Текст книги "Похититель снов (СИ)"

Автор книги: Стивен Лоухед

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 34 страниц)

Глава 20

– Что ты несешь!? – визжал Хокинг.

– Мы… то есть он… он так и не появился, – бормотал Тиклер. – Куда он делся? Он обычно не выходит из лаборатории. Он и сам говорил… Миллен все время следил за ним, как вы распорядились.

– Нет, не все время, – медленно сказал Курт, прекрасно сознавая опасность такого заявления. – Он зашел в магазин на несколько минут.

– И что? Я же сказал, чтобы вы не выпускали его из вида!

– Ну, так получилось…

– Что? Что получилось? —Хокинг никак не мог успокоиться. На всегда бледных щеках даже проступил румянец. В бледном свете каюты он казался ярче, чем был на самом деле. На лбу выступили вены. Казалось, он вот-вот взорвется от ярости.

– Я видел, как он встал в очередь и отошел. Нельзя же было дать ему меня заметить. Верно?

– Орту будет решать! Я не собираюсь на этот раз расхлебывать за вас! Сами с ним будете объясняться. Если только… – Хокинг замолчал.

– Что? Что «если»? – Тиклер даже подпрыгнул, уловив в голосе хозяина тень надежды на помилование призрачного и сурового Орту.

– Если только вы не найдете его немедленно. У вас есть четыре часа.

– Но мы же не можем обыскать всю станцию за четыре часа, – угрюмо заметил Миллен.

– Как-нибудь справитесь! – прошипел Хокинг. – Найдите его! Немедленно! Приступайте! Или будете разбираться с Орту!

– Найдем, – обреченно пообещал Тиклер.

Не дожидаясь, пока Хокинг передумает, оба поспешили на поиски. Надев скафандры, они преодолели стройплощадку, переоделись, вернувшись на станцию, и вышли в один из радиальных коридоров.

– Это ты во всем виноват! – бурчал Тиклер.

– В чем это я виноват? – Курт злобно посмотрел на спутника. – Я следил за ним, как ты велел. Ты приказал обыскать его каюту, как только шанс представится. Я так и сделал. Похоже, он никуда не собирался. Но я застал там девушку. По-моему, я ее напугал. Она сказала, что доктор Рестон просил ее зайти к нему и кое-что поискать…

– Надо было сразу сматываться, потом бы осмотрел каюту. Лучше бы за ним пошел. Тогда бы и Хокинг не стал бы на нас орать. А теперь…

– Я же говорил, он стоял в очереди в магазине! И никуда не собирался. Разве это не шанс?

– Заткнись! Не хочу ничего слушать! Главное, найти его побыстрее. Вот только где его искать?

– Понятия не имею. Да он где угодно может быть.

– Я тебя предупреждал, что надо сразу идти к Хокингу, как только стало понятно, что к началу сеанса он не явится, – бормотал Миллен.

– Да какая разница! А если бы он пришел? Мы не могли рисковать, вызывая у него подозрения. Он уже догадался, что происходит нечто, вот и… спрятался!

– Все равно он где-то на станции.

– Станция большая, а у нас только четыре часа. Стоп! У меня есть идея! Я знаю, с чего начать поиски!

…

Ари странно чувствовала себя в каюте Спенса. Она ни разу не заходила сюда, и в лаборатории не была. Тут все говорило о его присутствии. Девушка боялась тронуть что-нибудь, чтобы как-то не потревожить его память.

– Да ладно, – сказала она себе. – Подумаешь, уехал в экспедицию! Не умер же.

Но какой-то холодок она все равно чувствовала. Какая маленькая у него каюта…

Ну уж постель-то мог бы заправить, подумала она. Она было протянула руку, но передумала. Нет уж, пусть все остается как есть.

Как он и говорил, модель станции оказалась в кармане его комбинезона. Повесив комбинезон на крюк, Ари решила заглянуть в лабораторию и оказалась прямиком в объятиях Тиклера. Курт стоял возле двери, прикрывая ладонью панель доступа.

– Я не хотел вас пугать, мисс. Я думал, что вы воровка.

Ари ахнула и покраснела.

– Я… я здесь по поручению доктора Рестона.

– Вы его друг? – Тиклер все еще крепко держал ее за руку.

– А вы его помощник?

– Я доктор Тиклер. Зачем он вас прислал?

– О, это личное. Но я уже все нашла. Зайду как-нибудь в другой раз.

– Зачем же, раз уж вы здесь? – Тиклер обшаривал ее взглядом. – Что это у вас?

– Это? Это просто пресс-папье, – неуверенно сказала она. Только теперь она сообразила, что этот Тиклер ведет себя возмутительно. – А теперь мне пора. – Она вырвала руку из его ладони.

– Да, да, конечно. Просто, знаете, работа у нас очень важная, вот и приходится быть осмотрительными.

Он сделал шаг в сторону. Ари с оскорбленным видом прошла мимо него. Поначалу ее немного напугали резкие вопросы Тиклера. Зато она начала понимать, почему Спенс хотел держать экспедицию в секрете, и нисколько не жалела о том, что пришлось соврать, чтобы оправдать свое присутствие в каюте Спенса.

До самого лифта она шла, не оглядываясь. Зашла в пункт связи, упаковала пресс-папье Спенса в посылочный ящик и договорилась об отправке следующим же шаттлом.

– Ступай за ней, – распорядился Тиклер, как только Ари вышла из лаборатории. – Надо узнать, что она будет делать с этой ерундой.

Курт кивнул, выскользнул за дверь и скрытно отправился вслед за молодой женщиной.

Женщина средних лет голубыми глазами равнодушно рассматривала зеленую лужайку, окаймленную высокими рядами живой изгороди и качающимися ивами. Легкий ветерок шевелил кусты сирени возле распахнутых дверей красивого павильона во французском стиле. Она сидела в большом мягком кресле, на открытой террасе, выпрямив спину и сложив руки на коленях. Бесформенное хлопчатобумажное ситцевое платье выцветшего синего цвета делало ее похожей на старую куклу в ожидании юной хозяйки, которая обязательно вернется, спасет ее от одиночества и будет снова любить и холить.

– Миссис Сандерсон… – мягко произнес голос за дверью. Женщина не шевельнулась; в пустых голубых глазах не возникло ни малейшего отклика.

– Миссис Сандерсон? – Медсестра в белой форме бесшумно проскользнула в комнату и остановилась возле кресла. – Время принимать лекарство, Кэролайн. Вот, возьмите.

Медсестра протянула зеленую капсулу в белом бумажном стаканчике и вложила ее в руку женщины. Ей пришлось самой взять безвольную руку, поднести ко рту и положить капсулу в рот пациентке.

– Вот и хорошо. Не хотите сегодня утром на прогулку?

Женщина безучастно продолжала смотреть в открытые двери.

– Хорошо, тогда давайте вставать. Вот. Правильно. Сейчас немножко погуляем перед обедом. Пойдемте. Вот так…

Медсестра осторожно подняла женщину на ноги и, обняв, вывела на зеленую лужайку. Но переступая порог, женщина беспокойно оглянулась, словно она оставила в комнате нечто ценное и теперь опасалась за его сохранность.

– Мое кресло! – воскликнула она.

– Оно никуда не денется. Мы скоро вернемся, и оно будет на месте.

Женщина подумала и согласилась. На лице у нее отразилась мрачная решимость, словно ей предстояла пересечь как минимум континент. Она наклонилась к медсестре и шепнула той на ухо:

– Они ждут, сзади притаились. Хотят мое кресло утащить.

– Мы им не позволим. Не беспокойтесь, – отмахнулась медсестра.

– Вот, и вы мне не верите! Никто не верит. А им нужно мое кресло.

– Кому «им», Кэролайн? Расскажите мне о них.

– Нет, вы понарошку. Вы мне тоже не верите.

– Ну, почему же? Интересно же узнать, кому понадобилось ваше кресло.

Голос превратился в сухой шепот.

– Похититель снов. Он охотится за мной, но не может достать. Значит, ему нужно мое кресло. Но вы ведь не отдадите ему? – Голубые глаза с ожиданием уставились на медсестру.

– Нет, нет, ни в коем случае. Он не получит ваше кресло. И до вас не доберется. Мы вас обязательно подлатаем. Не волнуйтесь.

Они вышли на лужайку под солнечный свет ясного безоблачного дня. Несколько других пациентов прогуливались по территории под присмотром санитаров в белом. Миссис Сандерсон успокоилась на солнышке и на некоторое время забыла о своих волнениях. Теперь ее глаза уже не казались такими пустыми.

– Я вас знаю. Вы ведь Белинда, верно?

Медсестра улыбнулась и кивнула.

– Верно. Я рада, что вы вспомнили.

– А моя Ари здесь? Я бы хотела повидать свою маленькую девочку.

– Ари уже выросла. Вы ведь помните? Сейчас ее здесь нет, но она скоро приедет, наверное.

– Я хочу увидеть ее прямо сейчас! Мне надо предупредить ее!

– О чем вы хотите предупредить ее, Кэролайн?

– О похитителях снов, конечно! Они и за ней охотятся. Я знаю. Я их чувствую. Они охотятся за ней. Вы мне не верите?

– Я думаю, вы расстраиваетесь по пустякам, Кэролайн. Мы не позволим мерзким старым похитителям снов заполучить вашу Ари. Конечно, нет.

– Смеетесь?

– И не думала. Не хотите полежать немного перед обедом?

– Не хочу! – капризным тоном произнесла Кэролайн. – Со мной все в порядке. Давайте еще погуляем. Я буду молчать. Пожалуйста, будем гулять.

– Хорошо, Кэролайн. Как скажете. Мы погуляем, но только больше не будем говорить о похитителях снов, хорошо? Я сама с ними разберусь. Лучше взгляните на цветы. Посмотрите, сколько их тут! Красивые!

– Красивые, – безучастно повторила Кэролайн. Она замкнулась в своей раковине. Теперь, когда она опять тупо смотрела вперед, ее лицо снова стало похожим на каменное изваяние. Они еще пару раз обошли лужайку по кругу, а потом медсестра отвела ее обратно в палату. Здесь пациентка снова застыла, вцепившись тонкими руками в подлокотники выцветшего красного кресла, словно орлица, охраняющая свою кладку.

Глава 21

… Спенс много раз смотрел на снимки с Марса. Но все они не соответствовали действительности. Марс сиял розовым светом, как большая розовая луна, темно-красные борозды прочерчивали поверхность шара. На фоне черного космоса с россыпью звезд планета казалась манящей и безмятежной.

Корабль приближался, и красный шар в иллюминаторах с каждым часом становился все больше, хотя до посадки «Кречета» оставалось еще неделя.

– Великолепное зрелище!

Спенс узнал голос и повернулся навстречу другу.

– Еще какое, Аджани! Я знаю, это не моя область, но планета и впрямь завораживает – в ней есть нечто странное и чуждое.

– Открою вам секрет: все остальные чувствуют примерно то же, что и вы, даже Пакер. Он делает вид, что все это уже видел, а все равно смотрит и смотрит. Марс влечет его, как и всех остальных. – Аджани говорил своим обычным приятным голосом, но в глубине его черных глаз светилась искра восторга.

Спенс оторвался от иллюминатора и взял Аджани под руку.

– Я бы съел чего-нибудь. Составите мне компанию?

Они вышли из галереи, и пройдя узким коридором на корму, оказались в столовой. За длинными столами сидели люди с дымящимися кружками. Хронометр над окном раздачи показывал 1:25.

– Хорошо, – сказал Спенс. – Еще часок поработаем, а пока выпьем кофе и перекусим, как обычные люди.

Сальников время от времени давал ускорение на двигатели. На это время возвращалась сила тяжести. Обычно люди подгадывали обед к таким периодам, поскольку многим надоело высасывать еду из вакуумных пакетов и пить из грушевидных сосудов в свободном полете.

Спенс и Аджани взяли кружки с кофе, положили на тарелки бутерброды и отдельно несколько вкусных рассыпчатых пирожных. Усевшись за один из столиков, они принялись за еду.

– Должен сказать, вы выглядите намного лучше, Спенс.

– Так я и чувствую себя намного лучше. Полет мне нравится. Я здесь обжился, и меня все устраивает.

Долгие недели путешествия сильно сблизили Спенса и Аджани. Они проводили часы за магнитной шахматной доской Аджани, и в какой-то момент Спенс почувствовал, что может доверить стройному индийцу свою жизнь. Уже несколько дней он подумывал о том, чтобы посвятить Аджани в перипетии последних недель на станции, и вот теперь окончательно решил открыться. Аджани тут же почувствовал особый настрой Спенса и терпеливо ждал.

– Мне кажется, вы догадываетесь, под каким давлением я находился на станции, – Спенс дернул головой назад, туда, где остался Готэм.

– Да, я чувствовал. Что-то с вами было сильно не в порядке.

– Вы заметили это еще при первом разговоре, когда я к вам пришел. Честно говоря, меня это напугало. Я рад, что у нас было время здесь, на борту, поближе узнать друг друга, и теперь я хотел бы рассказать вам, что именно со мной приключилось.

Аджани не ответил и только немного наклонил голову, показывая, что готов слушать.

– Даже не знаю, как начать, чтобы не показаться сумасшедшим. Вы просто выслушайте меня, а потом будем разбираться. – Спенс глубоко вздохнул и поведал свою историю с самого начала и до того момента, как втайне от всех поднялся на борт «Кречета». Аджани сидел неподвижно, как камень, – только в глазах отражалась внутренняя работа. Он внимательно следил за рассказом.

– … Раньше мне и поговорить было не с кем. Я боялся, что мне не поверят. – Спенс допил остывший кофе и внимательно взглянул на собеседника.

– То, что вы рассказали, очень меня обеспокоило, друг мой. Жаль, что вы не поведали обо всем раньше. Вы ввязались в очень опасную игру.

Спенс беспокойно поерзал. Он не ожидал такой реакции.

– Ну, да, но вы же не думаете…

– Если бы дело было только в том, что я думаю! Но сейчас речь идет не о догадках. Я видел это своими глазами.

Он сцепил руки перед собой, и его взгляд обратился внутрь. Пришло его время говорить.

– Когда мне пришлось бросить школу из-за того, что я должен был возвращаться в свою страну, я сильно волновался. Отец говорил о горах Индии, о деревнях, расположенных на склонах гор над самой пропастью. Я хотел увидеть землю моих отцов, пройти теми дорогами, по которым ходили они.

Но по наивности я мечтал об идиллических благословенных землях. Я поднимался на вершины гор Нагаленда, заходил в деревни, где жизнь шла точно так же, как и тысячи лет назад, и наконец понял, что попал в ту же ловушку, что и жители этих деревень. И тогда пришел страх. Вы знакомы со страхом? Он бывает настолько велик, что заставляет людей в отчаянии кончать с собой. Каждый год люди умирают десятками, бросаются в пропасти, разбиваются о камни, лишь бы перестать ощущать жестокость неумолимого времени, избегнуть террора.

– Но почему? – воскликнул пораженный Спенс, – Чего они боятся?

– У их страха есть имя: Супно Каа Чор. В переводе оно означает «Похититель снов». Я не шучу. Эти люди верят, что существует особый бог – Похититель снов. Ночами он перелетает от дома к дому и крадет сны людей. А взамен населяет их сознание собственными снами и тем самым сеет семена безумия. Говорят, он обитает в горах, в Гималаях; там он хранит украденные мечты, складывает в огромный рубин, который охраняют шесть черных демонов подземного мира. Люди верят: когда у человека больше не остается сил, Похититель Снов отправляет его в ночь, заставляя покончить с собой.

– Но вы же не можете верить в эту ерунду!

– Я верю, что за этим стоит нечто реальное. Не забывайте, я видел последствия своими глазами. Я видел, как потерявшие разум люди бродят по холмам, крича от ужаса средь бела дня. Я видел изломанные тела в ущельях поутру, после визита Похитителя снов. Так что оно вполне реально, чем бы не оказалось на самом деле.

– Но вы не можете думать, что я… что у меня есть что-то общее с кучей перепуганных горцев?

Аджани странно посмотрел на него.

– Вы не забыли, что я – человек-связывающий-воедино? Я зарабатываю на жизнь тем, что связываю, казалось бы, несвязанные факты и разнородную информацию; моя работа – подсказывать то, что не сразу приходит в голову другим. Я говорю людям то, что, как мне кажется, возможно, более того – реально.

Спенс растерянно смотрел в мрачное лицо Аджани. Он пока не верил, пока сомневался в правоте сказанного индусом, но глубоко внутри него зрело предчувствие: Аджани прав.

– И что мне теперь делать? – жалобно спросил он.

– Как обычно в научной работе. Мы должны разработать план действий и способ обеспечить вашу безопасность, пока мы не вернемся в Готэм и не сможем продолжить исследования.

– Но здесь-то мне ничего не угрожает. – Спенс беспечно махнул рукой.

– К сожалению, это не так, друг мой. Вы сами это понимаете, иначе не отправились бы в экспедицию. И вы уже поняли: в том, что я говорю, есть немалая доля правды.

Прозвучал сигнал об окончании ускорения; все в столовой поспешно встали и понесли тарелки и вилки к приемному окну для грязной посуды. Никому не хотелось воевать с посудой, отлавливая ее в воздухе. Спенс допил остатки кофе и встал. Он некоторое время постоял , задумчиво разглядывая сидящего Аджани.

– Хорошо. Я сделаю так, как вы скажете. С чего начнем?..

Хокинг смотрел на своих помощников; глаза его, красные от бессонницы, тлели в глазницах раскаленными угольями. Он заговорил подрагивающим от сдерживаемого бешенства голосом:

– Три недели, а его все нет! Ни следа! И от этой девицы никакого толка! Миллен, ты получил ответ от жучка на посылке?

– Час назад.

– И что? Я жду.

– Посылка отправлена на адрес доктора Рестона, вернее, его отцу. И там ничего не было, кроме модели станции и поздравительной открытки.

– Х-м, это интересно. – Яйцевидное кресло медленно поворачивалось в воздухе, пока Хокинг обдумывал значение этой информации. Остальные молчали, ни один не смел прерывать ход мысли сурового начальства. Они привычно терпели припадки ярости Хокинга на протяжении всех трех недель и опасались только за свою жизнь. Внезапно Хокинг повернулся к ним, и его мертвенное лицо осветилось зловещим ликованием.

– Господа! – объявил он. – Наша крыса, доктор Рестон, сбежал с корабля. Он обманул нас!

Тиклер покачал головой.

– Как он мог? Мы наблюдали за каждым шаттлом и проверяли все декларации – он не покидал станцию. А другого пути нет.

– Есть еще один путь, идиоты! Корабль! – Глаза Хокинга свирепо сверкали. – Он на корабле летит на Марс!

– Но его же не было в судовой роли. Я проверял. Там даже под вымышленным именем никто не значился.

– Выходит, мы недооценили нашего приятеля, джентльмены. Конечно, он на корабле. И ему удалось устроить так, чтобы подняться на борт, минуя обычные каналы. Возможно, ему помогла эта девица! Она могла действовать от его имени. В конце концов, не забывайте, она – дочь Сандерсона. Но способ узнать правду у нас есть. Придется нанести визит самому Сандерсону.

– Думаете, стоит? – с глубоким сомнением проговорил Тиклер.

– Еще как стоит! Пора напомнить ему, кто хозяева на станции. Вот я и напомню. И узнаю, точно ли Рестон улетел на этом корабле. – Кресло Хокинга замерло в воздухе, и он со злобной ухмылкой оглядел своих прихлебателей. – А если мы будем знать точно, приготовим Спенсеру небольшой сюрприз. Когда он окажется на Марсе, мы будем готовы.

Глава 22

… Спенс занял место в спускаемом модуле вместе с Пакером и полудюжиной третьекурсников. Сел в одно из кресел, расположенных вдоль борта, пристегнулся и проверил замки, как предписывала инструкция. Пока было можно, он рассматривал великолепную красно-золотую сферу Марса, заполняющую весь иллюминатор. В последние дни пути Марс становился все больше, и теперь видна была только часть планеты, похожей на глобус с хорошо заметной кривизной поверхности.

В модуле царила странная тишина; кадеты, обычно горластые и бесцеремонные, казались погруженными в собственные мысли. На каждом лице читалось выражение восторженного удивления. Спенс подозревал, что и сам он выглядит примерно также.

Олмстед Пакер подплыл к центру модуля и потребовал внимания. По рядам собравшихся прокатилось отчетливое «Слушайте!»

– На поверхности люк откроется не раньше, чем я лично проверю каждый скафандр. После проверки каждый получит специальную наклейку на шлем. Имейте в виду, не пройдя проверки, у вас не будет ни единого шанса закончить курс. Всем ясно?

Лохматая рыжеволосая девушка в комбинезоне астронавта повернулась и посмотрела на Спенса и Аджани.

– Вас это тоже касается, джентльмены. Вообще советую выполнять все требования к новичкам.

В этот момент модуль тряхнуло, затем последовала низкая вибрация, перешедшая в приглушенный рев и тут же пропала.

– Модуль отделился от корабля, – объяснил Пакер и занял свое место. – Удачной посадки, господа!

Заработали двигатели модуля. Звук тут же сменился свистом, как будто за бортом дул ураганный ветер. В то же мгновение люди почувствовали, что их мягко вжимает в мягкие объятия посадочных кресел. Вернулось ощущение веса.

Спенсу показалось, что они уподобились камню, сорвавшемуся с вершины горы. Капсула стремительно опускалась, иллюминаторы с гулом закрылись броневыми плитами, но перед этим Спенс успел разглядеть быстро приближавшиеся красные скалы. Атмосфера Марса не чета земной. Она тонкая и довольно разреженная. Модуль развернулся, двигатели теперь тормозили спуск.

А потом был легкий толчок, как в старинном лифте, когда он достигает своего этажа. Спенс ждал, что сейчас прозвучит сигнал и люки откроются, но вместо этого кадеты разразились аплодисментами, отстегнули ремни и, вскочив на ноги, принялись хлопать друг друга по спинам, как пассажиры долгого авиарейса, наконец достигшие места назначения.

Распахнулись шкафчики рядом с каждым сидением. Люди доставали легкие скафандры и облачались. Для Марса это были простые, плотно облегающие термокостюмы, похожие на экипировку аквалангистов для глубинных спусков. Эластичная ткань скафандра позволяла регулировать давление внутри в широких пределах; грибообразный шлем крепился к широкому воротнику костюма. Полусферическое забрало шлема обеспечивало широкий обзор. На спинах крепились баллоны с дыхательной смесью, делавшие возможным довольно длительное пребывание на поверхности планеты.

Когда проверка закончилась и все шлемы получили контрольные наклейки, люк открылся, и все один за другим прошли мимо Пакера, производившего последнюю проверку. Спенс последним, вслед за Аджани, шагнул из люка и оказался в мире ржавого цвета.

Под ногами была сплошная красноватая пыль или очень мелкий песок, моментально покрывший блестящие сапоги. Пониженная по сравнению с земной гравитация Марса делала движения эксцентричными и пружинистыми. Спенс широко улыбнулся, почувствовав себя человеком, вступающим в новый мир. Пришло ощущение силы, даже непобедимости, но он быстро объяснил себе, что и здесь сказывается эффект пониженной силы тяжести.

Он осмотрелся и с удивлением обнаружил, насколько близким здесь оказался горизонт и как резко выгибается поверхность планеты. Куда ни повернись, глаза видели одну и ту же тускло-красную пыль кирпичного цвета, словно он заблудился в однотонной пустыне. Из красной почвы торчали камни самых разных размеров; одни были посветлее, другие – потемнее, и перепады оттенков придавали ландшафту единственное разнообразие.

Небо на горизонте наливалось синевой, подсвеченной закатом. Ближе к зениту синий цвет темнел и уступал место черному. Впрочем, Спенс скоро заметил, что цветовая гамма неба меняется от времени суток. В полдень небо розовело, на закате сияло золотым теплом на горизонте, а звезды начинали гореть ярче, словно драгоценные камни, рассыпанные по черному бархату.

Над далеким горным хребтом висела одна из крошечных лун-близнецов Марса. Без плотной атмосферы, искажающей очертания предметов, формы рельефа на Марсе казались четкими независимо от расстояния.

Неподалеку сгрудились куполообразные здания, до смешного напоминающие кучку поганок в лесу – это были компоненты терраформирующей установки, одной из пяти на планете, но Спенс не за что бы не смог определить расстояние до нее.

Он услышал шипение и повернулся, чтобы определить его источник. Увидев Пакера со шлемом в руках на пороге модуля, Спенс очень удивился и не сразу понял, что кричит им руководитель экспедиции.

– Снимите шлемы! – надрывался Пакер. Спенс хорошо его слышал, словно звук передавался по трубе.

Спенс посомневался, но все же взялся за края шлема и повернул его против часовой стрелки. Короткое шипение свидетельствовало о перепаде давления, у него заложило уши, а затем он ощутил себя словно в горах на большой высоте.

Он сделал вдох и обнаружил, что одного вдоха не хватило.

– Все в порядке, – сказал подошедший Пакер. – Просто дыши спокойно. Не старайся вдохнуть побольше. Расслабься, пусть организм приспособится.

Вокруг ахали кадеты, они отстегивали шлемы и удивленно вдыхали воздух Марса.

– Теперь вы видите, – громко говорил Пакер, – что дышать можно и без шлема. Но атмосфера по-прежнему в основном состоит из углекислого газа – поэтому ваши легкие испытывают недостаток кислорода. Но пока удалось поднять содержание кислорода лишь на несколько процентов. Этого хватает, чтобы некоторое время дышат местным воздухом, но не стоит перегружать легкие. Бегать или даже просто быстро ходить не получится, сознание потеряете. Но если не делать резких движений, от удушья не умрете.

Холод намного хуже. Днем температура возле поверхности может доходить до 25 градусов по Цельсию. Но после захода солнца температура падает до минус 105. Так что лучше оставаться в скафандрах, особенно ночью.

Ладно, для первого раза достаточно, – Пакер поднял шлем над головой. – Надеть шлемы! Идем туда! – он махнул рукой в сторону группы зданий.

Спенс не сразу выполнил команду, ему хотелось еще хотя бы разок вдохнуть сухой, разреженный воздух, оставлявший на языке металлический привкус. Он закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Точно! Как будто он стоит на вершине горы.

– Очень похоже на Гималаи, – произнес знакомый голос рядом с ним.

Спенс открыл глаза. За его плечом стоял улыбающийся Аджани.

– А я думал о Скалистых горах. В Гималаях мне бывать не приходилось.

Оба надели шлемы, и Спенс порадовался казавшемуся сладким кислороду. Он подстроил рацию, чтобы говорить с Аджани не повышая голоса – и тот проделал то же самое. А потом они отправились вслед за подпрыгивающими кадетами с Пакером во главе.

Проект терраформирования длился на Марсе пятый год. На нынешнем этапе пришло время огромных теплиц для широколиственных растений, генетически модифицированных для производства кислорода. Теплицы забирали углекислый газ из атмосферы Марса и выдавали кислород, производимый растениями. Ядерные реакторы, установленные глубоко под поверхностью, поддерживали оптимальную температуру, обогревая растения долгими холодными ночами.

Теплицы работали планово. Экспедиция Пакера открывала следующую фазу проекта: теперь надлежало растопить огромную полярную ледяную шапку на полюсе планеты.

На Марсе была вода; ее обнаружили еще первые «Вояджеры». Но вода в связанном состоянии имелась лишь в виде углекислого льда на полюсах. Очень небольшая часть воды присутствовала в виде легкого тумана, но для поддержания жизни растений этого не хватало. Была надежда, что при таянии полярных льдов удастся освободить достаточно водяного пара, чтобы планета сама начала восстанавливать атмосферу земного типа. По мере того, как количество кислорода и водяного пара в атмосфере росло, температура стабилизировалась, а богатая минералами почва, хотя и сухая, как песок пустыни, возможно, могла обеспечивать жизнь растительности, мелких животных и, в конце концов, человека.

Терраформирование считалось смелой идеей, рассчитанной на долгое время. Пакер организовал экспедицию к полюсам, чтобы подобрать места для установки ядерных реакторов для плавления сухого льда. Он очень надеялся, что терраформирование Марса завершится еще при его жизни. «Я хочу увидеть, как мои внуки играют на зеленых марсианских полях», – сказал он своим кадетам. Этому проекту он отдавал намного больше сил и времени, чем плазменному приводу. И все же до первых колоний-поселений оставалось еще несколько десятилетий.

Из-под ног кадетов, идущих по тропе, поднимались облачка красной пыли. К тому времени, как группа подошла к строениям, расположенным в форме осьминога, всех покрывал тонкий слой ржавого мельчайшего песка. Они шли вдоль полупрозрачных корпусов теплиц, и Спенс мог видеть зелень внутри, резко контрастирующую с унылым пейзажем.

Пассажиры двух других посадочных модулей уже сгружали с платформ вездеходы на широких колесах. Часть кадетов таскала припасы. Остальные получили задание подготовить жилые блоки. Спенс, Аджани и Пакер вошли в здание казарм и по длинному переходу отправились к центру энергетической установки.

Пакер снял шлем и глубоко вдохнул.

– Здесь воздуха хватает, – сказал он. – Поступает из теплиц.

Спенс тоже снял шлем, а Пакер активировал центр управления. По стенам помещения замигали разноцветные огоньки. Над головами открылся щит, позволив солнечному свету проникнуть внутрь помещения сферы и согреть ее.

– Ну вот, – сказал Пакер, – все удобства. Как дома.

– Конечно. Если дом в Антарктиде, – пошутил Аджани.

– Подумайте сами! Через несколько лет весь этот район будет уставлен оранжереями до самого горизонта. Мы превратим это место в джунгли – осторожно, конечно, высаживая только самые полезные растения и высевая в почву нужные организмы. Да здесь рай будет!

– Для рая поздно, – сказал Спенс. – Ведь мы уже здесь.

– Посмотри, что ты наделал, Аджани! Теперь и он стал таким же скептиком, как и ты. Почему со мной так обходятся? Чем я заслужил подобную несправедливость? – Пакер артистично всплеснул руками, но потом резко оборвал свои трубные возмущения и повел их вглубь жилого блока. – Идемте, покажу вам, куда вешать шляпы.

Перед тем как покинуть центр управления, Спенс беспокойно взглянул на контрольную панель. Там наливался светом малиновый сигнал.

– Что бы это значило? – спросил он у Пакера.

– Это? Ничего особенного. Метеорологическое предупреждение. – Он небрежно нажал несколько клавиш на панели управления. Загорелся экран. Начали поступать данные с метеостанций. – Вот. На экваторе началась пылевая буря. До нас доберется только к завтрашнему утру. Несколько дней придется посидеть внутри и держать щиты включенными.

– Буря?

– Очень сильный ветер и песок. Песчаная буря. Вы такой еще не видели. Это как очень большой пескоструйный аппарат. Ветер до четырехсот восьмидесяти километров в час. Человека сотрет в несколько минут! Если раньше не сдует.

– Надо же! – Аджани с опаской поглядел наверх.

– Не стоит волноваться, – рассмеялся Пакер. – Эту конструкцию испытывали в аэродинамической трубе. Щиты выдержат все, кроме прямого попадании ядерной бомбы. Внутри мы в безопасности. Пересидим, пока все не кончится.

К ночи модули разгрузили, оборудование и припасы сложили, и в куполах закипела жизнь. Теперь они напоминали термитник. После совместного обеда люди разбились на рабочие группы и занялись планированием. У Спенса и Аджани не было конкретных задач, и они отправились в директорскую гостиную, намереваясь поговорить без помех.

С тех пор как они сели на Марсе, Аджани держался рядом со Спенсом и время от времени внимательно поглядывал на него.

– Полагаете, что Похититель снов замыслил что-то на сегодняшний вечер? – спросил Спенс. Он рассматривал голографическую карту той области, где была заложена база терраформирования. – Надо же, какая огромная гора! Я про Олимп. В два раза выше Эвереста.

– Ничего не ощущаете? – заинтересованно спросил Аджани.

– Вроде нет. Я только заметил, что вы все время держитесь поблизости с тех пор, как мы совершили посадку. На то есть причина?