Текст книги "Серый кардинал империи: Путь в чины (СИ)"

Автор книги: Dimash Suleimen

сообщить о нарушении

Текущая страница: 40 (всего у книги 42 страниц)

Глава 113
Клятва отца

Пять захваченных лодок мерно скользили по речной глади на восток. Вокруг расстилались живописные пейзажи, словно сошедшие с полотен великих художников. При виде этого цветущего края заморские чудовища завыли от восторга, кровожадно оскалившись. Они наперебой давали клятвы, что очень скоро вернутся сюда, соберут огромные силы и подчистую разграбят эти богатые земли.

Главарь пиратов, разнежившись на теплом солнце, даже снизошел до импровизационного поэтического порыва. Стоя на носу, он громко продекламировал: – Зелень деревьев и серые крыши, солнце сияет всё выше и выше! Семьи в усадьбах от злата пьяны, женщины края безумной красы! Слюни текут по бандитским усам… Всё заберем и утащим к себе!

Этот сомнительный шедевр тут же вызвал бурю восторженных криков среди его головорезов и банда принялась дружно распевать незамысловатый мотив на всю реку.

За задорными песнями и победными криками они и не заметили, как русло расширилось, и корабли вышли на бескрайнюю озерную гладь. Но стоило им достичь самой середины водоема, как благодушную тишину разорвал оглушительный, громоподобный рев. С обоих берегов донеслись яростные боевые кличи, яростно забили боевые барабаны, а из сотен скрытых речных проток и заводей начали стремительно выплывать легкие маневренные лодки правительственных войск. Они веером рассыпались по воде, беря пиратские суда в плотное кольцо.

Пение оборвалось на полуслове. Даже самые недотепистые из пиратов сообразили, что они угодили в тщательно спланированную ловушку. Сотни испуганных глаз уставились на своего предводителя. Стоит отдать главарю должное, он сохранил ледяное спокойствие. Резко взмахнув рукой, он грозно рявкнул: – Не обращать на них внимания! Налегайте на весла, прорываемся строго на восток!

И его расчет в иной ситуации был бы абсолютно верен: имперских лодкок хоть и было великое множество, все они были мелкими и хлипкими. Они физически не могли пойти на таран против огромных кораблей, а потому лишь роились поодаль, плотно окружая пиратов, но не решаясь идти на абордаж.

Однако корабли пиратов из-за своей тяжести, габаритов и глубокой осадки никак не могли развить приличную скорость. Наблюдая за тем, как кольцо окружения неумолимо сжимается, главарь начал внутренне паниковать. В этот момент с нижней палубы донесся истошный, полный ужаса крик матроса: – Командир! Мы тонем! Днище пробито!

Главарь бросился к трюму и опешил: из самого низа, пробивая деревянный настил, мощными фонтанами били несколько бурлящих подземных ключей.

Пираты в дикой панике бросились затыкать пробоины чем попало. Но стоило им заделать дыру в одном месте, как вода с треском прорывалась в другом. Трюм стремительно заполнялся и за считанные минуты корабли наполовину ушли в воду. Взглянув на остальные четыре судна, предводитель похолодел: там творился точно такой же ад.

Понимая, что крушение неизбежно, пираты один за другим начали прыгать в воду. Но в озере их ждал еще более кошмарный прием. Избалованные имперские «барчуки» и столичные тыловики, чья боеспособность на суше вызывала лишь горькие слезы, в подобных ситуациях когда нужно было добивать беззащитного врага и собирать легкие военные трофеи внезапно преображались. Глаза у них загорались, а один трус становился краше двух героев.

Солдаты и не думали приближаться к тонущим пиратам. Удерживая безопасную дистанцию, они открыли шквальный огонь со всех сторон из ружей, а особо ретивые начали забрасывать воду тяжелыми рыбацкими сетями.

Оказавшись в воде, пираты лишились всякого укрытия, кроме тел своих гибнущих товарищей. Попытки доплыть до лодок и завязать рукопашную беспощадно пресекались градом свинцовых пуль. У них не осталось ни единого пути к спасению, ни малейшего шанса на побег. Всё, что им было дозволено это покорно дожидаться своей смерти.

Под непрекращающийся грохот выстрелов, в густом облаке порохового дыма, сотни пиратов падали один за другим. Протяжные, полные предсмертной муки вопли эхом разносились над мирной озерной гладью. Да, имперские ружья были крайне неудобны в обращении, а их точность оставляла желать лучшего, но расстреливать с высоты бортов беспомощных, барахтающихся в воде утопающих псов оказалось делом на редкость легким и приятным.

Не прошло и получаса, как вся акватория озера покрылась бесчисленными телами убитых. Наводящие ужас, высокомерные и безжалостные пираты были истреблены практически до последнего человека. Даже их спесивый предводитель, запутавшись в тяжелой рыбацкой сети, как беспомощная рыба, был вытащен на борт и взят в плен.

Глядя на озерные воды, окрасившиеся в багровый цвет от пролитой крови, Алексей вскинул руки к небу и во весь голос прокричал: – Братья и сестры, погибшие от рук этих нелюдей! Теперь вы можете спать спокойно. Ваша кровь отомщена!

Разумеется, внезапное крушение пиратского флота не было случайностью или капризом природы. Это был изощренный план Алексея. Накануне по его приказу у нескольких судов заранее аккуратно прорубили днища, после чего намертво закупорили дыры податливыми мягкими деревянными пробками. Затем войска инсценировали паническое бегство, естественным образом подарив корабли врагу.

Одновременно с этим на озере была организована засада: в прибрежных водах затаились лучшие ныряльщики из числа местных рыбаков. Они терпеливо дождались, пока пиратская флотилия зайдет на глубину, незаметно подплыли под водой к деревянным гигантам и разом выдернули все пробки. Пираты даже охнуть не успели, как их плавсредства камнем пошли на дно.

Так, без лишней крови и затяжных боев, несколько сотен отборных головорезов, с которыми регулярная армия никак не могла сладить, были уничтожены в одно мгновение.

Стоявший рядом генерал восторженно выставил большой палец вверх и искренне похвалил юношу: – Невероятный замысел! Господин Алексей, в этой грандиозной победе ваша заслуга и подвиг того храброго проводника Степана – величайшие. Я немедленно составлю подробный доклад главнокомандующему, чтобы он лично представил вас обоих к высокой императорской награде!

Однако Алексей смотрел на ликующих солдат без капли радости. Его взгляд был пуст и полон глубокой скорби. Он медленно повернулся к военачальнику и тихо спросил: – Пять тысяч солдат и мирных жителей. Трое суток чистейшего ада. Бесчисленное множество хитростей и уловок. И всё это ради того, чтобы уничтожить несчастных триста пиратов. – Юноша пристально посмотрел генералу прямо в глаза. – Генерал, ответьте мне как на духу: сколько всего пиратов топчет землю нашей империи?

– Ну… – генерал виновато отвел взгляд и на его лице отразился стыд. – Если мерить скромно, то никак не меньше ста тысяч. Конечно, далеко не все из них обладают такой звериной хваткой и боевым опытом. «Если бы все сто тысяч воевали так, как эти, они бы уже давно маршировали по столице, примеривая императорскую корону», – горько подумал военачальник.

– Но каждый из этих ста тысяч бьется лучше, чем наши кадровые войска! – Всё то колоссальное напряжение, злость и обида за судьбу родины, что копились в Алексее все эти дни, наконец прорвались наружу. Его голос задрожал от праведного гнева: – Неужели нашей Великой империи суждено вечно терпеть издевательства со стороны этих паразитов, впившихся в наше тело⁈ Неужели мирные жители побережья так никогда и не дождутся спокойной, безопасной жизни⁈

Генерал стоял багровый от смущения, не в силах проронить ни слова в ответ. Даже он, прожженный боевой командир, в глубине души признавал: день, когда побережье будет полностью очищено от пиратской чумы, казался бесконечно далеким и почти недостижимым.

Выплеснув эмоции, Алексей почувствовал, как с сердца спала тяжелая плита. Ему стало неловко за свою вспышку и он примирительно сложил руки перед генералом: – Простите мне мою дерзость, генерал. Это лишь горькие мысли вслух, они ни в коем случае не направлены против вас лично. – Юноша тепло улыбнулся. – Я безгранично уважаю вас как человека и искренне восхищаюсь вашим непревзойденным искусством ведения войны.

Генерал великодушно и открыто рассмеялся: – То, что юго-восток погряз в таком хаосе это прямая вина нас, военных, не исполнивших свой долг. Так что любые ваши упреки, молодой человек, абсолютно справедливы и обижаться мне не на что.

Видя, что военачальник говорит это от чистого сердца, Алексей окончательно убедился: перед ним стоит на редкость благородный, честный и мудрый человек. Чувство вины за резкие слова укрепилось и юноша улыбнулся: – Ваше великодушие и широта души заставляют меня сгорать от стыда. Позвольте мне тогда выступить хозяином застолья и пригласить вас на знатный обед, дабы загладить свою вину?

Генерал с улыбкой покачал головой: – Военная обстановка не терпит отлагательств, я и так потерял здесь целых два дня. Нам пора выступать. Давайте отложим пир до следующего раза, уж поверьте, рано или поздно я обязательно напрошусь к вам в гости и опустошу ваши запасы вина!

– Буду счастлив принять вас в любое время! – Алексей почтительно поклонился. – И прошу вас, генерал, забудьте это официальное. Называйте меня просто по моему имени.

– Ну, раз так, то и ты забудь про мой генеральский титул, – раскатисто хохотнул генерал. – Я значительно старше тебя, так что если ты будешь звать меня просто «старшой», это ведь не умалит твоего достоинства?

– Леша приветствует старшого! – со смехом перефразировал Алексей, отвешивая шутливый поклон.

Оба мужчины весело переглянулись и дружно рассмеялись. В горниле этой страшной битвы родилась крепкая дружба, скрепившая сердца двух людей из совершенно разных поколений.

Флотилия генерала должна была временно вернуться к пристани, чтобы забрать оставленный провиант и снаряжение перед дальнейшим маршем, в то время как Алексей намеревался сразу отправиться обратно в город. Пожелав друг другу удачи, новоиспеченные братья тепло распрощались на самой середине озера.

Провожая взглядом лодку, на которую поднялись Алексей, Степан и загадочный спутник в шляпе, генерал внезапно во весь голос крикнул им вслед: – Живите дружно и берегите друг друга! Пройти вместе через такие невзгоды это дорогого стоит!

Степан лишь недоуменно почесал затылок, не поняв, к чему это сказано, а вот Алексей и барышня мгновенно залились густой краской. Они невольно переглянулись и тут же поспешно отвернулись друг от друга, уставившись в разные стороны.

Лодка отплыла на несколько верст, оставив позади бескрайнее зеркало озера и взяла уверенный курс к городским чертам.

Всю дорогу на борту царила на редкость неловкая, натянутая тишина. Степан к этому времени уже и сам смутно догадался, что этот «паренек» в шляпе, самый настоящий «переодетая дама». Но раз Алексей держал рот на замке, то и ему расспрашивать не следовало. Свое любопытство парню пришлось запрятать поглубже; он угрюмо уставился на петлявшую вдоль берега грунтовую дорогу и за всю дорогу не проронил ни единого слова.

Они преодолели уже половину пути, когда Степан внезапно встрепенулся и указал пальцем на берег: – Гляди, это же повозка твоего отца!

Его собственный отец служил кучером при уездной управе и частенько возил Николая Павловича, так что Степан ни за что на свете не перепутал бы эту лошадь и экипаж.

Алексей резко обернулся. На облучке вместо привычного кучера сидел их родственник и друг семьи Николай, который отчаянно натягивал вожжи. А прямо на деревянной подножке, опасно балансируя, стоял отец Алексея. Он неотрывно всматривался в проплывающие мимо суда и кричал во всю силу своих легких: – Алёша!.. Алёшенька!.. Где же ты? Сын мой!.

Голос отца был сорван и охрип, было слышно, что он кричит так уже очень и очень давно.

Когда этот надрывный, полный отчаяния зов долетел до ушей юноши, перед глазами у Алексея всё поплыло. Слезы сами собой брызнули из глаз. Он прижал ладони к губам и закричал так громко, как только мог: – Папа! Я здесь! Я тут!

Там, на берегу, Николай Павлович резко осекся. Он замер и растерянно переспросил, боясь поверить собственным ушам: – Мне… мне почудилось? У меня уже призрачные голоса в голове?

Николай, у которого на глаза тоже навернулись слезы, бурно замахал руками: – Дядя, не почудилось! Живой он! Вон же Алёшка, на той лодке плывет!

Тогда только Николай Павлович резко повернул голову и действительно увидел, что на приближающемся суденышке стоит его сын и изо всех сил машет ему рукой!

– Тормози! Быстрее тормози! – Николай Павлович в сильном волнении принялся колотить Колю по плечам и голове. Не дожидаясь, пока колеса окончательно остановятся, он кубарем спрыгнул с подножки, сильно пошатнулся и едва не растянулся лицом в прибрежной грязи.

– Ох, аккуратнее же надо! – запричитал Коля, пытаясь удержать лошадь.

В ту же секунду из дверей кареты выскочил юркий, не по годам смышленый мальчуган, их маленький слуга Ваня. Каким-то чудом он тоже оказался здесь! Ваня рванулся было вперед, чтобы поддержать хозяина, но Николай Павлович уже набрал скорость и пролетел мимо, оставив мальчишку с пустыми руками.

Маленький слуга лишь шутливо покачал головой и философски заметил: – Да уж, велика она, отцовская любовь.

Лодка еще не успела толком причалить, как Алексей одним махом перепрыгнул на берег и бросился навстречу отцу.

Они столкнулись в лучах заходящего солнца. Отец мертвой хваткой вцепился в сына, прижал его к груди и зашелся в надрывном, раздирающем душу плаче: – Алёшенька, мальчик мой!.. Вчера, когда до города дошли слухи, что пираты вырезали весь корабль, у меня земля из-под ног ушла, жить расхотелось! Я думал поеду, найду тебя, погляжу в последний раз, а если не найду сам в эту реку брошусь, за тобой следом пойду!.

Он сжимал объятия всё сильнее, словно боялся, что обретенный сын снова исчезнет как привидение и сквозь рыдания продолжал: – Потом судебный пристав сказал, что они обыскали всё судно и воду вокруг, но твоего тела не нашли. Сказали, тебя могло унести течением. Вот я и поехал вдоль русла. Искал тебя весь день, искал всю ночь… всю дорогу звал… Смилостивился Бог, защитили духи предков, вернули мне тебя живым!

Алексей, сам весь в слезах, изо всех сил пытался успокоить бьющегося в истерике родителя: – Прости меня, папа, я перед тобой виноват. Заставил тебя так страдать.

На самом деле еще позавчера ночью юноша отправлял человека в город, чтобы передать, что он жив и невредим, но отец, по всей видимости, к тому моменту уже уехал искать его по дорогам и разминулся с гонцом.

Они долго плакали и смеялись, не в силах поверить своему счастью. Наконец Николай Павлович немного пришел в себя, внезапно увлек Алексея за собой, повернулся лицом на запад, туда, где догорали лучи заката и с размаху опустился на колени. Он заставил сына сделать то же самое и трижды отвесил земле нижайшие, благоговейные поклоны. Опустив голову, мужчина истово и со всей серьезностью обратился к небесам: – Боже! Лишь благодаря твоему безграничному милосердию и защите мой Алёша вернулся домой целым и невредимым. Раз уж ты внял моим смиренным молитвам и исполнил заветное желание твоего раба, то теперь и мой черед исполнить то, что я тебе пообещал.

Алексей, слегка опешив от такого зрелища, тихонько дернул отца за рукав и шепнул: – Папа, а о каком обещании речь?

Лицо Николая Павловича приняло невиданно торжественное, одухотворенное выражение: – Я принимаю прибежище, сын. Отныне и до конца своих дней я посвящаю себя вере и становлюсь истинным последователем Бога.

Глава 114
Министры

– Ты хочешь уйти в монастырь⁈ Стать монахом⁈ – Алексей уставился на отца круглыми от изумления глазами. В его воображении тут же возникла яркая картина: престарелый родитель, обритый наголо, в грубом одеянии и монотонно бормочет молитву.

– Ну зачем же так крайности, – совершенно серьезно возразил Николай Павлович. – Про мирян-послушников слыхал? Это те, кто практикует веру, не уходя из семьи и оставаясь в миру.

Алексей мысленно смахнул со лба холодный пот. Заметив, что все присутствующие с любопытством прислушиваются к их разговору, он поспешно шепнул:

– Давай мы это дома обсудим. – И тут же, вспомнив о важном, спросил: – Погоди, а кто вообще пустил слух, будто я погиб?

Юноша был уверен, что о его пребывании на том злосчастном судне никто не мог знать.

– Молодой господин, это я… – из-за спины Николая робко высунулась виноватая голова Вани. Маленький слуга преданно и жалобно шмыгнул носом: – Я там всё вокруг обошел, ни одной живой души не встретил… Вот и подумал, что вам не повезло так, как мне.

Увидев, что мальчишка стоит перед ним целый и невредимый, Алексей искренне обрадовался:

– Так ты выжил⁈

Ваня заметно погрустнел и опустил голову:

– Мы втроем прятались под кроватью в каюте. Пираты первыми выволокли дядю Степана, за ним вытащили его слугу. А я лежал в самом дальнем углу, к тому же ростом маловат, вот меня в темноте и не заметили.

– Главное, что ты остался жив – тяжело вздохнул Алексей. – Степан тоже в порядке. Жаль только его слугу, хороший был парень.

Николай Павлович вдруг строго нахмурился и прервал их:

– Я слышал, будто Степан добровольно стал проводником у этих заморских чертей и повел их куда-то?

– Это опять твои сказки⁈ – Алексей в ярости обернулся к Коле. – Язык у тебя, братец, как помело! Смотри, доболтаешься когда-нибудь!

Юноша вкратце, но емко объяснил собравшимся, как Степан тайно передавал ему знаки на местном наречии, как заманил банду пиратов на Отмель Мертвецов и как они вдвоем разрушили мост, отрезав врагу путь.

Слушая этот рассказ, мужчины то бледнели от страха, то замирали от восторга. Только теперь они осознали, что Степан проявил себя как истинный герой, а не малодушный трус. Николай Павлович взволнованно спросил:

– Но как же он сам-то спасся из того пекла?

– Это всё Алё… – начал было Степан.

– Его спас один правительственный военачальник – бесцеремонно перебил товарища Алексей, не давая ему сболтнуть лишнего при посторонних. – Генерал Истомин. Он вовремя подоспел со своими людьми.

– О, тогда нужно обязательно вознести благодарность этому генералу – набожно пробормотал Николай Павлович. – Нашего Степана явно хранил сам Бог. Эх, парень, надо бы тебе теперь почаще в храм заглядывать, усерднее молиться.

Сам еще не успев толком принять обеты, новоиспеченный праведник уже вовсю принялся проповедовать веру.

Завершив расспросы и усадив уставшего отца в повозку, Алексей тихонько подозвал к себе Ваню и шепнул:

– Ты ведь не успел рассказать семье Степана о том, что про него болтали в городе?

– Ну что вы, молодой господин! – Ваня гордо выпятил худую грудь и хлопнул по ней ладошкой. – Мой рот это железный замок, зубы стальные тиски, я умею хранить секреты. Раз дело было неясное, разве мог я языком попусту чесать?

– На самом деле у него просто времени не хватило до их дома дойти – со смешком разоблачил мальчишку стоявший рядом Коля.

– Так я и знал! – Алексей в шутку замахнулся на слугу и тот со смехом отпрянул. – У Степана сильно растянуты связки на ноге, так что я побуду с ним и сопровожу его до города на лодке.

Коля понимающе кивнул:

– Тогда жди на пристани. Я отвезу Николая Павловича домой и сразу вернусь за вами.

– Не нужно – покачал головой юноша. – На городской пристани полно свободных повозок, мы без труда найдем попутку.

Остальные не догадывались, что у Алексея были свои скрытые мотивы, а потому не стали спорить. Попрощавшись, повозка покатила в сторону городских ворот.

В этот момент ни Алексей, ни Степан даже близко не представляли, какое колоссальное эхо во властных кругах вызовет их скромный, по их собственному мнению, подвиг.

Уже этой же ночью в стенах резиденции главнокомандующего личные секретари и советники превратили этот эпизод в живой, изобилующий яркими деталями официальный рапорт о представлении к награде. Скрепив документ тяжелой государственной печатью главнокомандующего провинций, его вместе с остальными сводками с фронта отправили в Петербург. Рапорт ушел с гонцами высшей категории – «Срочно! Скорость 800 верст в сутки!». Поговаривали, что в ту ночь губернатор впервые с момента своего вступления в должность сумел отойти ко сну еще до полуночи.

Когда депеша на бешеной скорости достигла Петербурга, чиновники Ведомства рапортов посреди ночи доставили её в Западный сад, прямо в служебный кабинет Кабинета министров. Документ лег на стол перед величественным, статным старцем, облаченным в роскошный парадный мундир, вышитым двухглавым орлом. Волосы и борода старца были белы как снег.

Пожилой мужчина аккуратно достал из конверта плотные листы бумаги, поднес их поближе к горящей свече, долго всматривался в написанное и со вздохом произнес:

– Эх, старые глаза совсем ослепли… Всё расплывается, вижу лишь сплошные темные пятна.

Чуть ниже по левую руку от него стоял другой чиновник, белокожий, подтянутый, невысокого роста, с благообразной седеющей бородкой. На нем было парадное платье чиновника второго ранга и выглядел он значительно моложе своего начальника. Услышав жалобу, он поспешно извлек из изящной шкатулки, отделанной серебром и золотом, пару хрустальных очков в золотой оправе и с глубоким почтением поднес их к столу:

– Господин Первый министр, прошу вас, воспользуйтесь очками.

Старец пристально посмотрел на подчиненного, затем перевел взгляд на очки в его руках и медленно, с легкой хрипотцой в голосе усмехнулся:

– Когда тебе перевалило за семьдесят-восемьдесят лет, в ночные часы ты превращаешься в слепого крота. Пожалуй, пусть лучше многоуважаемый прочтет этот рапорт для старика.

Тем кто должен был прочесть рапорт, был второй министр Кабинета, ученый Мудрого павильона и Младший наставник наследного принца – Владислав Дорин.

Соответственно, личность величественного старца в алом мундире тоже не вызывала сомнений. Человеком, перед которым второй министр империи склонялся в столь раболепном почтении, мог быть только всесильный Первый министр империи, ученый Палаты, Старший наставник наследного принца – Григорий Тарасов.

Второй министр Дорин с мягкой, слегка виноватой улыбкой произнес:

– Господин Первый министр, вашему покорному слуге ведь тоже перевалило за пятьдесят, мои глаза точно так же давно испортились и видят с трудом.

Говорить-то он это говорил, но руки его действовали с поразительной быстротой и ловкостью. Он привычно водрузил очки на переносицу и принялся ровным, вкрадчивым голосом зачитывать текст:

– «Ваш покорный слуга, назначенный министр Военного ведомства, главнокомандующий провинции Приморье, наделенный правом действовать по обстоятельствам, Корнилов, с трепетом докладывает…»

Старик Тарасов недовольно поморщился и нетерпеливо качнул головой:

– Пропусти эти витиеватые чиновничьи вступления и бесконечные титулы. Ближе к делу: о чем там речь?

– О, вы абсолютно правы, господин Первый министр. Позвольте мне взглянуть на суть, – Дорин проявил предельную покорность. Он быстро пробежал глазами по исписанным строкам и неторопливо резюмировал: – Это подробный отчет о военных действиях за последние два месяца…

– Читай, – Тарасов медленно закрыл глаза и сокрушенно вздохнул. – Слушать подобные вести всегда самое тяжелое испытание для моей старой души.

– Слушаюсь, – Дорин монотонно продолжил чтение: – «В конце пятого месяца банда пиратов численностью чуть более ста тысяч человек высадилась в уезде. Они огненным смерчем прошлись по трем губерниям и более чем десяти уездам. Набег длился больше десяти дней, число убитых и угнанных в рабство солдат и мирных жителей не поддается исчислению».

«В начале шестого месяца отряд пиратов численностью более трехсот человек тайно проник со стороны городского округа. Разбойники собственноручно сожгли свои корабли, отрезав себе путь назад и вихрем пронеслись по территории гарнизона. Они штурмовали провинциальный город, захватили торговый корабль, совершили набег на деревни, разграбили купцов и предали огню трупы убитых… Кровавый след растянулся на тысячу верст. Тысячи наших воинов и беззащитных подданных пали от безжалостных пиратских мечей, утопив край в крови».

«В середине шестого месяца флотилия пиратов из десятка крупных судов причалила к берегам провинции. Пираты взяли штурмом и разграбили уезд Малые воды, жестоко убив местного префекта Владимира Попова. Потери среди военных и гражданского населения превысили тысячу человек. Забрав колоссальную добычу, враг беспрепятственно ушел в море».

Слушая этот список горьких, удручающих вестей, старый Тарасов мрачнел всё сильнее. Его некогда румяное лицо словно покрылось темной вуалью гнева и досады. Наконец, не выдержав, он с силой хлопнул ладонью по столу и в сердцах воскликнул:

– Какое убожество! Позор!

Дорин тяжело вздохнул, подливая масла в огонь:

– Наша Великая империя – огромная держава с неисчислимыми миллионами подданных. Да если бы каждый из них просто плюнул в сторону этого восточного островного государства, мы бы утопили их в море!.. И как же мы докатились до того, что жалкая горстка пиратов безнаказанно бесчинствует на нашей священной земле, грабит и режет людей, словно у себя дома? Где же былая слава нашей империи? Куда испарилась отвага наших мужей?

Два верховных чина империи замерли под тусклым светом одинокой лампады, с глубоким бессилием глядя друг на друга, но ни один из них не находил ответа на эти проклятые вопросы.

Спустя долгие минуты молчания Тарасов глубоко вздохнул и глухо произнес:

– Ситуация на востоке отчаянная, но нам с тобой остается лишь изо всех сил держать этот удар. Рано или поздно колесо судьбы повернется и Бог ниспошлет нам великого полководца, который спасет восток от этой чумы.

Дорин мысленно горько усмехнулся над этой старческой наивностью, но набожно склонил голову и с величайшим почтением ответил:

– Ваш покорный слуга во всем следует за вами, господин Первый министр, как конь за уздой.

Столь угодливая покорность второго министра явно пришлась Тарасову по душе, он удовлетворенно кивнул и снова перевел взгляд на стопку бумаг. Нахмурившись, он раздраженно проворчал:

– Сейчас священные ритуалы Его Величества продвигаются не лучшим образом, и император пребывает в скверном расположении духа. Этот проклятый Корнилов присылает такой ворох ужасных вестей… Он что, своей головой совсем не дорожит?

Дорин тонко улыбнулся:

– Корнилов еще семнадцать лет назад занимал высокие посты в министерствах. Проведя столько лет в бушующем океане чиновничьей службы, разве мог он так глупо подставить себя под удар? – С этими словами он аккуратно выудил из общей пачки отдельный, аккуратно сложенный лист и тихонько рассмеялся: – Если бы у него не было припрятано оглушительной победы для финала, он бы ни за что не осмелился отправить этот отчет сегодня.

– Ох, Дорин, ну и хитрец же ты! – Тарасов покачал головой и беззлобно рассмеялся: – Придержал благую весть напоследок, заставив старика сперва изрядно понервничать и исходить желчью… Ну же, не томи, читай скорее!

Дорин послушно кивнул и принялся строчка за строчкой, с выражением и во всех деталях зачитывать победный рапорт.

Тарасов слушал очень внимательно, мерно покачивая головой в такт словам. Когда Дорин дошел до момента, где Степан добровольно вызвался быть проводником и заманил пиратов в ловушку на Отмель Мертвецов, Первый министр широко открыл глаза и восхищенно вымолвил:

– Какой благородный и праведный человек! Истинный патриот!

А когда Дорин принялся расписывать, как Алексей искусно и хладнокровно дирижировал всей обороной, обвел пиратов вокруг пальца, вырвал Степана из лап смерти и целую ночь силами простых крестьян сдерживал натиск врага до прихода подкрепления, Тарасов не удержался от похвалы:

– Блестящий юноша! Сочетает в себе и великую отвагу и глубокую мудрость!

Финальный же аккорд о том, как по задумке Алексея пиратские корабли пошли ко дну прямо посреди озера, оставив пиратов на расправу гвардейцам, заставил Первого министра в восторге захлопать в ладоши:

– Великолепно! Великолепно! Просто поразительно!

Дорин тихонько рассмеялся, решив добавить важный штрих:

– А ведь этот юный герой Алексей не просто смельчак. В этом году он умудрился взять «Малое тройное первенство» на государственных экзаменах в губернии!

Тарасов от изумления даже опешил, а затем громогласно и весело расхохотался:

– Ну теперь-то Его Величество точно сменит гнев на милость! – На сердце у старика наконец-то отлегло и он с облегчением выдохнул: – Из-за этой победы государь закроет глаза на прежние неудачи Корнилова. Считай, пронесло.

Не успел он договорить, как из-за дверей кабинета донесся на редкость елейный, слащавый и дружелюбный голос:

– Ох, сколько же благовещих птиц сегодня слетелось к вашей обители! У господина Первого министра явно чудесные новости.

Услышав этот голос, и Тарасов, и Дорин мгновенно переменились в лице. Они оба синхронно поднялись со своих мест и с вежливыми улыбками поклонились вошедшему в двери гладкокожему человеку в ярко-красном халате:

– Приветствуем вас, советник Злотин.

Гостем оказался не кто иной, как Илья Злотин, второй по значимости человек в Ведомстве дворцовых ритуалов и правая рука императора. К тому же он лично возглавлял наводящую ужас Тайную службу Восточного двора, являясь глазами и ушами самого государя… Впрочем, император всегда питал глубокую подозрительность к кастратам, поэтому Злотин, несмотря на всю свою колоссальную власть, не мог вести себя столь же нагло и развязно, как его печально известные предшественники прошлых эпох. Увидев, что первые лица Кабинета министров встали, чтобы поприветствовать его, советник тут же смиренно упал на колени:

– Почтенные господа министры, вы своими поклонами загоняете вашего ничтожного слугу в могилу!

Тарасов бросил быстрый взгляд на Дорина и тот мгновенно подскочил к Злотину, бережно подхватывая его под локти и помогая подняться. Дорин заискивающе улыбнулся:

– Мы все до единого трудимся на благо Его Величества, разница лишь в том, что вы служите внутри дворцовых покоев, а мы снаружи. Советнику негоже падать ниц перед нами.

Тарасов благосклонно кивнул:

– Совершенно верно, уважаемый советник. Прошу вас, присаживайтесь к столу. – Он тут же жестом приказал слугам подать гостю лучшего ароматного чаю.

Однако советник поспешно замахал руками, вежливо отказываясь:

– Премного благодарен за ваше невероятное гостеприимство, господа, но ваш покорный слуга явился сюда по прямому указу Его Величества и не смеет терять ни секунды. – Советник повернулся к главе правительства и почтительно, но твердо улыбнулся: – Господин Первый министр, Его Величество император прямо сейчас ожидает вас в зале.