Текст книги "Серый кардинал империи: Путь в чины (СИ)"

Автор книги: Dimash Suleimen

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 42 страниц)

Глава 44
Трапеза у реки

– Ну как, барышня? Получилось? – с восторгом спросила Глаша.

– Угу, – барышня потянулась, разминая затекшую поясницу. – Завтра передашь ему этот чертеж.

Маша тут же принялась усердно массировать плечи хозяйке, расплывшись в довольной улыбке: – Моя барышня – самая умная на свете!

Девушка шутливо покосилась на служанку: – Ах ты, егоза. А сама-то небось еще вчера втайне меня вовсю ругала, что я за дело не берусь?

– Ну что вы, барышня! – захихикала Глаша. – Вы у нас лучше всех!

– Да неужели? А чего же ты последние дни ходила такая хмурая, будто у тебя корову увели?

– Ну… томилась немного, – Глаша высунула язык, скорчив забавную рожицу.

– А теперь скажи-ка мне честно, – барышня понизила голос. – Как он к тебе относится? Если плохо – я и пальцем ради него не шевельну.

– Да он… он меня во всем слушается! – покраснела Глаша. – Скажу на восток идти – на запад и взглянуть не смеет. – Хвастовство – черта человеческая, особенно когда очень хочется казаться значимой.

– Вот как? – улыбнулась барышня. – Только ты его слишком-то не неволь, а то вырастет бесхарактерным, и тебе же потом с ним горе мыкать.

– Ой, не слушаю, не слушаю… – Глаша шутливо закрыла уши руками и потянула хозяйку к кровати. – Спать пора!

Ранним утром, наскоро умывшись и перекусив, Глаша пулей вылетела из усадьбы и прямиком направилась к дому Алексея. Всю дорогу она довольно мурлыкала под нос и улыбалась своим мыслям. Но у калитки спохватилась: «Надо держать фасон!». Сделав глубокий вдох, Глаша приняла величественный вид и с достоинством вошла во двор.

Старый сторож признал её: – Давненько вас не было, красавица. – Дел много, – коротко бросила она, поспешно проходя внутрь.

У входа во флигель она сначала осторожно заглянула внутрь – нет ли там вездесущей Настасьи? Убедившись, что во дворе пусто, Маша на цыпочках прокралась на лестницу, стараясь не скрипеть ступенями.

Едва она добралась до третьего этажа и хотела было выдохнуть, как за спиной с противным скрипом распахнулась дверь. Знакомый пронзительный голос чуть не заставил её подпрыгнуть: – Ой! Опять Глашенька пришла нашего молодого барина проведывать!..

Настасья тут же схватила её за руку и запела старую песню: «Ах, какой наш Алексей добрый, какой талантливый, какое будущее его ждет!». И, конечно, не забыла ввернуть свое коронное: «Куй железо, пока горячо!». Только когда сонный Алексей вышел на шум, Настасья нехотя отпустила добычу и скрылась в своей комнате.

– Ты уже завтракала? – спросил Алексей, потирая глаза.

– Солнце уже скоро за стену укатится! – фыркнула Глаша. – Пора спрашивать, не хочу ли я обедать.

Алексей взглянул в окно, зажмурился от яркого света и смущенно улыбнулся: – Ночью засиделся допоздна. – Он прикрыл за собой дверь. – В комнате кавардак, неловко приглашать. Сейчас умоюсь, и пойдем гулять.

Гаша только этого и ждала. – Буду ждать на улице, – кивнула она и быстро сбежала вниз.

Ждать пришлось недолго. Умытый, причесанный и заметно посвежевший, Алексей появился в дверях, сияя как новенький пятак.

Заметив, что Алексей снова не надел обновку, Глаша почувствовала легкий укол разочарования, который тут же сменился… облегчением. В глубине души она боялась видеть его слишком щеголеватым – это заставляло её робеть и чувствовать себя неловко.

«Так даже лучше, – подумала она. – С этим оборванцем как-то спокойнее». Но вслух, конечно, проворчала: – Опять в старом? Неужели не хочется в новом походить? Алексей весело рассмеялся: – Кто же добровольно в лохмотьях ходит? Просто новую одежду сначала постирать надо, как полагается.

– А, ну да, – кивнула Глаша и, сама от себя не ожидая, ляпнула: – В следующий раз принесу тебе еще один комплект, чтобы было во что переодеться… – Она тут же мысленно дала себе по губам: «Глаша, дурёха, если он весь год будет ходить чистеньким и нарядным, как ты на него смотреть-то будешь?».

– Нет-нет, не стоит! – Алексей замахал руками. – В главном доме с меня уже сняли мерки, скоро сошьют два костюма. Лишнее – это только расточительство.

– Понятно, – Глаша немного приуныла. Странное дело: когда она не видела Алексея, она безумно по нему скучала, думала о нем каждую минуту, даже во сне. Но стоило ему появиться рядом, как она становилась скованной, слова застревали в горле, а руки не знали, куда деться.

Алексей, не понимая причины её резкой смены настроения, решил, что ляпнул что-то не то. Желая загладить вину, он хитро прищурился: – Раз ты подарила мне одежду, я просто обязан угостить тебя обедом.

Глаша сначала хотела покачать головой, но вспомнив, что он сам еще не завтракал, передумала: – Ну ладно, пошли.

Они неспешно пошли по улице. Свернув за угол, пара оказалась у рядов с уличной едой. Южный берег реки всегда славился своим процветанием, а наш город был одним из богатейших. Даже уличные лавки здесь выглядели чище и опрятнее, чем в других краях.

Несмотря на поздний час для завтрака, торговля шла бойко. Посетители не спеша ели, вели ленивые беседы. Кто-то, уже покончив с трапезой, заказывал чайник чая и продолжал прерванный разговор. Никто никого не гнал – атмосфера была пропитана истинным южным спокойствием.

Алексей нащупал в кармане десяток медяков и, немного смутившись, улыбнулся: – Для обеда еще рановато, давай пока перекусим чем-нибудь легким.

Они нашли свободный столик. Хозяйка лавки в цветастом фартуке, сверкнув белозубой улыбкой, мигом оказалась рядом: – Присаживайтесь, добрые люди!

Она ловко перевернула две чашки, ополоснула их кипятком и, словно фокусница, выставила на стол медный чайничек с ароматным чаем. Сделав легкий поклон, она отошла, даже не спросив, что они будут заказывать.

Как только она скрылась, Алексей наклонился к самому уху Маши и заговорщицки прошептал: – Этот чай можно пить сколько влезет, стоит всего один грош. Мы с Кинюшей обычно по пять чайников уговариваем…

Глаша сначала замерла от его горячего дыхания у самого уха, но услышав про «пять чайников», тут же напустила на себя суровость: – Я тебя не знаю. Ты просто невыносим.

Алексей лишь беззаботно улыбнулся: – Чего желаешь? Давай я выберу для тебя что-нибудь особенное? – Я сыта, мне и чая хватит, – покачала головой девушка.

– Ну нет, не гоже тебе смотреть, как я один жую, – Алексей поднялся, зажав в кулаке три монеты. – Подожди минутку.

Вскоре он вернулся, неся три маленьких блюдца. – Сегодня я в роли официанта, – пошутил он.

Перед Глашей на столе оказались: нежный вяленый сыр, пара кусочков мятного печенья и горсть сладких бобов с корицей. Легкий, свежий аромат сладостей идеально сочетался с терпким чаем. Глаша невольно засмотрелась на угощение, и в её душе снова всё перепуталось: «И кто только говорит, что этот парень не умеет покорять девичьи сердца?».

Глава 45
Метод госпожи

Алексей купил на три медяка пышную паровую булочку, миску нежного пудинга и получил в придачу два блюдца с соленьями. Он принялся за еду не спеша, с аппетитом.

Глаша сидела напротив, прихлебывая чай. Она во все глаза смотрела на него, думая про себя: «Надо же, даже ест так изящно, просто бесит…». Но стоило Алексею поднять на неё взгляд, как она тут же утыкалась в чашку, не смея встретиться с ним глазами.

Они сидели в тишине – один ел, другая наблюдала. Глаша вовсе не была из тех легкомысленных девиц, что бегают за каждым симпатичным парнем. Её решимость «завоевать» Алексея, отбросив стыд, была вызвана горькой необходимостью.

В доме семьи госпожи существовало неписаное правило: если личная служанка барышни не выходила замуж до её помолвки, она автоматически становилась «частью приданого». Это означало участь наложницы в доме будущего мужа хозяйки.

Любая другая на её месте прыгала бы от радости – статус наперсницы госпожи, безбедная жизнь под защитой влиятельной семьи, а если повезет родить сына, то и вовсе положение закрепится навек. Но Глаша, долгие годы находясь рядом с барышней, переняла от неё чувство собственного достоинства. Она рассуждала так: лучше быть головой курицы, чем хвостом феникса. Уж лучше выйти за честного бедняка и быть единственной хозяйкой в доме, чем вечно кланяться в богатых покоях.

Но найти такого мужа было задачей не из легких. Идти за совсем никудышного не хотелось, а завидные женихи не смотрели на простую служанку. Время поджимало – барышне в этом году исполнялось пятнадцать, возраст замужества. Судьба Глаши висела на волоске.

Алексей казался ей идеальным шансом. Беден – да, но благороден, умен, с отличным чувством юмора, а главное – он грамотей, а значит, его будущее полно возможностей! Но вот в чем беда: парень оказывался слишком талантливым. Глаша боялась, что он взлетит так высоко, что она за ним не поспеет. Она чувствовала себя одинокой лодкой в тумане, не видящей берега.

Прикончив булочку и пудинг, Алексей довольно похлопал себя по животу. Сделав глоток зеленого чая, он довольно прищурился: – Ну вот, я сыт. Теперь выкладывай, с каким делом пришла.

Глаша хотела было съязвить: «А что, без дела и зайти нельзя?», но слова застряли в горле. Она лишь удивилась: – С чего… с чего ты взял, что у меня дело?

Алексей кивнул на вышитый мешочек, висевший у неё на плече, и улыбнулся: – Раньше я тебя с таким не видел.

– Ишь, какой глазастый, – Глаша стянула мешочек с плеча. – А ну, угадай, что внутри? Её лицо снова засияло азартом.

– Золотой слиток? – предположил Алексей. – Мимо! – Глаша довольно покачала головой. – Серебряный?.. – Опять не угадал! – Медный?..

Алексей делал это с таким серьезным видом, что Глаша почти вышла из себя. Тогда он развел руками: – Сдаюсь, правда не знаю.

– Хе-хе, знала, что не догадаешься! – Глаша торжествующе улыбнулась. – Слушай внимательно: здесь способ, как тебе срубить то дерево посреди реки! Ну как? Сюрприз?

Алексей изобразил крайнее изумление (хотя, честно говоря, давно догадался): – Вот это да! Неужели ты сама придумала?

Глаша, не подозревая о его хитрости, немного смутилась: – Да где мне, глупой… Это всё моя барышня рассчитала.

Алексей с энтузиазмом протянул руку: – А ну-ка, дай взглянуть!

Но Глаша ловко спрятала мешочек за спину и лукаво прищурилась: – Ишь, какой быстрый! Неужто думаешь, что такие вещи даром даются?

– У меня нет денег, – Алексей развел руками и выудил из кармана последние семь-восемь медяков, с глухим стуком выложив их на стол. – Вот, забирай всё, что есть.

Глаша посмотрела на эти монетки с таким видом, будто хотела запихнуть их ему обратно в рот. – Мне-то твои гроши не нужны! Но моя барышня тебе ни родня, ни знакомая. Раз она решила тебе помочь, ты должен хоть как-то выразить свою признательность.

Алексей поник: – Твоя хозяйка из богатой семьи, у неё всё есть. Чем я, бедный студент, могу её удивить?

– Подарки тут ни при чём, важно… внимание, – серьезно наставила его Глаша. – Ты должен оставить о себе хорошее впечатление. Сказав это, она снова густо покраснела.

Алексей неловко кашлянул: – Хорошо, как вернусь – напишу ей самое искреннее благодарственное письмо.

– Смотри, напиши покрасивее! – Глаша нехотя согласилась и наконец передала ему мешочек.

Алексей достал из него аккуратно сложенный лист бумаги. Развернув его, он увидел чертеж чего-то, напоминающего гигантскую бездонную бочку. Внизу шел пояснительный текст, написанный изящным почерком:

«Сначала ныряльщики должны измерить длину ствола под водой и его обхват. Затем плотники соберут огромный деревянный короб по размеру дерева. На реке нужно обрубить все надводные ветви, подвезти короб на лодках и надеть его на ствол сверху, плотно зафиксировав у дна. Когда край короба окажется выше уровня реки, воду из него следует вычерпать ведрами. В сухом коробе плотники смогут спокойно спилить ствол у самого основания. Работа займет не более полудня».

Алексей закрыл глаза, обдумывая идею, и искренне восхитился: – Барышня обладает незаурядным умом, это достойно подражания… Пожалуй, она уступает мне лишь самую малость.

На первой фразе Глаша довольно кивала, но концовка заставила её едва не свалиться со стула от возмущения: – Алексей Морозов! Твое высокомерие просто не знает границ!

– Да не кипятись ты, – виновато улыбнулся он. – Я же просто честен.

– Хочешь сказать, этот способ плох? – Маша сердито округлила глаза.

– Нет, способ отличный, – кивнул Алексей. – С точки зрения логики – безупречно. Должно сработать.

– Тогда чем ты недоволен?

Алексей криво усмехнулся: – Просто это слишком дорого. Слишком много людей, слишком много материалов… Не люблю я такие громоздкие решения.

– Ах так⁈ Ну тогда попробуй не пользоваться им! – Глаша в гневе вскочила из-за стола. – Вот тогда и посмотрим, какой ты герой на самом деле!

Глава 46
Треск

На берегах полноводной реки в уездном городе сегодня было не протолкнуться. Река, оживляющая город своей энергией, превратилась в главную сцену большого праздника. Знатные семьи на двухпалубных судах, купцы на нарядных челнах и простой люд на рыбацких лодках – все собрались у «Мёртвого затона». По реке то и дело шныряли торговцы, предлагая хлебные корки, свежие плоды и липецкую водку. Такое оживление случалось разве что на большие праздники, но сегодня поводом стало второе испытание – корчевание дерева из речной пучины.

Даже знатные девицы, скрытые за шторами кают, с любопытством наблюдали за миром, который обычно видели лишь из окон своих светлиц. Среди них была и Екатерина Ивановна со своей верной Глашей. Барышня, хоть и любила тишину, приехала сюда в крайнем негодовании: её задело, что некий Алексей Морозов не оценил её тщательно проработанный план спасения речного пути.

Внезапно над водой раздался радостный крик Глаши: – Едут! Едут!

По течению неслась лодка, на носу которой в синем сюртуке картинно замер молодой человек.– Ишь, гордец какой, – прошептала Екатерина Ивановна, пытаясь разглядеть лицо того, кто так очаровал её Глашу. Но лодка пронеслась мимо слишком быстро, оставив барышне лишь вид удаляющейся спины.

На самом же деле на носу красовался не Алексей, а Кинюша. Он изо всех сил старался выглядеть важно, принимая на свой счет восторги публики, пока не разразился двумя оглушительными чихами, вызвав смех у всей округи. – Ой, кто-то меня за глаза костит! – проворчал он, вытирая нос. Алексей Морозов, сидевший в каюте, лишь рассмеялся: – Ветер на реке – не шутка, вот тебя и знобит.

Вскоре лодка замерла у цели. Алексей поднялся, поправил ворот своего поношенного белого сюртука и вышел к другу. Берег тут же взорвался криками: – Морозов! Алексей приехал!

– Так вот он какой… – задумчиво произнесла Екатерина Ивановна, глядя на тонкий силуэт в белом. – С виду – всего лишь безусый юнец. – Барышня, вы опять к нему несправедливы! – обиженно надула губы Глаша. – Уж и слова сказать нельзя? Сразу в бой рвешься за своего «учителя»? – поддела её барышня, не сводя глаз с реки.

Екатерина Ивановна, хоть и поддерживала всем сердцем стремление Глаши к счастью, не могла подавить в себе чувство грусти от скорой разлуки. Эта тайная обида невольно вылилась в неприязнь к Алексею Морозову, что было вполне объяснимо.

Глаша уже собиралась было возразить хозяйке, как снаружи раздался громовой бас: – Господин Морозов! Я, Василий Квасов, слов на ветер не бросаю. Привёл я тебе Стёпу-верзилу, как и обещал. Ну а ты, принёс ли способ, о котором мы толковали?

В ответ зазвучал чистый, уверенный голос: – Позвольте мне попытаться. Даже при всей своей предвзятости Екатерина Ивановна не могла не признать: голос у этого юноши был на редкость приятным.

Алексей тем временем отдавал распоряжения лодочнику: – Веди лодку вон туда. – Будет сделано! – отозвался старик, воодушевленный тем, что выступает перед такой толпой. – Глядите, господин, всё в лучшем виде исполню! Он ловко налег на шест, и лодка плавно подошла к гигантскому стволу, замерев буквально в трех вершках от него.

– Крепите судно, – скомандовал Алексей. Лодочник канатами намертво привязал борт к толстым сучьям дерева.

– Теперь ваш черёд, мастера, – обратился Алексей к восьмерым плотникам, вышедшим из каюты. – Делайте всё ровно так, как мы вчера уговорились. – Не извольте беспокоиться, господин Морозов, – с усмешкой ответили те.

Работа закипела. Плотники действовали слаженно: сначала топорами и пилами обрубили все мелкие ветви, превратив дерево в голый остов. Затем, на высоте трех футов над водой, вырубили в стволе глубокий паз. Как только это было сделано, лодочник перевязал канаты, закрепив судно еще надежнее.

Мастера не спешили приниматься за основной ствол. Сначала они продолбили в дереве несколько отверстий чуть выше уровня воды, вставили в них крепкие, заточенные с двух сторон брусья, а сверху уложили заранее подготовленные доски. Концы брусьев плотно вошли в пазы на досках, а для верности всю конструкцию стянули канатами. Буквально на глазах вокруг дерева выросли изящные, но невероятно прочные подмостки.

Проверив опоры на прочность, плотники взобрались на них и принялись за дело огромной двуручной пилой, делая косой срез под углом вниз. Чтобы не случилось беды, Алексей тоже поднялся на помост, велев Кинюше отогнать их нарядную лодку подальше и следить, чтобы зеваки не подплывали слишком близко.

Спустя полчаса из глубины ствола донесся зловещий треск. Громадное дерево вздрогнуло и медленно, словно нехотя, начало крениться. Треск становился всё громче, и вот, с оглушительным пушечным выстрелом, вековой великан рухнул в реку. Столб брызг поднялся выше десяти аршин, окатив всех, кто стоял на подмостках, с головы до ног.

Глава 47
Так просто

Глаша, отойдя от первого испуга, недовольно надула губы:

– Ишь, упрямый какой! Всё равно ведь по починку барышни делает, только вид напускает.

Екатерина Ивановна лишь грустно качнула головой: – Нет, Глаша. Внизу всё будет совсем иначе. Заметив, что Алексей Морозов не достает никаких мудреных коробов или насосов, она вдруг всё поняла. Барышня тяжело вздохнула, и в её голосе послышалась досада на саму себя: – Как же всё просто… Почему же я до этого не додумалась? – Да в чем секрет-то? – не унималась Глаша. Екатерина Ивановна медленно произнесла: – Изнутри – наружу…

Когда брызги улеглись и река успокоилась, толпа ахнула. Срубленная верхушка дуба, привязанная канатами к корме лодки, уже буксировалась к берегу. Но на месте векового великана из воды всё еще торчал массивный огрызок ствола.Атаман Василий Квасов, наблюдавший за всем с палубы своей баржи, насмешливо крикнул: – Спилить верхушку – дело нехитрое! Теперь из воды торчит коряга, которая в сто крат опаснее прежнего. Алексей лишь загадочно улыбнулся и кивнул мастерам: – Ну что, братцы, приступим!

Плотники, воодушевленные вниманием всей губернии, разом отозвались:– Сделаем, господин Морозов! Для них это был шанс прославиться на весь уездный город, решив задачу, над которой десятилетиями бились лучшие умы. Они обступили ствол: одна нога на подмостках, другая на дереве. Занеся тяжелые топоры, плотники принялись с силой вырубать середину ствола, прямо сверху вниз…

Тут и там среди зрителей стали раздаваться возгласы прозрения: – Батюшки! Да ведь как просто-то! И как нам это в голову не пришло? Тех же, кто всё еще пребывал в недоумении, просвещали более догадливые соседи: – Раньше-то все снаружи подступиться пытались, да только вода холодная и течение с ног сбивает – корень не достать. А господин Морозов иначе рассудил: он велел середину ствола выдолбить, будто чашу огромную. Внутри этой чаши сухо, как в амбаре, – руби себе корень, и никакая вода не помеха!

На нарядной джонке городничий Пётр Данилович в штатском платье восхищенно хлопнул себя по колену: – И всего-то делов! А мы в нашем Заречье десятилетиями лбы расшибали!Сидящий рядом секретарь Троицкий довольно погладил бороду: – Как говорится, «великое совершенство кажется несовершенным». Самые простые решения – самые мудрые. Городничий, обычно скупой на похвалу, даже смутился:– Признаю, недооценивал я этого Алёшеньку.

– Только сейчас понял? – Троицкий аж засиял от гордости. – Я как его в первый раз увидел, сразу смекнул: этот малый не хуже столичных знаменитостей будет. – Ну, это ты загнул! – заспорил городничий. – Малый он толковый, слов нет, но до настоящих талантов ему еще расти и расти. – А ты проверь! – азартно блеснул глазами секретарь. – Дай ему дело посерьезнее, он тебе вмиг всё по полочкам разложит. – И проверю! – вскинулся Пётр Данилович. – Вот увидишь, как он у меня в лужу сядет!

Вечный спор между начальством и подчиненным разгорелся с новой силой под крики ликующей толпы.

Пока городское начальство упражнялось в красноречии, плотники под началом Алексея Морозова превратили сердцевину дуба в огромную пустую полость. Для опытных мастеров это было делом привычным: в ход пошли пилы, топоры, долота и скобели. К полудню от могучего дерева осталась лишь тонкая древесная скорлупа толщиной не более вершка.

В это время Степан-верзила подогнал лодку, чтобы забрать Алексея и мастеров. Следом причалила тяжелая баржа атамана Василия «Волка» Квасова. Тот, от души расхохотавшись, признал: – Господин Морозов, моё почтение! То, над чем мы лбы расшибали, вы решили играючи.

– Труд еще не завершен, – с улыбкой ответил Алексей. – Осталось лишь протаранить эту оболочку, чтобы река окончательно очистилась. Прошу вас, Василий, сделайте это сами – пусть последнее слово останется за вами.

Алексей намеренно уступил право триумфа атаману, даря ему возможность сохранить лицо перед всей губернией. Квасов, хоть и жаждал этой славы, для приличия замялся:

– Помилуйте, разве я смею присваивать ваш успех?

– Наше судно слишком мало, боимся конфуза, – Алексей быстро нашел вежливый предлог.

– Ну, коль так, не смею отказывать, – Квасов степенно поклонился. – Вот уберу эту занозу с речного пути, тогда и поблагодарю вас честь по чести.

Когда лодки разошлись, Стёпа-верзила недовольно проворчал: – Мы спины гнули, а славу ему отдали? С чего такая щедрость?

Алексей Морозов покачал головой и тихо пояснил: – Для таких людей «честь» и «лицо» дороже золота. Мы выиграли два спора подряд, и он обещал отпустить тебя без выкупа. Если мы лишим его последнего повода для гордости, вражда никогда не утихнет.

– Неужто мы им всё простим? – возмутился Стёпа. – Твой батюшка, Николай Павлович, от их рук пострадал, тебя самого чуть в кандалы не упекли! Неужто забыл?

Алексей посмотрел на друга совершенно спокойным, почти холодным взглядом: – Помни, мы люди просвещенные. Знаешь, в чем разница между нами и дикарями? Дикарь мстит сразу, выставляя свою злобу напоказ. Человек же просвещенный мстит позже, когда все вокруг уже считают его образцом добродетели. И старик Вертопрахов с его писаниной, и те бандюки, что напали на отца – никто не уйдет от ответа.

Стёпу пробрал озноб. Глядя на этого подростка, он на миг усомнился: человек ли перед ним или какой-то древний дух в облике мальчика?

Тем временем тяжелая баржа «шайки», наполнив паруса ветром, на полном ходу ударила в пустой остов дерева. Раздался сухой хруст, и судно, не встретив сопротивления, подмяло под себя остатки ствола. На поверхность всплыли лишь щепки да куски коры. Навсегда исчезла преграда, терзавшая речной путь города долгие десятилетия.