».

На следующее утро в дверь постучали. Это снова был пристав. – Господин Морозов, карета подана! Городничий ждет. Пора на битву умов.

Алексей встал, поправил воротник и вышел. В саду у пруда его ждал сюрприз. Вместо сурового допроса на столе в беседке его ждал новый ледяной арбуз и лукавый взгляд Петра Даниловича.

– Ну что, готов? – спросил городничий. – А вы как полагаете? – с той же улыбкой ответил Алексей. – Полагаю, что сегодня в нашем уезде будет либо большой праздник, либо большая порка. Садись, ешь. Сейчас прибудут посланцы из Заречья с первой задачей.

Алексей сел, взял ломоть арбуза и приготовился. Он знал: это не просто игра. Это его билет в новую жизнь.

– Учитель, – спросил он, откусывая мякоть, – а если я выиграю все три раунда, что мне за это будет, кроме спасения Степана?

Городничий замер с куском в руке и медленно расплылся в улыбке: – Если ты их опозоришь… я сделаю тебя своим личным секретарем. А это, малый, посильнее любого диплома будет.

Алексей кивнул. Игра началась.

Глава 32
Подарок Глаши

Только Алексей закончил разговор с отцом, как снизу раздался зычный голос Настасьи, от которого, казалось, задрожали стропила: – Глядите-ка! Снова барышня пришла нашего Алексея Николаевича проведать!

– Вот ведь язык без костей, – проворчал Алексей под нос. – Батюшка, я вниз, посмотрю, кто там.

Выглянув на лестницу, он увидел бедняжку Глашу, которую Настасья буквально прижала к стенке на втором этаже. Тётушка вовсю расписывала достоинства «молодого хозяина»: мол, и сердцем добр, и собой хорош, и щедр не по годам – лучшей партии во всем уезде не сыскать. «Лови момент, девка, – вещала Настасья, – а то как выйдет он в большие люди, будешь локти кусать, да поздно будет!»

Глаша стояла красная как маков цвет, только и могла лепетать: «Да что вы, право… не придумывайте…», растеряв всю свою обычную бойкость.

Алексею пришлось вмешаться: – Тётушка, вы мне так всех гостей распугаете.

– Ой, да какие уж тут «гости», – хихикнула Настасья, подмигивая Глаше. – Я так, о погоде болтаю. Ладно, не буду вам мешать, дело молодое. – Уходя в свою каморку, она громко добавила: – Ты, дочка, хватай его крепче, не выпускай!

Глаша готова была сквозь землю провалиться. Она стояла, не смея поднять глаз, пока над ухом не раздался мягкий голос Алексея: – Может, поднимемся, присядем?

Девушка испуганно покачала головой и выдавила: – Пойдем лучше в сад. И пулей вылетела из двора.

Алексей лишь почесал в затылке и побрел следом к старой беседке, увитой сиренью. Он специально шел медленно, давая Глаше время прийти в себя.

Когда он вошел в беседку, Глаша уже немного успокоилась, хотя щеки всё еще розовели. Не глядя на него, она протянула сверток с одеждой: – Возьми.

– Это опять «для того парня»? – поддразнил её Алексей. – Смотри, если мне окажется мало, я второй раз примерять не стану.

– Для тебя это, дурень! – Лиза сердито сверкнула глазами. – В прошлый раз я… я просто ошиблась с размером, пришлось перешивать.

– Ну надо же, какая удача, – улыбнулся Алексей, решив больше не подначивать её.

– Ты это… – Глаша заговорила тише. – Раньше времени не надевай. Побереги до дня состязания. Пускай оно не из самого дорогого сукна, но всё же – новая одежда, в люди выйти не стыдно.

У Алексея потеплело на душе. – Спасибо, Глаша. Я буду беречь этот подарок.

– Да брось, пустяки это, – она на мгновение подняла глаза, полные тревоги. – Скажи честно… ты уверен, что справишься? С этими бандитами из Заречья?

– Посмотрим, – вздохнул Алексей. – Пока не знаю условий, трудно загадывать.

Глаша замялась, а потом решительно произнесла: – Если совсем туго будет, я… я попрошу свою барышню помочь. Она – самая умная женщина на свете, нет такой задачи, которую бы она не решила. – Опасаясь задеть его мужскую гордость, она поспешила добавить: – Я только на самый крайний случай… Ведь жизнь Степана важнее, правда?

В ту эпоху просить помощи у женщины считалось позором для мужчины, но Алексей был человеком из другого теста. – Это было бы чудесно, – тепло улыбнулся он. – Я и сам переживаю, так что подстраховка не помешает.

Глаша просияла: – Ну, раз ты так на это смотришь, я спокойна. Ладно, мне пора бежать, а то хватятся.

Алексей кивнул: – Давай я тебя провожу.

– Нет! – испуганно воскликнула она. – Нас увидят – сплетен не оберешься.

Она сделала пару шагов к выходу, как вдруг Алексей хлопнул себя по лбу: – Совсем забыл! Я же тебе за одежду денег не отдал.

Глаша замерла. Когда она обернулась, её маленькое личико дышало такой яростью, что Алексей невольно отступил. – Тебе! На неё! Денег! Не! Хватит! – отчеканила она и, круто развернувшись, вихрем умчалась прочь.

Алексей посмотрел ей вслед и вздохнул: – Женщины… Странные создания, сколько бы лет им ни было.

Он вернулся во двор со свертком в руках и тут же нос к носу столкнулся с кузеном Кинюшей. Тот принялся обнюхивать сверток, точно гончая: – Пахнет… пахнет цветами груши! Кинюша обернулся к окнам и заорал на весь двор: – Дядя Николай! Ваш Алёша принес…

Алексей мгновенно зажал ему рот: – Жить надоело? Хочешь, чтоб об этом весь город знал?

Кинюша вырвался и самодовольно ухмыльнулся: – Ладно, не ори. Я буду нем как могила, но при одном условии.

– Говори уже, шантажист, – буркнул Алексей.

– Возьмешь меня с собой на состязание! Хочу посмотреть, как ты этих зареченских в лужу посадишь.

– Гляди, как бы мы там оба в лужу не сели, – усмехнулся Алексей. – Я не уверен, что выиграю.

– Это точно, – посерьезнел Кинюша. – В городе ставки принимают. На банду ставят «один к одному», а на тебя – «один к четырем». Понимаешь, что это значит?

– Что я в пролете?

– Хуже! – Кинюша был горд тем, что знает что-то, чего не знает Алексей. – «Один к одному» значит, что никто не верит в их проигрыш, на них даже ставить не дают – выигрыша-то не будет. А на тебя ставят только отчаянные. Но я, как верный брат, поставил на твою победу целых двадцать копеек!

– Огромные деньги, – съязвил Алексей. – Зачем ты меня искал?

– Ах да! Мой отец и дядя Василий ждут тебя. Срочно.

– Что случилось?

– Иди, сам узнаешь. Но вид у них не сказать чтоб плохой.

Алексей поспешил за кузеном, гадая, что еще подготовила ему судьба. – Погоди, дай хоть сверток спрячу!

– Что там? Залог вечной любви? – не унимался Кинюша.

– Если не замолчишь, я тебя с собой не возьму!

– Молчу-молчу! – Кинюша картинно запер рот на воображаемый замок.

Глава 33
Поддержка дома

В сопровождении Кинюши Алексей Морозов вновь вошел в уже знакомую «Среднюю палату». Внутри всё оставалось по-прежнему, лишь по правую руку от главы дома, Ивана Павловича, сидел новый человек – судя по всему, тот самый младший брат, Василий Павлович.

Алексей почтительно поклонился обоим дядьям. Иван Павлович благодушно заулыбался:– Проходи, племянник, не чинись, присаживайся.

Алёша вежливо замялся: – Не гоже младшим сидеть, когда старшие стоят.Он украдкой взглянул на Василия Павловича. Лицо того было сурово и омрачено глубокими думами.

– Коли старшие велят – садись, – усмехнулся Иван Павлович.

Алексей бросил виноватый взгляд на Кинюшу, который так и остался стоять, и присел по левую руку от дядьев. Иван Павлович распорядился подать гостю чаю и ласково начал:– Слышали мы о твоей затее с состязанием против Зареченских. Хоть ты и выступаешь от своего имени, но носишь фамилию Морозовых, и мы не можем сделать вид, будто нас это не касается… Вот решили мы с братом обсудить, как быть…

Тут Василий Павлович резко перебил его:– Алексей, коли не чуешь в себе сил – не лезь. Позор семьи – полбеды, а если из-за твоего бахвальства парень, Степан Яковлев, головы лишится, кто ответ держать будет?

Слова его были сухи и неприязненны. Алексей, чувствуя, как краска заливает лицо, лишь криво усмехнулся:– Был бы у меня иной выход, дядя, я бы за это не брался.

– Вижу, ты и сам не уверен, – мрачно констатировал Василий Павлович. – Иди к «волчьей шайке» и признай поражение… Я сам с тобой пойду, помогу Степана-верзилу назад вызволить.

Алексей уже готов был согласиться – ведь такой защитник дорогого стоит. Но Иван Павлович не выдержал, закашлялся:– Василий Павлович, мы же здесь собрались Алёшу поддержать, а не дух его подрывать!

– Речь идет о жизни человеческой, а вы это как детскую забаву подаете! – Василий Павлович нахмурился. Характер у него был такой: что на уме, то и на языке.

Иван Павлович вздохнул:– Когда же ты свой нрав поумеришь? Он отхлебнул чаю и добавил:– Слух уже по всей губернии разлетелся, Зареченские вовсю готовятся. Да и наш городничий, Пётр Данилович, только и ждет момента, чтобы утереть нос соседям. Коли ты сейчас всё испортишь, где им потом лицо хранить?

– Что дороже: лицо или жизнь? – проворчал Василий Павлович. – Никогда не пойму, о чем вы там в своих управах думаете.

– А я не пойму, как ты с таким подходом столько лет в чинах продержался! – Иван Павлович с силой поставил чашку на стол. – Есть ли в подлунном мире что-то важнее чести мундира?

«Разве что честь вельможи повыше рангом», – мельком подумал Алексей.

– С вами толковать – только время терять! – Василий Павлович в сердцах взмахнул рукавом и направился к выходу, бросив на Алёшу гневный взгляд: – Людей за сорную траву держите!

Иван Павлович, раскрасневшийся от гнева, долго не мог прийти в себя. – У твоего дяди Василия нрав огненный, – наконец вымолвил он с натянутой улыбкой. – Не бери в голову.

– На самом деле Василий Павлович прав, – негромко отозвался Алексей. – Я и правда не поставил жизнь Степана на первое место.

– Ох, племянник, не всё ты понимаешь, – покачал головой Иван Павлович. – Раз дело дошло до такого шума, даже сам господин губернатор об этом узнает. Чтобы не доводить до открытого бунта, он наверняка велит начальнику Заречья беречь Степана как зеницу ока. Старик хитро прищурился: – Могу тебе твердо обещать: волос с головы Степана не упадет, пока идет состязание. Главное, чтобы ты победил их так, чтобы комар носа не подточил. Тогда он вернется домой целым и невредимым.

Эти слова успокоили Алексея, и он почувствовал, как напряжение отпускает.– Благодарю за науку, дядя.

– Ну, какой я тебе «дядя»? – рассмеялся Иван Павлович. – Ты мой родной племянник, а Кинюша тебе брат двоюродный!

Алексей еще раз почтительно поклонился. Кинюша тут же ответил тем же. С этого момента холодок между ними окончательно исчез. Иван Павлович добавил: – Раз уж мы одна семья, то твое дело – наше общее. Мы тебя поддержим. Ежели что понадобится – только скажи.

Алексей благодарно кивнул. Глава дома оглядел поношенный сюртук племянника и велел Кинюше: – Ступай в контору, возьми два рубля. Купи Алексею пару приличных вещей, чтобы не стыдно было в люди выйти. А то сам весь в шелках, а брат в обносках ходит.

Алексей попытался было отказаться, но Кинюша уже тянул его за рукав из палаты. Отойдя подальше, Кинюша усмехнулся: – Будто я тебя не знаю! Коли я тебя не вытащу, ты бы ведь от денег отказался, верно?

Алёша высвободил руку:– У меня уже есть новый сюртук. Деньги из конторы не бери, оставь их себе.

Кинюша обиженно засопел: – Вечно ты обо мне дурно думаешь! Неужто я такой корыстный друг?

– Коли не хочешь брать себе, – прошептал Алексей, – тогда возьми те пять рублей, что мне в управе дали, и поставь их на мою победу. Выиграем – поделим пополам.

У Кинюши глаза на лоб полезли:– А если проиграем?

– Проиграем так проиграем, – отмахнулся Алексей. – Деньги – дело наживное, чего их жалеть?

Назавтра в дом Морозовых прибыл нарочный. Передал, что противник готов и послезавтра на рассвете у Лобного камня состоится подписание уговора.

В назначенный день Кинюша пришел будить брата еще до рассвета. Алексей, не успев продрать глаза, ворчал:– Да какая нужда была в такую рань вскакивать?

Кинюша искренне удивился: – Ты как спать-то можешь? Я полночи ворочался, глаз не сомкнул, едва третьего часа дождался и сразу к тебе!

Николай Павлович из-за ширмы добродушно отозвался: – А этому соколу всё нипочем – едва голова коснулась подушки, так и заснул. Если б вы не разбудили, он бы и состязание проспал.

Алёша наскоро умылся и кое-как поправил волосы.

– Завтракать-то будем? – буркнул он.

– Я за тем и пришел, чтобы тебя накормить! – Кинюша расплылся в улыбке. – Батюшка еще с вечера велел на кухне собрать всё самое лучшее.

Он торжественно выставил на стол тяжелый короб. Чего там только не было: и томленая капуста, и нежное мясо, и рыба, и наваристые щи, и целый каравай белого хлеба с пышными булочками. Аромат стоял такой, что слюнки текли; стряпня Настасьи и в подметки не годилась господскому повару.