Текст книги "Похититель снов (СИ)"

Автор книги: Стивен Лоухед

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 34 страниц)

Глава 23

Спенс плохо запомнил поездку в Лондон. Он сильно нервничал, донимали жара, усталость и неизвестность. Ко всему прочему его не оставляла головная боль. Любое движение вызывало новый приступ. Короче говоря, он чувствовал себя несчастным.

Последние двадцать четыре часа прошли очень напряженно. Они прилетели в Лондон, и как раз поспели на обед к родителям Аджани. Мать индийца настояла на том, чтобы приготовить сыну и его другу еду, которую оба запомнят надолго. Возражения не принимались.

Подали плов, обильно сдобренный бамией и множеством других овощей. И если рис и шафран Спенс узнал, то в отношении остальных остался в недоумении. Йогурт домашнего приготовления и огуречный соус помогли смягчить огонь кари. К рыбе, запеченной в пакетах из особой бумаги, полагался укроп, арахис и чатни. Вопреки ожиданиям, каждый новый компонент подчеркивал вкус основного блюда. Конечно, не обошлось без стопки чапати, традиционных индийских лепешек, а на десерт – множество маленьких чашечек сладкого чая с молоком.

К началу ужина Спенс совсем не ощущал голода; тем не менее, он без уговоров съел все, что ему предложили. После обеда отец Аджани пригласил их в кабинет. Раджванди жили скромно, почти аскетично, в небольшой четырехкомнатной квартирке в старом здании рядом с университетом. Кабинет профессора с внушительной библиотекой характеризовал отца Аджани как серьезного ученого.

Стеллажи с книгами тянулись от пола до потолка. Небольшой письменный стол покрывала желто-зеленая ткань, по сторонам стола высились горы папок и словарей. Большое окно выходило на городской пейзаж, охваченный сумерками. На улицах уже зажигали фонари, и они мерцали сквозь зелень деревьев, как тускловатые звезды.

Профессор Четти, как привыкли называть его студенты, устроился в кресле и жестом пригласил Спенса и Аджани сесть по обе стороны от него. Похоже, он немного нервничал. Достал трубку, набил, раскурил и с удовольствием сделал несколько первых затяжек.

– Эту дурную привычку я подхватил в Англии, – несколько смущенно произнес он.

Он достал из кармана камень, найденный Аджани в комнате миссис Сандерсон.

– Вы хотите знать, что это такое? Я вам скажу. Очень интересный экземпляр. Я давно такого не видел, и в последний раз это было в музее.

Он встал, подошел к одной из книжных полок и некоторое время разглядывал ряды книг. Потом достал одну и вернулся на свое место. Он полистал страницы, попыхивая трубкой, нашел нужное место и протянул гостям.

– Смотрите. Вот ваш камень. – Он указал на фотографию в книге.

Спенс пригляделся. Верно. На фотографии был изображен точно такой же камень, который они привезли с собой. Он напоминал фигурку человека с телом насекомого. Но на фотографии в книге фигурка имела хвост, как у змеи, и частично распростертые крылья. Руки подняты над головой, в руках – какой-то круглый предмет.

– Что это? – спросил Спенс.

– Это талисман, можно сказать, оберег, – ответил профессор. – В Индии, во многих местах люди считают, что такой амулет отпугивает демонов, поскольку он олицетворяет демона еще более могущественного.

– Это как бороться с огнем с помощью другого огня, – сказал Аджани.

– Да, в каком-то смысле. Это Нага, змеиный дух. Один из старейших демонов. На вашем камне можно заметить детали: глаза, рот и ноздри. Даже чешуя на хвосте тщательно проработана. Это очень старая вещь. Поздняя резьба попроще, там все стилизовано. – Он камень в руках. – Где вы это нашли?

– В комнате одного нашего друга, – неопределенно ответил Аджани.

– Не хотите говорить – ваше право. Только не потеряйте. Это очень ценная вещь.

– Пожалуйста, расскажите о нагах, – попросил Спенс.

Профессор Четти откинулся на спинку кресла и переплел длинные пальцы.

– Я бы с радостью, только вот с чего начать? Это длинная и запутанная история. Но я постараюсь объяснить…

Индия – древняя страна. Культуры многих народов со временем перемешались, как воды ручьев, впадающих в большую реку, и создали то, чем является Индия сегодня.

Однако по некоторым из этих притоков все-таки можно проплыть назад, к истоку, хотя многие из них для нас кажутся странными. Таковы наги. Мы мало знаем об этой вере, но зародилась она, без сомнения, среди горных племен северной Индии.

Люди в древности смотрели на Гималаи как на жилища богов, демонов и других странных существ. Они верили, что среди заснеженных горных вершин расположены волшебные города, скрытые от глаз смертных. Там живут боги, занятые своими делами. Их объединяет одно: они предпочитают держаться подальше от остального мира.

Дивные существа исследователи условно разделяют на три основные группы. Наги, или божественные змеи, жили в подземном городе под названием Бхогавати. Они охраняют великие сокровища. Их обычно представляли наполовину людьми, наполовину змеями. По отношению к людям они выполняют роль опекунов.

Затем следуют видьядхары, или небесные маги. Это они создали магические города в Гималаях, они могли передвигаться по воздуху, могли изменять тело по своему желанию. О них очень мало известно, с людьми они почти не общаются.

Среди них встречаются так называемые риши, или провидцы, легендарные мудрецы. Говорят, что некоторые из них когда-то были смертными, но преуспели в мудрости и стали богами. Это – Видьядхары, к которым люди могли обращаться в трудные времена. Они могут являться и без просьб в особые моменты истории, чтобы учить и наставлять людей. Они учат праведной жизни.

Когда-то любого праведного человека называли риши, если он обладал магическими способностями. Но изначальные семь риши считаются предками всех богов, а также людей. Их имена: Маричи, Атри, Ангирас, Пуластья, Пулаха, Крату и Васиштха. Они пришли с небес и построили волшебные города, потому что им понравилась Земля. Они долго наблюдали за ней издалека.

Мудрецов возглавлял Браспути. В легендах он предстает странной фигурой – его изображений практически нет ни в камне, ни на картинах, а если и попадаются изображения, то довольно уродливые – с длинными руками и трехпалыми руками. Однако именно он привел богов в Гималаи. Они прибыли на виманах, удивительных летательных машинах. От них люди получили начатки цивилизации и философии, научились основам законов. Единственное, что позволяет идентифицировать Браспути – одна из планет Солнечной системы, Марс или Юпитер. Браспути правит демонами холмов, хотя, возможно, это намного более поздняя трактовка его образа.

Спенс зачаровано слушал отца Аджани. Имена, которые называл профессор, с трудом доходили до него. Он думал о туманном прошлом новорожденного мира, где среди людей ходили боги, а люди, не способные понять их, тупо поклонялись этим высшим существам как богам. Но его не оставляло ощущение, что он уже слышал это однажды, и сравнительно недавно.

Оказывается, Аджани все это время внимательно наблюдал за ним.

– Что с тобой происходит? – спросил индиец. – Ты выглядишь так, словно увидел привидение.

– Не приведение – бога. – Спенс с трудом отвлекся от своих мыслей. В следующее мгновение он уже стоял перед ними, глаза его горели от волнения. – Сходится! Все сходится! Как я раньше не сообразил!?

– Что ты должен был сообразить?

– Аджани, мне нужно кое-что сказать тебе. Если бы я догадался раньше, может, мы бы и не попали в такую переделку. Я не все рассказал тебе из того, что случилось со мной на Марсе.

– Да? Там еще что-то было?

– Аджани, ты и половины не слышал.

Книга третья. Калитири

Глава 1

Спенсу казалось, что он попал в страну без времени. Индия, за исключением городов, западного побережья, застроенных небоскребами, выглядела олицетворением бедности. Здесь колесо прогресса налетело на преграду, а кое-где даже покатилось вспять. Создавалось впечатление, что страна уходит в прошлое так же быстро, как остальной мир идет вперед.

Спенс обнаружил, что с трудом примиряет в сознании суперсовременную космическую станцию и руины, населенные оборванцами. Все вокруг выглядело чужим. Его возмущали вопящие толпы, от которых разило застарелым потом, мочой и прочими человеческими запахами, о которых в цивилизованном мире давно забыли. Он возмущался кричащей бедностью, обвинял жителей в недостатке предприимчивости, хотя умом понимал, что не следует винить пациента в проявлении симптомов болезни. Тем не менее, его первой реакцией было озлобленное удивление людьми, позволившими себе пасть так низко. Здесь он мало отличался от множества туристов, посещавших страну до него.

Перелет на ракетоплане в Калькутту совсем не подготовил его к тому, что он увидел после приземления. Он спокойно выдержал перегрузки при взлете. Ракетоплан набирал максимальную высоту за десять минут, а дальше начинал планирующее снижение. В маленьком круглом иллюминаторе он видел вокруг иссиня-черное небо, а внизу – четкий серп бирюзового горизонта Земли. Он прижал ладонь к окну и ощутил жар от трения обшивки о воздух. Они падали по крутой траектории и приземлились в космопорте, похожем на десятки других, виденных Спенсом.

Настоящий шок он испытал, выйдя из посадочной трубы, шок от Индии. Только что он чувствовал себя вполне комфортно в знакомой обстановке, и вот уже погрузился в бурлящую людскую массу, даже на вид сильно отличающуюся от всего того, что он знал. Наверное, так же мог ощущать себя путешественник во времени, выйдя из машины в каменном веке.

– И куда нам теперь? – растерянно спросил он у Аджани.

– Ты в порядке, друг?

– Нет, но я привыкну. – Спенс глазел на царивший вокруг него хаос – люди, как тараканы, сновали по огромному терминалу. От толпы исходил слитный гул, похожий на отдаленный рев.

– Иди за мной, – распорядился Аджани. Он нырнул в толпу и легко начал пробираться к ведомой лишь ему цели. – Я тебя вытащу.

– Надеюсь, целым и невредимым, – проворчал Спенс, но его слова растворились в суматохе.

Выйдя из терминала, Аджани махнул рукой. Тут же рядом с ними возник рикша, и Аджани споро затолкал Спенса в странную тележку. Аджани выкрикнул нечто неразборчивое, и повозка со скрипом, сопровождаемым звоном колокольчика, тронулась и быстро влилась в невообразимо сложное уличное движение.

Если первое знакомство Спенса с Индией потрясло его в самом общем виде, то вид рикши, уверенно бегущего по изрытым колеями улицам, вызывал у него отвращение.

Вокруг плескалось людское море. Грязные, оборванные, искусанные мухами толпы людей отовсюду пялились на них. Некоторые даже пытались бежать за рикшей и цепляться к тележке. Спенс отворачивался от одной мрачной сцены только для того, чтобы стать свидетелем другой, еще более жалкой. А еще в толпе было множество животных: белые и коричневые коровы, тощие и драные, бродили по улицам; лошади, качая большими головами на костлявых шеях, тянули груженые телеги; собаки, без конца тявкая, носились между машинами; вороны и стервятники высматривали на вонючих тротуарах объедки, моментально пикировали вниз и хватали куски, пытаясь опередить бродячих собак или нищих.

На перекрестках громоздились кучи мусора. Не удивительно, что здесь время от времени вспыхивает чума, подумал Спенс. В кучах копошились люди. Некоторые беззастенчиво испражнялись, отгоняя крыс палками. Однажды им встретился огромный фургон, доверху набитый тушами крупного рогатого скота и лошадей – их трупы собирали с улиц и отправляли на переработку.

Рикша проехал мимо железнодорожного вокзала. Здесь монахини устроили пункт помощи кормящим матерям с младенцами. Спенс понаблюдал, как белые шарфы сестер мелькают среди черных голов, грозящих свести на нет их слабые усилия. Воздух звенел от криков голодных младенцев.

Вдоль дороги, на каждом свободном месте возводились жалкие хижины из мусора – бамбуковые палки для каркаса, обтянутые тряпками. Из обломков кирпичей, добытых невесть где, выстраивались примитивные камины. Встречались и другие жилища – просто навесы из грязной ткани или обрывков одеял, придавленных камнями по углам. Иногда в таких жила целая семья. По улицам тянулись желоба для стока нечистот.

Рекламные щиты, на которых элегантные, хорошо одетые индийцы наслаждались безалкогольными напитками или сигаретами, возносились над массами голых бездомных, закутанных в лохмотья. Толпы детей-сирот бежали за автобусами, фургонами и рикшами, выпрашивая монеты, еду или хоть что-нибудь.

Над городом висело зловонное облако испарений, смердящих на палящем солнце. Спенсу казалось, что так пахнет смерть.

– Страшный город, – сказал Аджани. – Посмотри, друг. Ты никогда этого не забудешь. Никто из тех, кто сюда приходит, никогда не забывает.

Спенс огляделся. Не закрывать же глаза, в конце концов! Ему казалось, что он покинул мир и сошел в ад.

– Кошмар, – только и мог вымолвить Спенс.

Они пронзали мутный воздух человеческой трясины Калькутты; рикша бежал мимо трущоб и моргов под открытым небом с трупами, сложенными штабелями, как дрова, в ожидании кремации; мимо детей, купающихся в канавах; нищих, сидящих на корточках прямо посреди оживленных улиц; мимо осыпающихся фасадов некогда величественных зданий, почерневших от костров, разложенных бездомными; мимо ржавеющих остовов старых автомобилей и автобусов, превращенных в публичные дома, а вокруг все тянулись убогие, грязные до оторопи жилища самого жалкого вида.

Спенс чувствовал себя так, будто его душа заразилась раковой болезнью и уже никогда не будет прежней. Он закрыл глаза и откинулся на спинку сиденья, но не мог отрешиться от жалобных криков со всех сторон.

Наконец они остановились перед полуразвалившимся зданием посреди коммерческого района. Желтая краска отслаивалась большими пятнами и напоминала кожу прокаженного.

– Что это? – спросил Спенс. – Куда мы приехали? – Утомительная поездка вогнала его в угрюмое состояние духа.

– Здесь живет доктор Гита, помнишь? – Аджани спрыгнул с повозки и быстро заговорил с рикшей на хинди. Расплатившись, он приглашающее махнул Спенсу рукой. – Идем. – Не дожидаясь ответа, индиец вошел в дом.

Спенс последовал за ним, и тут же вляпался в свежую коровью лепешку на тротуаре. Кто-то неподалеку хихикнул. Спенс нахмурился, но оборачиваться не стал. Аджани уже скрылся внутри.

Спенс разозлился, как мог, почистил ботинок и направился следом. До подъезда оставался один шаг, когда сверху его громко окликнули. Он поднял голову и увидел темно-коричневое лицо, высунувшееся из окна наверху. Из окна ему помахали рукой.

– Намастэ, Спенсер Рестон. Добро пожаловать в Индию.

Несмотря на затрапезный внешний вид и ветхую лестницу, кишащую тараканами и мышами, в комнатах доктора Сундара Гиты было чисто. Вся квартира, казалось, светилась от улыбки маленького человечка, жившего здесь вместе с женой и пятью дочерьми. Спенс настроился на грязную, закопченную лачугу, и потому был слегка разочарован, обнаружив просторные и светлые комнаты; он почему-то совсем приуныл, заметив большой букет свежесрезанных цветов в изящной расписной вазе в гостиной.

– Садитесь, дорогие гости. Сейчас будем пить чай, – ворковал круглолицый хозяин дома, делая приглашающие жесты обеими руками. – Проходите, доктор Спенсер, располагайтесь. – Доктор Сундар едва уловимо поклонился и объяснил вошедшим: – Мои домашние целый день ждали встречи с вами. Они никогда не видели гостей из Америки.

Послышалось сдержанное женское хихиканье, бисерная занавеска раздвинулась, и в комнату вошла вереница темноглазых красавиц; каждая несла небольшой поднос с чем-то съедобным. Они выстроились шеренгой перед гостями, и Гита представил свою семью.

– Это Индира, моя жена, – торжественным тоном провозгласил он, – и мои дочери: Судхана, Премила, Моти, Чанти и Баки. – Заслышав свое имя, каждая из женщин делала скромный поклон и выдвигалась вперед со своим подносом. Вскоре Спенс уже сидел в окружении тарелок и мисочек, наполненных кунжутными лепешками, финиковым печеньем и рисовыми шариками. Последняя тарелочка, не поместившись на столе, опасно балансировала на подлокотнике низкого бамбукового кресла Спенса, а он не мог ее поправить, поскольку держал чашку горячего чая с жасмином, перекладывая ее из руки в руку.

Закончив накрывать на стол, женщины скрылись в соседней комнате, но Спенс продолжал слышать их возбужденное перешептывание.

Доктор Сундар Гита был темнокожим, гораздо темнее, чем Аджани. Ростом он доходил Спенсу только до плеча, но обладал такими же широкими плечами, как и Рестон. Круглое лицо не покидала улыбка, оно словно светилось изнутри теплом и радостью. Муслиновый костюм цвета слоновой кости вместе с синим тюрбаном подчеркивал общую округлость фигуры.

Пока Спенс глазел на хозяина, снизу на улице раздался громкий крик. Доктор Гита поставил чашку, подбежал к окну и высунулся наружу. Короткая беседа завершилась воплем доктора: «Нет сегодня записи! Завтра приходите!»

Он повернулся к гостям с извиняющейся улыбкой.

– Лингвисту не просто зарабатывать на жизнь, – объяснил он. – Приходится подрабатывать дантистом.

Спенс допил чай и поставил чашку на пол. Он почувствовал легкую щекотку на тыльной стороне ладони. Скосив глаза, он увидел огромную змею, свернувшуюся возле его стула. Это она подсунула широкую угловатую голову ему под руку.

– Ай! – Спенс отдернул руку.

– Рикки! Ты непослушная девчонка! Уходи и перестань приставать к гостям, – доктор Гита сердито посмотрел на змею. Та медленно развернулась и бесшумно скользнула куда-то в угол. Спенс с трудом подавил приступ тошноты. Наверное, пусть бы лучше лежала возле его стула, по крайней мере, так можно было за ней присматривать. А так непонятно было, когда и как она выползет снова.

– Крысы, – промолвил доктор Гита извиняющимся голосом. – Такая проблема в городе! А Рикки у нас – прекрасный охотник. Так что нас крысы не беспокоят.

– Доктор Гита, – начал Аджани, – мы благодарны вам за то, что…

– Ах, оставьте! Для таких высокоученых людей я просто Гита. Это вы оказали мне честь. Когда вчера вечером от вас пришло сообщение, оно меня очень взволновало. А теперь вы здесь, и мой долг помочь вам в меру моих сил. Дорогой Аджани, я все эти годы с удовольствием вспоминал наши школьные времена. Итак, что привело вас в Калькутту и в мой скромный дом?

– Знаешь, Гита, давай лучше Спенс расскажет свою историю, а потом я кое-что добавлю.

Гита окинул заморского гостя пытливым взглядом черных глаз, кивнул и с удовольствием уселся на широкую кровать. Она занимала почти треть площади комнаты, и Спенс понял, что в этой кровати спала, вероятно, вся семья.

– То, что я собираюсь рассказать, может показаться немного… ну, невероятным, но уверяю вас, что это правда, – начал он. – Клянусь, каждое слово в ней правда. И я очень прошу вас, чтобы эта правда не вышла за пределы этой комнаты. – Спенс явно нервничал. – Вы обещаете?

Гита коснулся лба и кивнул, соглашаясь. Спенс заметил, что в черных глазах хозяина мелькнуло волнение, но лицо осталось совершенно бесстрастным.

Глубоко вздохнув, Спенс начал рассказ. Он поведал о своих снах, о путешествии на Марс, о песчаной буре и о том, как ему удалось обнаружить туннели, которые привели его в город Тсо. Он рассказал о том, как голодал, как погибал без воды, как едва не умер от ран и общего обезвоживания. Он описал продолговатый ящик и то, как он случайно привел его в действие, описал странные звуки и образы, исходившие из него, и, наконец, свою встречу с Киром, марсианином, и все чудеса, виденные им в марсианском городе.

Рассказ занял почти час. Все это время Гита просидел как в трансе, завороженный невероятной историей.

– Фантастика! – воскликнул он, разрушая хрупкую тишину, повисшую в комнате. – Ничего подобного я за всю жизнь не слышал. Невероятно. – Он повернулся к Аджани. – Ты предупреждал, что я буду поражен, но это слишком слабо сказано. Я просто онемел от удивления.

Они помолчали. Гита глядел на Спенса, как на диковинного зверя, иногда бормоча что-то себе под нос. Наконец, он наклонился вперед и сказал:

– Ладно. Но это всего лишь половина истории, хотя и удивительная. Теперь я хотел бы услышать ее продолжение, и то, чем я смогу вам помочь.

Глава 2

А в клинике произошло следующее. Едва Спенс и Аджани вышли на лужайку, как раздался стук в дверь. Ари решила, что пришла медсестра и хотела сказать, что мама немного устала и не пойдет на обед.

Она открыла дверь, одновременно повернувшись к матери, чтобы сказать, что она ненадолго отлучится.

В следующий момент ее схватили за плечо, чья-то рука сдавила шею, а ладонь закрыла рот – все произошло так быстро, что она даже не успела вскрикнуть.

– Молчи! Не сопротивляйся! – шепнули ей на ухо. – Сейчас мы пойдем по коридору. Если попытаешься сбежать, будет очень больно.

В комнату притиснулся помощник Спенсера Тиклер. Он кивнул кому-то, стоявшему в коридоре. Тиклер вывел ее из комнаты, но перед этим что-то достал из кармана и бросил внутрь.

Ари вытолкнули через запасную дверь, украшенную красной табличкой с надписью «Аварийный выход». Когда дверь уже закрывалась, Ари услышала негромкий женский крик.

Ее втолкнули на заднее сиденье трехколесного электрокара последней модели. За рулем сидел Курт Миллен. Девушку больше не держали, и она тут же закричала, пытаясь оттолкнуть Тиклера, уместившегося рядом с ней на тесном заднем сиденье.

– Можете орать сколько угодно. Толку не будет, – сказал Тиклер. – Никто вас не услышит. Поберегите силы, нам предстоит долгий путь.

Глаза Ари полыхнули голубым племенем. Она перегнулась через сиденье и попыталась вырвать руль у водителя. Машина вильнула в сторону и пошла юзом по белому гравию подъездной дорожки. Курт выругался и ударил ее тыльной стороной ладони.

– Держи ее там! Она нас всех поубивает!

Тиклер усадил ее обратно и достал электрошокер. Ари диковато посмотрела на оружие и откинулась назад.

– Так-то лучше, – проворчал Тиккер. – Вы уж мне поверьте, я им воспользуюсь, если вы еще будете дергаться.

– Куда вы меня везете?

– Куда-нибудь да отвезем. Поговорите со своим отцом, мисс Сандерсон. Он очень о вас беспокоится.

– Беспокоится? Но почему? Что вы ему наговорили?

– Ничего такого особенного, но вы же знаете, как родители беспокоятся о детях. Так что вы уж его не расстраивайте.

– Меня найдут. Спенс и Аджани узнают, что произошло. Они найдут меня.

– Мы бы тоже этого хотели, мисс Сандерсон.

Закат сегодня был какой-то особо зловещий. Небо окрасилось в багровые тона, на западе клубились тучи, грозя дождем еще до наступления темноты. В холодных сумерках машина бесшумно свернула со старого шоссе на узкую гравийную дорогу, обсаженную высокими вязами, черными в меркнущем свете.

Сердитое небо и темные кроны деревьев вполне соответствовали настроению Ари. Внутри у нее все клокотало от ярости. Кто-нибудь узнает, что она чувствует, и довольно скоро!

Машина миновала региональную штаб-квартиру GM, и Ари поняла, что они собираются выехать за город. Водитель вырулил на скоростную автомагистраль, и через пару часов они подъехали к невзрачному загородному дому.

Фары высветили широкую подъездную аллею. Неподалеку торчал полуобвалившийся сарай, в проломах крыши проглядывало темнеющее небо. Свет горел в единственном окне за рваной шторой двухэтажного каркасного дома.

Вид довольно мрачный, подумала Ари. Но после нескольких часов в машине она с радостью выбралась наружу, и плевать на безрадостные окрестности! Надо держать себя в руках. Она думала сохранять серьезный оскорбленный вид, но все планы полетели прахом, едва она ступила в дом.

– Папочка! – В следующее мгновение она оказалась в объятиях отца, и он обнимал ее так, словно ее подняли на борт после сорока дней пребывания в спасательной шлюпке.

– О, Ари! Ты в порядке? Я так беспокоился!

Она выпросталась из его объятий.

– Да с какой стати? Что со мной могло случиться? И вообще, где мы находимся?

На свои вопросы она не успела получить ответ, потому в этот момент в комнату вплыла большая белая овальная штука. При ближайшем рассмотрении она оказался дорогущим пневмокреслом, а в нем Ари увидела человека, больше всего напоминающего скелет. Ей особенно не понравился злобный изгиб его тонких губ.

– Итак, странствующая дева прибыла. Я надеюсь, вы хорошо провели время, Ариадна. Не так ли?

Ари уперла руки в бедра и бешено взглянула на отца.

– Папа, кто этот тип?

– Ари, пожалуйста, успокойся. – Отец положил руку ей на плечо.

– Я хочу знать, что здесь происходит?!

– Главное, ты теперь в безопасности. Остальное неважно, дорогая.

– В безопасности? Я была в безопасности до того, как эти двое меня похитили! – Она гневно кивнула в сторону Тиклера и Миллена.

– Должно быть, вышла какая-то ошибка, дочка.

– Ошибка! Еще бы! Папа, ответь мне немедленно, что происходит?

– В самом деле, – кивнул Хокинг. – Скажите ей. Она имеет право знать.

Отец с сомнением взглянул на нее и сказал:

– Мистер Хокинг помогал мне спасти тебя. Я его просил…

– Господи! Да от чего меня было спасать? Папа! Ради Бога, объясни, что происходит? Это мы со Спенсом и Аджани спасались от этого чудовища! – Она снова гневно посмотрела на Тиклера. – Эти люди пытались похитить Спенса!

Директор Сандерсон при этих словах стал словно меньше ростом. Он растерянно посмотрел на Хокинга.

– Это правда? Отвечайте!

Губы Хокинга дрогнули; глаза хитро прищурились. Похоже, сцена доставляла ему удовольствие.

– Говорите же, Хокинг!

– Ваша дочь права. Мы ищем Рестона. А вы, на вашу беду, оказались единственным влиятельным человеком у нас под рукой.

Директор Сандерсона от удивления открыл рот.

– Пришлось пользоваться тем, что есть. Вы – заложник, мистер Сандерсон, и ваша дочь тоже!

– Да как вы можете! Вермейер знает, где я. Если я не вернусь в ближайшее время, он…

– Он ничего не станет делать. Ну, придумает что-нибудь… скажет, что вы в отпуске, или сбежали со всеми средствами станции, – в сущности, это не имеет значения. Отныне мистер Вермейер подчиняется мне.

Лицо директора Сандерсона посерело. Ари яростно нахмурилась, ее глаза метали молнии.

– Боюсь, это пока все, что я могу сообщить, – продолжал Хокинг. – У меня не так много времени. Но я позаботился о том, чтобы вам было удобно в путешествии. Следуйте за мной.

Старый дом сотрясся от вибрации близкого реактивного двигателя. Низкий вой очень скоро перерос в мощный гул.

Хокинг исчез за дверью. Тиклер и Миллен последовали за ними. Они выволокли Сандерсонов через черный ход на поляну, где как раз садилось небольшое судно на воздушной подушке.

Машина повисела над поляной и остановилась. Люк открылся, опустился трап. Как только люди поднялись на борт, трап убрался, люк захлопнулся. Гул двигателей усилился, и машина поднялась вертикально, развернулась над кронами деревьев и умчалась в ночь.