Текст книги "Серый кардинал империи: Путь в чины (СИ)"

Автор книги: Dimash Suleimen

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 42 страниц)

Глава 39
Тайная ставка

Шанс прыгнуть из кресла уездного начальника сразу в кресло губернатора округа – это такая морковка, ради которой даже самый ленивый чиновник, вроде нашего Петра Даниловича, готов расшибиться в лепешку. Что уж говорить о молодом и амбициозном Лукове из Заречья.

Так два начальника и начали мериться силами перед лицом большого начальства. Но вот беда: наши уезды – как сиамские близнецы. Если один богат, то и другой не бедствует; если в одном неурожай, то и другой голодает. Единственное, чем можно было похвастаться – это образованность и таланты. А тут Заречье всегда било нас наотмашь. У них там свои «звезды»: один – гений пера и кисти Григорий «Зелёный», другой – первый медалист Чуркин. Эти двое, как две каменные горы, придавили наш уезд, не давая Петру Даниловичу вздохнуть свободно.

Поэтому, едва увидев Алексея, Петр Данилович почуял: вот он, наш ответ Заречью! И хотя уверенности было на грош, время поджимало – пришлось «лепить» из того, что было, настоящего гения.

Городничий не поскупился: в ту же ночь согнал в управу всех лучших ювелиров и жестянщиков города, пообещав огромную премию тому, кто позолотит проклятый флакон. Мастера спорили до хрипоты: одни предлагали обклеить фольгой, другие – навести глянец ртутью. Пётр Данилович, будучи сторонником принципа «не мешай природе», просто махнул рукой: – Пробуйте всё!

Ювелиры взялись за дело. Те, что работали с фольгой, пытались просунуть внутрь длинные тонкие спицы, чтобы прижать золото к стенкам. Но стекло было таким хрупким, что флаконы лопались один за другим. Вторые смешали ртуть с золотом в жидкую кашицу и залили внутрь – стенки покрылись красивым серебристым налетом.

Городничий обрадовался: – Как теперь вернуть золотой цвет? – Нужно нагреть флакон, ваше благородие, чтобы ртуть выпарилась, – ответили мастера.

Поставили флакон на огонь, но заморское стекло не выдержало жара: ртуть еще не успела испариться, а драгоценная склянка разлетелась на тысячи мелких осколков. В общем, все лучшие умы города потерпели фиаско.

Три дня пролетели как один миг. Ставки на победу Алексея в букмекерских лавках взлетели до небес: один к десяти. Никто не верил в успех «мальчика-дурачка», коэффициент держали только ради смеха. Но накануне вечером кто-то тихий и незаметный поставил по пять рублей в каждой лавке на победу Морозова.

И вот настал день Х. После грозы небо прояснилось, и у Лобного камня снова собралась тьма народу. Зареченский чиновник Каменский сиял, а наш Троицкий стоял чернее тучи – он три дня не спал, искал мастеров, получал нагоняи от городничего, и сегодня ждал окончательного позора. Сам Пётр Данилович даже не пришел – не захотел смотреть на свой провал.

– Ну что, Троицкий, – язвил Каменский, – не засиживайтесь на службе, вон лицо какое серое. Пора начинать! Где там наш герой из Заречья, Василий «Волк» Квасов?

Волк вышел вперед в сопровождении целой армии охранников, еще более дерзкий, чем прежде: – Здесь я, господа начальники!

– А где же Алексей Морозов? – Каменский обвел толпу насмешливым взглядом. – Неужто сбежал?

И тут раздался звонкий, уверенный голос: – С чего бы мне бежать?

Толпа ахнула и расступилась. Из переулка медленно выходил юноша в простом, но идеально чистом сюртуке. В руках он бережно нес деревянный ларец.

– Алексей Морозов к состязанию готов. Мое почтение, господа.

Люди протирали глаза. Это был он и не он одновременно. Куда делась та робость и нелепость? Перед ними стоял молодой человек с такой статью и внутренним достоинством, что даже самые родовитые дворяне на его фоне казались лакеями. Он был спокоен и светел, как небо после дождя.

– У него взгляд изменился! – крикнул кто-то в толпе.

И правда: вместо испуганного мальчишки на сцену вышел настоящий мастер игры, который три дня назад просто водил всех за нос.

Глава 40
Тайная книга

Есть на свете такая высокая порода людей – одни величественны, другие изящны, третьи святы… Но у всех них есть общее: они кажутся недосягаемыми. Как бы вежливо они ни улыбались, вы всё равно чувствуете дистанцию.

Но Алексей Морозов явил нечто иное. Его благородство не отталкивало, а согревало, как весенний ветер. Глядя на него, людям хотелось подойти поближе и доверить ему все свои тайны. Даже зареченский чиновник Каменский, который три дня назад над ним потешался, невольно выпрямился и ответил на поклон: – Позвольте спросить, сударь, принесли ли вы флакон? – Он здесь, – Алексей с легкой улыбкой коснулся деревянного ларца.

Василий «Волк» Квасов, видя, что этот мальчишка опять украл всё внимание, проворчал: – Слышь, ты, хватит павлином ходить! Показывай позолоту, или сразу признавайся, что принес кучу битого стекла.

– Сейчас нельзя, – спокойно ответил Алексей. Он уже знал от Кинюши, что его друга перевели в тюрьму управы и Волк больше не может до него дотянуться.

– Это еще почему? – Волк побагровел.

– Вы просили позолотить флакон – я это сделал. – Алексей обернулся к толпе. – А что положено делать дальше? – Награду мастеру! – дружно хохотнул народ. – За труды и за золото платить надо, не из своего же кармана юноше тратиться!

Толпа была полностью на стороне Алексея. Когда против свирепого бандита в шелках выходит такой светлый и благородный юноша, люди инстинктивно знают, кого поддерживать.

Волк, скрепя сердце, достал два тяжелых золотых слитка и бросил их на стол: – Здесь два самородка, чистейшее золото! Коли в лапищах у тебя и впрямь золотой флакон – забирай их. А ежели обманул или склянку разбил – вернешь мне вдвойне!

Алексей кивнул и… легким движением бросил ларец прямо в руки Волку. Тот едва не выронил его, засуетился, поймал у самой земли и вытер пот со лба: – Удумал меня подловить, щенок? Не на того напал!

Он рывком открыл крышку, схватил флакон и, даже не глядя на него, заорал толпе: – Ну, православные, как мне этого лжеца наказать⁈ – Деньги плати! – раздалось в ответ. – Ты на склянку-то погляди сперва!

Волк опустил глаза и застыл. Флакон, который три дня назад был прозрачным как слеза, теперь весь сиял благородным золотым блеском. На ярком солнце он так сверкал, что глазам было больно. – Да как же это… Быть не может! – Волк разинул рот так широко, что туда пролез бы кулак.

Оба чиновника бросились осматривать диковинку. Наш Троицкий, лицо которого впервые за три дня засветилось от гордости, объявил на всю площадь: – Сосуд цел и невредим! Позолота изнутри лежит ровно, без единого изъяна!

Толпа взорвалась криками восторга. Алексей лишь тихо покачал головой: «Неужели и вправду никто здесь не знает реакции серебряного зеркала?». Он еще не успел опомниться, как его окружили городские ювелиры. Те самые мастера, что три дня мучились с огнем и ртутью, теперь падали ему в ноги: – Господин Морозов! Сделайте милость, примите в ученики! Мы всю жизнь металл плавим, а такого чуда не видывали!

Алексей растерялся: – Да помилуйте, я же не золотых дел мастер. Чему я вас научу – стихи слагать? – Одной этой тайны нам на всю жизнь хватит! – молили мастера.

Видя, что просто так не отделаться, Алексей вздохнул: – Послушайте… Я эту хитрость в одной старой книге вычитал. Коли так нужно – я вам способ расскажу, только, ради Бога, не надо никаких «учителей».

Ювелиры замерли от счастья. И тут из толпы вышел молодой человек с очень серьезным и умным лицом. Он поклонился Алексею: – Сударь, я Дмитрий Бороздин из Заречья. Есть у меня один вопрос, покоя не дает…

– Готов обсудить, сударь, – ответил Алексей. – Скажите, из какой такой книги вы почерпнули сие знание?

Вопрос был щекотливый. В те времена такие секреты стоили целых состояний. Но Бороздин спрашивал так искренне, что никто не заподозрил подвоха. Дмитрий был известен тем, что прочитал все книги в губернии и помнил каждую строчку. Если даже он не знал этого способа, значит, книга Алексея была по-настоящему уникальной.

Глава 41
Час Трофима

– Что это за книга? – послышалось из толпы.

Алексей помнил этот способ из научно-популярного журнала в своей «прошлой» жизни. К счастью, там была ссылка на первоисточник, так что он не ударил в грязь лицом и, сложив ладони, ответил: – Кажется, это «Записки алхимика».

– Тот самый трактат алхимика времен ложных богов? – нахмурился Дмитрий Бороздин. – Он самый, – подтвердил Алексей.

Толпа зашумела. «Записки алхимика» не были каким-то запретным фолиантом, скорее наоборот – это была любимая книга книжников и простых горожан, полная городских легенд и сплетен. Половина студентов на площади её читали, но никто не помнил там ни слова о золочении стекла. – Морозов, ты темнишь! – крикнул кто-то. – Нет там такого!

Бороздин, будучи признанным авторитетом среди учащихся, поднял руку: – Послушайте меня. Алексей не лжет. Просто «Записки алхимика» изначально состояли из четырехсот десяти томов. Но после монгольского нашествия большая часть библиотеки Поднебесной была утрачена. Видимо, Алексею посчастливилось найти один из тех редких, утерянных томов, которых нет у нас.

Алексей мысленно выдохнул: «Вот оно что!». В его времени историки действительно по крупицам восстанавливали этот труд, и нужная глава была найдена гораздо позже. Так что Бороздин, сам того не зная, обеспечил ему идеальное алиби.

Бороздин не стал выпытывать детали, пообещал нанести визит позже и вежливо удалился. Но толпа и не думала расходиться – людям было плевать на название книг, им до смерти хотелось увидеть «чудо» своими глазами. Профессиональные ювелиры и вовсе были готовы на штурм, лишь бы выведать секрет.

Видя, что обстановка накаляется, чиновник Троицкий выступил вперед: – Послушайте! Мастера поймут суть по движениям рук, а профаны просто поглазеют. Господин Морозов, покажите нам один раз этот «фокус». Обещаем, хлеб у мастеров никто не отнимет – это дело тонкое, не каждому дано.

Алексей лишь улыбнулся: – Хорошо. Пусть принесут такой же флакон, кусочек золота и немного ртути.

Когда всё было готово, Алексей не стал делать всё сам. Он обернулся к толпе: – Дядя Трофим, выходи на сцену!

Под взглядами тысяч людей на помост вышел невзрачный мужичок – муж его дальней родственницы. От волнения он начал отвешивать поклоны на все четыре стороны, бормоча: «Ваше благородие, я… я…», чем вызвал дружный хохот. Мастера-ювелиры лишь презрительно хмыкнули: «Что этот забитый северянин может смыслить в высоком искусстве?».

Алексей подошел к нему и тихо, но твердо шепнул: – Хочешь до конца дней на коленях стоять – стой. Но если хочешь, чтобы жена тебя за человека считала – выпрямись и покажи, на что способен!

Трофим вздрогнул, медленно поднялся и сел за стол. Как только он взял в руки молоточек, его образ мгновенно изменился. Куда делась робость? Его руки двигались так быстро, что сливались в серое пятно. Золото на наковальне расплывалось, превращаясь в тончайшую фольгу, прозрачную, как крыло стрекозы.

Мастера на площади замерли. Каждый из них умел ковать фольгу, но никто не мог делать это с такой скоростью и изяществом. Меньше чем за четверть часа Трофим превратил монету в лист золота размером в целый локоть.

Жена Трофима, прибежавшая на площадь, едва не лишилась чувств от гордости: «Это мой муж! Глядите, это мой муж!».

– Дальше сам знаешь? – подмигнул Алексей. – Знаю, – кивнул Трофим.

Он аккуратно просунул золото во флакон серебряными палочками, капнул ртути, запечатал горлышко мягким деревом и начал плавно встряхивать сосуд.

– Да это же обычное золочение ртутью! – воскликнул один из мастеров. – Но почему стекло не лопается? Алексей рассмеялся: – Потому что огня нет. Подождите полчаса. А пока ртуть делает своё дело, дядя Трофим, сделай-ка мне из тех двух слитков, что я выиграл у Волка, пару украшений. Покажи этим господам истинную работу северного мастера!

Трофим, почуяв вкус славы и признания, принялся за работу с таким жаром, какого город еще не видел. Он понимал: сегодня решается его судьба.

Глава 42
Гений вернулся

Пока Трофим был поглощен работой, Алексей подошел к чиновникам и тихо спросил: – Когда состоится следующее состязание? Волк к тому времени уже ушел, кипя от злости и не оставив никаких указаний.

Троицкий теперь смотрел на Алексея с обожанием: – Завтра утром, в час Дракона, встречаемся на пристани. Там Волк объявит второе задание. – Он расплылся в улыбке: – Только не опаздывай больше!

Прошло больше получаса, но никто на площади не проронил ни слова – люди были словно под гипнозом. Под грубыми пальцами Трофима золото послушно превращалось в изящные формы. Наконец он выдохнул и отложил резцы: – Пара золотых шпилек «Два феникса, несущих плоды долголетия». Прошу оценить, сударь.

Шпильки положили на поднос из синего бархата. На верхушке каждой распускался цветок сливы, проработанный до мельчайших тычинок. На цветках сидели фениксы: один держал в клюве персик долголетия, другой – символ вечного союза. Птицы были прикреплены так тонко, что при малейшем движении они начинали мелко дрожать, словно собирались взлететь.

Толпа ахнула. Даже опытные мастера подняли большие пальцы вверх. Один из них спросил: – Твой стиль… он же напоминает императорскую школу времен старых богов? Трофим смущенно кивнул: – Мои предки делали корону для самой императрицы при дворе Кристины. Все замерли. Перед ними был не просто беженец, а потомок великого мастера. – Как твое имя, мастер? – Моя фамилия Черный, а имя я уже и позабыл… зовите просто Трофим, – тихо ответил он.

Затем Алексей снял черную ткань с флакона. Сосуд сиял чистым золотом. Трофим аккуратно разгладил ногтем края фольги внутри горлышка – и работа была завершена. Алексей объяснил секрет мастерам: – Стекло хрупкое, его нельзя бить или греть. Но ртуть – она тяжелая и нежная. Когда она встряхивается внутри с золотой фольгой, она идеально прижимает её к стенкам и образует тонкий слой амальгамы, который не дает золоту отслоиться и нейтрализует ядовитые пары. Снаружи это выглядит как идеальный золотой сосуд.

Когда все разошлись, Алексей, Кинюша и Трофим решили продать изделия. За флакон дали 3 золотых и 3 серебряных монеты, за шпильки – 5 золотых и 7 серебряных. Итого – 9 золотых слитков! Это была баснословная сумма.

В карете по пути домой Алексей предложил разделить деньги: половину ему с Кинюшей, половину – Трофиму на открытие своей мастерской. Но Трофим наотрез отказался: – Сударь, вы вернули мне достоинство. Это дороже тысячи золотых. Если я возьму деньги, я перестану себя уважать.

Видя такую твердость, Кинюша предложил: – Раз так, давайте на все эти деньги поставим в букмекерской лавке на победу Алексея в общем споре! Выиграем – разделим куш, проиграем – так и быть. – Решено! – рассмеялся Алексей. – Гулять так гулять! Мы же и так уже поставили 10 рублей серебром. – Каких 10? – удивился Кинюша. – Я поставил только пять в лавке «Великая удача». – А кто поставил еще пять в лавке «Процветание»? – Алексей осекся. Оказывается, в городе был еще кто-то, кто тайно верил в его победу с самого начала.

В это же время в элитном ресторане «Аромат» в углу сидел мужчина в соломенной шляпе и грубой одежде. Он неспешно пил вино, закусывая жареным пирожком.

Услышав, как за соседними столами Алексея называют «вторым гением», мужчина усмехнулся: – Надо же, в «Записках алхимика» это правда было… А я-то думал, что сам этот способ изобрел. Он достал из своей корзины точно такой же золотой флакон, полюбовался им и прошептал: – И всё равно мой красивее.

Тут из его корзины выпал клочок бумаги. Это был букмекерский билет: «5 золотых на победу Алексея Морозова. Коэффициент 1 к 10». – Хотел тебе подыграть, да видно, зря старался, ты и сам справился, – хмыкнул незнакомец.

Он бросил на стол мелочь за обед и направился к выходу. В этот момент один из студентов узнал его лицо под шляпой: – Ты вернулся⁈ Герой наш вернулся!

Весь зал затих, а затем взорвался криками. Но «гений», которого все так ждали, лишь издал странный вопль: «Это не я!», и припустил к выходу так быстро, что только пятки сверкали.

Глава 43
Стальное дерево

Ранним утром следующего дня народ потянулся к пристани уезда. Энтузиазм толпы зашкаливал – все ждали, чем же закончится это противостояние.

В этот раз Алексей не заставил себя ждать. Он появился вовремя, в той же белой рубахе, неизменно сопровождая Кинюшу.

Чиновники прибыли на пристань за четверть часа до начала. Хотя лицо зареченского Каменского выражало крайнее недовольство, он всё же вел себя вежливо. Зато наш Троицкий сиял так, что глаза превратились в узкие щелочки. Он подбежал к Алексею и заговорщицки шепнул: – Наш городничий велел передать тебе пару слов.

– Весь во внимании, господин заседатель, – Алексей почтительно поклонился.

– Его благородие сказал: «Молодец, парень! Но не задирай нос – нужно взять оставшиеся два раунда». Троицкий сначала напустил на себя важность, но тут же расплылся в улыбке: – Ты бы видел его! Вчера, как узнал о твоей победе, полвечера песни распевал от радости. С этими словами он вложил в руку Алексею увесистый серебряный слиток: – Это тебе награда от него. Выиграешь сегодня – будет еще, а если возьмешь весь спор – завалит подарками.

Алексей прикинул вес – слиток тянул примерно на три рубля серебром. Края были неровными, и он сразу смекнул, что Троицкий, скорее всего, «отщипнул» кусок в свою пользу. Впрочем, в этой среде это было в порядке вещей, так что Алексей лишь улыбнулся: – Премного благодарен городничему и вам, господин заседатель.

– Заслужил, заслужил! – Троицкий хохотнул. – Ты заставил всё Заречье помалкивать. Теперь никто не посмеет сказать, что ты проиграешь. Кстати, ставки в лавках упали: теперь на твою победу дают только один к четырем.

Алексей внутренне раздосадованно вздохнул. Вчера Кинюша побежал делать ставку на выигранные деньги, но букмекеры среагировали мгновенно – стоило слуху о «золотом флаконе» разлететься по городу, как коэффициенты срезали.

Впрочем, «один к четырем» – это всё еще много. На Волка всё еще ставят охотнее, считая, что победа Алексея в первом туре была лишь удачным стечением обстоятельств. Статистика говорила сама за себя: на бандитов поставили в сумме 1300 рублей, а на Алексея – меньше 200. Говорят, что большинство тех, кто рискнул деньгами ради студента – женщины.

Время перевалило за назначенный час, но Волка всё не было. Когда толпа начала роптать, со стороны реки донесся громовой смех. К берегу причалила лодка под флагом с головой тигра. На носу, скрестив руки, стоял человек, похожий на железную башню.

На нем была узкая куртка, перетянутая широким кожаным поясом, на спине покоился огромный тесак с тигриной головой на эфесе. Густые брови, смуглое лицо и глаза, огромные, как медные колокола. Это был сам Василий «Волк» Квасов, главарь «Тигров».

Глядя на него, Алексей невольно восхитился: «Вот это стать! Куда там моей поношенной студенческой куртке до такого колорита».

Лодка уверенно ткнулась в причал. Волк, даже не сходя на берег, пробасил: – Прошу прощения за ожидание, господа! Прошу чиновников и господина Морозова подняться на борт. Мы отправляемся на середину реки!

Чиновники, Алексей, Кинюша и еще несколько уважаемых горожан поднялись по трапу.

Каменский с усмешкой обратился к Волку: – Признавайся, дружище, что за лекарство ты приготовил в своей тыкве-горлянке на этот раз? Василий «Волк» Квасов ответил сурово: – Терпение, господин заседатель. Сейчас сами всё увидите. Он взмахнул рукой: – Отчаливай!

Лодка медленно двинулась к середине реки. Часть толпы наняла лодки поменьше, чтобы следовать за ними, но большинство бежало по берегу, сгорая от любопытства.

Через пару верст течение резко ускорилось – начался опасный поворот. Алексей заметил, как напрягся старый лодочник, впившись глазами в воду. Алексей невольно крепче сжался в борт. Несмотря на усилия гребцов, тяжелую лодку несло на стремнину. Внезапно впереди, прямо по курсу, выросло огромное дерево, чья густая крона зловеще колыхалась над самой водой. Казалось, столкновение неизбежно!

Пассажиры закричали от ужаса, многие зажмурились. Но старик-лодочник, издав гортанный клич, резко вывернул руль, и судно, опасно накренившись, в последний момент обогнуло препятствие.

Всё это время Волк внимательно наблюдал за гостями. Он видел бледные лица чиновников и дрожащие колени именитых горожан, которые буквально сползли на палубу. Но Алексей оставался внешне спокоен, а его спутник Кинюша и вовсе выглядел азартно: он восторженно кричал и, казалось, хотел «прокатиться еще раз».

Волк уважительно кивнул и подал знак. – Бросай якоря! – скомандовал лодочник. Матросы сбросили за борт два огромных камня и уперлись в дно длинными шестами. Лодку нещадно трясло на течении, но она замерла.

Волк подошел к Алексею, указывая на гигантский ствол, который в обхвате не обняли бы и четверо взрослых мужчин: – Взгляните, господин Морозов. Как по-вашему, это дерево – беда для наших мест? Алексей серьезно кивнул: – Для судов, идущих сверху по течению, это смертельная ловушка.

– Верно. Говорят, оно стоит тут еще со времен прадедов, – мрачно произнес Волк. – Сначала это была просто достопримечательность, но дерево росло, ствол толстел, а русло реки сужалось. Теперь это проклятие.

Каменский добавил, указывая на белые ленты и подношения, привязанные к ветвям, торчащим из воды: – Корабли бьются о него постоянно. Каждый год здесь гибнет больше десяти человек. Эти ленты – память о душах, не нашедших покоя.

– Почему же его не срубят? – удивился Кинюша. – Лень матушка? Каменский горько усмехнулся: – Губерния не раз пыталась. Но корень врос в дно так глубоко, что его не выкорчевать. А рубить под водой невозможно – дерево твердое как камень, течение сбивает с ног. Пытались обрубать крону, но тогда коряга становится еще опаснее, её под водой не видно. Замкнутый круг.

Волк добавил хриплым голосом: – Мои ребята ныряли, пытались рубить топорами на глубине. Река здесь бешеная, дерево – сталь. Двоих парней мы там и оставили… – Его глаза покраснели от подступивших слез. – Хоть я и человек лихой, но уважаю учение нашего мудреца Ярослава: «Если задумал – делай!». Я дал зарок убрать эту напасть.

Алексей улыбнулся: – «Единство знания и действия». Вы немного упростили слова мудреца, но суть уловили верно. Волк просиял, и его обида на студента угасла: – Если сможешь убрать это дерево – я немедленно признаю поражение и отпущу твоего друга! Алексей выпрямился: – Ради спасения людей я не имею права отказаться. Дайте мне время подумать.

К вечеру весь город уже знал: второе задание – выкорчевать «мёртвое дерево» из реки. Это уже не был просто спор, это было общее дело. Репутация Волка в глазах горожан выросла, но за Алексея все переживали: неужели юноша за три дня решит задачу, над которой десятилетиями бились инженеры?

Тем временем в поместье богача, в девичьей светелке, служанка Глаша снова приставала к своей госпоже: – Барышня, ну придумайте же что-нибудь! В этот раз мы обязаны победить.

После того как барышня не смогла решить первую задачу с флаконом, а «этот студент» справился сам, Екатерина горела желанием взять реванш. – Ах ты, негодница, – рассмеялась барышня, откладывая кисть, которой рисовала портрет. – Уже за ним бегаешь? Совсем про хозяйку забыла! – Вовсе нет! – покраснела Глаша. – Просто обидно за вас!

Эти слова задели барышню за живое. Втайне она была задета тем, что какой-то безродный студент оказался прозорливее неё. Она отложила рисунок, разложила чистые листы и погрузилась в расчеты. «В этот раз я не проиграю тому, кого даже в глаза не видела!» – поклялась она себе.

Барышня не выходила из комнаты весь день. И когда Глаша в третий раз пришла звать её спать, девушка вдруг вскочила, победно вскинув руки. Её глаза сияли так ярко, что затмевали свечи. Она нашла решение!