Текст книги "Похититель снов (СИ)"

Автор книги: Стивен Лоухед

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 34 страниц)

Глава 13

…Ари давно сидела на белом пластиковом стуле рядом с кроватью Спенса. Медсестры закончили смывать остатки синего дезинфицирующего порошка с его волос. Одна щека Спенса выглядела так, словно он слишком долго лежал на солнце. Ну, обгорел… это не страшно.

Дыхание пациента выровнялось – врач сказал, что худшее позади. Небольшое воспаление, отравление от вдыхания химиката, но ничего серьезного. Врач пожал плечами: было бы куда хуже, если бы Спенс задохнулся в дезинфицирующем порошке. А так, еще с неделю будет заметна повышенная чувствительность кожи, может, начнет шелушиться. Ему повезло, заметил доктор Уильямс, что он упал в ванной лицом вниз. Ультрафиолет мог бы повредить глаза. В общем, обошлось.

– Он рассказывал вам о первом «несчастном случае», мисс Сандерсон? – поинтересовался доктор Уильямс.

– Нет, говорил только про шишку на голове. Он выглядел нормально. Мне и в голову не приходило…

– Нет, к сожалению, все более серьезно. Наш молодой человек проявляет определенные склонности к саморазрушению. Его нашли в грузовом отсеке, замок шлюза был почти открыт. Вот там он чуть не умер. Хорошо, что у него есть близкие друзья…

– Что я могу сделать, доктор? – Ари нахмурилась и закусила губу.

Медик медленно покачал головой.

– Надо просто наблюдать за ним. Хорошо бы выяснить причины этих происшествий. Тогда станет понятнее, что делать. Ладно. Понаблюдаем. Если вдруг станет хуже, мы вмешаемся. Конечно, я предпочел бы, чтобы до этого не дошло. Просто думаю, как бы в следующий раз он не предпринял более удачную попытку…

Ари слушала доктора Уильямса, и на лице у нее отражалась буря эмоций. Слишком несчастной она выглядела, чтобы доктор не утешил ее напоследок.

– Простите меня за откровенность, – извиняющимся тоном сказал доктор Уильямс. – Мы, врачи, всегда исходим из наихудших предположений. Возможно, я слишком драматизирую ситуацию. Все с ним будет в порядке. Ваш доктор Рестон – волевой парень.

Ари поблагодарила доктора, и он ушел, оставив ее у кровати. Она сидела и думала над последними словами. Как он сказал? «Ваш доктор Рестон». Неужели все так очевидно? – спросила она себя.

Медсестра принесла ей чашку кофе и осталась немного поболтать. Других пациентов в этом крыле медотсека не было, так что Ари могла сидеть здесь, сколько пожелает.

– Если хотите, – предложила медсестра, – можете даже подремать на соседней кровати.

– Нет необходимости. Я просто посижу здесь еще. Спасибо за кофе.

Медсестра ушла, приглушив свет. Палата погрузилась в прохладную успокаивающую тень. Ари слышала, как за ней закрылась переборка, и, сложив руки на коленях и склонив голову, начала молиться.

Первое, что увидел Спенс, проснувшись, была золотая корона ее склоненной головы.

– Кажется, у меня вошло в привычку просыпаться здесь, – просипел он с трудом. Легкие горели, а в горле было такое ощущение, будто он проглотил напильник.

Ари подняла голову и улыбнулась.

– А нечего засыпать в самых неподходящих местах!

– А-а, вам уже рассказали?

Она кивнула. Сегодня глаза Ари приобрели темно-синий оттенок, наверное, от сочувствия. – Вы могли бы и сами рассказать, что с вами приключилось.

Спенс пожал плечами.

– Так рассказывать почти нечего.

– Как вы себя чувствуете?

– Нормально.

– Но голос ужасный!

– Да, с голосом проблемы, – Спенс закашлялся. В легких словно пламя вспыхнуло. Горло саднило.

Ари быстро встала и подала ему пластиковый стаканчик с холодной водой.

– Вот, попейте. – Она сунула соломинку ему в губы. – Так лучше?

– Да, замечательно. Спасибо. – Они посмотрели друг на друга, и Спенс отвернулся.

– На этот раз все было еще хуже? – Его голос звучал тихо, словно издалека.

Ари присела на край кровати и положила руку на плечо Спенсу.

– А вы сами не помните?

– Ничего не помню.

Ее прохладная рука нежно повернула его голову.

– Все в порядке, Спенс. Все будет хорошо.

В мягком приглушенном свете Ари представилась ему ангелом-хранителем, приходящим на помощь в нужде. Ее светлые волосы сияли мягким блеском, а глаза мерцали спокойной уверенностью. Губы изогнулись в улыбке, оттеняя нежный изгиб гладкой щеки.

Он сделал движение, чтобы погладить ее по щеке, но на полпути остановился и посмотрел ей в глаза. Она взяла его руку и поцеловала. Спенс почувствовал, как в нем забурлила жизнь. Он сжал руку девушки и привлек к себе.

– Сколько они меня продержат здесь на этот раз? – спросил он наконец.

– Доктор сказал: не меньше суток, но на самом деле решать вам. Что вы ощущаете?

– Устал.

– Ладно. Я вас оставлю, чтобы вы немного отдохнули. – Она встала с кровати и положила руку ему на грудь, слегка надавив.

– Нет, нет, я не это имел в виду…

– Тихо, тихо! Не волнуйтесь. Я скоро вернусь. А вам надо поспать. – Она обернулась уже на пороге и опять улыбнулась. – Вы меня обеспокоили. Я-то подумала: а вдруг мусс виноват?

– Если помните, я его так и не попробовал. – Он слабо улыбнулся.

– Доброй ночи, Спенсер.

Он закрыл глаза и погрузился в глубокий, безмятежный сон.

– Он сопротивлялся! Мне так и не удалось подчинить его разум! – оправдывался Хокинг. Он очень не любил признаваться в неудачах, особенно перед Орту. Часто последствия оказывались довольно неприятными.

Желтые глаза Орту сузились, когда он холодно взглянул из мерцающего нимба.

– Ну и?

– Он плохо поддается, Орту. Просто попался волевой экземпляр. Я не понимаю, как ему удается сопротивляться. Я был уверен, что на этот раз он не выдержит.

– Что-то ты слишком многого не понимаешь. Меня это не устраивает. Я недоволен тобой, Хокинг. – Обруч на лбу Орту начал пульсировать интенсивнее.

Хокинг прикладывал все силы, чтобы голос его не дрожал.

– Всего лишь небольшая задержка. Мы почти у цели. В следующий раз…

–"В следующий раз!" – Иссохшее лицо исказил приступ ярости. Тонкогубый рот приоткрылся, обнажая ряд острых коричневых зубов. Желтые глаза полыхнули огнем, и мерцающий нимб задрожал. – Ты осмеливаешься говорить мне о следующем разе? Ты забыл? Это я, Орту, говорю, что должно быть.

Хокинг вжался в спинку своего кресла, словно пытаясь укрыться в раковине. Его пальцы судорожно вцепились в подлокотники.

– Что вы! Как я могу забыть? – Против его воли в голосе звучала неприкрытая ненависть.

Глаза Орту снова сузились.

– Я сделал тебя тем, кто ты есть. Я могу и разрушить тебя. Ты пришел ко мне жалкой бесформенной тварью! Я тебя спас, усилил твой интеллект, увеличил силу твоего разума. Не притворяйся, что сожалеешь об этом. Поздно, калека. Слишком поздно.

– Орту, я все понимаю. Прошу прощения за ошибку. – Хокинг тяжело сглотнул и всмотрелся в сияющий голубой нимб. Казалось, его ответ несколько успокоил скорого на гнев наставника. Орту отстранился, черты лица разгладились, снова сделав его пустым и отчужденным, словно высеченным из холодного камня.

– Что я должен сделать? – спросил Хокинг. Его дыхание немного выровнялось.

– Мы оказались на опасном отрезке эксперимента. Еще одна проекция может его сломить, тогда он станет бесполезен для наших целей. Убивать его неинтересно. Любой исход будет неудачным. Но меня заинтересовала его способность к сопротивлению. Будем продолжать.

– Как скажете, Орту. Я предлагаю дам ему время на восстановление, а затем увеличу частоту внушений во сне. Это ослабит его ментальную защиту. Доктор Рестон оказался опытным субъектом. У нас уже множество его сновидений. Я без труда изменю содержание снов, чтобы оно облегчило достижение наших целей.

– Следующая проекция должна привести к успеху, – предупредил Орту. В глухом, пустом голосе не осталось ни гнева, ни злобы. Но он прозвучал так, что Хокинга пробрало до мозга костей.

– Я понял.

Нимб потускнел и начал исчезать. Хокинг наблюдал, пока не осталось ничего, кроме слабого свечения в воздухе. Потом пропало и оно. Яйцевидное кресло бесшумно развернулось и вылетело из отсека.

– Зря я был с ним слишком мягок, – бормотал Хокинг себе под нос. – Зря позволил ему сбежать. Только и всего. Я его сломаю! Заставлю его стать моей копией! Он еще приползет ко мне на брюхе!

Глава 14

– Сегодня вы выглядите куда бодрее!

В медотсек вошла Ари. На ней был новенький зеленый комбинезон с высоким воротником. Волосы льняными локонами рассыпались по плечам. И вся она смотрелась воплощением здоровья и утренней бодрости.

– Привет! Вот, собираюсь сбежать отсюда.

– Когда?

– Да прямо сейчас. Как только медсестра принесет мою одежду.

Милая головка Ари по-птичьи склонилась набок.

– Вы уверены, что готовы?

– Конечно. Подумаешь, поскользнулся в душе. Я в порядке. Кроме того, если я задержусь здесь, я с голоду помру. Еда такая... э-э, лучше не говорить.

– Но у вас голос до сих пор как у лягушки. Ваше горло…

– Доктор Уильямс говорит, что через день-два все пройдет. Порошок не опасен, просто не стоит вдыхать его помногу. Он говорит, что, если не попадать под дождь, то пневмонии можно не опасаться. Так что особых причин прохлаждаться здесь нет.

– Но вы же не можете нормально дышать? Вам больно?

– Ерунда! Неужто вам не хочется, чтобы я убрался отсюда побыстрее?

– Конечно, хочется. А вдруг рецидив?

– "Рецидив?" Это что такое?

– Ну, это у врачей заклинание такое...

Прежде чем ответить, Спенс долго изучал потолок палаты. Когда он снова заговорил, в его тоне не осталось ни капли игривости.

– Ари, как вы думаете, что со мной происходит?

– Я не знаю. Честно.

– А что вам сказал доктор Уильямс?

– Ничего такого. Он тоже озадачен, как я поняла.

Спенс задумался.

– Послушайте, Ари, я… – однако его прервал приход медсестры с одеждой.

– Вот, мистер Рестон, все как новенькое! – Для медперсонала обращение «мистер» было единственным способом отличать своих постояльцев от врачей и всех прочих обитателей Готэма. Она положила аккуратно сложенный золотой с синим комбинезон возле койки.

– Я подожду снаружи, пока вы переоденетесь, Спенс, – сказал Ари и вышла вслед за медсестрой.

Из медотсека Спенс вышел с видом здорового, хорошо отдохнувшего человека. Ари посмотрела на него и спросила себя: с чего бы ей так беспокоиться за нового знакомого? Но тут Спенс повернулся к ней своей «загорелой» частью лица. Нет, конечно, основания для беспокойства имелись. Наверное, он и впрямь нуждался в уходе.

Доктор Уильямс вышел проводить своего пациента.

– Надеюсь, вы подумаете о том, что я говорил вам, доктор Рестон. Мое предложение остается в силе.

– Непременно подумаю, но не уверен, что приму его.

Врач покачал головой.

– Ладно. От вас зависит. А я в любой момент к вашим услугам.

– Спасибо, доктор. Я ценю ваше внимание.

Панель откатилась. Спенс и Ари покинули медотсек.

– До свидания, доктор. Постараюсь держаться подальше от неприятностей хотя бы неделю.

– Да уж, пожалуйста, постарайтесь. – Переборка закрылась.

– Куда теперь? – спросила Ари. – Хорошо бы пообедать. За мой счет. Согласны?

– Да, обед – это хорошо, только, чур, плачу я. Однако у меня одна просьба… впрочем, это подождет.

– Предлагаю сделать одолжение одному ресторану поблизости.

– Ничего не имею против. Пошли.

После нескольких лифтов они добрались до уровня Готэма, на котором располагались рестораны и питейные заведения. Однако здесь обнаружилась немаленькая очередь.

– Обеденное время, – растерянно сказал Спенс.

– Вот в чем беда хорошего ресторана. Слухи мигом облетают окрестности, а у туристов всегда ушки на макушке. Поищем что-нибудь другое?

– Стоит ли? Подождем лучше здесь.

Очередь двигалась неторопливо, и они успели обсудить новости Готэма. Спенс больше не упоминал о своей просьбе, и Ари его не торопила.

Наконец они вошли внутрь. Их подвели к маленькому столику, и они уселись напротив друг друга. Спенс едва заглянул в меню и отложил его в сторону. Ари решила, что он готовится к рассказу о причинах, приведших его в лазарет.

– Ари… – Спенс замолчал, ожидая, пока официант в черном костюме с белой рубашкой и галстуком примет заказ.

– Что пожелаете, мсье? – Даже французский акцент официанта звучал, как настоящий. Спенс подумал, что в такие рестораны обслугу набирают не только из соображений эффективности, но и за актерский талант. Во всяком случае, их официант выглядел великолепно. На Земле Спенсу не приходилось таких видеть. Может, он и в самом деле француз?

– Для начала винегрет из артишоков. И камбалу.

– Предпочитаете молодой горох или цветную капусту, мсье?

– Пусть будет молодой горох. И Божоле нового урожая.

– Бутылку, мсье?

– Полбутылки будет достаточно, спасибо.

Официант отошел и тут Спенс с ужасом вспомнил, что не спросил у Ари, чего бы хотела заказать она.

– Извините. Боюсь, я забыл спросить вас, чего вы хотите.

– Не смущайтесь. Вы читаете мои мысли.

– Мне так редко приходится оказываться в ресторанах… боюсь, у меня маловато практики.

– Оставьте. Никаких проблем.

– В следующий раз заказывать будете вы.

– Все нормально, Спенсер. Какая девушка, если она не полная дура, откажется от бесплатного угощения?

Принесли вино. Спенсу продемонстрировали бутылку, и он сделал вид, что изучает этикетку. Затем официант ловко достал пробку, аккуратно налил глоток в бокал Спенса и протянул ему пробку. Спенс понюхал ее, хотя понятия не имел, чем должна пахнуть пробка, отпил из бокала. Вкус ему понравился.

– Прекрасно! – похвалил он. Официант наполнил бокалы и ушел.

Бутылка стояла перед ними, отбрасывая на белую скатерть малиновые тени. Спенс не трогал свой бокал, и Ари сложила руки на столе в ожидании.

– Я хотел бы рассказать вам о том, что происходит.

– А надо?

– Я хочу… я хочу, чтобы вы знали. – Спенс оторвался от созерцания белой скатерти и посмотрел в глаза своей даме.

– Хорошо, я слушаю, – мягко сказала она.

– Ари, я не знаю, что со мной происходит. То есть не совсем понимаю… – Только тут Ари заметила, что Спенс испуган. Он потряс головой, и видимо справился со своим страхом – В общем, мне кажется, что это не совсем я.

– То есть?

– Уверен, доктор Уильямс говорил вам. Но он забыл, что я – биопсихолог. И симптомы я знаю не хуже, чем он. Но вот причины… Это не совсем мой профиль. Я имею в виду, что у меня не маниакально-депрессивный синдром, и я не шизофреник. По крайней мере, я так не думаю.

Официант вернулся. Он принес блестящие серо-зеленые артишоки, развернул салфетки, положив их на колени клиентам, разложил столовые приборы и исчез.

А Спенс между тем продолжал, словно никакого официанта и не было.

– Я хочу сказать, что будет трудно доказать свое здравомыслие.

– Позвольте, никто ведь не считает вас сумасшедшим.

– Доктор Уильямс сомневается.

– Да нет же! Он обеспокоен, и я тоже. Но нет же фактов, чтобы делать подобные заключения!

– Однако в последние несколько недель я и сам сомневался в своем здравомыслии. Я чувствовал, как сознание временами ускользает, и я ничего не мог с этим поделать. Знаете, похоже на то, что в меня проникают шаг за шагом, но я не заметил начала этого процесса. Пытался списать все на переутомление, новое окружение. Но теперь я думаю, что дело не в этом.

Он попробовал артишоки. Ари принялась было за еду, но тут же отложила вилку.

– Я не совсем понимаю, Спенс. Может, вам лучше начать с самого начала?

– Да, вы правы. – Он задумчиво пожевал. – Только я не могу вспомнить, с чего все началось. Я много чего не могу вспомнить. Не хватает целых кусков памяти. Началось все сразу после приезда сюда, ну, не сразу, немного позже. На пару недель, наверное. И началось со снов.

– Сны? Но все видят сны…

– Нет, это другое. Не спрашивайте меня, о чем они, я не знаю. Иногда я почти готов вспомнить, мне кажется, вот-вот, и я увижу всю картину. Не хватает какого-то звука или слова. Но потом все исчезает, просто пустое место. Но они страшные. Меня они, во всяком случае, пугают. Я просыпаюсь в холодном поту. Раз или два мне даже казалось, что я кричал. А еще я плакал во сне. И никакой системы! Иногда это происходит во время сеанса – мы же проводим эксперименты, – а иногда, когда я сплю в своей каюте. Но эмоциональное воздействие остается, этакое призрачное присутствие чего-то…или кого-то.

– Это ужасно!

– И с каждым разом становится только хуже.

– Ваш заказ, мсье. – Официант возник словно ниоткуда и поставил перед ними несколько дымящихся блюд. – Приятного аппетита, мсье, мадемуазель.

– О-о, – сказал Спенс. – Так не годится!

– Что случилось? – обеспокоенно спросила Ари, опасаясь, не стряслось ли со Сненсом еще какой напасти.

– Красное вино к камбале! Очень неизящно, – он криво усмехнулся. – Ари, вы обедаете с довольно неуклюжим человеком.

Она музыкально рассмеялась.

– К черту условности! Мне все равно. Знаете, как говорят: «Глупая последовательность – это домовой в маленьких умах, обожаемый мелкими политиками, философами и богословами»[3]3
  Ральф Уолдо Эмерсон. «Доверие к себе».


[Закрыть].

– И кто же так говорит?

– Эмерсон. Это он сказал.

Оба рассмеялись, и Ари отметила, что морщинки вокруг глаз Спенса разгладились. Его отпустило. Как ледоход на реке. Он доверил ей свой секрет; значит, доверит и все остальное. Она тоже расслабилась, с удивлением обнаружив, что сидит на краешке стула с тех пор, как они сели за стол.

– Ваше здоровье! – сказал Спенс, поднимая свой бокал. Он сделал глоток вина, а затем принялся за еду с поспешностью голодного человека. Они ели молча, пока он решительным движением не отодвинул тарелку. Он хотел вернуться к своей исповеди. На этот раз слова хлынули из него потоком. Ари заворожено слушала.

– Провалы в сознании начались неделю назад, если точнее, пять дней назад. Ни у кого из моих родственников ничего подобного не замечалось. Ни эпилепсии, ни каталепсии, ничего такого.

Что происходит во время моих отключений, понятия не имею. Не знаю даже их продолжительности, знаю только, что в этом состоянии я, судя по рассказам, довольно активен. И, между прочим, действия могу совершать довольно сложные. – Он коснулся своей обожженной части лица.

Доктор Уильямс называет такие периоды «актами саморазрушения», они описаны в трудах по психологии, особенно если связаны с провалами в памяти или амнезией. Нередко провалы в памяти возникают в результате травмы или какой-то опасности, настолько серьезной, что разум блокирует воспоминание об этом эпизоде, потому что воспоминания о ней носят стрессовый характер. Только я считаю, что в моем случае все как раз наоборот. Доказательств у меня нет, но, по внутреннему убеждению, я прав. Я думал об этом всю прошлую ночь в лазарете. Убеждение – это, конечно, маловато, но больше у меня пока ничего нет.

– Не уверена, что я понимаю…

– Просто я пытаюсь сказать, что в моем случае сначала наступают провалы, а они, в свою очередь, приводят к актам саморазрушения. Но мне почему-то не кажется, что я действительно хочу себя уничтожить.

– Тогда какой в них смысл?

– Смысл в том, чтобы сбежать. Побег – один из древнейших рефлексов животных. Он базовый, универсальный. Даже самое робкое существо предпочтет кинутся навстречу неизвестной опасности, чтобы избежать известной.

– Ох, Спенс, – вздохнула Ари, – кто или что может хотеть причинить вам вред здесь, на станции?

– Пока не знаю. Но хочу узнать. – Он взглянул на взволнованное лицо Ари; она хмурилась. – Понимаю, звучит довольно фантастично. Вы вполне можете решить, что я тронулся умом. Зачем выдумывать невидимых врагов? Зачем строить какие-то невероятные гипотезы, когда те же самые факты можно объяснить проще, используя известные принципы? Я тысячу раз задавал себе эти вопросы за последние двадцать четыре часа. Но что-то внутри меня настаивает именно на этой точке зрения. И на текущий момент другого убедительного объяснения у меня нет.

Ари перегнулась через стол и положила руку поверх его ладони. Глядя прямо ему в глаза, она твердо произнесла:

– Я верю вам, Спенсер.

– Верите? Но почему? То, что я говорю, звучит не очень-то убедительно.

– Да, знаю. Но! Никто не мог бы говорить так, как вы – логично и объективно, а если бы речь шла о психическом расстройстве, тем более. Так что я вам верю.

– Спасибо. Я просто хочу сказать, что есть все основания упрятать меня в психушку, хотя бы для того, чтобы не дать мне причинить вред себе или еще кому-то. Но… вы же не думаете, что я в самом деле схожу с ума?

– Нет. Не знаю. Но судя по вашему рассказу, причина этих провалов памяти не у вас внутри, а снаружи.

– Вот оно, Ари! Вы сказали именно то, к чему я пришел. Что-то вне меня. Я чувствую, как оно нависло надо мной. Чье-то присутствие… Не могу описать, на что это похоже.

– И как же теперь быть?

Спенс сжал кулаки.

– Не знаю. В такое трудно поверить. Но чувство меня не обманывает.

– Вы довольны обедом, мсье? – спросил официант. Спенс не знал, как долго он стоял рядом и удивился, заметив, что стол прибран, пустые тарелки исчезли. Он так увлекся своим рассказом, что не заметил, как их унесли.

– Да, все прекрасно, спасибо.

– Отлично, мсье. Я подам счет.

– Спасибо, Спенс. Отличный обед. – Ари коснулась салфеткой губ.

– Наверное, если бы не мои разговоры.

– К обеду они не имеют отношения. К тому же, я понимаю, что вам пришлось пережить. Но я довольна.

Официант принес счет на серебряном подносе и положил перед Спенсом, одновременно протягивая ему серебряную перьевую ручку. Спенс поставил подпись и личный учетный код.

– Весьма признателен, мсье. Надеюсь вскоре снова увидеть вас. До свидания. – Официант повернулся и щелкнул пальцами. Тут же возник молодой человек с серебряным кофейником и наполнил их чашки, а в центр стола поставил маленькую серебряную вазу с четырьмя нежными веточками розы с бутонами.

Спенс задумчиво отхлебнул кофе. Ари видела, что он еще не все сказал.

– Ари, я рассказал вам все это, потому что хочу попросить о помощи.

– Говорите, Спенс.

– В общем-то мелочь, но она важна для меня. Вы можете посчитать это и вовсе глупостью…

– Ни в коем случае. После всего, что вы мне сегодня рассказали, ни за что не посчитаю. Наоборот, я думаю, все это очень серьезно.

– Ваш отец предложил мне присоединиться к исследовательской миссии по проекту терраформирования Марса.

– Помню. Я же при этом присутствовала.

– Так вот. Я решил принять его приглашение. Но есть одна деталь… Мне очень не хотелось бы, чтобы об этом знал кто-нибудь еще, кроме вас и вашего отца. Это можно устроить?

– Могу попробовать. Но, Спенс, вы считаете, это разумно? Вас же не будет на станции довольно долго, в полете такого лазарета, как здесь, нет.

– Мне просто необходимо исчезнуть. Провалы в памяти начались здесь, на станции, и если я останусь, они продолжатся. Разумеется, такое может случиться и за пределами станции, но другого способа проверить это я не вижу. Надо рискнуть.

Кажется, ему не удалось убедить Ари. Она продолжала хмуриться.

– Мне это совсем не нравится. Слишком опасно. Лучше бы остаться здесь и договориться с кем-нибудь, чтобы последил за вами. У вас же есть помощник? Или пусть доктор Уильямс поглубже вами займется. Надо проверить…

– В здравом ли я уме? – грубовато перебил он.

– Вовсе нет. Просто я имела в виду серьезное обследование. Он же вам предлагал? И он готов не вести протокол обследования.

– Это он вам сказал? И о чем еще вы успели побеседовать? Он что-то затеял?

– Да нет же, Спенс. Я ничего такого не хотела сказать…

– А в чем тогда идея? Убедить меня, что я псих?

Внезапная перемена его настроения напугала Ари. Она не знала, что делать, поэтому сказала:

– Хорошо, Спенсер, я сделаю, как вы говорите. Вы полетите, а я устрою так, чтобы никто не узнал. Но перед полетом позвольте доктору Уильямсу осмотреть вас; через такую процедуру все равно проходят все, кто собирается лететь.

Он откинулся на спинку стула, изо всех сил стараясь взять себя в руки. Выражение его лица напугало Ари.

– Я подумаю над этим, – резко сказал он, и вскочил так быстро, что опрокинул стул, на котором сидел. Ничего удивительного, что ему удивленно посмотрели вслед, а потом вопросительно на Ари, оставшуюся сидеть за столом. Она покраснела. Подскочил официант и мгновенно поставил стул на место.

– Ничего страшного, мадемуазель, – сказал он и любезно помог ей встать из-за стола.

Она поспешно вышла из ресторана.