Текст книги "Похититель снов (СИ)"

Автор книги: Стивен Лоухед

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 34 страниц)

Глава 8

… Ари получила довольно загадочное сообщение, но молодой человек, стоящий перед ней, оказался не менее загадочным. Ари с подозрением посмотрела на него и ответила:

– Не уверена, что понимаю, о чем вы говорите. Я не видела доктора Рестона уже несколько недель.

– Я понимаю, – кивнул Курт. – Доктор Рестон не хотел, чтобы кто-то знал о том, где он, но мы получили от него сообщение. Он потребовал, чтобы я связался с вами.

– Сообщение? – недоверчиво переспросила Ари, но внутренне улыбнулась. Появилась надежда.

– Да, да, я как раз собирался перейти к этому. Он сказал, что с ним все в порядке, и просил передать, что скучает. Он с нетерпением ждет возвращения и встречи с вами.

– Это все? Он что-нибудь говорил о своей работе?

– О, да. Он сказал, что его работа идет замечательно. Он рад, что уехал, только вот скучает. Насколько я понимаю, он к вам неравнодушен.

Ари проигнорировала последнее замечание, но молодой человек улыбался так искренне, что подозревать его было верхом недоверия. Похоже, он говорил правду.

– Возможно, – признала Ари.

– И вам он тоже нравится – я точно знаю. Вы же знали, что он собирается на Марс?

– Конечно, я… – Ари замолчала, бросив быстрый взгляд на собеседника. Тот казался слишком заинтересованным. – Да, я догадывалась. Он, знаете ли, никому особо не доверяет.

– Да, я понимаю… Я просто подумал, что он, возможно, сказал вам – ну, этот подарок на день рождения и все такое. Мы ведь тоже не знали, что он улетел. Вам не кажется странным, что он вот так неожиданно сорвался с места?

– Значит, у него были основания, – сдержанно ответила Ари. – Все, кому нужно было знать, знали о его планах.

– Должно быть, он просто забыл нас предупредить, – рассмеялся Курт. – Ладно, я пойду, пожалуй. – Панель скользнула в сторону, и молодой сделал шаг за порог. – Кстати, не хотите, чтобы я передал ему что-нибудь от вашего имени, на случай если он снова с нами свяжется?

Ари улыбнулась и покачала головой.

– Нет, спасибо, это все может подождать. Просто скажите ему, чтобы был осторожен, и что я его жду.

– Будет сделано. До свидания, мисс Сандерсон.

– До свидания, мистер Миллен. – Переборка закрылась.

На первый взгляд, визит казался совершенно обычным, но Ари не могла отделаться от ощущения, что Миллен сказал не все. Его слова показались девушке подозрительными. Что-то за этим крылось.

Она надеялась, что не сказала ничего лишнего. Возможно, Спенс решил свою проблему, как он и надеялся, и просто хотел дать ей знать. Вот и послал своего кадета с сообщением. Выглядит правдоподобно.

Тогда почему она насторожилась? Ари была убеждена, что, если Спенс и решит нарушить молчание, она будет первой, с кем он свяжется. А тут… Это довольно предательский шаг с его стороны. Но стоит ли измышлять всякие глупости? Раз с ним все в порядке, значит, она должна быть довольна.

Но все ли с ним в порядке? Не уверена… Эта мысль не давала ей покоя до вечера, но, в конце концов, она решила, что нет никаких оснований сомневаться в искренности молодого человека, так что лучше выбросить это из головы.

Спенс осматривался, не очень понимая, что с ним происходит. Как будто его накачали наркотиками, избили до потери сознания и оставили лежать в какой-то куче. Но кто его бил, и бил ли вообще, он не помнил. Кажется, он видел что-то большое механическое; или ему показалось?

Как ни странно, боли он не чувствовал; на самом деле он вообще почти ничего не чувствовал. Казалось, его отделили от тела, и теперь он парит где-то над ним, с одной стороны, неподалеку, с другой – достаточно поодаль, чтобы не ощущать страданий. Тонкая завеса отделяла от него его же собственные чувства. Как будто он навещал больного знакомого, к которому испытывал лишь немногим большее сочувствие, чем к другим. Нет, не так. Ощущения, которые он испытывал, казалось, принадлежали кому-то другому. Он был более чем счастлив отпустить их; ничего хорошего в них не было.

Звук, похожий на хрустальный перезвон, достиг его слуха, Спенс почувствовал себя окутанным снежно-белым облаком, мешавшим и видеть, и думать. Тем не менее, он понимал, что находится в сознании, но это ощущение оставалось единственным доступным фактом. Похоже на сон, но во снах в последнее время было как-то мрачновато, а сейчас светло. В этом облаке неведения он плыл целую вечность.

Снова послышался перезвон, и облако, обнимавшее его, начало редеть. Он снова оказался в странной комнате, укутанный непонятной пленкой, насыщенной энергией. Спенс взглянул на свой бок и увидел, что иглы исчезли, а от ужасной раны, о которой он смутно помнил, остался лишь розовый шрам вдоль ребер.

Он оглядел овальную комнату, но скафандра не увидел. Только теперь до него с очевидностью дошло происшедшее. Его принесли сюда, раздели и вылечили! Его бредовые видения вовсе не являлись таковыми. О нем позаботилось существо из саркофага.

Он приподнял паутинную пленку и уже собирался выбраться из того ложа, где лежал, но тут, взглянув в сторону, заметил очень высокого гуманоида, больше двух метров ростом, наблюдающего за ним от дверей. Существо изучало его с живым интересом, скрестив на узкой груди длинные руки с тремя суставами.

Спенс узнал золотистую кожу, огромные желтые глаза и удлиненное тело существа из своих снов. Он не испытал перед существом никакого страха, только изумление от того, что их встреча происходила была в действительности.

Существо в накидке песочного цвета, блестевшей на свету, подошло к нему, Спенс не мог не отметить изящество его движений. Теперь оно возвышалось над ним, а глаза горели так, словно он намеревался проглотить Спенса со всеми потрохами. Спенс понял, что смотрит в лицо марсианину.

Чувствуя себя героем старого научно-фантастического фильма, он приветственно поднял руку.

Марсианин открыл тонкогубый рот и разразился продолжительным чириканьем. Звенящие рулады напомнили Спенсу дерево с поющими соловьями.

Марсианин смотрел на него, явно ожидая ответа. Но прежде, чем он успел придумать подходящий ответ, марсианин, все так же напряженно глядя на Спенса, с трудом произнес звенящим голосом:

– Кто ты? Зачем ты пришел?

Спенс помахал рукой перед глазами, в надежде развеять наваждение. Однако марсианин никуда не делся, он все так же пристально рассматривал Спенса, и его черты никак нельзя было назвать доброжелательными. Спенс решил, что все дело в суровой несколько рептильной внешности его собеседника. Марсианин был безволос, а глаза, непривычно большие, казались неуместными на лице с тонкими чертами и почти отсутствующим носом. Там, где начиналась шея существа, Спенс заметил ряд жаберных щелей.

Они долго смотрели друг на друга, пока Спенс не сообразил, что так и не ответил на вопрос. Неожиданным для самого себя он прохрипел:

– Я Спенсер Рестон. С Земли. – Он почти разучился говорить.

Марсианин, шурша одеждой, повернулся и что-то прихватил с ближайшей тумбы. Он протянул землянину ни на что не похожий яйцевидный предмет. Спенс взял его, повертел в руках и вдруг понял, что это трехмерная фотография удивительной глубины и четкости. Снимок показывал группу звезд. Фотографировали явно с поверхности, потому что в нижней части видны были низкие коричневые холмы. Это могло быть все, что угодно, но Спенс решил, что перед ним некое созвездие, наблюдаемое с поверхности Марса. Расположение звезд ничего ему не говорило. Он пожал плечами и вернул предмет.

Инопланетянин не стал брать вещь назад, наоборот, он снова толкнул его к Спенсу. Только теперь на снимке оказалось совершенно другое изображение. Поразительно яркая голографическая картинка изображала Солнечную систему.

Спенс с энтузиазмом кивнул и указал на третью планету от солнца.

– Земля, – объяснил он так, словно разговаривал с ребенком. Изображение тут же изменилось. Теперь перед ним был голубой шар Земли с облаками, закрывающими поверхность.

Инопланетянин негромко произнес свистящее слово, а потом, с секундной паузой перевел: «Земля».

Спенс понял, что прослушал первый урок марсианского языка. Он озадаченно посмотрел на существо.

– Кто вы? Откуда знаете мой язык? – медленно спросил он.

– Я – Кир. Я… ассимилировал, – с трудом выговорил он неуклюжее слово, – ваши языковые навыки, пока вы излечивались. Надеюсь, вам легче? То есть лучше?

Спенс содрогнулся. Рядом с ним стояло невероятное существо и говорило на английском языке. Это превосходило все мыслимые вероятности.

– Вы меня спасли. Почему?

– Любая жизнь драгоценна, ее надлежит сохранять. Вы почти прекратили свое существование.

– Спасибо. Я благодарен. – Он хотел надеяться, что инопланетянин поймет его, ведь он говорил искренне. – Кроме вас есть другие такие же?

Марсианин задумался, а потом нечто вроде улыбки скользнуло по тонким губам.

– Да. Было много посевов.

Существо – почему-то Спенс считал, что перед ним особь мужского пола – догадалось, что Спенс спрашивал не совсем об этом, и поправилось: – Вы спрашивали не об этом. Вы хотите знать, есть ли здесь сейчас такие, как я. Нет, на много земных лет. Я единственный.

– Почему? Где остальные? Куда они ушли? – вопросов было слишком много и Спенс задохнулся, не в силах задать их все разом.

Инопланетянин передал ему планшет, и Спенс увидел яркую цепочку звезд, косо пересекающую поле зрения. На дальнем плане виднелся край спиральной галактики, очень похожей на Млечный Путь.

– Они ушли к другим звездам?

Марсианин кивнул.

– Почему?

– Овс больше не мог поддерживать народ. Атмосфера истончилась, воды высохли. Чтобы выжить, мы построили подземные города, а затем, когда накопили необходимый опыт, мы отправились на поиски других миров.

– К другим звездам… но почему? Почему атмосфера истончилась?

Кир указал на планшет, и Спенс снова увидел солнечную систему, только теперь в ней насчитывалось десять планет, вместо девяти, которые он знал.

– Наш сосед, Рес, столкнулся с большой массой, прошедшей рядом с Землей и Овсом, Масса вызвала возмущения в орбитах обоих планет. Рес распался, было много обломков, много пыли, она закрыла от Солнца обе планеты на многие земные годы. Овс получил очень серьезные повреждения.

– На каком месте находился Рес?

– Здесь. – Длинный многосуставчатый палец указывал на пятую планету от Солнца.

– Пояс астероидов! – взволнованно воскликнул Спенс. – Мы давно предполагали, что там была планета.

– Очень много обломков. У нас, и на Земле. Ваша планета и раньше подвергалась таким ударам, но тогда вас было совсем мало. Каждый раз она восстанавливалась.

– Вот как… катастрофа…

– Да. И у нас многое погибло. Растения, животные, города… Овс не смог восстановиться.

Разум Спенса кипел. То, что он услышал, объясняло многие сведения о великих потрясениях и катаклизмах в прошлом Земли. Он задохнулся, представив, какие сведения еще мог сообщить ему марсианин. Марсианская философия, искусство, литература? Знает ли Кир что это такое? А история Марса? На каких кораблях они летали? Какие тайны открылись им, пока по Земле бродили кочевые племена?

Так много нужно узнать. Спенс растерянно замолчал. Перед ним открывались потрясающие возможности, но он не мог справиться с ними один.

– Теперь вам нужно спать, – сказал Кир. – Мы еще поговорим. Я хочу услышать, как вы оказались здесь и каким образом вам удалось запустить аппарат перерождения.

Спенс не возражал. Его мозг гудел от напряжения. Он откинулся на спинку овального гнезда, и инопланетянин снова укрыл его энергетической сетью. Спенс заснул сразу, и сон его на этот раз был крепким и спокойным.

Глава 9

… – Что это за место? – Спенс стоял, словно вознесенный над городом, и смотрел на подземный мегаполис, раскинувшийся перед ним сложными асимметричными изгибами, – на впадины, арки, эллиптические купола и шпили. Город простирался, насколько хватало глаз, прикрытый сверху огромным золотистым куполом.

– Это Тсо. Самый большой из подземных городов, построенных в Третью Эпоху. Овс насчитывает четыре эпохи: Вярта, Крынь, Овсень и Соа. Если перевести на твой язык: Эпоха Воды, Эпоха Пыли, Эпоха Камня и Эпоха Звезд.

Город поразил Спенса завораживающей жуткой красотой, хотя, сейчас он больше всего напоминал легендарное Слоновье кладбище[4]4
  Слоновье кладбище – место, куда, согласно легенде, уходят старые слоны перед смертью. Каждый слон предпочитает умирать в одиночестве.


[Закрыть].

В последние несколько дней – Спенс по привычке называл их днями – Кир водил его по древнему городу и рассказывал о культуре исчезнувшей расы. Каждая новая информация поражала Спенса как взрыв. Каждый новый факт становился откровением. Спенс многому научился, но прекрасно понимал, что для серьезного исследования ему потребуется целая жизнь, и хорошо, если одна!

Он повернулся к своему высокому другу. Эту максиму он хорошо усвоил: добрые, миролюбивые существа – друзья человека, а вовсе не враги. Братья по Солнечной системе.

Без печали он не мог смотреть на Кира и, наконец, задал мучивший его вопрос:

– Почему ты остался? Почему не ушел со своим народом?

Кир меланхолично усмехнулся.

– Я – Хранитель. Моя задача – хранить память о нашем народе и передать ее любому представителю нашей системы, когда он появится. Вот ты пришел. Я передаю память тебе. Меня избрали, чтобы хранить наши тайны, чтобы они не попали не в те руки и не могли быть использованы во вред. Видишь, мы не все смогли забрать с собой, а уничтожать такую красоту немыслимо. Нас было несколько. Остался я один. – Слова прозвучали печально, но вполне спокойно. Спенс смутился и перевел разговор на другое.

– Когда случился исход?

Кир задумался.

– Много ваших жизней назад, – наконец ответил он. – Три или четыре тысячи ваших лет, может быть, больше. Я не смогу ответить точно, пока не побываю в… – он сделал паузу и прощебетал слово какое-то слово, которое Спенс услышал как «Крассил», а может, пропел мелодию, а затем продолжил:

– Я намерен сделать это в ближайшее время. Мне нужно убедиться, что там никого не было.

– Идем сейчас. Я тоже хочу посмотреть, – Спенс давно не чувствовал себя таким бодрым и полным сил. Кир чудесно его вылечил. Теперь он старался увидеть как можно больше, и не хотел пропускать очередное марсианское чудо.

Крассил оказался наполовину музеем, наполовину – капсулой времени. Это было огромное конусообразное здание в окружении меньших построек. Его опечатали давным-давно.

Кир несколько раз обошел сооружение, пока Спенс сидел на одном из грибовидных выступов, которыми изобиловал Тсо. После обхода Кир отошел в сторону и, запрокинув голову, издал долгую ноющую ноту. Спенсу показалось, что она прорезала воздух как нож. Он зажал уши руками и жадно смотрел, что будет дальше.

Кир подождал несколько мгновений, а затем повторил процедуру, на этот раз в другом регистре, пониже.

От голоса марсианина земля затряслась. Спенс в который раз осознал, насколько могущественны эти существа. Он наблюдал, как в гладкой, похожей на раковину стене здания проступила трещина. Кир подошел к ней и осторожно убрал несколько обломков, скрывавших дверь, а потом прошептал несколько слов. Дверь беззвучно скользнула в сторону.

Голосовой замок, подумал Спенс. Такие штуки уже испытывали в Готэме. Видно, марсиане не так уж далеко опередили людей, как ему представилось сначала. Он подумал об этом и тотчас же вспомнил, что видит перед собой научные достижения Марса четырехтысячелетней давности. Разумеется, технологии марсиан остановились в тот день, когда они покинули планету. Он тут же укорил себя за тщеславие, и за то, что он осмелился сравнить две такие разные цивилизации. Кир обернулся и поманил его рукой.

Спенс вошел в овальный дверной проем и оказался внутри крассила, тесно уставленного необычными предметами. Поражало то, что выглядели они как новые, словно владельцы вышли ненадолго и скоро вернутся за оставленным добром.

То, что видел перед собой Спенс, с трудом поддавалось описанию. Многие предметы настолько органично вписывались в интерьер, словно их вырастили прямо здесь каким-то особым методом. Спенс подумал, что большинство марсианских артефактов казались такими естественными, словно их не изготавливали вручную или с помощью каких-то приспособлений.

В голове Спенса тут же зароились дикие теории о происхождении марсианской цивилизации. На Земле человек произошел от млекопитающих, но вовсе не обязательно эволюция на Марсе следовала этим путем. Марсиане вполне могли оказаться ботанической вершиной марсианского древа жизни, или произошли от рептилий – он еще не решил, на кого больше походит Кир – на растение или на ящера. А может, они и вовсе продукт невероятного синтеза растительного и животного мира.

Кир занялся, как решил Спенс, инвентаризацией, а землянин бродил среди странного скопления причудливых и завораживающих предметов, назначение которых можно было угадать, только дав волю фантазии. Он смотрел во все глаза, словно слепец, которому вдруг вернули зрение.

Арочный проем вел в другое помещение, не такое большое. Там внутри на грубом каменном постаменте стоял большой изящный предмет, который сразу же привлек внимание ученого. На первый взгляд предмет напоминал тонкие, переплетенные, полупрозрачные крылья. Он шагнул ближе и скульптура – если это, конечно, можно назвать скульптурой, – мгновенно озарилась розовым светом и начала медленно двигаться.

Спенс наблюдал, как на прозрачной поверхности выступили новые цвета: желтый, синий и зеленый. Они смешивались, пока сама форма и цвет не стали единым целым, переливаясь множеством оттенков.

Спенс замер на месте перед этим волшебством. Он не мог отвести глаз от скульптуры. Существо, которое она изображала, или которым являлась, медленно вращалось, образуя при каждом новом угле зрения новые сочетания формы и цвета, и каждое было прекрасней предыдущего. На Спенса неожиданно накатила тоска, такая сильная, что граничила с блаженством.

Он понял, что чувство вызвано неземной красотой творения. Ничего столь же прекрасного ему в жизни видеть не приходилось. Он знал, что люди испытывают подобные эмоции при виде великих произведений искусства, или слушая любимую музыку. Сам он такого опыта не имел, подобные переживания казались ему чуждыми и надуманными, видимо, поэтому сейчас был не готов к встрече с прекрасным, а буря эмоций сбивала с толку.

Он не мог оторвать взгляд от изображения, скульптура прочно привязала его к себе чудесными цепями. Он чуть не потерял сознание от восторга.

Вот, думал Спенс, именно это чувствовали поэты, любовь, которая сжигает своих адептов в пламени экстаза. Наверное, это блаженство – погибнуть вот так!

Раньше он представить не мог, чтобы рукотворное создание могло настолько поразить его. Сейчас он видел перед собой произведение непревзойденной красоты.

На глазах Спенса выступили слезы, а сердце чуть не разорвалось, когда сухие реки его души превратились в потоки слез. Его глубинные переживания вырвались наружу. Ему хотелось прыгать, танцевать, петь, плакать, и кричать одновременно. Он даже услышал странную музыку, звенящую в его ушах, и не сразу понял, что это его собственный голос, дающий свободный выход крайнему восхищению в неожиданной песне.

Скульптура, словно почувствовав его радостное волнение, в ответ начала двигаться быстрее. Причудливые тени кружились и менялись, сплетались и расходились в немыслимых сочетаниях.

Она казалась живой, становясь все больше и светлее, испуская вспышки света и принимая формы, настолько прекрасные, что невозможно было смотреть.

Спенс не вытерпел. Он закрыл глаза, но все еще чувствовал переливы чудесных красок и полутонов. Голос рядом сказал:

– Это Соа Локири.

Спенс повернулся и увидел Кира. Он не знал, как давно он стоит тут.

– Красиво… – заворожено протянул Спенс и бросил короткий взгляд на статую. – Что значит «Соа Локири»?

– Создатель звезд. Творец. Это произведение искусства, посвященное Дал Эльне, созданное рукой одного из наших величайших скульпторов, Бхарата.

– Творец, – проговорил Спенс. Это слово он уже знал. – Это название. А Дал Эльна?

Кир склонил голову набок, разглядывая Спенса.

– Дал Эльна – Вездесущий.

– Ты имеешь в виду Бога?

Кир покачал головой.

– В твоем сознании не было определения этого слова. Оно мне незнакомо.

Жестокое чувство вины заставило Спенса согнуться. Конечно, слово не имело для Кира значения потому, что оно не имело значения для Спенса. Какими бы средствами Кир не изучал английский язык , он пользовался лишь семантически определенными образами. Бог для Спенса был пустым словом. А значит, для Кира оно не имело смысла.

– Словом «Бог» люди пытаются описать весь мир.

Кир продолжал смотреть на него.

– Ничто в жизни не трогало меня так, как творение Бхарата. Он – великий художник. От него остались другие работы?

– Нет. Но это лучшее из созданного им. И только оно пережило Сожжение.

– Вот беда! Я бы очень хотел посмотреть еще… – он снова взглянул на скульптуру. Теперь ему казалось, что в глубине ее он видит горячие точки звезд, рождающиеся планеты, миры, вызванные к жизни Творением, и многое другое. – Когда я смотрю на нее, мне кажется, я начинаю понимать суть мира… но только кажется.

– В этом и гений Бхарата. Он отобразил тайну Дал Эльны и дал визуальное выражение величайшей истине наших философов: Ри шилл дал кеду кри. Это означает: «Во множестве Одно».

Спенс повторил слова, медленно покачав головой.

– Тебе придется объяснить. Кажется, я не понимаю.

– Много сотен жизней назад наши философы свели все свои теории к этой единственной аксиоме. Проще выразить ее невозможно. Но я подумаю, как объяснить тебе.

Они молча покинули нишу и кинетическую скульптуру. Спенс вышел на цыпочках, как священник, покидающий святая святых. Он ощутил острую тоску, почти одиночество, как будто сам отказался от присутствия Божества. Он чувствовал себя потерянным.

На пороге он повернулся, чтобы кинуть последний взгляд на Соа Локири, но ниша была темной, а призрачный объект неподвижным. Теперь он задавался вопросом, а правда ли он видел все эти переливы света, эти удивительные цвета. Сердцем он понимал, что ему довелось встретиться с шедевром, и эта встреча изменила его.